Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

- Monsignor, I have been locked up for so long that now I want to join only one party, the party of fresh air. – Монсеньор, я так долго сидел взаперти, что теперь хочу примкнуть только к одной партии, к партии свежего воздуха. Send me on an errand wherever you want, assign me any task, but in the open field, if possible. Пошлите меня с поручением куда хотите, назначьте мне какое угодно дело, но в чистом поле, если возможно.

“My dear Monsieur de Rochefort,” said Mazarin mockingly, “you are getting carried away in your zeal. – Мой милый господин де Рошфор, – сказал насмешливо Мазарини, – вы увлекаетесь в своем усердии. You still imagine yourself young, fortunately your heart is still young; but you do not have enough strength. Вы все еще воображаете себя молодым, благо сердце ваше еще молодо;но сил у вас не хватит. Believe me: all you need now is rest. Поверьте мне: все, что вам теперь нужно, – это отдых. Hey, somebody! Эй, кто-нибудь!

- So, you haven’t decided anything about me, Monsignor? – Итак, вы ничего не решили насчет меня, монсеньор?

– On the contrary, I have already decided. – Напротив, я уже решил.

Bernouin entered. Вошел Бернуин.

“Call the guard,” he said, “and stay near me,” he added in a whisper. – Позовите стражника, – сказал он, – и будьте подле меня, – прибавил он шепотом.

A guard entered. Вошел стражник. Mazarin wrote a few words and handed over the note, then, nodding, said: Мазарини написал несколько слов и отдал записку, потом, кивнув, сказал:

– Goodbye, Monsieur de Rochefort. – Прощайте, господин де Рошфор.

Rochefort bowed respectfully. Рошфор почтительно поклонился.

“It seems, Monseigneur,” he said, “that they will take me back to the Bastille?” – Кажется, монсеньор, – сказал он, – меня опять отвезут в Бастилию?

- You are very smart. – Вы очень догадливы.

“I’m going back there, Monsignor, but I repeat, you’re making a big mistake by not using me.” – Я возвращаюсь туда, монсеньор, но, повторяю, вы делаете большую ошибку, не воспользовавшись мной.

- By you, the friend of my enemies! – Вами, другом моих врагов!

- What should I do? – Что прикажете делать? You should have made me the enemy of your enemies. Вам следовало сделать меня врагом ваших врагов.

– Do you really think, Monsieur de Rochefort, that you are alone in the world? – Уж не думаете ли вы, господин де Рошфор, что вы один на свете? I assure you, I will find people better than you. Уверяю вас, я найду людей получше вас.

– I wish you good luck, Monsignor. – Желаю вам удачи, монсеньор.

- Okay, go, go. – Хорошо, ступайте, ступайте. By the way: it’s no use writing to me, Monsieur de Rochefort – your letters will get lost anyway. Кстати: бесполезно писать мне, господин де Рошфор, – ваши письма все равно затеряются.

“It turns out I was pulling chestnuts out of the fire for others, and not for myself,” Rochefort grumbled as he left. – Оказывается, я таскал каштаны из огня для других, а не для себя, – проворчал, выходя, Рошфор. “If d’Artagnan is not pleased with me when I tell him now how I praised him, then it means it’s hard to please him.” – Уж если д’Артаньян не останется мной доволен, когда я расскажу ему сейчас, как расхвалил его, то, значит, трудно ему угодить. “Damn, where are they taking me?” Черт, куда это меня ведут?

Indeed, Rochefort was led up a narrow staircase instead of through the reception room where d'Artagnan was waiting. Действительно, Рошфора повели по узенькой лестнице, вместо того чтобы провести через приемную, где ожидал д’Артаньян. In the courtyard he saw a carriage and four guards, but his friend was not among them. На дворе он увидел карету и четырех конвойных, но между ними не было его друга.

