Властитель души и тела
- -
- 100%
- +
Вот как надо было поступать. Или же все-таки нет? Инночента, прыгающая у графа на коленях и трущаяся о его пах… Неужели Уик ждал именно этого? Развязная, с готовностью откликающаяся на все ласки и поцелуи графа, она жадно ловила его губы… нисколько не стесняясь своей наготы, которая резко контрастировала с одеждой Уика. Что это было – урок для нее и Виртуозы?
Неужели они проделали такой долгий путь, чтобы сразу проиграть женщине, которая оказалась гораздо опытнее в вопросах секса и мужчин?!
Дженис посмотрела на Эллингема, который, удобно расположившись в кресле с пиалой клубники в руках, с удовольствием наблюдал за происходящим, то и дело наклоняясь вперед, чтобы получше рассмотреть обнаженные бедра Инноченты и ее колышущуюся грудь.
– Боже милостивый, вот это представление… – восхитился Эллингем, когда Уик наконец оторвал от себя губы блондинки. – Невольно возникает вопрос, чем же в действительности занималась наша дорогая Инночента за закрытыми дверьми. Опыта ей не занимать. Девочка не так уж и невинна. Возьми ее, Уик. Если ей не составило никакого труда раздеться, тебе осталось лишь раздвинуть эти белоснежные бедра, вонзить своего дружка в ее горячее лоно и доставить девушке удовольствие, о котором она так страстно просит.
Уик, схватив руки Инноченты, ослабил ее объятия.
– Не сейчас… Конечно, заманчиво устроиться у тебя между ног, но время еще не настало…
Граф заставил блондинку подняться с его колен и вернуться на место.
– Это лишь испортит впечатление от первой ночи. Я ведь неукоснительно следую твоему совету, дорогой Эллингем, – заметил граф, когда его друг попытался ему возразить. – Ты же только об этом и твердил: держи себя в узде, побереги свое семя. И теперь, когда я наконец понял всю прелесть воздержания, ты хочешь, чтобы я так бездарно расстался со своим семенем? Нет уж, увольте… Когда я буду готов довести дело до конца, это будет похоже на извержение вулкана. Такому спектаклю потребуется свидетель, мой дорогой Эллингем. Это будет незабываемое зрелище – чудо из чудес. Я получу награду за свое долгое терпение и благоразумие, проявляемое мною, заметь, на протяжении всей нашей эротической эпопеи с выбором «невесты». И вот когда мы разыграли такое интересное вступление и я по-настоящему прочувствовал все преимущества воздержания, я намерен получить гораздо больше от моих красавиц. Я хочу увидеть их во всей красе – обнаженными и целиком в моей власти, чтобы я делал с ними все, что пожелаю… Завтра же…
Слова графа не оставили ни у кого сомнения в том, что ждало девушек на следующий день.
– Скажи об этом миссис Уилтон. Она знает, что делать. Господи, видел ли мир большего распутника, чем граф?
Объект его притязаний нигде не мог чувствовать себя в безопасности. Мало того, в собственном доме у Уика был усердный и молчаливый помощник в лице мрачной домработницы. Уже одно это должно было отрезвить Дженис. Разве она не усвоила сегодня один очень важный урок? Процесс обольщения сам по себе является искушением. Он может оказаться настолько зачаровывающим и соблазнительным, что ни одна женщина – будь то добропорядочная жена или самая невинная девственница – не застрахована от власти чувственного наслаждения. Даже она не устояла…
Мысли Дженис прервала Инночента, которая, пока Эллингем провожал девушек до их комнат, не переставала всю дорогу хвалиться своими успехами у Уика и насмехаться над соперницами.
– Я нравлюсь ему больше всех. И не сомневайтесь, выберет он меня. Не могу дождаться завтрашнего дня, когда я смогу предстать перед Уиком полностью обнаженной. После такого зрелища он на вас даже не взглянет…
– Успокойся, – резко оборвала ее Виртуоза. – Тоже мне, Афродита. У тебя маленькая грудь с мягкими, рыхлыми сосками. Кому понравится такое богатство? Мужчины предпочитают женщин с пышной грудью, такой, как у меня, и с широкими бедрами, – женщину, которая сможет выносить ему ребенка. А уж я постараюсь родить Уику сына, как только он женится на мне.
– И тем не менее ласкал он мою грудь очень долго. Так же, как и тело, когда я сидела у него на коленях. А вас он сажал себе на колени? Знаете, какой у него зверь между ног?
