- -
- 100%
- +
— Ромка нормальный, ты чего… — заступается за него Люба.
— А жена с ним учиться? — прерываю их перепалку.
Он так смотрел на меня, что в голове ни разу не мелькнула мысль, что он может быть несвободен, да ещё женат...
— В академе сейчас. Она у него вообще бибка, говорят, ещё и страшненькая...
— Бибка — это кто?
— Ну ты мать даёшь!? — Марго картинно возводит глаза к потолку, — библиотекарша, кто же ещё. — Нормальный мужик разве чернокнижницу в жены возьмёт, сама подумай? — тычет себя пальцем в висок.
Моргаю.
Не доходит до меня с разбегу суть проблемы. Ну, да ладно.
— Он по залёту кажись женился… — делится ценной информацией Люба.
— Тем более, — Марго непреклонна, — нормальный мужик должен уметь свою пипирку контролировать: в кровать не ссать и вовремя вынимать… — выкрикивает, хлопнув ладонью по столу.
Я закрываю рукой лицо, поглядывая на присутствующих, сквозь пальцы. Подбираюсь вся, встретившись взглядом с парнем сидящим за столиком неподалёку. Быстро отвожу взгляд, почувствовав, что краснею.
— А у нас сколько парней? — спрашиваю шёпотом, чтобы не привлекать внимание.
— Штук десять, кажется, — Марго и не думает убавлять громкость, — пол мужика на бабу, маловато... — разворачивается, и мило так улыбается парням, которые с большим интересом нас сейчас рассматривают. Приветствует их взмахом руки.
Они тут же поднимаются со своих мест, к нам идут.
Так просто?
— Можно? — дежурно интересуется самый смелый. Или самый главный. Не понять так сразу. — Я Слава, — представляется. Берёт стул из-за соседнего столика, и садится, почему-то рядом со мной. Сигнализирует поднятой рукой официанту. — Девчонки, что будете? — обращается, окидывая нас по очереди внимательным взглядом.
Я немного отодвигаюсь от него, намереваясь уже ему заявить: «спасибо, нам ничего не надо, у нас всё есть».
Только не успеваю и рта раскрыть.
Марго с Любой начинают заказывать, перебивая друг друга.
Глаза мои увеличиваются в размерах пропорционально их аппетитам, превращаясь в о-очень большие блюдца.
А что, так можно было? Я немного в шоке.
— Что будешь? — Слава наклоняется ко мне почти бездыханной.
Смотрю на странные подёргивания глаз Марго, выдавливаю из себя:
— Тортик и чай… — сегодня мне пожалуй можно и тортик. Денег бы только хватило.
Нервный тик у Марго прекращается.
— Тортик? — уточняет Слава.
— Ага, какой есть?
Перед носом тут же появляется меню десертов, от цен которых глаза начинают дёргаться уже у меня. Причём оба. Ещё и волосы на голове шевелиться, несмотря на тугую дульку.
Что у них в составе у этих тортиков, бриллианты?
— Вот этот, — показываю подрагивающим пальцем на самый недорогой.
— Возьми этот, — палец Славы тычет совсем в другой ценник.
— Нет, мне этот, — настаиваю, прикинув в голове, что на этот, хотя бы у меня денег хватит.
— Хорошо, — соглашается Слава. — Счёт мне, и за девчонок тоже… — добавляет на вопросительный кивок официанта.
Ой!
«Это вообще есть можно? — думаю, разглядывая свой сухой кирпичик, незамедлительно мне доставленный, — на сушёные какашки сильно смахивающий».
Отодвигаю тарелку. Девчонки о чём-то мило беседуют с парнями. Я сижу, тортик свой оплакиваю, парней втихаря разглядываю.
Их четверо. Похожи друг на друга, как братья. У всех короткие стрижки, почти под ноль. Только Слава немного от всех отличается. Он один не в чёрном, и он один не принимает участия в беседе. Занят. Отсчитывает деньги. Или пересчитывает? — перегнув толстую пачку через ладонь, и быстро-быстро перебирая купюры пальцами. Внимательный, цепкий взгляд, направлен в одну точку.
Я в жизни своей столько денег не видела, но поражают меня сейчас не они, а его лицо, больше похожее на каменное изваяние. Ни одной эмоции на лице. Жутковато.