“Ah, so that’s it!” «Ах так! thought Rochefort. – подумал Рошфор. “This will give the matter a completely different turn. – Это придаст делу совсем другой оборот. And if there are still so many people on the streets, then we will try to prove to Mazarin that, thank God, we are still capable of something better than guarding prisoners.” И если на улицах все так же много народу, то мы постараемся доказать Мазарини, что мы, слава богу, еще способны на нечто лучшее, нежели сторожить заключенных».

And he jumped into the carriage as easily as if he were twenty-five years old. И он так легко вскочил в карету, словно ему было двадцать пять лет.

Chapter IV Глава IV

Anne of Austria at forty-six years old Анна Австрийская в сорок шесть лет

Left alone with Bernouin, Mazarin sat for a few minutes in thought; he now knew much, but not everything. Оставшись вдвоем с Бернуином, Мазарини просидел несколько минут в раздумье; теперь он знал многое, однако еще не все. Mazarin cheated at the game; as Brienne attests, he called it "taking advantage of his advantages." Мазарини плутовал в игре; как удостоверяет Бриенн, он называл это «использовать свои преимущества». He decided not to begin the game with d'Artagnan until he knew all his opponent's cards. Он решил начать партию с д’Артаньяном не раньше, чем узнает все карты противника.

“What do you order?” – Что прикажете? asked Bernouin. – спросил Бернуин.

“Shine the light for me,” said Mazarin, “I’m going to the queen.” – Посвети мне, – сказал Мазарини, – я пойду к королеве.

Bernouin took the candlestick and went forward. Бернуин взял подсвечник и пошел вперед.

A secret passage connected Mazarin's office with the queen's chambers; the cardinal could use this corridor to visit Anne of Austria at any time. Потайной ход соединял кабинет Мазарини с покоями королевы; этим коридором кардинал в любое время проходил к Анне Австрийской.

Reaching the narrow passage to the queen's bedroom, Bernouin saw Madame de Beauvais there. Дойдя по узкому проходу до спальни королевы, Бернуин увидел там г‐жу Бове. She and Bernouin were the confidants of this late love. Она и Бернуин были поверенными этой поздней любви. Madame de Beauvais went to report Cardinal Anne of Austria, who was in her chapel with the young King Louis XIV. Г‐жа Бове пошла доложить о кардиналеАнне Австрийской, которая находилась в своей молельне с юным королем Людовиком XIV.

Anne of Austria sat in a large armchair, her elbow resting on the table, her head resting on her hand, looking at the royal child, who, lying on the carpet, was leafing through a thick book about wars and battles. Анна Австрийская сидела в большом кресле, опершись локтем на стол, и, склонив голову на руку, смотрела на царственного ребенка, который, лежа на ковре, перелистывал толстую книгу о войнах и битвах. Anne of Austria was a queen who knew how to be bored with royal grandeur; sometimes she would retire for hours to her bedroom or prayer room and sit there without reading or praying. Анна Австрийская была королевой, умевшей скучать с царственным величием; иногда она на целые часы уединялась в своей спальне или молельне и сидела там, не читая и не молясь.

In the hands of the king was Quintus Curtius, the history of Alexander the Great, with engravings depicting his great deeds. В руках короля был Квинт Курций, история Александра Македонского, с гравюрами, изображающими его великие дела.

Madame Beauvais announced Cardinal Mazarin from the threshold of the chapel. Г‐жа Бове с порога молельни доложила о кардинале Мазарини.

The child rose up on one knee, frowned and asked his mother: Ребенок приподнялся на одно колено, нахмурил брови и спросил у матери:

- Why does he enter without asking for an audience? – Почему он входит, не испросив аудиенции?

Anna blushed slightly. Анна слегка покраснела.

“In such a difficult time as now,” she said, “it is necessary that the first minister be able to report to the queen at any hour about everything that is happening, without arousing the curiosity and gossip of the courtiers.” – В такое трудное время, как теперь, – сказала она, – нужно, чтобы первый министр мог в любой час докладывать королеве обо всем, что творится, не возбуждая любопытства и пересудов придворных.

