Даже боги могут ошибаться

Разум, конечно, шептал, что я в списке. Пропуск, полученный всего два дня назад, должен был развеять сомнения. Но внутри, под слоем логики, клубился старый, знакомый червячок неуверенности. Так всегда бывает в первый рабочий день, а в этот раз оформление прошло на удивление молниеносно. Очевидно, им был очень нужен новый сотрудник.

Переводя дух, я миновал ворота, и толпа, словно река, разделившаяся на два русла, устремилась к двум разным бытовкам. Одна, более многолюдная, состояла из мужчин, вторая, поменьше, – из женщин.

Внутри воздух был густым от запаха влажной ткани и легкого, терпкого аромата сигарет. Я обнаружил свой шкафчик, а в нем – новенькую рабочую форму. Хрустящая, пахнущая новой тканью, она резко контрастировала с обычным «приданым» из видавших виды, многократно стиранных вещей.

Процесс переодевания неустанно прерывался бесконечным ритуалом приветствий. Вновь прибывший был обязан обойти всю бытовку, пожать руку каждому встреченному коллеге. К счастью, мой личный ритуал был свершен раньше, на свежем воздухе, когда людей было меньше.

Натянув комбинезон и куртку, я надел каску красного цвета и пояс с инструментами.

По плану нужно было заглянуть в бытовку руководителя. Она стояла особняком, чуть в стороне — я приметил её ещё в первый визит. Большому начальнику полагалось уединение. Да и статус не позволял тесниться с остальными.

Я постучал в дверь с табличкой «Главный инженер».

— Войдите! — раздался из-за двери бодрый голос.

Внутри оказалось просторное помещение — размером едва ли не с общую бытовку. Вдоль стены — стол с ноутбуком, стопки бумаг, папки, бутылка воды. За ним сидел худой, долговязый мужчина лет сорока с лишним. Волос на голове почти не осталось, лишь редкие пряди по бокам да на затылке. В прошлый раз, когда он водил меня по объекту, на нём была каска белого цвета — и я этого не заметил.

— Доброе утро, Герман Львович, — выдавил я почти шёпотом, не будучи до конца уверен, что запомнил имя правильно.

— Доброе… — он оторвался от экрана. — А, это ты! Август, кажется? Извини, если ошибся. Имя редкое.

— Всё верно, — я улыбнулся. — Уже привык.

— Так. Ты же у нас первый день? Ориентируешься, где что находится?

— Ну… в общих чертах. Думаю, не заблужусь.

— Это хорошо, — усмехнулся он. — А то рук не хватает. Всё в срок успеть надо, сам понимаешь. Начальство наседает.

— Ага, понимаю.

— Значит, так. Задачи на сегодня, — Герман Львович взял в руки планшет, лежавший рядом с ноутбуком. — Начнём с системы вентиляции на двадцать пятом этаже. В кабинете 512 жалуются — поток воздуха слабый. Скорее всего, фильтр забился или заслонка заклинила.

Он положил планшет передо мной на стол. На экране была развёрнута схема воздуховодов.

— Вот, смотри, — он провёл пальцем по дисплею. — Воздуховод идёт прямо от общей магистрали. Тебе нужно подняться на кровлю, найти выход на этот участок. Там должен быть сервисный люк или ревизия. Проверишь состояние фильтра. Если забит — меняешь. Если заслонка не двигается — попробуешь разработать, смазать. Здесь, вот на схеме, указан электропривод. Если сама разработка не поможет, будем копать дальше.

Он протянул мне планшет. Я взял его, продолжая вглядываться в линии и обозначения.

— Всё понятно? — спросил Герман Львович.

«Фильтр или заслонка», — пронеслось у меня в голове. Версии самые очевидные и простые. Но, судя по схеме, кабинет 512 был подключён к магистрали, которая шла почти через весь этаж. А чуть дальше на той же магистрали обозначены два узла, связанные с центральным вентилятором. Вдруг проблема не в местной заслонке, а в самой магистрали? Может, её смонтировали с перекосом или при монтаже попал мусор? И ещё — кто проверял, в каком режиме работает центральный вентилятор на кровле?

— Умеешь пользоваться? — Герман Львович показал на планшет в моих руках.

Я посмотрел на него так, чтобы было понятно, как меня задевает подобный вопрос. Но по его взгляду было видно — он на самом деле ждет ответа.

