Властитель души и тела

Эта девушка точно знала, какое впечатление она хотела произвести. Отсутствие украшений и какой-либо вычурности выгодно подчеркивало ее молодость и естественную красоту. И это в обществе, где все искусственное считалось нормой.

Интересно, к какому типу девушек она принадлежала – к скромницам или кокеткам? Надо это выяснить. Но Эллингем не торопился. Ему приятно было наблюдать за тем, как она грациозно двигалась среди гостей, приветствуя друзей и знакомых, которые, по всей видимости, хорошо ее знали. И это еще больше возвысило девушку в глазах Эллингема, так как большинство приглашенных на бал принадлежали к сливкам общества. Тем не менее сам он видел ее в первый раз.

Где же она скрывалась все это время?

Хотя, возможно, девушка настолько умна, что предпочла держаться в тени, до тех пор пока Эллингем не пересмотрел всех девиц в Лондоне, а затем, когда он уже отчаялся найти подходящую кандидатуру, вышла на арену.

Ну и хитра же, бестия! Девушке сразу удалось привлечь к себе его внимание тем, что она не прилагала к этому никаких усилий. Хотя, вне всякого сомнения, она прекрасно понимала, кто он такой и какие цели преследует.

Задело ли это его за живое? Может быть, совсем чуть-чуть, признался себе Эллингем.

– Эта девушка ведет себя как настоящая герцогиня, – заметил Макс Боуэн.

– Да она наверняка такая же глупая курица, как и все остальные девицы, – с раздражением ответил Эллингем, раздосадованный ее пренебрежением к своей персоне. – Скорее всего она окажется заурядной, благовоспитанной и скучной барышней.

– Очень трудно найти кандидатуру для нашего эксперимента. Я до сих пор не вижу подходящей девушки.

– А я и подумать не мог, что охота за девственницами окажется таким утомительным занятием, – недовольно заметил Эллингем. – Я-то надеялся, что они будут бросаться нам на шею.

– Тогда бы я уже недели три назад пустил в ход своего дружка. А до начала эксперимента осталось совсем мало времени. Уик теряет терпение. Возможно, придется продолжить с двумя девушками. Хотя если сейчас ты найдешь третью кандидатуру, отвечающую всем критериям, например вот эту пташку, в нашем распоряжении, как и предполагалось, окажутся три девицы. Так что все, что нам нужно сделать, – это протестировать данный «образец», и я готов приступить к делу немедленно.

Эллингем злобно посмотрел на друга.

– На этот раз, мой дорогой Макс, тебе придется уступить крошку мне. Я по-настоящему заинтригован. – И он вновь с еще большим вниманием принялся изучать золотистую фигурку девушки, ярким пятном выделявшуюся в толпе. – А из этой пташки может выйти толк. Пожалуй, я с ней поработаю. Умные глаза, сдержанные манеры… Несмотря на фривольное платье, я думаю, что она как раз тот тип девушки, который нам нужен.

Дженис чувствовала на себе взгляд Эллингема в течение всего вечера. Казалось, пронзительные глаза этого человека проникали насквозь и видели все ее потаенные мысли. Дженис едва не охватила паника. Она казалась себе неуклюжей гусыней. И в конце концов внимание Эллингема укрепило ее решимость.

Дженис понимала, что ей необходимо вооружиться хоть какой-то информацией, чтобы продумать свои дальнейшие шаги. Она успела заметить, что некоторые простодушные девицы, чьи шансы, по мнению их матерей, равнялись нулю, на удивление охотно делились своим опытом. Видимо, это давало им ощущение некоей причастности к запретному миру избранных.

– О, вы поставили на правильного человека, – говорили они. – Эллингем – ключевая фигура в этой игре, и сейчас он очищает зерна от плевел, как это мы называем, то есть отбирает кандидатуры. Обычно он подходит, знакомится, осыпает вас комплиментами, а потом предлагает пройтись по залу. А во время беседы уводит в укромное местечко, где позволяет себе всякие вольности.

– И это все? Комплименты и вольности где-нибудь в уголке?

– А разве этого мало? Если ему удалось сорвать у приличной, благовоспитанной девицы поцелуй, значит, она вполне может представлять интерес для Уика, не правда ли?

– И в этом состоит вся проверка? – Дженис не верила своим ушам. Выбор невесты больше напоминал какую-то извращенную игру. – И таким образом граф выбирает себе спутницу жизни?

