Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

“Yes,” replied Mazarin, “but the coadjutor is not yet a cardinal.” – Да, – ответил Мазарини, – но коадъютор еще не кардинал.

- Not yet, Monsignor, but he will be. – Нет еще, монсеньор, но он им будет.

Mazarin winced, as if to say: “Well, he doesn’t have a hat yet.” Мазарини поморщился, словно желая сказать: «Ну, шапки-то у него еще нет». Then he added: Потом добавил:

- So, you are sure, my friend, that Monsieur de Beaufort will escape? – Итак, вы уверены, мой друг, что господин де Бофор убежит?

“I am so sure, Monseigneur,” the soldier replied, “that if Your Eminence were to offer me now the position of Monsieur de Chavigny, commandant of the Château de Vincennes, I would not accept it.” – Так уверен, монсеньор, – ответил солдат, – что если ваше преосвященство предложит мне сейчас должность господина де Шавиньи, коменданта Венсенского замка, то я ее не приму. But after Trinity, that is a different matter. Вот после Троицы – это дело другое.

Nothing convinces us so much as the deep faith of another person. Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. It influences even unbelievers; and Mazarin was not only not an unbeliever, but was even, as we have said, superstitious. Она влияет даже на людей неверующих; а Мазарини не только не был неверующим, но даже был, как мы сказали, суеверным. And so he left very worried. И потому он ушел весьма озабоченный.

"A miser!" – Скряга! said the guard, who was leaning against the wall. – сказал гвардеец, который стоял, прислонившись к стене. "He pretends not to believe your sorcerer, Saint Laurent, just to avoid giving you anything; before he even gets to his own place, he'll have made money off your prediction." – Он притворяется, будто не верит вашему колдуну, Сен-Лоран, чтобы только ничего вам не дать; он еще и к себе не доберется, как заработает на вашем предсказании.

Indeed, instead of going to the queen's chambers, Mazarin returned to the study and, calling Bernouin, gave orders that the next day at dawn he should send for the overseer he had assigned to de Beaufort and that he should awaken himself immediately as soon as he arrived. В самом деле, вместо того чтобы пройти в покои королевы, Мазарини вернулся в кабинет и, позвав Бернуина, отдал приказ завтра с рассветом послать за надзирателем, которого он приставил к де Бофору, и разбудить себя немедленно, как только тот приедет.

The soldier, without knowing it, had opened the cardinal's most painful wound. Солдат, сам того не зная, разбередил самую больную рану кардинала. During the five years that Beaufort spent in prison, not a day passed without Mazarin thinking that sooner or later, Beaufort would be released. В продолжение пяти лет, которые Бофор просидел в тюрьме, не проходило дня, чтобы Мазарини не думало том, что рано ли, поздно ли, а Бофор оттуда выйдет. You cannot keep the grandson of Henry IV in prison all his life, especially when this grandson of Henry IV is barely thirty years old. Внука Генриха IV в заточении всю жизнь не продержишь, в особенности когда этому внуку Генриха IV едва тридцать лет от роду. But no matter how he got out of prison, how much hatred he must have accumulated during his imprisonment for the one who was to blame for this; for the one who ordered his capture, rich, brave, crowned with glory, beloved by women and formidable for men; to the one who had taken away the best years of his life—after all, vegetating in prison cannot be called life! Но каким бы путем он ни вышел из тюрьмы – сколько ненависти он должен был скопить за время заключения к тому, кто был в этом повинен; к тому, кто приказал схватить его, богатого, смелого, увенчанного славой, любимого женщинами и грозного для мужчин; к тому, кто отнял у него лучшие годы жизни – ведь нельзя же назвать жизнью прозябание в тюрьме! Meanwhile, Mazarin was increasingly tightening his surveillance over Beaufort. Пока что Мазарини все усиливал надзор за Бофором. But he resembled the miser in the fable who could not sleep near his treasure. Но он походил на скупца из басни, которому не спалось возле своего сокровища. More than once he dreamed that Beaufort had been kidnapped from him, and he jumped up at night. Не раз ему снилось, что у него похитили Бофора, и он вскакивал по ночам. Then he inquired about him and each time, to his chagrin, heard that the prisoner was happily drinking, singing, playing, and amidst games, wine, and songs, he kept swearing that Mazarin would pay dearly for all the pleasures that were being forcibly given to him in Vincennes. Тогда он осведомлялся о нем и всякий раз, к своему огорчению, слышал, что узник самым благополучным образом пьет, поет, играет и среди игр, вина и песен не перестает клясться, что Мазарини дорого заплатит за все те удовольствия, которые насильно доставляют ему в Венсене.

