- -
- 100%
- +
— Ай! — взвизгиваю в тот самый миг, когда чья-то рука шлёпает меня по стопе.
Интуитивно дёргаю на себя ногу. Она не дёргается зараза такая. Вскидываю взгляд: один наглый тип держит мою ногу в своей руке, с интересом разглядывая мои разноцветные ногти.
— Отдай, — пищу, дрыгая ножкой.
Бесполезно! Откуда в нём столько силищи?
— Кох, — подаёт он вдруг голос, — как зовут эту сладкую девочку? — спрашивает громко, размазывая по моей коже несчастный трупик комарика, перемешивая его тельца с капелькой моей крови.
О-БАЛ-ДЕТЬ!
Он даже не у меня это спрашивает...
Сжимаю зубы от возмущения так сильно, что челюсть сводит, попутно пытаясь проглотить кучу матерных слов, которые так и лезут из меня наружу, забыв напрочь, что девушка я приличная и матом, в норме своей, не ругаюсь.
Кох неторопливо, подходит к моей кровати. Скромненько садится на краешек у моих ног. Прищуривает свои выразительные глазищи, и торжественно объявляет всем присутствующим:
— Давыдова Маргарита Александровна, восемнадцать лет. Скоро девятнадцать будет. Большая уже, можно по-взрослому дружить...
Мне хочется со всех сил лягнуть его пяткой в бок, чтобы он заткнулся. Или хотя бы лыбиться перестал. Опираясь на локти, со всех сил дёргаю ногой. Но стопу мою вдруг резко сжимают горячие пальцы, а сразу следом она падает на кровать, отскакивая несколько раз от панцирной сетки.
Набираю в грудь воздуха побольше, чтобы возмутиться...
— Концерт по заявкам, — опережает меня громкий вопль Марго.
Поворачиваем разом головы — она стоит поперёк своей кровати, поставив ноги на края рамы чтобы не провалиться внутрь видавшей виды панцирной сетки. Сжатый кулак держит около губ, имитируя микрофон, и орёт:
— Ансамбиль, ни слуха ни голоса...
— Э-э....Марго, хорош, — тщетно пытается перекричать её Кох, подпрыгивая с места.
Только Марго его не слышит...
— Специально для дорогих гостей, почтивший нас своим ночным визитом ...песня… — переходит на ультразвуки. И, судя по тому, что многие присутствующие закрывают уши руками, зубы от её воплей ломит не только у меня. — Сим-о-о-на, — начинает она петь, не попадая ни в одну ноту… — Сим-о-о-на, девушка моей мечты... — входит в образ, и начинает пританцовывать на скрипучей сетке.
— Марго... — тщетно пытается перекричать её Кох.
Только на него больше никто не обращает внимания. Всё внимание сейчас на Марго...
«Вам тап табу дап» — на кровать к ней запрыгивает Валя.
«Табу дап табу дабу дап» — присоединяется к ним Люба, а Марго вдруг вспоминает, что у неё есть слух, оказывается. И перестаёт фальшивить.
Вот, блин, были у меня подозрения, что это всего лишь её изощрённые методы воздействия на нежный слух музыкантов, не более.
«Тадап табу дап табу дабу да...» — подключает свой невероятной красоты бас Кох.
Я так увлечена их импровизацией, что не замечаю, как Греческое божество оказывается рядом со мной.
Напрягаюсь, почувствовав его руку на своём плече. Резко поворачиваю голову.
— Не бойся, — говорит он мне, демонстрируя просто сногсшибательную улыбку.
Берёт прядку моих волос. Пропускает её сквозь пальцы, внимательно наблюдая за процессом. Потом накручивает её на палец, подносит к носу, нюхает чуть прикрыв глаза...
Я не знаю как на всё это реагировать.
Сердечко в груди замирает, а потом: «бах-бах-бах» — набирает обороты со страшной силой.
Кроме Сёмки я ни с кем из мальчиков не общалась никогда. А с ним мы только целовались. И не могу сказать, что мне это жуть как понравилось. Перед самым моим отъездом, мы правда, чуть непоправимое с ним не сотворили. Его родители как раз уехали куда-то, ну, мы и зашли к нему...фильм посмотреть. Опомнилась, когда уже в одних трусиках осталась, начала отбиваться. Он обиделся поначалу, кричал. Неприятности всякие мне говорил. Думала не придёт провожать. Всё — закончилась наша многолетняя дружба. Пришёл, как миленький. Ещё и заявил, что так даже лучше. Так он будет уверен, что у меня никого не было до него.