– Значит, он всего лишь разрешил тебе посидеть у него на коленях? – спросила Виртуоза снисходительно. – Большое достижение. А вот мне он показал своего зверя. Я даже ласкала его рукой. Я тебе больше скажу, Инночента, Уик так страстно желал меня, что с трудом удержался оттого, чтобы кое-что мне предложить… но, к сожалению, у нас было мало времени… а то я бы с удовольствием этим полакомилась…
– Врешь! – с жаром выкрикнула Инночента. – Он тебе его не показывал… И уж тем более не предлагал взять в рот!..
– А как насчет нашей милой и молчаливой Весталки, у которой и шоколад-то во рту с трудом растает?.. – прервала блондинку Виртуоза. – Что нам расскажет наша недотрога, которая утверждает, что ее не касалась рука мужчины? Какая ложь! Ты видела, как она соблазняла Уика? Да ее влагалище просто проглотило его пальцы! Кто-то сегодня уже проторил туда дорожку. Она прекрасно знала, что делать, когда граф проник в нее. Да еще этот поцелуй. Голову даю на отсечение, что нашу Весталку целовали раньше. И не только на балу… А ты хитрая: думаешь, что если будешь изображать из себя эдакую послушную скромницу – уступчивую и молчаливую, то на нашем фоне выиграешь?
– Я так не думаю, Виртуоза. Теперь, когда мы разгадали план Весталки, мы сможем перехитрить ее. Я бы предпочла, чтобы кто-нибудь из нас победил – только не она. Хотя не сомневаюсь, что победу одержу я – любой ценой.
– А я говорю, что выигрыш достанется мне, – огрызнулась Виртуоза. – Мы будем драться не на жизнь, а на смерть, Инночента. Ты умрешь от зависти, когда увидишь меня женой Уика.
– Да на пути к алтарю я не глядя переступлю через твой труп, – в бешенстве парировала Инночента и изо всех сил толкнула Виртуозу в спину. Та от неожиданности оступилась и чуть не упала, но, удержавшись на ногах, пихнула в ответ блондинку. Инночента оказалась на полу. Брюнетка, не теряя времени, оседлала свою жертву и с яростью вцепилась ей в волосы.
Инночента отчаянно сопротивлялась. Девушки, оглашая воздух воплями и грязными ругательствами, дрались, как две дикие кошки, катаясь по полу и срывая друг с друга одежду. А Эллингем тем временем, не скрывая искреннего удовольствия, наслаждался безобразной сценой.
– Нет на свете лучшего зрелища, чем две похотливые девицы, дерущиеся из-за мужчины, – промурлыкал себе под нос Эллингем. – Эти очаровательные ножки и эти невинные уста, изрыгающие грязные ругательства… действуют весьма возбуждающе. Но я должен вмешаться – ради Уика. Хотя я бы дождался момента, когда они полностью сорвут друг с друга одежду, но, к сожалению, приходится учитывать интересы главного игрока…
И с этими словами Эллингем пошел разнимать девушек.
– Успокойтесь, дамы, немедленно.
Он схватил Инноченту за руку и поставил ее на ноги.
– Уику не понравится обнаженное тело в синяках и царапинах. Завтра вы должны предстать перед ним в лучшем виде – отдохнувшие, свежие и жаждущие его ласк. А то что же у нас получается – вы готовы разорвать друг друга, ваши лица и глаза покраснели от слез. Это никуда не годится. Инночента, сейчас же иди в свою комнату.
Блондинка, кинув на Виртуозу ненавидящий взгляд, гордо вскинула голову и направилась в спальню.
– Виртуоза, веди себя спокойнее, как и полагается благовоспитанной особе… Запомни, мужчинам нравится забавляться с опасными женщинами, но продолжать свой род они предпочитают с истинными леди.
Виртуоза покорно кивнула головой, и Эллингем отпустил ее. Брюнетка расправила плечи и, пытаясь по дороге привести в порядок изрядно потрепанное платье, отправилась к себе в комнату.
– А что же наша молчаливая Весталка, что она думает обо всем этом?
– То, что ее платье уцелело, – отрезала Дженис. – Так же, как и достоинство, вернее, то, что от него осталось после сегодняшнего вечера.