“But Richelieu, it seems, didn’t enter like that,” the child insisted. – Но Ришелье, кажется, так не входил, – настаивал ребенок.

– How can you know what Richelieu did? – Как вы можете знать, что делал Ришелье? You were very little then, you can’t remember it. Вы были тогда совсем маленьким, вы не можете этого помнить.

– I don’t remember, but I asked others, and that’s what they told me. – Я и не помню, но я спрашивал других, и мне так сказали.

“Who told you this?” – А кто вам это сказал? – Anna asked with poorly concealed displeasure. – спросила Анна с плохо скрытым неудовольствием.

“Who?” – Кто? “I know that I should never name those who answer my questions,” the child answered, “otherwise no one will tell me anything else.” Я знаю, что не надо никогда называть тех, кто отвечает на мои расспросы, – ответил ребенок, – не то мне никто больше ничего не скажет.

At that moment Mazarin entered. В эту минуту вошел Мазарини. The King stood up, slammed the book shut and, placing it on the table, continued to stand in order to force the Cardinal to stand as well. Король встал, захлопнул книгу и, положив ее на стол, продолжал стоять, чтобы заставить стоять и кардинала.

Mazarin watched this scene keenly, trying to decipher the preceding one from it. Мазарини зорко наблюдал эту сцену, пытаясь на основании ее разгадать предшествующую. He bowed respectfully before the queen and made a low bow to the king, to which the latter responded with a rather careless nod. Он почтительно склонился перед королевой и отвесил королю низкий поклон, на который тот ответил довольно небрежным кивком. But his mother's gaze reproached him for this manifestation of the hatred with which Louis XIV had been imbued since childhood with the cardinal, and, in response to the minister's greeting, he forced himself to smile. Но взгляд матери упрекнул его за это проявление ненависти, которою Людовик XIV с детства проникся к кардиналу, и, в ответ на приветствие министра, он заставил себя улыбнуться.

Anne of Austria tried to read in Mazarin's face the reason for his unexpected visit; usually the cardinal came to her only when she was alone. Анна Австрийская старалась прочесть в лице Мазарини причину его непредвиденного посещения; обычно кардинал приходил к ней, лишь когда она оставалась одна.

The Minister made a barely perceptible nod with his head. Министр сделал едва заметный знак головой. The Queen turned to Madame Bove. Королева обратилась к г‐же Бове.

“It’s time for the king to sleep,” she said. – Королю пора спать, – сказала она. “Call La Porta.” – Позовите Ла Порта.

The Queen had already reminded little Louis two or three times that it was time for him to go, but the child kindly asked permission to stay a little longer. Королева уже раза два или три напоминала маленькому Людовику, что ему время уходить, но ребенок ласково просил позволения остаться еще. This time he said nothing, only bit his lip and turned pale. На этот раз он ничего не сказал, только закусил губу и побледнел.

A minute later La Porte entered. Через минуту вошел Ла Порт.

The child went straight to him without kissing his mother. Ребенок пошел прямо к нему, не поцеловав матери.

“Listen, Louis, why didn’t you say goodbye to me?” – Послушайте, Луи, почему вы не простились со мной? – asked Anna. – спросила Анна.

“I thought you were angry with me, Your Majesty: you are driving me away.” – Я думал, что вы на меня рассердились, ваше величество: вы меня прогоняете.

“I’m not driving you away, but you’ve just had chickenpox, you’re not quite recovered yet, and I’m afraid you’re having a hard time staying up late.” – Я не гоню вас, но у вас только что кончилась ветряная оспа, вы еще не совсем оправились, и я боюсь, что вам трудно засиживаться поздно.

“You weren’t afraid that it would be difficult for me to go to parliament today and sign these ill-fated decrees with which the people are so dissatisfied.” – Не боялись же вы, что мне будет трудно сегодня идти в парламент и подписывать эти злосчастные указы, которыми народ так недоволен.