This thought troubled the minister even in his sleep, so that when at seven o'clock Bernouin came in to wake him, his first words were: Эта мысль тревожила министра даже во сне, так что, когда в семь часов Бернуин вошел разбудить его, первыми его словами были:

- Ah? – А? What happened? Что случилось? Did Monsieur de Beaufort really escape from Vincennes? Неужели господин де Бофор бежал из Венсена?

“I don’t think so, Monseigneur,” replied Bernouin, whose composure never failed him. – Не думаю, монсеньор, – ответил Бернуин, которому никогда не изменяла его выдержка. “In any case, you will now hear all the news, because the warden La Ramée, whom you sent for this morning at the Château de Vincennes, has arrived and is awaiting your orders. – Во всяком случае, вы сейчас узнаете все новости, потому что надзиратель Ла Раме, за которым вы послали сегодня утром в Венсенский замок, прибыл и ожидает ваших приказаний.

“Open the door and bring him in,” said Mazarin, adjusting the pillows to receive La Ramée, sitting up in bed. – Откройте дверь и введите его сюда, – сказал Мазарини, поправляя подушки, чтобы принять Ла Раме, сидя в постели.

The officer entered. Офицер вошел. He was a tall, plump man, chubby-cheeked and imposing. Это был высокий и полный мужчина, толстощекий и представительный. He had such a serene appearance that Mazarin became alarmed. Он имел такой безмятежный вид, что Мазарини встревожился.

“This guy looks like a fool to me,” he muttered. – Этот парень, по-моему, очень смахивает на дурака, – пробормотал он.

The warden stopped silently at the door. Надзиратель молча остановился у дверей.

“Come here, sir!” – Подойдите, сударь! – ordered Mazarin. – приказал Мазарини.

The warden obeyed. Надзиратель повиновался.

– Do you know what they are talking about here? – Знаете ли вы, о чем здесь болтают?

- No, Your Eminence. – Нет, ваше преосвященство.

– That the Duke of Beaufort will flee from Vincennes, if he has not already done so. – Что герцог Бофор убежит из Венсена, если еще не сделал этого.

The officer's face expressed the greatest astonishment. На лице офицера выразилось величайшее изумление. He opened his small eyes and large mouth wide, as if drinking in the joke with which the cardinal had honored him. Он широко раскрыл свои маленькие глазки и большой рот, словно впивая шутку, которой удостоил его кардинал. Then, unable to restrain himself from laughing at such a proposition, he burst out laughing so loudly that his fat body shook as if from a violent chill. Затем, не в силах удержаться от смеха при подобном предположении, расхохотался, да так, что его толстое тело затряслось, как от сильного озноба.

Mazarin was pleased with this rather irreverent intemperance, but nevertheless retained his serious appearance. Мазарини порадовался этой довольно непочтительной несдержанности, но тем не менее сохранил свой серьезный вид.

Having laughed his fill and wiped his eyes, La Ramee decided it was time to finally speak up and apologize for his indecent gaiety. Вдоволь насмеявшись и вытерев глаза, Ла Раме решил, что пора наконец заговорить и извиниться за свою неприличную веселость.

“He will run away, Monseigneur!” – Убежит, монсеньор! “He will run away!” Убежит! – he said. – сказал он. – “But doesn’t your Eminence know where the Duke de Beaufort is?” – Но разве вашему преосвященству не известно, где находится герцог де Бофор?