— Да. Был опыт, — небрежно бросил я.

— Ты так и не ответил. Всё ли понятно с заданием?

— Понятно.

— Хорошо. Если будут вопросы или сложности — обращайся.

Какой хороший человек. Надо будет спросить, как тут в туалет сходить. Вдруг подскажет, как правильно?

Покинув бытовку, я направился к фасаду здания, где возвышалась стальная мачта с подъёмником.

С каждым шагом во мне росло благоговение перед этим исполинским зданием. Большинство вокруг даже голов не поднимали — для них это была серая рутина. А я, словно заворожённый ребёнок, ловил взглядом игру света на уникальных изгибах этажей и перекрытий. Каждый ярус извивался, точно живая змея, и слепил солнечными бликами. Одно дело — видеть эту громаду издалека, из окна квартиры или на интернет-картинке. Совсем другое — стоять у её подножия, чувствовать, как бьётся её стальной пульс, становиться частью этого ритма. Автор этого дизайна — безусловный гений.

Подойдя к массивной, забрызганной строительной грязью кабине, я машинально огляделся в поисках оператора. Дверь была открыта, но рядом — ни души. В кабину зашли ещё несколько рабочих — кто с инструментом, кто так. Я шагнул следом, надеясь, что оператор просто отошёл или, может, опаздывает. Маловероятно и непрофессионально, конечно, но кто их знает, как тут принято. Дверь с грохотом закрылась. Все затихли, уставившись в пространство перед собой.

Подъёмник не двигался. Прошло секунд десять. Видимо, ждали какого-то сигнала — сверху или с поста охраны. Один из рабочих, коренастый, с недельной щетиной, стоял прямо напротив и с усмешкой смотрел на меня. Стало как-то не по себе.

— Ну и чего ждём? — спросил один из мужиков.

Сначала я не понял, к кому обращаются, но через мгновение осознал — все смотрят на меня. Суетливо оглядевшись, я не выдержал:

— А где оператор? Мы же стоим…

В кабине раздался сдержанный смешок. Тот самый, со щетиной, ткнул пальцем в стену справа от меня:

— Так вон он, оператор-то, у тебя под носом. Кнопку жми.

На этот раз засмеялись все — громко и открыто. Но громче всех — тот самый парень, мнящий себя великим остряком. Он стоял, ухмыляясь во всю рожу, растопырив ноги и скрестив на груди руки — этакая карикатура на вышибалу. Ну-ну, подловил, молодец. Обожаю этих придурков, свято верящих, что всё, что очевидно им, так же ясно и остальным. Вокруг него кучковалась его же шайка, что-то шептавшая на ухо своему предводителю.

Я поспешно нажал нужную кнопку, надеясь, что никто не заметил, как у меня покраснело лицо.

— Первый день? — раздался низкий голос прямо над ухом.

Рядом стоял широкоплечий мужчина с короткими, прилизанными волосами. Молодое лицо — круглое, словно блин, с печально опущенными уголками губ — уже щедро серебрила седина на висках. И всё же он казался скорее добродушным. Наверное, дело было в глазах — спокойных и усталых.

Я молча кивнул.

— Не принимай близко к сердцу, — сказал он ободряюще. — Здесь у всех так в первый раз. Своего рода обряд посвящения.

— А я уж подумал, что один такой отсталый, кто автоматических подъёмников в жизни не видел.

— Тут тоже раньше оператор был, в самый разгар стройки. Полгода назад автоматику поставили. Первое время все тупили. Не везде есть средства на такое. Я Макс, кстати, — он протянул руку. — Твой напарник.

И только тогда я разглядел на нём такую же красную каску, как на мне, и тот же набор инструментов, тяжело провисавший на ремне.

— Август, — отозвался я, пожимая его руку. — Не знал, что у меня будет напарник.

— В этом колодце один закопаешься, — сказал он, даже не заострив внимания на моём имени. — Ну что, Львович тебе геморрой какой подогнал?

— Воздух в 512-ю не идёт. Сказал фильтр проверить.

— Думаю, в клапане дело… — протянул он задумчиво. — Если захлопнулся, пыль не летит — фильтр может и чистым быть. А если привод клинит, то фильтр ни при чём. Тебе на кровлю надо, к блоку управления. Проверишь, есть ли питание. Пошли, вмиг разберёмся.