И Сёмка никогда так не делал...
Я смотрю, как этот наглец играет с моими волосами. Делаю глубокий вдох.
— Меня Айрат зовут… — сообщает он мне шёпотом.
Моё дыхание рвётся. Мозг начинает биться в истерике...
«Нельзя поддаваться на провокацию Рита!» — изо всех сил пытаюсь взять себя в руки.
— Отвали, — вскидываю на него офигевший от происходящего взгляд.
В ответ он только усмехается незлобно. Прищуривается.
— До завтра тогда, — говорит, будто ничего не слышал. — Кох, у нас завтра во сколько мероприятие?
— Так, внимание! — останавливает всех Кох. — Завтра официальное открытие, с вас номер, можно два. Присутствие всех обязательно...проверю...лично, — поднимает палец.
— Завтра вечером ждать тебя буду… Рита, — наклоняется к моему уху Айрат, обжигая его своим дыханием.
Потом подносит к носу палец с накрученными на него моими волосами. Нюхает опять. Медленно раскручивает. И, ни на кого не обращая внимания, выходит.
А я никак не могу собрать мысли в кучку. Сижу и тупо пялюсь на закрытую за ним дверь
* * *Мой колхоз на этом благополучно закончился.
Следующим утром, до официального подъёма, девчонки проводили меня на автобус.
— Если будут проблемы, я с Наденькой договорюсь, не переживай, — успокаивает меня Люба. — Он за месяц натрахается здесь, забудет про тебя… — Умом всё понимаю, только сердце вот не согласно с её «забудет». Ноет недовольно в груди.
— Что с ним не так? — всё-таки спрашиваю.
— Да всё с ним так… богат, красив, не жаден. Единственный недостаток: больше одного раза ни с кем не встречается. Папа благосклонно разрешил дитятке развлечься у нас пару лет. Не думаю, что он вот прям музыкантом решил стать. Хотя данные у него очень даже ничего. Пару раз слышала. Ему, правда, и рот открывать не надо, достаточно просто на сцену выйти, и все кипятком писать будут от мала до велика...
Ухмыляюсь. Так оно и есть.
— Скучать буду, — Марго обнимает меня.
Мне грустно становится.
— Ритка, ждём тебя.... — машут они мне в окно.
Сижу, носом шмыгаю.
О нём думаю...
___________________
Внимание! В главе использованы слова из песни Владимира Кузьмина «Симона».
Глава 4
Примерно месяц спустя
— Марго, — зову негромко, заходя в женский туалет.
Маловероятно, конечно, что она всё ещё курит тут сидит, учитывая, что меня нехило так задержали. Но мало ли...
В честь моего приезда мы с девчонками решили куда-нибудь сходить. Поболтать, начало учебного года отметить.
Стою ещё несколько минут. Прислушиваюсь. Принюхиваюсь. И, не обнаружив ни звуков, ни сигаретного дыма, иду в раздевалку.
После долгого перерыва и почти шести часов нагрузок, мышцы приятно потягивает. И если бы не усталость с дороги и недосып, всё было бы вообще замечательно.
Всю ночь мужики в поезде, с которыми я ехала в одной секции в плацкарте, как и положено — бухали. Не буйные, но уснуть всё-равно было невозможно под аккомпанемент их шепота на весь вагон. Повезло ещё, что полка была верхняя, никто на голове не сидел. Угомонились они уже под утро, когда мне выходить нужно было.
До квартиры доехала, сумки бросила и сюда. Даже завтракать не стала. Плохо ещё пока ориентируюсь в незнакомом городе, опаздывать не хотелось.
А тут уже Марго меня встретила. Они с Любой после колхоза домой не ездили, с первого дня в школе. Примерные. Не то что мы с Валей, — прогульщицы. Жалко только, что Люба во вторую группу попала, не с нами. А в остальном, мне очень даже всё нравится: и педагоги и, особенно, девчонки.
Улыбаюсь, вспомнив наши пляски с Марго на историко-бытовом, где я поначалу чуть было не заснула, а потом хохотала до слёз, когда Марго устроила там шоу деревянных башмаков вместо «Ландлера» ( старинный немецкий и австрийский танец, прим. автора).