– О нет. Говорят, что это только предварительный отбор, в котором определяются основные претендентки. Известно, что у скромницы, несмотря на ее богатство и происхождение, шансов нет никаких. И в то же время графу подойдет только самая умная, красивая, прекрасно воспитанная, светская и самая невинная из всех девственниц.

– И уже кто-то прошел предварительный отбор?

– Говорят, что уже есть две претендентки. Они совершенно не похожи друг на друга и обладают разными характерами. Теперь Эллингему осталось найти третью девушку, и на этом поиск невест закончится. Во всяком случае, видимая его часть. А дальше все будет зависеть от пожеланий и вкусов самого Уика. По слухам, он собирается использовать собственные критерии отбора, который пройдет уже в узком кругу его приближенных.

– О…

План Уика поражал своим цинизмом и сугубо мужским подходом. В результате отбора все три претендентки оказывались в полной власти графа. Дженис почувствовала, как у нее все внутри похолодело. Что она могла противопоставить Уику в такой ситуации? И какая мать, зная все обстоятельства сделки, захочет принести свою дочь в жертву золотому тельцу?

Очевидно, многие. Их хищные взгляды неотрывно следили за Эллингемом в надежде привлечь его внимание.

Для самой Дженис это явно не представляло большого труда, ибо Эллингем весь вечер не сводил с нее глаз. Однако для дальнейших действий ей необходимо было четко представлять себе, как она собиралась мстить Уику.

Хватит ли у нее смелости? Ведь теперь, когда ее заметили и ей предстояло принять участие в предварительном испытании, Дженис начала понимать, что от нее может потребоваться гораздо больше, нежели просто яростное желание отомстить графу.

Для начала ей придется завлечь Эллингема в свои сети, возбудить его интерес, но удерживать на расстоянии, обещая все и не давая ничего.

Она должна отличаться от своих соперниц и в то же время соответствовать требуемому типажу. Легкомыслие и скромность, доступность и сдержанность – Дженис необходимо было продемонстрировать все эти качества.

Она чувствовала себя как на вулкане.

Если для предварительного отбора претенденток этого было достаточно, то что же граф мог придумать для основного испытания, когда отобранные Эллингемом девушки останутся с ним наедине?

Все…

А это значит?..

Все без исключения…

Десятки девушек с радостью готовы пойти на это. Что бы это ни значило.

А готова ли она сама так низко пасть?

Ведь за это девушка получала немыслимое вознаграждение: Уик публично обещал жениться на победительнице. Какими бы ни были критерии отбора, девушка в любом случае становилась официальной женой графа.

Как сказала ее мать, 50 тысяч в год помогают закрыть глаза на многие недостатки мужчин…

Но в ее случае деньги не играли никакой роли. Дженис преследовала благородную цель – она хотела отомстить Уику за Джулию и всех тех несчастных девушек, которых он успел совратить и окунуть в мир запретных наслаждений. А может, она и сама была не прочь взглянуть на этот мир и немного поиграть в его игры? Дженис глубоко вздохнула.

– Ах, вот вы где, моя дорогая.

Дженис обернулась и увидела прямо перед собой Эллингема.

– Я весь вечер искал возможность познакомиться с вами. И вот наконец леди Кавендиш сжалилась надо мной и пришла на помощь.

За спиной главного графского приспешника стояла леди Кавендиш, разодетая в атлас и кружева, с волосами, уложенными в такую высокую прическу, что обладательница этого чуда парикмахерского искусства рисковала задеть люстру. Эллингем вытолкнул хозяйку бала вперед, и она познакомила его с Дженис.

– Мистер Эллингем, позвольте представить вам мисс Траубридж, дочь сэра Осберта, владельца судоходной компании. Прошу любить и жаловать.

– Итак, – промурлыкал Эллингем, после того как леди Кавендиш удалилась. «Сначала приличествующие случаю банальности. Посмотрим, что эта девочка умеет и хватит ли у нее ума и светскости», – пронеслось у него в мозгу. – Прекрасный вечер, но слишком много гостей и очень шумно.