Выйдя на нужный этаж, Макс двинулся вдоль коридора, а я последовал за ним. Мне невероятно повезло наткнуться именно на него. Из-за спиралевидной формы здания все помещения здесь отличались от привычных квадратных. Планировка напоминала винтовую лестницу, где вместо ступеней по кругу располагались офисы со скошенными стенами, причём скошенными по-разному — в зависимости от того, какую часть витка они занимали. Вдобавок ко всему, в здании использовалась мудрёная система деления этажей на зоны. Не знай я этого, бродил бы здесь в поисках нужной комнаты до самого вечера.

Макс оказался не из молчаливых. Пока мы шли, он заполнял тишину своим густым, басовитым голосом:

— Тут на этаже маляры работают. Может, увидишь потом… Вся бригада — девушки, одна к одной. Начальница, правда, Кира — жёсткая, с ней не забалуешь. Хотя и к лучшему: работу знает. У нас тут вообще девчата головастые. Вот, к примеру, сантехники-монтажницы… Видал в оранжевых касках? Люба, что повыше, — она тебе коллектор на пятнадцать стояков соберёт с закрытыми глазами. И краны у неё никогда не подтекают. Познакомить, если хочешь?

— У меня вроде как девушка есть, — ответил я, пытаясь ухватить нить его потока сознания. — Вообще-то, это она меня сюда устроила. В кадрах работает.

— А, дело ясное. Ну, если что — обращайся! Я-то сам женат. Но посмотреть — тоже люблю.

Нужный офис оказался техническим помещением, затаившимся в тупике за пожарным гидрантом. Проблема, как и предполагал Макс, крылась в клапане: его проводку, по-видимому, передавили строители, когда монтировали панель. Макс, попрощавшись, ушёл по своим делам, а я неспешно провозился с полчаса, устраняя неполадку.

Закончив, решил немного побродить по этажу, осмотреться. Заодно проверил крепления, ход дверей, подкрутил пару оконных рам. По большому счёту, особо ничего доделывать или переделывать не пришлось. Материалы везде были качественные, современные.

Блуждая по одному из коридоров, я уловил приглушённые голоса, похожие на женские. Тут же вспомнились слова Макса про бригаду маляров. Стало любопытно.

Я двинулся на звук и вскоре в боковом проходе заметил девушку. Блондинка, невысокая, с аккуратным носиком и большими, будто бы постоянно удивлёнными глазами. На ней был белый малярный комбинезон, на голове — платок, а на шее болтался респиратор. Уткнувшись в телефон, она что-то быстро набирала. Заметив моё приближение, испуганно подняла взгляд и на мгновение задержала его. Первоначальный испуг на лице сменился лёгким интересом, но затем, услышав властный окрик из помещения, она тут же юркнула внутрь.

Проходя мимо, я как бы невзначай заглянул в комнату. Внутри трудилась бригада маляров — сплошь женщины. Бригадирша, женщина с низким, командным голосом, отчитывала одну из девушек.

— Машка, глаза не отводи, сюда смотри! На импост! Что это, а?! Объясни, умница, как так можно?! Ты штапик красить пришла или всё окно?!

— Ну я… я валиком старалась ровно… он соскользнул, — тихо оправдывалась девушка.

— Не соскользнул, а мозги отключила! Видишь полосу на стекле? На три миллиметра заехала! Это ведь не краска для стекла! Высохнет — не отскоблить, только лезвием, и стекло исцарапаешь! Или заказчик в дефекты запишет, или мы сами по часу на каждое окно потратим. Ты мне на сотне окон по часу подаришь?

Машка молчала. Только губы чуть вздрагивали.

Бригадирша тяжело вздохнула и чуть сбавила напор:

— Кисть бери, вторым номером, и не ленись малярку на стекло клеить, раз руки не оттуда растут. А теперь иди, уайт-спирит найди, пока не засохло, аккуратно всё сотри. Потом мне покажешь. Быстро!

Девушка кивнула, шмыгнула носом и поспешила к вёдрам с инструментом. В этот момент бригадирша заметила меня, застывшего в дверном проёме.

— Вам чего? — рубанула она взглядом.

— Извините, я… сегодня первый день. Пока плохо ориентируюсь, вот решил заглянуть, понять, что тут к чему.