“Sire,” said the valet, to change the conversation, “to whom would you like me to give the candlestick?” – Государь, – сказал камердинер, чтобы переменить разговор, – кому прикажете передать подсвечник?

“Whoever you want, La Porte, just not Mancini,” the child answered loudly. – Кому хочешь, Ла Порт, лишь бы не Манчини, – ответил ребенок громко.

Mancini was the cardinal's little nephew, whom he had sent to the king; the latter transferred some of his hatred of the minister to him. Манчини был маленький племянник кардинала, определенный им к королю; последний и на него перенес часть своей ненависти к министру.

The king left without kissing his mother or saying goodbye to the cardinal. Король вышел, не поцеловав матери и не простившись с кардиналом.

“That’s good!” – Вот это хорошо! said Mazarin. – сказал Мазарини. “It’s nice to see that the king is being taught to detest pretense. – Приятно видеть, что в короле воспитывают отвращение к притворству.

“What does this mean?” – Что это значит? – the queen asked almost timidly. – почти робко спросила королева.

“It seems to me that the king’s departure requires no explanation; in general, His Majesty does not bother to hide how little he loves me. – Мне кажется, что уход короля не требует пояснений; вообще, его величество не дает себе труда скрывать, как мало он меня любит. However, this does not prevent me from being devoted to him, as well as to Your Majesty. Впрочем, это не мешает мне быть преданным ему, как и вашему величеству.

“I ask you to forgive him, Cardinal: he is still a child and does not understand how much he owes you.” – Прошу вас извинить его, кардинал: он еще ребенок и не понимает, сколь многим вам обязан.

The Cardinal smiled. Кардинал улыбнулся.

“But,” continued the queen, “you have undoubtedly come on some important matter?” – Но, – продолжала королева, – вы, без сомнения, пришли по какому-нибудь важному делу? What has happened? Что случилось?

Mazarin sat down, or rather, sprawled in a wide armchair and said sadly: Мазарини сел или, вернее, развалился в широком кресле и сказал печально:

“It has happened that, in all likelihood, we will soon be forced to separate, unless, of course, you decide, out of friendship, to follow me to Italy.” – Случилось то, что, по всей вероятности, мы будем вынуждены вскоре разлучиться, если, конечно, вы не решитесь из дружбы последовать за мной в Италию.

“Why?” – Почему? asked the queen. – спросила королева.

“Because, as they sing in the opera Thisbe: ‘…the whole world is hostile to our tender passion,’” answered Mazarin. – Потому что, как поется в опере «Тисба»: «…весь мир враждебен нашей страсти нежной», – отвечал Мазарини.

“You are joking, sir!” – Вы шутите, сударь! said the queen, trying to give her voice at least a little of its former grandeur. – сказала королева, пытаясь придать своему голосу хоть немного прежнего величия.

“Alas, Your Majesty, I am not joking at all,” replied Mazarin. – Увы, ваше величество, я вовсе не шучу, – ответил Мазарини. “Believe me, I am more ready to cry; and there is reason to, because, as I have already told you: ‘…the whole world is hostile to our tender passion.’” – Поверьте мне, я скорее готов плакать; и есть о чем, потому что, как я уже вам сказал: «…весь мир враждебен нашей страсти нежной». And since you are also part of this world, it means that you are also leaving me. А так как и вы часть этого мира, то, значит, вы тоже покидаете меня.

- Cardinal! – Кардинал!

- Oh, my God, didn’t I see you the other day smiling affably at the Duke of Orleans, or rather at what he was saying to you? – Ах, боже мой, разве я не видел, как вы на днях приветливо улыбались герцогу Орлеанскому или, вернее, тому, что он говорил вам?

- And what did he tell me? – А что же он мне говорил?

“He told you, Your Majesty: ‘Your Mazarin is a stumbling block.’ – Он говорил вам, ваше величество: «Ваш Мазарини – камень преткновения. Remove him, and all will be well.” Удалите его, и все будет хорошо».

- What do you want from me? – Чего же вы от меня хотите?