Спускаюсь по ступенькам вниз, в подвал, где находятся раздевалки у хореографинь да музыкантов.
Утром, когда переодевалась, кого только здесь не было — шум, гам, визги. Тут и распеваются, и инструменты настраивают. И всё это в небольшом полуподвальном коридорчике прямо напротив нашей раздевалки.
А сейчас, на удивление, тишина. Все разбежались. Никого нет.
Останавливаюсь, скольжу взглядом по закрытым одинаковым дверям. За утренней болтовней, не запомнила какая из этих дверей наша. Блин.
Стою, переминаясь с ноги на ногу.
— Привет, — раздаётся над головой, — заждался я тут тебя...
Вздрогнув от неожиданности, медленно поднимаю голову и обнаруживаю прямо перед собой насмешливый взгляд Айрата.
Ну, надо же, в первый день...
И какого чёрта он здесь делает?
Натянув на лицо равнодушное выражение, говорю ему свой:
— Привет! — делаю смелый шаг вперёд, типа знаю куда идти.
Только вот перед носом моим возникает шлагбаум из чьей-то руки, перегораживая мне путь.
Коридор узкий. Обойти его невозможно.
А он ещё так близко ко мне наклоняется, что я дыхание его на своей шее чувствую. Неудобно. Я потная вся, только из класса. После поезда тоже душа нормального не было. В квартире где я временно живу, душа просто напросто нет. Только тазик с водой. Поэтому помыться у меня получилось местами — подмышками, да за ушами, как мы раньше смеялись, когда во время концертов и конкурсов нас размещали в местах без удобств.
И эта божественно красивая и вкусно пахнущая скотина, с шумом втягивает в себя мой запах.
Хочется провалиться сквозь землю.
Это самая унизительная и мерзкая ситуация, в которую я когда-либо попадала в своей жизни. Возникает дикое желание расцарапать его красивую физиономию.
Сжимаю от злости кулаки, прекрасно понимая, что силы наши не равны.
— Пропусти придурок, кричать буду...
— Обожаю, когда девочки кричат...
Щёки вспыхивают не хуже самого спелого помидора от этих его слов. Что он себе позволяет?
— Ты нормальный вообще?
— Ты меня кинула Рита… — заявляет мне этот говнюк.
Офигев от обвинения, поднимаю на него взгляд.
— Это шутка такая?
— Нет, не шутка. Ты должна мне свидание. Когда?
И на лице его такая довольная ухмылка появляется, будто он и правда, наслаждается каждым мгновением нашей встречи.
— Слушай, я понимаю, что ты привык, что тебе достаётся всё по щелчку пальцев, только вот ты мне не нравишься, и у меня парень есть… — выдаю на одном дыхании.
Удовлетворенно наблюдаю, как по его прекрасным скулам от злости желваки перекатываются.
Понимаю, что пора дёру давать, когда дыхание его над моим ухом вдруг почему-то тяжелеет, только вот вместо этого, я, как полная идиотка, упираюсь руками в его предплечье.
— Пропусти... — цежу сквозь зубы, упрямо пытаясь взять штурмом неприступную Китайскую стену.
Но больше ничего добавить не успеваю.
Он реагирует моментально. Хватает меня двумя руками за плечи. Да так, что ахаю. В стену впечатывает, затыкая мой рот поцелуем. Прямо в общественном коридорчике…
Глава 5
Понимание того, что вот он тот самый поцелуй, о котором слагают стихи, поют песни и снимают фильмы, и он совсем не похож на то слюнявое облизывание моих губ Сёмкой, напрочь сбивает с толку.
Шокированная этим открытием я перехожу сразу к последнему пункту инструкции для женщин-полицейских Англии, больше известной у нас как анекдот: расслабляюсь и получаю удовольствие. Мне нравится вкус его языка. Запах его кожи. Его желание проникает в меня наркотиком через слюну, с кровью по венам несётся к каждой клеточке организма. Мозг плавится, в животе бабочки радостно танцуют краковяк.
Его рука скользит по моей шее, палец касается мочки уха, язык по-хозяйски вылизывает мой рот, а я не обнаруживаю у себя в закромах ни дубинки, ни револьвера. Только послушно раскрываю губы, и чуть ли не стону от удовольствия, растекаясь в его руках лужицей…
…Пока его рука не ложится на мою грудь, и... не сжимает её...