- Of course, I know that he is in the Château de Vincennes. – Разумеется, я знаю, что он в Венсенском замке.

- Yes, Monsignor, and in his room the walls are seven feet thick, the windows have iron bars, and each crossbar is an arm thick. – Да, монсеньор, и в его комнате стены в семь футов толщиной, окна с железными решетками, и каждая перекладина в руку толщиной.

“Remember,” said Mazarin, “that with a little patience you can break through any wall and saw through a grate with a clock spring.” – Помните, – сказал Мазарини, – что при некотором терпении можно продолбить любую стену и перепилить решетку часовой пружиной.

“You may not know, Monsignor, that the prisoner has eight guards: four in his room and four in the next room, and they never leave him for a minute.” – Вам, может быть, неизвестно, монсеньор, что при узнике состоят восемь караульных: четверо в его комнате и четверо в соседней, и они ни на минуту не оставляют его.

- But he comes out of his room and plays with balls and a ball. – Но ведь он выходит из своей комнаты, играет в шары и в мяч.

- Monsignor, all these entertainments are allowed to prisoners. – Монсеньор, все эти развлечения дозволены заключенным. However, if you wish, he can be deprived of them. Впрочем, если вам угодно, его можно лишить их.

“No, no,” said Mazarin, afraid that his prisoner, deprived of these pleasures, would leave the castle (if he ever left it) even more embittered against him. – Нет, нет, – сказал Мазарини, боясь, чтобы его узник, лишенный и этих удовольствий, не вышел из замка (если он когда-нибудь из него выйдет) еще более озлобленным против него. “I only ask with whom he is playing.” – Я только спрашиваю, с кем он играет.

“He plays with the guard officer, Monsignor, with me or with other prisoners. – Он играет с караульным офицером, монсеньор, со мной или с другими заключенными.

– Doesn’t he get close to the walls while playing? – А не подходит ли он близко к стенам во время игры?

– Doesn’t your Grace know what these walls are like? – Разве вашему преосвященству не известно, какие это стены? Almost sixty feet high. Почти шестьдесят футов высоты. It’s unlikely that the Duke of Beaufort was so tired of life that he would risk breaking his neck by jumping from such a wall. Едва ли герцогу Бофору так надоела жизнь, чтобы он рискнул сломать себе шею, спрыгнув с такой стены.

“Hm!” – Гм! – responded the cardinal, beginning to calm down. – отозвался кардинал, начиная успокаиваться. – So, you think, my dear Monsieur La Rame, that… – Итак, вы полагаете, мой милый господин Ла Раме, что…

“As long as the Duke doesn’t manage to turn into a bird, I can vouch for him.” – Что пока герцог не ухитрится превратиться в птичку, я за него ручаюсь.

“Don’t get carried away,” said Mazarin. – Смотрите не увлекайтесь, – сказал Мазарини. “Monsieur de Beaufort told the guards who were taking him to the castle that he had often thought about being arrested, and therefore had forty ways of escaping from prison in reserve.” – Господин де Бофор сказал конвойным, отводившим его в замок, будто он не раз думал о том, что может быть арестован, и потому держит в запасе сорок способов бежать из тюрьмы.

“Monseigneur, if there had been at least one good way out of these forty,” La Rame replied, “he would have been free long ago.” – Монсеньор, если бы из этих сорока способов был хоть один годный, – ответил Ла Раме, – он бы давно был на свободе.

“Hm, you’re not as stupid as I thought,” Mazarin muttered to himself. «Гм, ты не так глуп, как я думал», – пробормотал про себя Мазарини.

“Besides, don’t forget, Monseigneur, that the commandant of the Château de Vincennes is Monsieur de Chavigny,” La Ramée continued, “and he is not one of the friends of the Duke de Beaufort.” – К тому же не забывайте, монсеньор, что комендант Венсенского замка – господин де Шавиньи, – продолжал Ла Раме, – а он не принадлежит к друзьям герцога де Бофора.