Хотя он вполне симпатичный. Довольно высокий. Сбитенький такой. Спортом, похоже, активно занимается. Чёрные короткие волосы. Карие глаза. Сколько ему лет интересно? Лет двадцать пять?
И столько денег уже...
Или просто выпендривается?
— О чём задумалась? — спрашивает он, закончив своё увлекательное занятие.
Бросает несколько купюр на стол. Остальные убирает в карман, сложив пополам.
— О тебе, — честно признаюсь.
— Неужели? — прищуривается.
Взгляд колючий. Неприятный.
— Ага...
— И что конкретно ты думала обо мне, — спрашивает, вздёрнув бровь.
— Слав, я сама за себя заплачу… — горделиво сообщаю.
Несколько секунд он напряжённо думает, уставившись на меня. Нервно постукивая пальцем по коленке.
— Не сегодня, хорошо? — реагирует, на удивление, адекватно. — Что в субботу делаете? — спрашивает у всех.
Все замолкают мгновенно. Направляют свои взоры на Славу.
Я незаметно выдыхаю. Было, если честно, чуточку нервно.
— Приглашаю вас в клуб... — поворачивается уже ко мне, как будто моего согласия ждёт.
Я то здесь причём?
Пожимаю плечами, стреляя глазами на девчонок.
Мне так-то возвращаться ночью нельзя. Неудобно. Но, может, ему об этом не говорить пока? Сначала с девчонками всё обсудить?
Которые начинают тут же бурно обсуждать с ним подробности.
Я не вмешиваюсь. Мне всё-равно.
— Ну, тогда давайте мы вас проводим, если мы договорились, — подытоживает он, поднимаясь со стула.
Парни послушно встают со своих мест вслед за ним.
Главный — делаю вывод.
— Арсен, развези девчонок по домам, — даёт указание другу, когда выходим, — я не успеваю уже. До субботы девочки, — останавливает свой взгляд на мне на секунду. Потом разворачивается, и быстрым шагам идёт к машине, стоящей через дорогу.
Мы идём в другую сторону.
— Пошёл вон отсюда! — оборачиваюсь на громкий выкрик, — Слава беседует с каким-то пацаном, клянчащим, похоже, у него деньги. — Я же тебе говорил, приходи, помой машину, заработай, дам. Если ещё раз увижу, что попрошайничаешь, руки поотрываю...
Мне становится жалко шмыгающего носом, грязного пацанёнка. Но стоит только автомобилю Славы скрыться за поворотом, как мальчишка идёт вдоль машин дальше с протянутой рукой, озорно мне подмигнув.
Арсен честно развозит нас по домам.
Я полночи потом не сплю.
Первый учебный день...
Блин. Блин, блин…
Глава 7
«Лучше бы я в клуб в субботу поехала...» — думаю, разглядывая в зеркале, начинающие уже темнеть синяки на теле.
Поворачиваю голову из стороны в сторону. Рассматриваю скулы, трогаю их пальцами: синяков вроде нет…пока, но дотрагиваться больно.
Сердце начинает бешено стучать от нахлынувших воспоминаний, а следом пальцы в кулак сами собой сжимаются.
В какой-то момент казалось, что всё, — нет больше сил сопротивляться. Что именно сейчас случится то, чего я больше всего боялась. Рот ладонью зажат. Она пахнет отвратительно воблой, которую терпеть не могу. Крикнуть не получается, как ни пытаюсь. Только хрипы, отнимающие последние силы. И паника.
Какими-то чудом удаётся выскользнуть из под него, когда он руку перехватывает. Падаю на четвереньки на пол. Ни подскочить, ни отползти не успеваю. Рука его подхватывает меня за талию, как пушинку, на кровать швыряет. Отталкиваю его ногами, вывернувшись. Он не ожидал по-видимому от меня такой прыти — отлетает, падает на коробку с моими вещами. Матерится в голос. У меня получается взвизгнуть...
Бабушка с веником прибежала, колотить его начала. Он вышел сразу. Не сопротивлялся, не кричал, несмотря на то, что пьяный был. Сестра так и не появилась. То ли пьяная спала, не слышала ничего, то ли просто не захотела...
Сажусь на стул, раскладываю вещи.