– Забудь о своей гордости, Весталка. Здесь ей не место. Только твое желание угодить графу и готовность выполнить любой его каприз имеют значение. После завтрашнего дня ничто не уцелеет. Возможно, нерешенным останется только один вопрос – захочешь ли ты после всего остаться его невестой? Конечно, если ты выдержишь предстоящее испытание и сохранишь свое остроумие. И если окажешься победительницей.
Так вот, значит, в чем дело. Завтра Уик сделает свой выбор. И скорее всего самой вероятной претенденткой станет энергичная и болтливая Инночента.
И как же ей победить эту блондинку? Ее тело знает толк в мужских прикосновениях, а жадный рот испытал все нюансы мужского поцелуя…
Нельзя сбрасывать со счетов и Виртуозу, чья округлая, плотно сбитая фигура делала ее похожей на упитанную кобылицу. Интересно, о чем думал Уик, глядя на полную грудь девушки, – о будущем наследнике? Возможно, маленький граф – это единственное, что по-настоящему волновало Уика, а все остальное – тщательный отбор невест, эротические игры – имело лишь одну цель: соблазнить трех девственниц.
Конечно, если Инночента не обманывала и действительно не теряла невинности. Да и Виртуоза тоже.
А что же она сама, Весталка, могла предложить Уику?
Свою непорочность? Ум? Девственность?
Что такой человек, как Уик, может ценить больше всего?
Не уединение, раз он затеял подобное развлечение у себя дома. Не семью, не честь. Получалось, что этот человек ничем не дорожил.
А Дженис не обладала никакими преимуществами перед своими соперницами.
К тому же теперь она знала, какое наслаждение может получать ее тело, и от этого стала еще уязвимее и беззащитнее, чем даже ее младшая сестра Джулия. Мысли о ней йотом, как Уик соблазнил бедную девочку, не прибавили Дженис уверенности. Спасительные идеи тоже не торопились появляться. Особенно после того, как она легко отдалась во власть Уика и его умелых рук.
Чувство вины и стыд за свою слабость не давали Дженис покоя.
Она оказалась одной из тех женщин, которые, однажды поддавшись зову плоти, превращались впоследствии в любовницу какого-нибудь богатого сластолюбца, после того как Уик, наигравшись вдоволь, бросал их или они оставляли его.
Однако новый опыт Дженис и то, что граф проделал с ней, произвело на нее огромное впечатление вопреки всякой логике и ее желанию поставить этого монстра на колени. Запретный плод оказался сладок, и она хотела большего.
Господи, «большего»… Дженис смутно представляла себе то, что подразумевалось под этим словом, в отличие от Инноченты и Виртуозы, которые явно обладали опытом в этой области.
Что касается чувственности, здесь блондинка выиграет любой конкурс; уверенность в своих силах не покидала Инноченту ни на минуту. Да и настроена она была решительно.
Нет, последнее соображение Дженис попыталась выкинуть из головы, ибо отсутствие колебаний отличало каждую из девушек, но добивались они своей цели по-разному. А вот над этим стоило серьезно поразмыслить. Потому что Инночента и Виртуоза в борьбе за титул графини сделали ставку на свои широкие познания в мире чувственных наслаждений, в то время как сама Дженис оказалась в этой области абсолютным новичком. И для нее по-прежнему оставалось загадкой то, как она смогла попасть в ряды избранных. Так что даже если она и захотела бы вести себя подобно своим соперницам, ей просто не хватило бы опыта.
И в то же время…
Вспоминая о том, как блондинка без всякого смущения оседлала колени Уика, а дальше повела себя настолько вызывающе, что даже Эллингем посоветовал графу не мучить девушку и ублажить ее, Дженис не могла не отметить, что граф не последовал совету друга. К тому же аудиенция Инноченты с Уиком прошла на удивление быстро.
Чего же он не стал говорить блондинке и чего решил не делать с ней? Возможно, Инночента вела себя слишком напористо. Держалась чересчур самоуверенно и производила впечатление опытной женщины, что никак не вязалось с образом матери будущего наследника.
А как же Виртуоза? Нет, ее поцелуями он наслаждался, причем когда пальцы Уика проникли внутрь девушки, та не выказала никакого смущения. И это несмотря на то что мужские руки дотрагивались до самых сокровенных мест брюнетки якобы в первый раз.
Хм… обе ее соперницы проявляли такое рвение и напор, пытаясь переиграть друг друга, что производили впечатление настоящих нимфоманок. Однако в девушках не было подлинной страсти, а лишь агрессивность хищниц и уверенность в своих женских чарах и опыте.