Дженис застыла. Этот хитрец так долго искал с ней встречи, чтобы сказать ей пару банальностей? Что за игру он затеял? А Дженис не сомневалась, что это была игра, а своим вступлением Эллингем преследовал определенную цель. Но какую? Что он хотел узнать? Может, он желал убедиться, что она такая же, как и остальные претендентки, – скучная и пресная девица, мечтающая лишь об одном – как бы удачно выйти замуж? Дженис понимала, что ей необходимо как-то выделиться и быть самой собой – такой, какой ее знали в кругу близких ей людей, – прямой и искренней. Она собралась с духом.

– Да, очень много людей. Но позвольте полюбопытствовать, что заставило вас прийти сюда, мистер Эллингем?

А чертовка не из трусливых. Помимо внутреннего света, она обладала еще и бойким характером. А какая замечательная грудь… Эллингем с удовольствием объездил бы эту строптивую кобылку…

– Мне кажется, что вы не настолько плохо осведомлены, чтобы не знать цели моего присутствия на многочисленных светских мероприятиях, мисс Траубридж.

– Отнюдь. Как я вижу, вы подыскиваете себе хорошую компанию. Я прекрасно вас понимаю. Это непростое занятие. И разумеется, вам приходится посещать все светские рауты и искать подходящую кандидатуру среди лучших людей города.

Пташка совсем не глупа.

– Да, вы правы, приходится, – любезно ответил Эллингем.

Уику должна понравиться эта острая на язык девица.

– Боюсь, что вы оказываете мне слишком много чести. К сожалению, я не обладаю тем искрометным остроумием, которого вы вправе ожидать от светских дам.

– Позвольте мне с вами не согласиться, – возразил Эллингем. – Едва ли я вправе рассчитывать на ваше благосклонное внимание. Мы ведь до сих пор ничего не знаем друг о друге. Так что давайте, милочка, сделаем один круг по залу и немножко посплетничаем.

Это вполне в духе Эллингема, подумала Дженис, и подала ему руку.

До сих пор ни одного промаха. Но, Боже, как вести себя дальше?

– Итак, вы приглашаете меня на кадриль, мистер Эллингем, – спокойно сказала Дженис, – а вальс вы танцуете с другой.

– Нет, вальс я желаю танцевать сегодня именно с вами, – ответил Эллингем, и они медленно направились к танцующим парам.

– Неужели? Я всего лишь дочь богатого судовладельца. Чем я могла заслужить ваше внимание?

– Милая мисс Траубридж, не надо играть со мной в прятки. Вы прекрасно знаете причины моего интереса к вашей персоне.

– Что ж, мистер Эллингем, ваши побуждения мне действительно известны. Слухами земля полнится.

Губы ее собеседника тронула легкая улыбка.

– Да, конечно, извечная людская молва… Значит, вы согласны побеседовать со мной в более приватной обстановке?

Сердце Дженис заколотилось. Кажется, Эллингем заглотнул наживку. Во всяком случае, ее игривый тон и прямота явно заинтриговали его и заставили отбросить церемонии. А что теперь? Сможет она продолжать в том же духе?

– А что вы мне, собственно, хотите сообщить, мистер Эллингем? Что не можете устоять перед моим женским очарованием и жаждете получить поцелуй? Вы опробуете товар, а затем доложите о его годности человеку, который из-за своей гордыни не желает снизойти до личного знакомства с потенциальной невестой? Знаете что, мистер Эллингем, пожалуй, я не согласна.

Дженис сознавала, что она сильно рисковала, отказав главному приспешнику графа в его маленькой просьбе, невзирая на собственное желание во что бы то ни стало попасть в группу претенденток. Но сдержать свое возмущение оказалось выше ее сил.

– Вы чересчур строптивы, мисс Траубридж. Прошу вас, пройдемте в эту комнату. Обещаю вам, мы ограничимся одной лишь беседой, а руки я буду держать у вас на виду.

Дженис позволила увести себя в ярко освещенную залу.

– Итак, мистер Эллингем, мы наконец одни. О чем вы хотели поговорить со мной… наедине?

– Я просто обязан сказать вам, что вы прекрасны.

– Но, мистер Эллингем, мне это и без вас известно. Такой ответ ему пришелся по душе. Богиня должна быть высокомерной и знать цену своей красоте. Однако, невзирая на ее самоуверенность, Эллингем с удовольствием отметил, что девушка с трудом скрывает волнение, выдавая тем самым свою неопытность и невинность.

– Итак, вас заинтересовало мое предложение?

– Что вы имеете в виду?