Даже в страшном сне не могла представить себе, что вляпаюсь в такое.
Что делать, непонятно...
Днём бабуля, старалась вести себя, будто ничего не случилось. В глаза только не смотрела. Отводила взгляд. Чувствовалось, что ей неудобно, неловко. И мне вместе с ней.
Идиотская совершенно ситуация: меня чуть не изнасиловали и мне же неудобно за это.
Я весь день в комнате просидела ожидая, когда сестра с мужем вернутся. Но они не вернулись...
С утра подскочила, побросала в сумку вещи первой необходимости, приехала. Боялась, что корпус закрыт будет в такую рань, но опасения мои были напрасными. В некоторых классах свет горит уже, звуки инструментов доносятся. Ключ без проблем дали.
Только в раздевалке выдохнула, почувствовав, наконец, себя в безопасности.
Хорошо тут. Тихо. Никого нет.
Переночевать, если что, можно. Стулья составить, как некоторые днём делают. Форму в раковине в туалете постирать. Только с питанием непонятно. Чайник у кого-нибудь попросить?
Блин...
Меняю лифчик на тренировочный. Не могу решить: форму надеть или просто футболку пока. До урока ещё часа полтора.
Вскидываю голову на звук открывающейся двери, прикрывая грудь футболкой.
Я что на ключ не закрылась? Балда!
В проёме заспанная Люба появляется.
Ух! — отлегло. Рада её видеть.
— О, привет! — машет она мне рукой. Улыбается. — Ответь-ка мне красавица, за что это ты нас в субботу так жёстко кинула? — наезжает, картинно упирая кулаки в бока. — Мы ждали тебя, ждали...Слава нас чуть в заложники не взял, пришлось сдать ему все явки, пароли, чтобы выпустил. Ты куда пропала вообще? — закидывает вопросами.
Отвожу взгляд.
Не знаю, что ей сказать. С чего начать.
Можно, конечно, сказать, что надеть было нечего. Тем более, что правда это.
Дыхание, тем не менее, тяжелеет.
— Что это с тобой? — Люба нависает надо мной тяжёлой тучкой. — Охуеть! — вскрикивает. — Кто тебя так? — садится рядом.
Глаза жечь начинает. Зажимаю кончиками пальцев уголки глаз, чтобы не разрыдаться.
Люба несколько секунд смотрит на меня внимательно. Потом обнимает одной рукой, притягивает к себе.
Я всхлипываю. Потом ещё раз. И ещё…
Она гладит меня по спине, ничего больше не спрашивая. Отчего ещё жальче себя становится. Не сдерживаюсь, начинаю позорно рыдать в голос.
— Чай будешь? — предлагает, когда рыдания мои переходят в редкие всхлипывания.
— Ага, есть?
— У меня всё есть. — Похлопывает меня по спине, прежде чем выпустить.
Без её объятий холодно становится. Кожа мурашками покрывается моментально. Натягиваю футболку с длинными рукавами.
Достаю полотенце, вытираю лицо. Высмаркиваюсь.
Оправдываться бессмысленно. Хоть немного и неудобно. Развела тут сырость ни с того ни с сего. Неврастеничка.
— Рассказывай давай. — Люба протягивает мне чашку от термоса с дымящимся чаем. Себе наливает в другую. Достаёт из сумки бутерброды с сыром и колбасой, завёрнутые в фольгу. Протягивает один мне. Второй убирает в сумку. Не ест. На диете поди опять.
Делаю несколько глотков. Чай горячий. Сладкий. Согревает изнутри.
Утром бабушка встала меня проводить. Щи разогрела, я не стала есть. Отказалась. Сестра с мужем так и не объявились...
— Там это… — начинаю, настроившись, — в субботу сестра, ну, которая дочь новой жены отца, — поясняю, — пришли домой пьяненькие с мужем. Пригласили меня к себе. Посидеть, поговорить, поближе познакомиться. Бабушка стол накрыла праздничный. Отказаться неудобно было… — шмыгаю опять, обхватив чашку двумя руками.
— И... — подгоняет Люба. — Напились, подрались?
— Если бы, — отхлёбываю из стакана, продолжаю: — в общем, ночью её муж ко мне заявился, домогаться начал… — голос дрогнул. Замолчала.