- Yes, but Monsieur de Chavigny sometimes goes away. – Да, но господин де Шавиньи иногда отлучается.

– When he is absent, I am left. – Когда он отлучается, остаюсь я.

- Well, when do you leave? – Ну а когда вы сами отлучаетесь?

- Oh, for this case I have one fellow who is aiming to become the king’s overseer. – О, на этот случай у меня есть один малый, который метит сделаться королевским надсмотрщиком. This one, I guarantee you, guards conscientiously. Этот, ручаюсь вам, стережет на совесть. He has been serving me for three weeks, and I can only reproach him for one thing - he is too harsh with the prisoner. Вот три недели, как он у меня служит, и я лишь в одном могу упрекнуть его – он слишком суров к узнику.

“Who is this Cerberus?” – Кто же этот цербер? asked the cardinal. – спросил кардинал.

- A certain Mr. Grimaud, Monseigneur. – Некий господин Гримо, монсеньор.

- What did he do before he came to serve you at the castle? – А что он делал до того, как поступил к вам на службу в замок?

“He lived in the provinces, caused mischief there through stupidity, and now, it seems, is glad to hide from responsibility by putting on a royal uniform. – Он жил в провинции, набедокурил там по глупости и теперь, кажется, рад укрыться от ответственности, надев королевский мундир.

- Who recommended this person to you? – А кто рекомендовал вам этого человека?

- Manager of the Duke de Grammont. – Управитель герцога де Граммона.

- So, in your opinion, can he be relied upon? – Так, по-вашему, на него можно положиться?

- As for me, Monsignor. – Как на меня самого, монсеньор.

- And he is not a chatterbox? – И он не болтун?

– Lord Jesus! – Господи Иисусе! I thought for a long time, Monsignor, that he was mute: he speaks and responds only with signs. Я долго думал, монсеньор, что он немой: он и говорит и отвечает только знаками. It seems that his former master accustomed him to this. Кажется, его прежний господин приучил его к этому.

“Then tell him, dear Monsieur La Ramée,” continued the cardinal, “that if he is a good and faithful guard, we will close our eyes to his pranks in the provinces, we will put on him a uniform that will make everyone treat him with respect, and we will put a few pistoles in the pockets of his uniform so that he can drink to the health of the king.” – Так скажите ему, милый господин Ла Раме, – продолжал кардинал, – что, если он будет хорошим и верным сторожем, мы закроем глаза на его шалости в провинции, наденем на него мундир, который заставит всех относиться к нему с уважением, а в карманы мундира положим несколько пистолей, чтобы он выпил за здоровье короля.

Mazarin was generous with his promises – the complete opposite of the glorious Grimaud, whom La Ramée praised so much: he said little, but did much. Мазарини был щедр на обещания – полная противоположность славному Гримо, которого так расхвалил Ла Раме: тот говорил мало, но делал много.

The cardinal bombarded La Ramée with a ton of questions about the prisoner, his quarters, how he slept, how he was fed. Кардинал забросал Ла Раме еще кучей вопросов об узнике, о его помещении, о том, как он спит, как его кормят. La Ramée gave such exhaustive answers to these questions that the cardinal let him go almost completely reassured. На эти вопросы Ла Раме дал такие исчерпывающие ответы, чтокардинал отпустил его почти совсем успокоенный.

Then, as it was already nine o'clock in the morning, he rose, perfumed himself, dressed himself, and went to the queen to inform her of the reasons that had detained him. Затем, так как было уже девять часов утра, он встал, надушился, оделся и прошел к королеве, чтобы сообщить ей о причинах, задержавших его. The queen, who feared de Beaufort no less than the cardinal himself and was almost as superstitious, made him repeat word for word all the assurances of La Ramée and all the praise he had lavished on his assistant; then, when the cardinal had finished, she said in a low voice: Королева, боявшаяся де Бофора не меньше самого кардинала и почти столь же суеверная, заставила его повторить слово в слово все уверения Ла Раме и все похвалы, которые тот расточал своему помощнику; затем, когда кардинал кончил, сказала вполголоса:

– What a pity we don’t have such a Grimaud for every prince. – Как жаль, что у нас нет такого Гримо для каждого принца.