– Только не надо изображать из себя скромницу. Это вам не идет и совершенно не соответствует ни вашей прямоте, ни темпераменту. Я не собираюсь устраивать с вами словесные баталии, мисс Траубридж. Это ни к чему. Еще никому из претенденток я не делал своего предложения так скоро й в такой откровенной форме. Но в вас я вижу большой потенциал. Вы прошли испытание. Итак, я заношу вас в список?

О Господи… как быстро он принял решение! Но почему?

– И в чем же заключалось пресловутое испытание? – спросила Дженис, удивляясь собственному спокойствию.

– Да в чем угодно и в любой момент. Это зависит только от моего желания, – жестко ответил Эллингем. – Так да или нет, мисс Траубридж? У меня мало времени. Вы пришли на этот бал с определенной целью. Вы ее добились. Вам осталось лишь принять решение.

Дженис оцепенела. Эллингем ловко загнал ее в угол. Она понимала, что больше не могла тянуть с ответом. Ее план. Ее судьба. Ее безрассудство. Она зашла слишком далеко, и у нее уже не было выбора. Дженис решительно вскинула голову.

– Вы очень проницательны, мистер Эллингем. Конечно, да.

А сейчас ей надо набраться терпения и ждать. Уик вскоре пришлет за ней, так же как и за остальными двумя девушками. В этом-то и заключалась хитрость плана: никто в светском обществе, за исключением приближенного круга друзей графа, не узнает имен счастливиц, попавших в список. А главное, какими бы критериями Уик ни собирался воспользоваться при выборе жены, ни одна из проигравших девушек ни за что на свете не станет распространяться ни о том, что ей пришлось пережить, ни о своем провале, опасаясь превратиться в посмешище в глазах общества.

Итак, спектакль, предназначенный для светской публики, закончился. Страсти накалились до предела – вопрос, кто же из претенденток попал в заветный список, читался на лице каждого гостя. Все видели, как Эллингем беседовал с дюжиной девиц, готовых подтвердить сей факт в любую минуту. Но ни одна из них не признавалась, попала она в список избранных или нет.

Казалось, все девушки, словно члены какой-то секты, дали обет хранить молчание.

Веселье закончилось. Наступила пора тоскливого ожидания.

– Этот человек – настоящий демон, – одним дождливым утром не выдержала Дженис, когда они с Джулией играли в пикет в голубой комнате. – Необходимость считать дни не вызывает ничего, кроме озлобления…

– Или заставляет мучиться от нетерпения, – мягко заметила Джулия.

– Да чего можно с нетерпением ждать от встречи с Уиком? Это же как схватка с быком, который пронзит тебя своими рогами и всю выпотрошит. Он настоящее чудовище и заслуживает смерти.

Однако мать девушек совсем не разделяла их настроений и торжествовала первую одержанную ею победу.

– Я же говорила тебе, – довольная, заметила она. – Какой утонченный мужчина в здравом уме и рассудке упустит такую умницу и красавицу?

– Ты говоришь об Эллингеме? Да он марионетка в руках Уика, выполняющая все его приказы.

– Ты очаруешь Уика так же, как и Эллингема, – заверила Дженис мать. – Поверь мне, я знаю, что говорю.

Да, но некоторых деталей ее мать не знала или предпочитала делать вид, что не имеет о них представления. А уж о намерениях Уика Дженис не могла даже догадываться.

Официальное приглашение с учетом всех тонкостей этикета пришло две недели спустя. На дорогой бумаге кремового цвета содержались также заверения, что мисс Траубридж и другие друзья и знакомые графа на уик-энде в его загородном имении в Хоулкоме будут под неусыпным надзором графини-матери, дамы весьма строгих правил.

– Итак, началось, – прошептала Дженис. – И чем это все закончится, никому не дано знать…

Особняк Хоулком-Мэнор являл собой классический образчик мрачного готического замка. Каменные стены, толстые деревянные балки и узкие окна, похожие на бойницы, в которые с трудом попадал Свет, производили мрачное впечатление.

«Наглядное дополнен ие к одиозному Образу Уика», – думала Дженис, по мере того как ее карета медленно приближалась к имению. Она приехала одна с грудой чемоданов, доверху заполненных дорогими туалетами и украшениями, которые, как она была уверена, ей не понадобятся. Однако ее мать придерживалась мнения, что воспитанная девица не может путешествовать без хорошего гардероба. И Дженис ничего другого не оставалось, кроме как подчиниться.