Бригадирша приблизилась, пристально меня оглядывая. Невысокая, крепко сбитая женщина средних лет. В отличие от остальных, на голове у неё была не косынка, а сетка, из-под которой выбивались короткие, под мальчика, чёрные волосы.

— А ты у нас кто? Из технички?

— Да. Техник по…

— Агась, — перебила она. — Слушай сюда. У нас тут через две комнаты проблема с вентканалом… Чёртов приток из этой дырки дует, будто из печки! Краска сохнет ещё в воздухе, ложится комьями, как манная каша. Пятно вокруг решётки уже в третий раз перекрашиваем!

— Затыкать пробовали?

— Пробовали! Всё, что можно, впихнули — и пену, и тряпки, и плёнку. Эта сволочь всё равно выдувает! Я уже и вентщиков ваших искала — телефоны не берут, будто сквозь землю провалились. А графики-то горят! Ты посмотри тогда, что там можно сделать! Только не забудь!

— Хорошо, — кивнул я, уже отходя. — Прямо сейчас, по дороге, заскочу!

На каждой стройке найдётся такая боевая тётка, которая всех пытается построить. Но эта — просто что-то с чем-то. Бедные девчонки… Не хотел бы я оказаться на их месте. Наседает бригадирша — будь здоров. Сделай то, сделай это… И всё — прямо здесь и сейчас.

Душой мне хотелось начисто проигнорировать её требования. Из принципа. Дать понять, что она мне не указ и что есть дела поважнее. И всё же любопытство заело: что там за дела с вентиляцией? Тем более на том же этаже, что и кабинет 512. Подумал, а вдруг это как-то связано.

Вентиляционное отверстие, когда я его увидел, больше напоминало помойку. Всё было на месте: комки застывшей монтажной пены, напиханные тряпки, а сверху — ещё и обтянуто плёнкой. Я взобрался на стул и принялся выковыривать этот хлам отвёрткой. Убил минут десять. Ещё до того, как всё убрал, заметил: из шахты прёт поток воздуха. Сложив мешки с цементом на стул, я смог заглянуть в шахту с фонариком. Ни тебе видимых препятствий, ни посторонних предметов — пустота, уходящая в чёрную глубину.

Ситуация, конечно, странная, но вникать в её тонкости у меня не было ни времени, ни желания. Просто нужно было на время перекрыть приток воздуха. На несколько часов, может, на сутки — ничего страшного. Маляры закончат свою работу, и всё вернётся на круги своя.

Найдя на схеме щит управления, я направился к нему. Щелчок рубильника — и где-то в глубине стен стих ровный шум потока. Всё, дело сделано.

Я вернулся в помещение, чтобы оценить результат. Каково же было моё удивление, когда я понял: почти ничего не изменилось. Постоянный поток воздуха исчез, но короткие, отрывистые выдохи по-прежнему продолжались — будто где-то работает нагнетатель. Огромный и медлительный. Всё это странное действо сопровождалось глухой, плотной вибрацией. Из отверстия отчётливо доносилась тяжёлая, размеренная пульсация, ровная, как удары метронома. Словно в самых недрах здания дышал и гудел гигантский механизм.

Может, это остаточный эффект? Я подождал несколько минут — ничего не изменилось. Удивительное дело. Что ж, делать нечего. Раз толку от моей затеи никакого, нужно вернуть всё как было. Я вернулся к щитку и вернул рубильник в прежнее положение.

— Сильно занят? — Голос, резкий и неожиданный, заставил меня вздрогнуть.

В коридоре стоял незнакомец в синей каске и безупречно чистом сером комбинезоне. Видимо, кто-то из инженеров.

— А-а, нет, ничего… — поспешно выдавил я, пытаясь обойти его.

Но незнакомец быстрым движением преградил путь.

Это был мужчина лет тридцати, на полголовы ниже меня. Лицо худое, вытянутое, с длинным, будто выточенным из кости, носом и тонкими, сжатыми в ниточку губами. Огромные уши оттопыривались даже из-под каски. А маленькие, прищуренные глаза методично, словно сканеры, изучали меня, выискивая несоответствие.

— Вы что-то хотели? — спросил я, бросив взгляд на болтавшийся на груди бейджик: «Фёдор Воронцов, ведущий инженер».

— Да. Я хотел узнать, имеешь ли ты наряд-допуск на производство работ в электроустановках? Форма по ТБ-234, подписанный мной или главным инженером?