В этот момент в голове моей будто щёлкают предохранители и мои челюсти захлопываются на его языке сами собой.
— Блядь — отдёргивает он голову, — ты нормальная вообще? — Кадык на его шее дёргается.
Напряжение в воздухе становится настолько ощутимым, что единственное, что мне приходит в этот момент голову, так это — бежать.
К тому же, помню прекрасно, что лучшая защита — это своевременное бегство, особенно когда силы неравны. Только вот рука моя живёт независимой от меня жизнью, сама делает замах, и... вдруг зависает в нескольких сантиметрах от его щеки, перехваченная в воздухе чьей-то цепкой лапкой.
Сердечко в груди позорно съёживается в малюсенький комочек, когда глаза напротив вспыхивают адскими огонёчками, давая мне понять без слов, что с рук мне такое самоуправство просто так не сойдёт.
Замираем оба, прислушиваясь к звонкому цоканью каблучков по ступенькам.
Айрат отпускает мою руку, немного отстраняется. Я делаю шаг назад и, сжав на всякий случай кулаки, поворачиваю голову в сторону приближающихся звуков.
Внутри всё кипит, бурлит и фонтанирует. То ли от страха, то ли от негодования.
— Ой, Рит, хорошо, что ты не убежала ещё, — из-за угла вылетает на полной скорости Наденька. — Хочу тебя парню одному показать... — останавливается, скрипнув подошвами туфелек. Переводит взгляд с меня на Айрата. — Всё нормально? — спрашивает у меня.
Я поспешно киваю.
— Бердяев, а ты что здесь делаешь?
Ощущение, что я где-то слышала эту фамилию, но на нервах вспомнить никак не могу.
— Разговариваем, давно не виделись… — как ни в чём ни бывало, отвечает Айрат.
— Вы когда познакомиться успели, она только приехала?
— В колхозе...
— Что ты мне лапшу на уши вешаешь, она там не была...
— Как не была? — Айрат округляет глаза.
— Была несколько дней, — подаю я голос, — а потом уехала...по семейным обстоятельствам...
— Ну, да, — подхватывает тут же Айрат. — Вот, хотел узнать, всё ли нормально...с семейными обстоятельствами...
— Ладно, — перебивает его Наденька, — у тебя пуанты есть? — обращается ко мне.
Киваю.
— Тогда бери и поднимайся, ждём тебя.
— М-м-м… — мычу, напрочь забыв её отчество.
«Что?» — спрашивает Наденька одним кивком головы.
— Я забыла где наша раздевалка…
— Бердяев, ну, помоги уже ребёнку разобраться тут в ваших катакомбах. И Рит, быстрее только, — даёт указания и убегает.
Я растерянно моргаю, прислушиваясь к удаляющемуся цоканию её каблучков, не понимая, как себя теперь с ним вести.
Айрат, тем временем, выпрямляется, делает шаг назад, и я уже начинаю подумывать, что он свалить собирается, и всё само собой разрешится. Но у него другие планы...
— Пойдём… — берёт он меня за локоть, — познакомлю тебя с нашими тёмными закуточками с разрешения твоего педагога.
Он же шутит так, да?
Пытаюсь стряхнуть его пальцы со своего локтя — Ни фига! Вцепился, как клещ энцефалитный.
— И мне похуй, знаешь… — наклоняется он к моему уху.
Я непонимающе округляю глаза. Это он о чём?
— Что у тебя парень есть, похуй… — любезно уточняет он, распахивая перед моим носом дверь.
А я с облегчением выдыхаю, обнаружив на стульях спящую Марго, вид которой прибавляет мне смелости.
— Так это не тебе решать, — заявляю, со всей силы дёргая на себя дверь.
Надеюсь, она закрывается изнутри?
— Бля-а-ать, — раздается протяжное над головой. — Ты чего творишь, коза?
Ой! Залетаю внутрь, наплевав на дверь.
— Что опять не так? — Марго открывает один глаз.
— Какого хуя ты спёрла Лёхин саксофон, он в стрессе все этажи оббегал уже… — нагло вваливается.
Я, нервно сглотнув, начинаю рыскать по комнате глазами. И правда, — под стульями, в самом углу комнаты лежит кофр с инструментом.
— Пойдём, — Марго, резво подскочив с места, хватает его за руку, тащит в коридор. Я иду за ними, вдруг помощь какая понадобится. — Что непонятного? — тычет Марго пальцем в плакат, на котором крупными буквами написано: « ТИХИЙ ЧАС».