— О-ху-еть! — произносит по слогам Люба, вытаращив на меня глаза. А потом мотает отрицательно головой, как будто боится правду узнать.
— Нет... — выдавливаю из себя и тоже мотаю головой.
Думаю несколько минут. И рассказываю ей всё.
Про то, что пьяных мужиков боюсь до смерти, после того как собутыльник матери на меня слюни пускал, держась за ширинку. Что очень плохо сплю, когда в квартире мужики незнакомые находятся. А тут я просто не ожидала. Не воспринимала мужа сестры, как потенциальную угрозу. Уже засыпать начала. Не сразу сообразила, когда тяжесть на себе почувствовала. И запах перегара ...
Сердце реагирует незамедлительно на воспоминания. Начинает стучать быстро-быстро.
Делаю глубокий вдох, запиваю его чаем.
— А он, это...как выглядит, нормальный вообще? — пытается выяснить подробности Люба.
— Тише воды, ниже травы. — шепчу. — Даже пьяненький, сидел молча весь вечер...только смотрел, — вспоминаю, что и правда зыркал на меня исподлобья втихаря...
— Тихие они такие, — Люба тоже на шёпот переходит, — не зря же говорят: бойся тихого ребёнка, так и со взрослыми. А жена его?
— Не видела её больше...
— Бабушка?
— Ни словом не обмолвилась, как будто не произошло ничего. Только в глаза не смотрела, отворачивалась...
Люба обнимает меня крепко-крепко.
— Ничего не случилось, не бери в голову, в жопу всех...
Только хочу ответить. Дверь открывается…
Глава 8
— Ой, а что это вы тут делаете? — в раздевалку вваливаются девчонки: симпатичная блондинка с распущенными волосами и брюнетка с тугой шишкой на затылке.
Не помню их.
Улыбаясь, и с интересом на нас поглядывая, они проходят, занимая места напротив.
— Обнимаемся, а вы что подумали? — невозмутимо заявляет им Люба. Гладит меня по плечу.
Я, поддавшись порыву, прижимаюсь к её щеке своей на мгновение. И только потом отстраняюсь.
Пусть смотрят. Что такого? Может, мы не виделись давно...
Люба встаёт, начинает копаться в сумке. Достаёт сигареты. Бросает их на стул. Рядом тут же появляется пакет, потом ещё один.
— Работа никому не нужна? — вдруг спрашивает блондинка.
— Что за работа? — интересуюсь.
— В школе искусств, второй хореограф срочно требуется...
— Далеко?
— Нет, минут десять пешочком...
— Зажигалка есть? — перебивает нас Люба.
— Спички есть, — девушка, предложившая работу, достаёт коробок спичек из сумки. Протягивает.
— Пойдём, чашки помоем, — Люба кивает подбородком на дверь, засовывая спички в карман.
— Дашь контакт? — спрашиваю у блондинки, направляясь к двери.
— Если пойдёшь, я больше никому предлагать не буду, а то я клятвенно обещала поспрашивать, им срочно нужно, — и, дождавшись моего кивка, поворачивается к Любе: — спички оставьте в средней кабинке…
— Меня Рита зовут, — представляюсь, открывая дверь.
— Яна, — хлопает она себя по груди, приветливо улыбаясь.
— Они из балетных что ли? Не помню их в колхозе… — спрашиваю у Любы, когда отходим от раздевалки на приличное расстояние.
— Местные они. Яна была, опоздала на недельку. На твоей кровати спала, кстати. Из блатных. Дочь банкира какого-то. Но вроде нормальная. Вторую не помню как зовут, её в колхозе не было.
— Они с тобой в одной группе?
— Ага...
Чашки ставим на раковину. Сами идём в кабинку. Запрыгиваем ногами на унитаз. Люба закуривает...
— Рит, нахуя тебе эта школа с никакой зарплатой, даже на хлеб с молоком не хватит... — поднимает голову, выпуская дым в потолок.
— У меня ничего не осталось почти. Я же за месяц заплатила...
— Ты отцу за жильё платишь?
— Ну, типа за питание...
— Ой, не смеши меня а, — Люба закатывает глаза... — сколько стоит прокормить птенца?
Пожимаю плечами.
Да, да, для меня это тоже было неожиданностью, но поделать ничего уже было нельзя. Идти было некуда, если только на вокзал.