Вообще отношение ее матери к предстоящей поездке выглядело по меньшей мере наивным. Она упорно не желала замечать скандальной репутации графа и слепо верила в то, что загородное путешествие дочери пройдет в пол ном соответствии с тем, что граф обещал в приглашении.

Однако с Уиком никогда нельзя было знать что-то наверняка. Все зависело исключительно от его капризов. А желание его найти себе жену совсем не означало, что он решил исправиться. Просто граф, известный своей аморальностью, придумал себе новую забаву.

Дженис понимала, что ее невинность не будет ему помехой при выборе жены, однако и сдерживающим фактором для графа это тоже вряд ли станет. Но во имя мести она должна была быть готова ко всему.

Когда солнце начало уже клониться к закату, карета Дженис остановилась перед парадным входом особняка. Поездка оказалась долгой и утомительной – всю дорогу ее не оставляло дурное предчувствие и мучил страх перед неизвестностью. Поэтому, оказавшись перед старинными дверьми особняка, девушка ощутила искреннюю радость. Ей не терпелось перейти от тягостных размышлений к конкретным действиям.

Эллингем встречал ее у входа.

– А вот и вы, мисс Траубридж. Полны задора и огня, надеюсь. Я знаю, что поездка была нелегкой. В вашем распоряжении час, чтобы немного отдохнуть и освежиться перед ужином. Ваши комнаты в галерее. Разрешите представить вам миссис Уилтон, она покажет вам дорогу.

Миссис Уилтон, высокая и худая, походила на маринованный огурец. Не произнеся ни слова, она повела Дженис вверх по ступенькам. Процессию замыкал лакей, сгибавшийся под тяжестью ее чемоданов.

Ее комната, располагавшаяся справа от лестницы, оказалась на удивление уютной. Большая кровать с белоснежным пологом и такими же девственно белыми простынями и грудой подушек находилась в центре помещения, а напротив весело горел камин, заранее разожженный заботливой прислугой. Перед ним стояло большое мягкое кресло, а вдоль стен тянулись громоздкий платяной шкаф и комод. Обстановку дополняли небольшой ночной столик из красного дерева и кресло, а также пушистый ковер, закрывающий практически весь пол.

Дженис обнаружила также дверь, ведущую в туалетную комнату, меблировка которой состояла из столика, заполненного всевозможными баночками и бутылочками, большого зеркала, пуфа, а также встроенного шкафа и умывальника.

– Я пришлю вам горничную и слугу с горячей водой. – Бесстрастное лицо миссис Уилтон ничего не выражало.

И все-таки хорошо, что в доме помимо гостей есть еще люди, с облегчением подумала Дженис и начала распаковывать чемоданы.

Среди присутствующих в особняке оказался и Макс Боуэн, как позже успела заметить Дженис, спускаясь вечером к ужину. За столом сидели и две другие претендентки. Лица девушек, смотревшие на нее с неприкрытой враждебностью, показались ей знакомыми.

– Ну что ж, вся компания в сборе, этакий diner a cinq[1], – произнес Эллингем, потирая руки с довольным видом. – Мы будем обращаться друг к другу только по именам, ведь все мы тут друзья, которые умеют хранить тайны. Ни одно слово не должно просочиться за стены этого дома.

Он многозначительно обвел глазами девушек и встретил в них полное понимание – ни одна из них не собиралась ни за какие блага мира признаваться ни в своей победе, ни тем более в поражении.

– Вы правильно меня поняли, – резюмировал Эллингем.

Словно учитель, убедившийся в том, что дети усвоили важный урок, с возмущением подумала Дженис.

– А теперь позвольте мне представить вас друг другу… – И он указал рукой в сторону миловидной блондинки с простодушным лицом. – Инночента[2]. – Как только Эллингем назвал ее имя, девушка вздохнула с видимым облегчением. – А это… – ион посмотрел на тоненькую и гибкую брюнетку, одетую по самой последней моде, – Виртуоза.[3]

Модница одарила его заговорщицкой улыбкой, в то время как Эллингем представлял присутствующим Дженис.

– И наконец… Весталка.

– А ее имя мне нравится больше, чем мое, – надула губы Инночента.