- Oh, your majesty! – О, ваше величество! You are a queen, as far as I know. Вы ведь королева, насколько я знаю.

- What a royal power! – Хороша королевская власть! Any clerk from the Palais Royal, any nobleman, can rule here! Тут распоряжается любой писарь из Пале-Рояля, любой дворянчик!

– However, you are strong enough to remove from yourself people you don’t like. – Однако вы достаточно сильны для того, чтобы удалять от себя людей, которые вам не нравятся.

“Let’s say it better that you don’t like them!” – Скажем лучше, не нравятся вам! – exclaimed the queen. – воскликнула королева.

- Me? – Мне?

- Of course! – Конечно! Weren’t you the one who removed Madame de Chevreuse, who suffered twelve years of persecution during the last reign? Не вы ли удалили госпожу де Шеврез, которая двенадцать лет терпела гонения в прошлое царствование?

- Intriguer! – Интриганка! She wanted to continue the intrigues against me that she had started against Richelieu. Ей хотелось продолжать против меня козни, начатые против Ришелье.

- And who removed Madame Hautefort, my faithful friend, who rejected the king’s advances just to keep my favor? – А кто удалил госпожу Отфор, мою верную подругу, которая отвергла ухаживания короля, чтобы только сохранить мое расположение?

- A hypocrite. – Ханжа. Every evening, while undressing you, she repeated that you were ruining your soul by loving a priest, as if a cardinal and a priest were one and the same. Она каждый вечер, раздевая вас, твердила, что вы губите свою душу, любя священника, как будто кардинал и священник одно и то же.

- Who ordered the arrest of Beaufort? – Кто велел арестовать Бофора?

- Beaufort is a rebel who said so directly that I should be killed! – Бофор – мятежник, который так прямо и говорил, что надо убить меня!

“You know very well, Cardinal,” said the Queen, “that your enemies are my enemies.” – Вы отлично знаете, кардинал, – сказала королева, – что ваши враги – мои враги.

- That is not enough, Your Majesty. – Этого мало, ваше величество. Your friends must also be my friends. Надо еще, чтобы ваши друзья были и моими друзьями.

“My friends…” the queen shook her head. – Мои друзья… – покачала королева головой. “Alas!” – Увы! I have no more friends. У меня нет больше друзей.

– How can you not have friends in happiness when you had them in the days of your adversity? – Как может не быть друзей в счастье, когда они были у вас в дни ваших невзгод?

– Because in my happiness I forgot my friends. – Потому что я в счастье забыла своих друзей. I acted like Marie de Medici, who, returning from her first exile, despised those who suffered for her, and then, exiled a second time, died in Cologne, abandoned by everyone, even by her own son, because now everyone despised her in turn. Я поступила как Мария Медичи, которая, возвратясь из первого своего изгнания, презрела пострадавших за нее, а потом, изгнанная вторично, умерла в Кельне, оставленная всеми, даже собственным сыном, потому что теперь все ее презирали, в свою очередь.

“But perhaps there is still time,” said Mazarin, “to correct the mistake?” – Но быть может, еще есть время, – сказал Мазарини, – исправить ошибку? Look among your former friends. Поищите между вашими прежними друзьями.

- What do you want to say? – Что вы хотите сказать?

- Just what he said: look for it. – Только то, что сказал: поищите.

– Alas, no matter how much I look around me, I see no one whom I could dispose of. – Увы, сколько я ни смотрю вокруг себя, я не вижу никого, кем я могла бы располагать. The king’s uncle, the Duke of Orleans, is, as always, controlled by a favorite: yesterday it was Choisy, today La Rivière, tomorrow someone else. Дядей короля, герцогом Орлеанским, как всегда, управляет фаворит: вчера это был Шуази, сегодня Ла Ривьер, завтра кто-нибудь другой. The Prince of Condé obediently follows his coadjutor, and he follows Madame de Guéméné. Принц Конде послушно идет за своим коадъютором, а тот – за госпожою де Гемене.