Неужели эти девушки – и она сама – оказались лучшими кандидатурами на ярмарке невест? Или же их отобрали только потому, что они обладали бойким характером, были кокетливы и легкомысленны?
Чем же все-таки руководствовался Эллингем, когда делал свой выбор? Что бы это ни было, а игра уже началась, и с каждым часом она принимала все более реальные и конкретные формы: Уик с энтузиазмом следовал ее правилам и, так же как и девушки, был полон решимости извлечь максимум пользы из всей этой затеи – и из ее участниц… получив в конце концов жену и наследника…
Так что же ей прежде всего надо сделать?
«Ты должна перестать обращать внимание на своих соперниц», – вдруг поняла Дженис.
Перестань сравнивать себя с ними.
Отстранись от борьбы за главный приз.
И просто получай удовольствие.
Но не показывай, как сильно ты этого хочешь…
А ты ведь жаждешь этого… и пытаешься сопротивляться своему желанию.
Ты вожделеешь теперь, когда узнала, какое удовольствие могут доставить твоему телу ловкие, опытные руки мужчины… и ты вновь хочешь окунуться в эти сладостные ощущения, но самое пугающее – это то, что тебе не терпится скинуть одежду и, оказавшись наконец обнаженной, заставить графа идти дальше в осуществлении своих эротических фантазий…
Итак, отстранись от борьбы. Скрой от Уика свои истинные чувства и желания. Будь в меру недоступной и в то же время уступчивой, робкой и послушной… и отстраненной, но не слишком, а главное – просто наслаждайся всем, что Уик делает с твоим обнаженным телом, окунись в чувственные наслаждения с головой… и получи от графа все, что сможешь.
А почему бы и нет? В конце концов, он самый искусный и опытный любовник во всей Англии… Вскоре ты покинешь это место – и никто ни о чем не узнает. Но самое приятное во всей этой истории – то, что тебе не придется никому ни о чем рассказывать…
Глава 5
Проснувшись наутро, она обнаружила, что лежит в постели абсолютно голая, а вся ее одежда исчезла. В комнате было нечего надеть, за исключением пары черных сапожек на высоких каблуках и длинного лоскута из черного кружева, аккуратно сложенных у подножия кровати.
Эллингем появился через несколько минут.
– Отлично. Все именно так, как должно быть. С добрым утром, Весталка, надеюсь, вы хорошо выспались. Ничего не говорите. День только начался, перед вами все, что требуется Уику. Вам нужно нацепить этот кусок кружева на ту часть тела, которую вы считаете лучшей у вас. Вы, конечно же, наденете сапожки, Уик обожает контраст обнаженного тела и облегающих сапожек. И вы должны быть готовы… ну, минут через двадцать. Миссис Уилтон придет за вами. Кстати, обнаженная, вы просто прелестны. Если Уик не выберет вас, я бы очень хотел заняться вами. Мне так нравятся женщины с пушистым лобком, как у вас! – На этом замечании он покинул комнату, оставив ее в некотором замешательстве.
По-видимому, он каждой из них говорил это, подумала она иронически, подбирая кружевной лоскут и раздумывая, что с ним сделать. Даже если у них и не пушистый лобок.
Но у нее он был именно такой, и ей показалось любопытным, что такая вещь способна возбудить мужчину. Может, ей следует сыграть на этом?
Едва она приняла ванну и обустроила свою главную достопримечательность, раздался еще один стук в дверь – служанка вошла с чашкой утреннего шоколада, стыдливо отводя глаза от вызывающей наготы Дженис. А минуты через две появилась миссис Уилтон.
– Поднимайтесь, мадам, – скомандовала она резко. – Ну-ка посмотрим, что вы тут сотворили.
Дженис выбралась из постели.
– Понравится ему это? – спросила она дерзко, поворачиваясь, чтобы миссис Уилтон могла разглядеть кружевной пояс, который она повязала вокруг бедер, и концы которого, завязанные бантиком, пикантно свисали на ногу и лобок.
– Ну, это уж ему судить, мадам. А мое дело лишь передать вам вуаль, которую вы накинете на голову.
– А зачем это? – спросила Дженис, пока миссис Уилтон набрасывала на нее черное кружево, скрывшее ее лицо.
– Чтобы мой господин мог сконцентрироваться на вашем обнаженном теле, мадам.
– А как же нас представят ему, миссис Уилтон?