Я замер, не зная, что ответить. Врать было бесполезно — он наверняка потребует показать. Моё замешательство кричало громче любых слов. Инженер, кажется, уже всё понял. Его пристальный взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ну, я же не на подстанции что-то ремонтировал, — начал я оправдываться. — Просто отключил вентиляцию в одном помещении. Бригада маляров жаловалась на сквозняк. Не думал, что здесь всё так строго.

— Фамилия? — отрезал он, не поднимая глаз от планшета.

— Горин. Я новый техник. Сегодня первый день.

Он поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания, но тут же сменилось холодной назидательностью.

— Запомни, Горин. Ни один выключатель, ни один клапан, ни один контроллер на этом объекте — без моего письменного распоряжения или распоряжения главного инженера.

— Понял. Учту, — кивнул я, решив, что инцидент исчерпан, и снова попытался улизнуть.

Инженер, словно прочитав мои намерения, преградил мне путь, и мы оказались почти вплотную, лицом к лицу.

— Есть список задач на сегодня? — спросил он тоном хозяина, отчитывающего провинившегося щенка.

Внутри что-то ёкнуло, но дерзость пересилила.

— Ну, вообще… в планах было прогуляться, посмотреть, что тут да как. Виды, говорят, из окон хорошие.

Я знал, что этот ответ взбесит его. И не ошибся.

— С огнём играешь… — прошипел он.

— Ничего я не играю, — бросил я небрежно, делая вид, что весь этот формализм меня лишь утомляет.

— Играешь, Горин, играешь… — протянул он уже тише, но так, что каждое слово впивалось в кожу. Его взгляд стал пристальным, почти физическим.

— Вы, Фёдор Валерьевич… — я снова скользнул взглядом по бейджику, а затем встретился с его колючими, прищуренными глазами. — Похоже, решили, что я занимаюсь не тем. Я делаю свою работу. А вы мне в этом мешаете.

Я смотрел ему прямо в глаза, показывая, что страха нет. Он несколько секунд не отводил взгляда, но затем отступил, пропуская меня. Когда я шёл мимо, он бросил вслед:

— Я за тобой слежу, Горин.

Я не обернулся, ускорив шаг к лестнице. Дистанцию нужно было увеличить как можно скорее, пока этот бюрократ-формалист не увязался следом к подъёмнику. Люди помощи ждут, а тут — бумажки. Да и толку-то? Отключение вентиляции ситуацию не спасло. Что-то здесь нечисто…

Ещё часа два я корпел над плановыми заданиями. Потом, в обеденный перерыв, мы с Максом встретились у столовой — двух сцепленных вагончиков, что стояли чуть в стороне от ряда общих бытовок. К её входу, будто мелкие ручьи, стекались вереницы фигур в выгоревших оранжевых жилетах и засаленных комбинезонах. Из трубы на крыше валил густой, почти непрозрачный дым.

Места внутри ещё оставались, и мы с Максом устроились за грубым деревянным столом, сколоченным из неструганых досок. Вокруг стоял звон ложек о миски, причмокивание, прихлёбывание. Сквозь набитые рты люди вяло перебрасывались обычными словами — о работе, о начальстве, о том, как всё дорожает.

— Не пожалела, смотрю, жена, — кивнул я на дымящуюся гору макарон и внушительный кусок мяса в контейнере у Макса.

— Да, она любит нас баловать, — улыбнулся он, высыпая в чай один за другим пакетики сахара.

Я скользнул взглядом по своей тарелке: мятая картофельная пюрешка с признаками чего-то, отдалённо напоминающего тушёнку. Денег было в обрез, поэтому взял самое дешёвое, что нашлось в местном меню.

— Дети есть? — спросил я Макса.

— Ага. Мальчик и девочка. Шесть и пять.

— Молодец.

— А ты чего? — поинтересовался Макс, уминая большой кусок мяса. — Жениться думал?

— Мы только недавно познакомились. Рано пока об этом думать.

— Ты ещё молодой, — заметил Макс. — У меня тоже было время, когда казалось, что вся жизнь впереди. А потом — бац! И вот они, шестилетний и пятилетний, требуют внимания, еды и новой игрушки каждый божий день. Но я ни капли не жалею. Ведь это же своё, родное, понимаешь?

Я кивнул, сделав вид, что понимаю, но до философских прозрений Макса о семейной жизни мне было как до луны.