Молчим обе.
И, судя по тому как дёргаются у Любы мышцы на лице, мысленно она матерится, время от времени с шумом втягивая в себя порцию никотина.
— Эй, вы где? — громкий шёпот Марго, вносит оживление в наше затянувшееся молчание.
Люба распахивает дверь. Марго запрыгивает на унитаз. Достаёт из кармана сигареты. Зажигалку. Прикуривает.
Потом со звуком зевает, прикрыв рот рукой. Опухшая. Ненакрашенная. Она вообще не заморачивается особо. Не красится днём.
— Ты чего в субботу не пришла? Там Слава норовил весь вечер к тебе поехать, серенады под окнами петь...Еле остановили. Он из-за тебя нас пригласил, вход всем оплатил, а ты взяла да и не появилась... — докладывает буднично, без наезда.
— У неё ситуёвина… — вклинивается Люба.
— Да? Интересное что-то? — взбадривается Марго.
Повторяю ей свой невесёлый рассказ. Второй раз идёт легче. Без надрыва. Как будто пережила уже всё, и не о себе рассказываю, о ком-то другом. Такой взгляд со стороны получается...
— Пиздец, — комментирует ситуацию Марго, стряхивая пепел в унитаз. — Заявление бы на него накатать не помешало... — смотрит на меня. — Не будешь?
— Мне бы вещи оттуда забрать для начала...
— У меня пока поживёшь, — говорит уверенно. — Комната малюсенькая, кровать тоже, но бабуля — божий одуванчик...
— Неудобно...
— Неудобно шубу в трусы заправлять, — резко обрывает мои неудобства, — скажем, что ты сестра моя...близняшка, — фыркает.
— У тебя сестра есть? — любопытствую. Не в первый раз она уже сестрой меня называет. — Нет, но я всегда о ней мечтала, — и так смешно моргает, что прыскаю. — А так у меня бабушка с дедушкой, да мама инженер-нефтяник, которую я в детстве только по великим праздникам видела, поэтому мамой бабушку называла. И отец ещё — моряк дальнего плавания, или космонавт, не помню уже...
Замолкает, заслышав приближающийся цокот каблучков. Сигареты мигом летят в унитаз. Дышать перестаём тоже, чтобы не спалиться.
— Так, дорогие мои, — недовольный голос Наденьки раздаётся прямо у двери в нашу кабинку, — почувствую от кого сигаретами несёт, не выйдете у меня из класса пока не сдадите последние связки, и... термины, — объявляет наказание и продолжает стоять, зараза такая.
Лёгкие гореть начинают от недостатка кислорода. Ещё немного и попадают наши бездыханные тельца у её ног. Слава богу, до обмороков нас не доводит, уходит.
Одновременно вдыхаем в себя туалетного воздуха, на скрип закрывающейся двери, и удаляющегося звука её каблучков.
Пронесло вроде как.
Курить в туалете нельзя, естественно, но кого это волнует?
Марго выглядывает из кабинки для надёжности. Закрывает дверь, кивает разрешающе, достаёт очередную сигарету.
— Кстати, — подойди к ней, — показывает в сторону входной двери, — по поводу общаги поговори, она выбьет. А пока у меня поживёшь.
Киваю, и перевожу тему:
— Вы-то как сходили, расскажите хоть...
— Блядь, — мотает головой Марго. Закатывает глаза. Люба ржать начинает. — Валя же тоже не поехала, — начинает с прелюдии, — у неё поезд опоздал, она никакущая была, а их там четверо. Ну, мы взяли да Лизуньчика пригласили для комплектности, не знали тогда ещё, что тебя не будет...
— Это кто?
— Помнишь девчонка с парнем сосалась сутками, кровать у неё ещё прям напротив твоей стояла..
— А..., ну да, такое не забыть. Помню, конечно...
— Ну так вот, под конец месяца он уже с другой сосался, на твоей кровати. Яна там у нас такая объявилась...
— Ого! — смотрю на Любу, та мне кивает.
— Причём, все трое с нами учатся, да ещё в одной группе… — не обращает внимания на наши переглядывания Марго.
— А выглядели такими счастливыми, — вспоминаю.