– Сегодня утром сначала всех сразу, а затем по одной, в порядке очереди на его усмотрение.
– Ясно. – Она поняла. Предстоят новые свары между Инночентой и Виртуозой, особенно когда они увидят друг друга нагими. Значит, ей надо найти способ, чтобы он выбрал ее первой. А затем удерживать постоянно занятым, чтобы у него не осталось времени на остальных.
Она просто фантазировала. Что она знала о том, как соблазнить и очаровать мужчину вроде Уика, который уже всего насмотрелся, все испытал и переспал с половиной Лондона?
– Ну, пошли.
Она сунула ноги в сапожки и пошла за миссис Уилтон вниз по лестнице в салон, где в беспорядке стояло с полдюжины диванов.
– Ждите здесь милорда и остальных дам. Повсюду сверкали зеркала, и она впервые увидела всю себя, какой она должна предстать перед Уиком. Черты лица были неразличимы под вуалью, что выгодно подчеркивало выпуклости ее тела: плоский живот, полную грудь и розовые, затвердевшие от возбуждения соски. А небрежно свисавшая кружевная лента оттеняла то, что находилось между ног. Все, что Уик увидит и должен будет возжелать.
Но к ее удивлению, она не испытывала страха, не чувствовала нервозности или отвращения. Ее поражала собственная реакция: ей понравилось ходить голой. Ощущение ожидания и предвкушения неизведанного доставляло ей удовольствие. Ничто в наготе не вызывало раздражения, кроме обстоятельств и причины, вызвавшей ее.
Но это был ее собственный выбор. И она должна помнить об этом, даже если откроет в себе нечто, что полностью перевернет ее представление о себе.
– Ага, Весталка.
Черт подери, это Инночента…
– Только посмотрите на нашу Весталку. Не такая уж она, оказывается, невинная!
Дженис увидела ее в зеркале тоже на высоких каблуках и с кружевной вуалью на лице. Инноченте больше подходило определение «стройная и худощавая», хотя бедра у нее были более округлыми, а грудь полнее, чем у Виртуозы. Она была блондинкой, и ее лобок, хотя и не такой выразительный, как у Дженис, был покрыт белокурой порослью. Она предпочла накинуть свою кружевную ленту на шею, и весь ее вид выражал пугающую уверенность.
– Что ж, внизу ты очень хорошо разодета, Весталка. Я бы никогда не додумалась. Правда, грудь у тебя слегка провисает, да и волосы на лобке тебе, наверное, следовало бы постричь – мужчинам, знаешь ли, не нравится, если волосы забивают рот, когда они добираются туда. Ну-ка, повернись кругом… ты, пожалуй, сойдешь, пока он не выберет меня… А наша Виртуоза… гляди-ка, соски у нее смотрят на пол, и в бедрах она широка. Впрочем, некоторым мужчинам это нравится. А это что?
Складка на животе? И ляжки толстоваты? Хорошо хоть, что она Повесила ленту на плечи, это привлекает внимание к груди. А вот лобок у нее ни к черту – пушок слишком короток… Ладно, надоело мне смотреть на все это…
Инночента отвернулась, чтобы выбрать себе софу.
Она уселась и принялась потирать груди, поправлять кружевную вуаль, поглаживать ляжки, пока Дженис и Виртуоза осматривались.
Конечно же, думала Дженис, главное не в том, что им приходится заниматься самими собой, пока он разглядывает их из какой-нибудь соседней комнаты. Но ей не следовало сбрасывать со счетов что-нибудь извращенное, когда дело дойдет до Уика. Здесь, может происходить все, что угодно. В этом ей с ними не сравниться. Она не годилась для таких состязаний… А может, он просто проверяет их фантазию и сообразительность?
Похоже, Виртуоза тоже так подумала… она выбрала кушетку и вдруг принялась прихорашиваться и принимать всякие эротические позы.
Теперь и Дженис должна заняться этим, хочет она того или нет. И что же делать, когда у тебя есть только обнаженное тело для развлечения. И его глаза, подсматривающие из укрытия.
Чего они ждут от конкурсанток? Эллингем восхитился ее пушком на лобке, может, и Уику он понравится тоже…
Она положила правую ногу на кушетку и принялась массировать ляжку, подбираясь все ближе к лобку, легко пробегая пальцами по рыжеватой поросли, чуть сжимая их, зная, что он все видит. Затем ее пальцы скользнули между ног, почувствовав соблазнительно влажный жар, который он уже исследовал своими длинными пальцами.