Всегда есть кто-то, подумал Эллингем, не сразу принимающий правила игры. Обычно это самые эгоистичные люди, и чужой успех и деньги не дают им покоя.

Впрочем, может, как раз она и понравится Уику. Такая же алчная и избалованная, как и сам граф.

Эллингем пропустил ее недовольство мимо ушей.

– Дамы, – произнес он с теплотой в голосе и потянулся к звонку, – приступим к ужину.

Дженис ожидала большего от первой встречи с конкурентками. Конечно, когда Эллингем предложил всем девушкам сначала подкрепиться, она не слишком удивилась. Однако позже, как только слуга стал накрывать на стол, Дженис почувствовала, насколько она проголодалась.

Похоже, перед тем как отвести своих овечек на заклание, Эллингем решил их слегка подкормить.

От этой мысли у Дженис испортился аппетит. Тем не менее она смогла отдать должное простому, но обильному ужину, состоявшему из супа, рыбы, рисовой запеканки и баранины под винным соусом, которая подавалась вместе с разнообразными овощами. На десерт было предложено сырное ассорти, яблочный пудинг и сливовый пирог.

Дженис обратила внимание на щедрый выбор вин, которым ее конкурентки не преминули воспользоваться, что также не ускользнуло и от глаз Эллингема.

– Я вижу, милые девушки, что две из вас уже вполне готовы приступить к основной части сегодняшнего вечера. Как вы, наверное, уже догадались, Уик ждет вас. Вы по очереди будете заходить в библиотеку, где встретитесь с графом, будущим мужем одной из вас.

Эллингем внимательно посмотрел на Виртуозу и Инноченту, пытаясь определить, кто из них больше опьянел. Инночента продолжала дуться, и Эллингем решил, что ей не помешают еще несколько бокалов вина, пока Уик будет развлекаться с брюнеткой, и он пригласил Виртуозу. Та грациозно поднялась из-за стола и, держа в руках бокал, направилась с главным помощником фа-фа в библиотеку.

– А что же нам делать? – спросила Инночента. – Он оставил нас одних, чтобы мы тут сидели и мило беседовали? А ты как думаешь, Весталка? Или ты вообще не привыкла шевелить мозгами?

– Я…

– Ты просто дура, если надеешься выиграть. Не тебе со мной тягаться. А эта так называемая Виртуоза – обычная дешевка. Посмотрим, как ей удастся очаровать Уика своей глупой болтовней.

Она вскочила из-за стола и начала нервно ходить по комнате, то и дело отпивая из своего бокала.

– Что же там происходит? Я бы все отдала за… – Тут Инночента быстро исправилась: – Нет, главное не в том, чтобы не дать, моя дорогая Весталочка, а в том, чтобы взять. Ты должна уйти, а я – получить. Видишь, все очень просто. – Она повела рукой с бокалом в сторону Дженис. – Ты, конечно, можешь попытать счастья, но это бесполезно. Я собираюсь получить Уика и готова пойти ради этого на все…

Любой ценой. И что бы он ни потребовал наедине… А что, если в эту самую минуту граф наблюдал за ними? Или же его сейчас занимала только Виртуоза, от которой требовалось сделать… что? Как можно привлечь внимание такого человека и выйти за него замуж?

И как далеко готовы пойти ее соперницы в достижении своей цели?

А она сама?

Этот вопрос мучил ее все сильнее, особенно сейчас, когда Инночента пыталась лишить ее уверенности в себе, а сама Дженис хранила упорное молчание. Но ее спокойствие только еще больше распаляло самоуверенную блондинку, которая, успев осушить графин с вином, с воодушевлением продолжала разглагольствования.

Устав от ходьбы, она в изнеможении упала в кресло. И Дженис, воспользовавшись паузой, спросила невинным голосом:

– А тебе не приходило в голову, что кто-нибудь, например Уик, мог все это время наблюдать за нами и слышать все, что ты сейчас наговорила?

Инночента изменилась в лице.

И в эту минуту появился Эллингем.

– Моя милая Весталка, пойдем. Настала твоя очередь познакомиться с Уиком.

Конечно, Дженис не раз видела графа на различных светских сборищах, однако близко с ним сталкиваться ей не приходилось. Здесь же, оказавшись с Уиком рядом, Дженис сразу отметила, насколько пресыщенным и скучающим выглядело его худое, аскетичное и очень красивое лицо.