“Patience,” said Mazarin with his Italian smile, “perhaps someday we will achieve this, but for now…” – Терпение, – сказал Мазарини со своей итальянской улыбкой, – быть может, когда-нибудь мы этого и добьемся, а пока…

- And in the meantime? – А пока?. .. .

– I will still take some precautions. – Я все же приму кое-какие меры предосторожности.

And he wrote to d'Artagnan to return immediately. И он написал д’Артаньяну, чтобы тот немедленно возвратился.

Chapter XIX Глава XIX

What did the Duke de Beaufort do for fun at the Château de Vincennes? Чем развлекался герцог де Бофор в Венсенском замке

The prisoner who inspired such fear in the cardinal and disturbed the peace of the entire court with his forty escapes had no idea of the fears that his person inspired in the Palais Royal. Узник, наводивший такой страх на кардинала и смущавший покой всего двора своими сорока способами побега, нимало не подозревал о страхах, которые внушала в Пале-Рояле его особа.

He was guarded so thoroughly that he realized the impossibility of breaking free, and his only revenge was to revile and curse Mazarin in every possible way. Его стерегли так основательно, что он понял всю невозможность вырваться на свободу, и месть его заключалась только в том, что он всячески поносил и проклинал Мазарини.

He even tried to compose poetry about him, but was soon forced to give it up. Он даже попробовал было сочинять на него стихи, но скоро принужден был отказаться от этого. Indeed, not only did Mr. de Beaufort not possess a poetic gift, but he even expressed himself in prose with the greatest difficulty. В самом деле, г-н де Бофор не только не обладал поэтическим даром, но дажеи прозой изъяснялся с величайшим трудом. It was not for nothing that Blot, a famous writer of satirical songs of that time, said of him: He thunders and sparkles in the battle, Inspiring fear in his enemies; But when we hear his speeches, Everyone has a smile on their lips. Недаром Бло, известный сочинитель сатирических песенок того времени, сказал про него:Гремит он и сверкает в сече,Своим врагам внушая страх;Когда ж его мы слышим речи,У всех усмешка на устах. Gaston is not accustomed to battle, But words are easy for him. Гастон к сраженьям непривычен,Зато слова ему легки. Why is Beaufort tongue-tied? Зачем Бофор косноязычен? Why is Gaston missing an arm? Зачем Гастон лишен руки?

After this, it is clear why Beaufort limited himself to only swearing and cursing. После этого понятно, почему Бофор ограничивался только бранью и проклятиями.

The Duke of Beaufort was the grandson of Henry IV and Gabrielle d'Estrées, as kind, brave and hot-blooded, and, most importantly, as Gascon as his grandfather, but not nearly as educated. Герцог Бофор был внук Генриха IV и Габриэли д’Эстре, такой же добрый, храбрый и горячий, а главное, такой же гасконец, как его дед, но далеко не такой образованный. After the death of Louis XIII, he was for some time the queen's favorite and confidant and played a leading role at court; but one fine day he was forced to yield the first place to Mazarin and move to the second. После смерти Людовика XIII он был некоторое время любимцем и доверенным лицом королевы и играл первую роль при дворе; но в один прекрасный день ему пришлось уступить первое место Мазарини и перейти на второе. And the next day, since he was so imprudent as to become angry, and so careless as to express his displeasure loudly, the queen ordered him to be arrested and sent to Vincennes, which was entrusted to Guiteau, the same Guiteau with whom the reader met at the beginning of our story and whom he will have the opportunity to meet again. А на другой день, так как он был настолько неблагоразумен, что рассердился, и настолько неосторожен, что высказал громко свое неудовольствие, королева велела арестовать его и отправить в Венсен, что и было поручено Гито, тому самому Гито, с которым читатель познакомился в начале нашей повести и с которым он будет иметь случай еще встретиться. It goes without saying that when we say "queen", we mean "Mazarin". Само собой разумеется, что, говоря «королева», мы хотим сказать «Мазарини». Thus, not only did they get rid of Beaufort and his pretensions, but they completely stopped taking him into account, despite his former popularity, and now he was living for six years in the Château de Vincennes, in a room very unsuitable for a prince. Таким образом не только избавились от Бофора и его притязаний, но и совсем перестали считаться с ним, невзирая на его былую популярность, и вот он уже шестой год жил в Венсенском замке, в комнате, весьма мало подходящей для принца.