“But I advised you to look among your former friends, not among your current ones.” – Но я вам советовал искать среди прежних, а не среди нынешних друзей.

“The same ones?” – Прежних? – repeated the queen. – повторила королева.

– Yes, for example, among those who helped you fight Richelieu and even defeat him… – Да, например, среди тех, которые помогали вам бороться с Ришелье и даже побеждать его…

“What is he hinting at?” «На что он намекает? – thought the queen, looking warily at the cardinal. » – подумала королева, с опаской поглядывая на кардинала.

“Yes,” he continued, “under certain circumstances, with the help of friends, you were able, using the subtle and strong mind inherent in Your Majesty, to repel the attacks of this enemy. – Да, – продолжал он, – при некоторых обстоятельствах, с помощью друзей вы умели, пользуясь тонким и сильным умом, присущим вашему величеству, отражать нападенияэтого противника.

“Me?!” – Я?! – the queen exclaimed. – воскликнула королева. – “I just endured it, that’s all.” – Я терпела, и только.

“Yes,” said the cardinal, “they endured, preparing revenge, like a true woman.” – Да, – сказал кардинал, – терпели, подготовляя месть, как истинная женщина. But let’s get down to business. Но перейдем к делу. Do you remember Rochefort? Помните вы Рошфора?

“Rochefort was not one of my friends: on the contrary, he is my inveterate enemy, the cardinal’s faithful servant.” – Рошфор не был в числе моих друзей: напротив, он мой заядлый враг, верный слуга кардинала. I thought you knew this. Я думала, что это вам известно.

“So well known,” replied Mazarin, “that we ordered him to be thrown into the Bastille.” – Настолько хорошо известно, – ответил Мазарини, – что мы приказали засадить его в Бастилию.

“Did he come out from there?” – Он вышел оттуда? asked the queen. – спросила королева.

“Rest assured, he is still there; I only mentioned him to move on to something else.” – Будьте покойны, он и теперь там; я заговорил о нем только для того, чтобы перейти к другому. “Do you know d’Artagnan?” Знаете ли вы д’Артаньяна? asked Mazarin, looking straight at the queen. – спросил Мазарини, глядя на королеву в упор.

The blow hit the very heart. Удар пришелся в самое сердце.

“Did the Gascon really let it slip?” – Неужели гасконец проболтался? whispered Anne of Austria. – прошептала Анна Австрийская. Then she added loudly: “D’Artagnan?” Потом прибавила громко: – Д’Артаньян? Wait, yes, indeed, that name is familiar to me. Подождите, да, в самом деле, это имя мне знакомо. D’Artagnan, the musketeer who loved one of my chambermaids? Д’Артаньян, мушкетер, который любил одну из моих камеристок? She, poor thing, was later poisoned. Ее, бедняжку, потом отравили.

– Is that all? – Только и всего? – said Mazarin. – сказал Мазарини.

The Queen looked at the Cardinal in surprise: Королева удивленно посмотрела на кардинала:

- But, Cardinal, it seems you are interrogating me? – Но, кардинал, кажется, вы подвергаете меня допросу?

“In any case,” said Mazarin with his eternal smile, in the same sweet tone, “it is up to you to answer me or not.” – Во всяком случае, – сказал Мазарини со своей вечной улыбкой, все тем же сладким тоном, – в вашей воле ответить мне или нет.

“State your wishes clearly, and I will answer them in the same way,” the queen began to lose patience. – Изложите свои пожелания ясно, и я отвечу на них так же, – начала терять терпение королева.

“Your Majesty,” said Mazarin, bowing, “I wish you to share your friends with me, as I have shared with you the few knowledge and abilities that heaven has bestowed upon me.” – Ваше величество, – сказал Мазарини, кланяясь, – я желаю, чтобы вы поделились со мной вашими друзьями, как я поделился с вами теми немногими знаниями и способностями, которыми небо наградило меня. The situation is becoming more complicated, and we must act decisively. Положение осложняется, и надо действовать решительно.