Людей в столовой становилось всё больше, гомон нарастал, сливаясь в сплошной густой гул. Обстановка начинала действовать на нервы, и я, сдавшись после нескольких ложек безвкусной размазни, решил выведать у Макса что-нибудь про стройку.

— Похоже, тут денег немалых вбухали? Всё такое хай-тек.

— Во-во, — усмехнулся Макс коротко и сухо.

— Слышал, тут офис какой-то иностранной компании будет? Или это просто слухи?

Макс задумался, будто подключаясь к незримой базе данных местных сплетен.

— Точно ничего не известно, — ответил он наконец. — Вроде как скандинавская компания. Производят какие-то суперсовременные полимеры или композитные материалы…

— Хм. Интересно… Чего это они к нам пожаловали? Неужели контракт выгодный подписали?

— Не знаю… Не задумывался.

Если такое здание отгрохали — значит, всерьёз и надолго. Странно, правда: строить из композитов? Макс вроде упоминал полимеры… Выходит, углепластик или что-то в этом роде. Может, для авиации…

Я быстро понял, что вытягивать из Макса что-то конкретное — гиблое дело. Он скользил по поверхности фактов, не утруждая себя погружением в детали, которые его, очевидно, мало волновали. Его стихией были человеческие души. За обедом он поведал мне три свежих производственных драмы со всеми сплетнями, пересудами и тайными симпатиями.

После обеда мы присели на улице, вдыхая воздух, пропахший пылью и холодным железом. Мимо прошла группа маляров — та самая женская бригада, с которой я столкнулся на двадцать пятом этаже. Девушки оживлённо переговаривались, и одна из них, случайно заметив нас с Максом, замерла взглядом. Приглядевшись, я узнал ту самую маляршу, с которой столкнулся в коридоре. Не знаю, что побудило меня, но я поднял руку в приветственном жесте. Она помахала в ответ и, хихикая, что-то сказала подруге.

Группу замыкала бригадирша Кира. Увидев, кому машет её работница, та с сияющим лицом направилась к нам.

— Хотела поблагодарить! Молодец! Всё в момент починил! Даже искать никого не пришлось!

— А… за что? — спросил я в полнейшем недоумении.

— Ну как за что? Вентиляцию же ты сделал? Теперь не дует, мы уже всё покрасили.

Я замер. Что за ерунда? Так не бывает. То дуло, то нет. Но признаваться, что это не моя заслуга, я не стал.

— Это просто моя работа, — кивнул я. — Если что, обращайтесь.

Она усмехнулась. Видимо, как и многие до неё, заметила, как неловко я себя чувствую, когда меня благодарят. Мне всегда казалось, что после этого я становлюсь чем-то обязанным.

Кира удалилась, а Макс снова принялся травить байки про местных рабочих. Первое время я слушал и даже кивал, но затем мысли сами собой вернулись к вентиляции, которую я якобы починил. Раньше ни с чем подобным я не сталкивался. Возможно, это простая техническая загвоздка, случайность, но мне почему-то казалось, что в этом есть нечто важное. А может, я просто от скуки ищу загадки там, где их нет.

В конце дня, заполнив журналы и переодевшись, я покинул территорию стройки с лёгким, почти непривычным чувством — сплавом удовлетворения и недоумения.

Первый рабочий день остался позади. И прошёл он весьма неплохо. Бывало намного хуже. Однажды, едва успев отскочить, я чудом избежал удара массивным куском потолка. Старому электрику, увы, так не повезло: он не успел. Чудом остался жив, но ногу сломал в двух местах. Пришлось вызывать скорую и спускать его вниз, подхватив под руки. Так что «Авангард Тауэр» встретил меня, можно сказать, весьма радушно.

В кармане зазвонил телефон — Кристина. Она спросила, как прошёл день, нравится ли мне и не собираюсь ли я всё бросить. Я ответил скупо: атмосфера деловая, без лишней нервозности. В её голосе послышалось одобрение.

— Ладно, не подведи меня, — усмехнулась она перед тем, как попрощаться, и линия оборвалась.

Я остался наедине с наступающими сумерками. Её слова, сказанные в шутку, засели в голове. Да, она поручилась за меня. Её репутация теперь была на кону, и эта мысль превращала обычный выход на новую работу во что-то большее — в испытание для нас обоих.