These long years, during which any other man might have come to his senses, had no effect on Beaufort. Эти долгие годы, в течение которых мог бы одуматься всякий другой человек, нисколько не повлияли на Бофора. Indeed, anyone else would have realized that if he had not persisted in his intention to compete with the cardinal, to neglect the princes and to act alone, without assistants, with the exception – in the words of Cardinal de Retz – of a few melancholic people who resemble empty dreamers, he would have long ago managed to either gain freedom or acquire supporters. В самом деле, всякий другой сообразил бы, что если бы он не упорствовал в своем намерении тягаться с кардиналом, пренебрегать принцами и действовать в одиночку, без помощников, за исключением – по выражению кардинала де Реца – нескольких меланхоликов, похожих на пустых мечтателей, то уж давно сумел бы либо выйти на свободу, либо приобрести сторонников. But nothing of the sort occurred to the Duke of Beaufort. Но ничего подобного не приходило в голову герцогу Бофору. His long imprisonment only further embittered him against Mazarin, who received news about him every day that was not very pleasant for him. Долгое заключение только еще больше озлобило его против Мазарини, который получал о нем ежедневно не слишком приятные для себя известия.

Having failed in poetry, Beaufort turned to painting and drew a portrait of the cardinal on the wall with charcoal. Потерпев неудачу в стихотворстве, Бофор обратился к живописи и нарисовал углем на стене портрет кардинала. But since his artistic talent was very limited and did not allow him to achieve a great likeness, he, in order to avoid any doubts about the original, signed below: "Ritratto dell'illustrissimo Facchino Mazarini." Но так как его художественный талант был весьма невелики не позволял ему достигнуть большого сходства, то он, во избежание всяких сомнений относительно оригинала, подписал внизу: «Ritratto dell’illustrissimo Facchino Mazarini».

When M. de Chavigny was informed of this, he came to visit the Duke and asked him to choose some other occupation for himself, or at least to paint portraits without making signatures under them. Когда г-ну де Шавиньи доложили об этом, он явился с визитом к герцогу и попросил его выбрать себе какое-нибудь другое занятие или по крайней мере рисовать портреты, не делая под ними подписей. The very next day, all the walls in the room were covered with both signatures and portraits. На другой же день все стены в комнате были испещрены и подписями, и портретами. The Duke of Beaufort, like all prisoners, was like a child who is always drawn to what he is forbidden. Герцог Бофор, как, впрочем, и все заключенные, был похож на ребенка, которого всегда тянет к тому, что ему запрещают.

M. de Chavigny was informed of the increase in profiles. Г-ну де Шавиньи доложили о приросте профилей. Not trusting his skill enough and not attempting to draw a face full face, Beaufort did not skimp on profiles and transformed his room into a veritable portrait gallery. Недостаточно доверяя своему умению и не пытаясь рисовать лицо анфас, Бофор не поскупился на профили и превратил свою комнату в настоящую портретную галерею. This time the commandant remained silent; but one day, when the Duke was playing ball in the courtyard, he ordered all the drawings to be erased and the walls to be re-whitewashed. На этот раз комендант промолчал; но однажды, когда герцог играл во дворе в мяч, он велел стереть все рисунки и заново побелить стены.