Нетрудно себе представить, как распалялся и заводился похотливый любитель подглядывания при виде трех обнаженных девственниц, принимающих самые эротические позы и положения, изо всех сил старающихся соблазнить его.
Так что прельстить сластолюбца Уика было совсем нетрудно.
Что-то в этой мысли было… Она перестала ласкать себя и украдкой бросила взгляд на Инноченту, которая стояла на четвереньках, потягиваясь словно кошка.
Такая безрассудная… так уверенная в себе, хотя ничего неизвестно насчет действительных намерений Уика… Да, ей не следует быть похожей на них.
Сердце вдруг бешено забилось. Она изменит правила игры. Одна из подобранных ему девственниц не станет вилять хвостом, обхаживать его, выставлять напоказ свои прелести. Она проявит характер и выдержку. Она заставит его пойти за ней. Заставит его потрудиться для этого, черт бы его побрал, попотеть ради нее.
Он может в мгновение ока выгнать ее из дома, с некоторой опаской подумала Дженис, оценив возможные последствия. Она еще не играла с мужчинами вроде Уика, который уверен, что все, что он ни пожелает, будет положено к его ногам, стоит ему только свистнуть.
Но как иначе отличиться от других, когда все они в масках, и лишь их обнаженные тела выставлены на всеобщее обозрение?
Больше никаких демонстраций. Она скромно присела на край кушетки и скрестила руки на груди. У нее дух захватило при мысли о следующем отчаянном ходе, сердце готово было выскочить из груди. Она шла на огромный риск. Наплевать на правила игры, установленные Уиком. Потребовать, чтобы он добивался ее.
Она была уверена, что он наблюдал за ними. Но что он мог увидеть такого, что отличало бы их от тех женщин, которых он знал? Обнаженное женское тело не имело тайн для него. За годы распутства он наверняка повидал все размеры, формы и цвета кожи, которые когда-либо существовали. Значит, только своим телом его не завлечь.
Господи, да это просто безумие. Любой скажет, что идти против его желаний – безрассудство. Но ей не оставалось ничего иного, ведь она должна отличаться от них, быть другой, возбудить в нем интерес. Придется пойти на хитрость. Она сделала глубокий вдох, чтобы обрести внутреннее равновесие.
– А где же Уик? – Когда она произнесла это, пути назад уже не было. – Почему мы ждем здесь, словно марионетки? Он давно должен был прийти и выбрать одну из нас.
Ее слова эхом разнеслись под высоким потолком зала, а потрясенные Инночента и Виртуоза застыли в своих позах.
– Отлично, – прошептала Инночента. Продолжай в том же духе, Весталка. – Только знай, что мужчины вроде Уика на дух не выносят болтливых баб.
– А если Уик не желает воспользоваться моей наготой, мистер Эллингем уже предложил свои услуги. Он заявил, что обожает заросшие волосами лобки. – Дженис выразительно посмотрела на низ живота. – Уж здесь-то я точно пройду отбор.
– Хватит! – раздался из-за стены рык, в котором безошибочно узнавался голос Уика. – Эллингем, ублюдок… Да я заставлю тебя сосать собственный член, если ты будешь соблазнять моих девственниц…
Уик пулей влетел в комнату.
– Где эта сука, что посмела приказывать мне?
Как будто это было трудно определить – Инночента лежала, выгнув спину, широко раскинув ноги, а Виртуоза приподняла ладонями груди, словно предлагая их Уику, который наконец заявился собственной персоной.
Дженис сидела совершенно прямо, словно за чашкой чая, скромно сложив руки на коленях, и ждала.
– А, так это наша Весталка. Та, что прячет свой пушистый лобок, даже когда утверждает, что мужики обожают его. Ну просто находка наша Весталка. Никогда бы не подумал, что мои пальцы смогут забраться так глубоко в лоно девственницы. И будут приняты там с пылом и жаром. И где же благодарность? Нет ее. Вместо этого наша Весталка выступаете претензиями. Видно, она забыла, что пришла сюда добровольно, чтобы завоевать мои ласки и симпатии. Вот так всегда с девственницами: сначала они позволяют отведать их нетронутых прелестей, а потом начинают командовать. – Он стоял в нескольких дюймах от нее, она подняла к нему скрытое вуалью лицо. – Здесь никто не командует, моя сладкая дырочка, царствуют лишь моя воля и мои желания.