— А нормально нельзя было сказать, сразу пиздить, ты знаешь вообще сколько он стоит?!
— Я говорила, — взвизгивает Марго, встав в позу разъяренной жены со скалкой, топает для убедительности ногой.
— Салям, Айрат — вмешивается в их разборки, взявшаяся из ниоткуда девушка, и, судя по форме футляра, в руках у неё тоже саксофон. Приветствует нас с Марго взмахом руки. — Видела, видела... — пробегает глазами по плакату, соблюдаем тишину...понятно. — Кладёт кофр с инструментом на выступ. — А ты чего здесь пасёшься? — Обращается к Айрату, — там в общагу свежих цыпочек подвезли, сейчас Кох всех разберёт, ничего нормального тебе не останется.
Айрат фыркает, и, приобняв меня за плечи, выдаёт неожиданное:
— Смотри какая балеринка… — и пока я в шоке пытаюсь подобрать хоть одно подходящее слово, чтобы ответить, сволочь эта сжимает пальцами моё плечо. — Раз пять меня уже послала, — добавляет он таким тоном, что непонятно: угрожает он мне или сей факт ему сильно льстит. — Думаю, что пока занят я...
Охренев, я так и стою с ним рядом с отвисшей челюстью.
И Марго молчит.
— Ух-ты! — первой отмирает девушка с саксофоном. — Я Сашка. Обращайся, если что… — говорит мне.
Глава 6
— Он докопался до тебя, потому что ты его послала… — Любаня, перекладывает в мою тарелку с салатом половину своей курицы, — ешь давай, жопу отращивай, а то смотреть на тебя не могу, завидно...
Таращу на неё глаза. Не согласна я с ней. Только спорить, с прилипшим к позвоночнику желудком, совсем не хочется. Отрезаю от её курицы кусок, заталкиваю его в рот, вот оно — счастье! От удовольствия аж глаза закатываю. Всё остальное — потом.
— Не привык он к такому обращению… — уточняет нюансы Люба.
— Му-у-у... — мычу. Головой мотаю. Демонстрируя ей своё возмущение.
— Пусть привыкает, — переводит моё мычание Марго.
— Угу, — киваю в знак согласия, продолжая самоотверженно работать челюстями.
Как я вообще выжила сегодня?! Сутки почти не спала и столько же ничего не ела. Последний час вообще уже не соображала. Повезло ещё, что Наденька не стала меня долго мучить, заметив моё состояние нестояния. Показала парню, поговорили и отпустила.
А этот придурок ещё взял и потащился следом. Вот что ему от меня надо?!
— Прикинь, — продолжает Люба, не дав мне погрязнуть в размышлениях, — мы же не сказали Коху, что ты уехала, надеялись, что он не заметит, забудет. А он к нам прям в обед припёрся, выходной как раз в полях был. Все к открытию готовились. Ну, мы одеяло свернули, положили на твоё место, накрыли покрывалом...типа спишь. Вокруг орут все, носятся по кроватям, костюмы примеряют, а Рита у нас притомилась средь бела дня, спит, — прыскает. — Кох, сволочь такая, заходит, и сразу к тебе. Валюха ближе всех стояла, рванула на перехват, не рассчитала немного, чуть сдвинула твою кровать. Кох на неё прям цыкнул, представляешь! — Приподнимает удивлённо брови. — Да ещё недовольно так: « тихо, не видишь что ли, — чуть ли не Пизда Ивановна ей, — девочка спит» — и такой, раз — берёт твою кровать за раму, чтобы на место поставить: «кач-кач» — покачивает её в руках, как штангу, а она ж не весит нихрена....Бляяя, я чуть под кровать не ушла, когда он глаза вытаращил...
Не сдерживаюсь, прыскаю вслед за ней, представляя вытаращенные глаза Коха.
Кусок салата залетает не в то горло, перекрывая дыхание.
— Аккуратно..., — Марго со всей дури дубасит меня по спине, — вот так и умирают в расцвете лет… — причитает.
— Всё, всё… — сбегаю от её тяжёлой лапки почти под стол. — И что потом? — интересуюсь, прокашлявшись. Вытираю пальцем слёзы с глаз.
— Да ничего, сказали ему, что обстоятельства у тебя...брат на побывку из армии пришёл, раненый… — округляю глаза, поворачивая голову в сторону Марго.
— Какой брат? — отродясь у меня никакого брата не было, даже двоюродного.
— Эдгар.
— Почему Эдгар-то?
— А почему нет? Красивое же имя, моя бабушка без ума от Эдгара... герой из сериала какого-то, кажется… — поясняет Марго, жуя.
Ой, блин! Ещё и Эдгар...
— А если бы он спросил?
— Ну, не спросил же, так что прокатило, не ссы...
Действительно.
Набиваю рот едой. Пусть мне потом плохо будет, но я съем сегодня всё. До последней крошки. Ещё и за такие деньги.
Можно было бы и столовку какую-нибудь поискать, но такие голодные все были, что решили не париться и пойти в ближайшую харчевню.
Кто так кафе обозвал? Марго?
— Да он забыл всё уже давно, — машет рукой Марго. — Ещё и цыпочек свежих им подвезли, Сашка же сказала...
— А она с ним учится? — перебиваю.
— С Айратом она учится, — отвечает за неё Люба, — единственная девушка саксофонист или саксофонистка. Как правильно? — смотрит на нас по очереди, и, не дождавшись никакого от нас ответа, продолжает: — прикольная. Голос обалденный. Они вместе в каком-то кабаке подрабатывают...
— А он подрабатывает?
— Ну, почему нет? Не всё же на папиной шее сидеть. К тому же, весело там у них... — широко улыбается.
— Мне б тоже работу какую-нибудь, — подхватываю тему.
Вспомнив, что денег у меня не густо, а премилейшая, на первый взгляд, бабушка, совсем непрозрачно намекнула, что за питание было бы неплохо и денег дать. И за те деньги, что она мне обозначила, я смогла бы месяца два кормиться, как минимум. Если не шиковать, конечно, как сегодня.
Так что, работа позарез нужна.
Утолив голод, осматриваю помещение: небольшое, полуподвальное. Но вполне себе уютное. Негромкая музыка фоном, по ушам не долбит. Даёт поговорить. Народу немного: парочка в уголочке мило беседует, парни неподалёку от нас, да мы.
— Я могу спросить… — с готовностью откликается Люба.
— Что? — не поняла её.
— Где работают, и не нужна ли им подтанцовка, а то, может, и меня по блату возьмут, — громко хохотнув, похлопывает себя руками по окорокам, — девки, как похудеть, а? — смотрит жалостливо на меня. — Рит, не бери в голову, — откидывается на спинку стула, махнув на меня рукой.
— В кабаке работать? — я всё-таки уточняю.
— Да там как раз и самые деньги, ну, и в клубах ещё? — подключается к обсуждению Марго, — на детках столько не заработать. И без отрыва от производства, работа ночная, в основном. Надо поговорить с Сашкой, да. — Смотрит на Любу. — Айрат, кстати, — переводит взгляд на меня, — спрашивал, когда ты приедешь.
— Да ну его, — отмахиваюсь. Отвожу взгляд.
Щёки вспыхивают моментально. Гадство!
Хорошо, что темно, позора моего не видно.
Прикасаюсь тихонечкр кончиками пальцев к губам, которые покалывать начинает.
— Так он за тобой что ли попёрся? — не щадит меня Марго.
— Ага, — втыкаюсь взглядом в тарелку, внимательно рассматривая остатки еды.
— И что? — не отступает она
— Наденька попросила его дверь закрыть... снаружи.
— Закрыл?
— Закрыл, — киваю.
Не рассказываю уж, что не сразу у него это получилось. Раза с третьего, и то, после долгих переговоров с Наденькой.
Позор мне! Первый день, и сразу так влипнуть.
— А Ромашка наш как тебе? — слава всем богам, Люба переводит тему.
— Нормально, — отвечаю, прикрыв рот рукой, пытаясь проглотить еду. Она, как назло, не глотается. Молча, жую, вытаращив глаза. Наконец, справляюсь. — Симпатичный, на Бреда Пита похож...
— Женатый, блин… — разочарованно добавляет Люба.
— Да?
— Пфф, — фыркает, — по закону подлости все нормальные мужики прибраны давно уже к рукам...Ромка, Лёха....Пойти умереть с горя что ли...
— Да ладно тебе из-за блядьмейстера умирать... — подбадривает её Марго, — там отродясь нормальных мужиков не водилось? Ни одного не знаю.