— Да ему кажись жить негде, козлина блядь, яйца бы ему подкрасить… — возмущается Марго. — Ну так вот, пригласили мы её… — продолжает, махнув рукой. — Она девка вроде нормальная, только по пьяни пизде своей не хозяйка, как выяснилось. Не пили с ней, не в курсе были нюансов таких. Через пару коктейлей она у нас поплыла. Начала до Арсена домогаться. Мы её в туалет, морду лица освежить, ей похрен. Тащим её волоком почти на выход. Хорошо, что она мелкая, сил много не надо. А там Слава нас с распростёртыми объятиями встречает: чё, как, куда? Пришлось объяснять. Он, на удивление, адекватным оказался. Предложил такси оплатить. А мы и не знаем куда её везти... — Марго взмахивает рукой, задевая меня своей сигаретой. — Ой, прости! — отряхивает.
— Что дальше? — подгоняю, стряхнув с себя пепел.
— Она орёт на всю улицу: «хочу грузина». Пиздец, блядь, позорище! — Люба ржёт стоит. Марго показательно глаза закатывает. — Попёрлись в общагу. Больше некуда. На лавочке же её не оставишь. Начали в окна стучаться. Кох нас затащил...
— Да ладно?! — удивлена я.
— Так мы ещё там с ними до утра куролесили. Пьянь пристроили, пока ехали, её ещё сильнее развезло, про грузина забыла, слава яйцам. Кох нас к какому-то Димону подселил. У него соседи по домам разъехались на выходные, три кровати пустые... Мы у него и поспали и поели и помыться в душ сходили. Нам и полотенца и чистое бельё выделили. Вечером только уже по домам разъехались. Может это, с Кохом ещё по общаге переговорить? — заканчивает свой рассказ вопросом Марго.
Мне хочется спросить про Айрата — не решаюсь.
— Надо, — откликается Люба. — Найти бы его только. Он поди никак из гарема своего не выберется, — выбрасывает бычок в унитаз. — Пойду аудиторию искать, у нас какая-то история по расписанию. До обеда тогда… — кладёт спички на перегородку средней кабинки, выходит.
Мы с Марго идём переодеваться на классику.
После разговора легче становится. Ощущение, что ты не один — греет. Сил придаёт.
В класс захожу уже в нормальном состоянии. Мышцы тянет немного, но это привычно. После большого перерыва всегда так.
А потом Наденька до меня докапывается: сигаретами пахнет, в облаках витаю, о мальчиках думаю, вместо дела. И понеслась... Два часа не отходит от меня ни на секунду.
Выбивает опять из равновесия.
После урока отпускает на полчаса: перекусить, да переодеться перед репетицией экзаменационного номера старшекурсников.
Спускаюсь в раздевалку, представляю, как Ромка будет меня за синяки хватать — ничего не хочу.
— Привет! — вздрагиваю от знакомого голоса.
Не поднимая головы, пытаюсь обойти. Айрат хватает за руку. Прямо за синяк. Больно зараза. Мощусь.
— Отпусти, — шиплю, пытаясь выдернуть руку.
— Ты чего такая напряжённая?
— Тороплюсь… — отворачиваюсь от его обволакивающего взгляда.
— Поцелуемся?
— Да отстань ты уже от меня! — рычу, чувствуя, что ещё немного и забьюсь в истерике. — Терпеть не могу прилипал...
— Иди… — пальцы его разжимаются.
Моя рука падает вниз безжизненной плетью, как будто удержаться без его поддержки не может.
Поворачиваю голову. Смотрю на его удаляющуюся спину. Внутри застывает всё. На душе муторно...
Глава 9
Коза, блядь...
По-хорошему, забить на неё, забыть, и пиздовать радостно на лекцию, как планировал.
Что там у нас сейчас по расписанию? Основы экономики?
Насрать на экономику.
Иду в класс к пацанам.
Давно так хреново себя не чувствовал...
— Тебя Альбинка искала, — докладывает Лёха, отрываясь от саксофона, когда захожу.
— Давно?
Только её мне для полного счастья сейчас и не хватало.
— Да буквально минут пять-десять, не встретились?
— Нет...
Беру гитару. Сажусь, облегчённо выдохнув. Настроение говно, могу сорваться, нагрубить. А я девочек не обижаю, даже тех на которых пробу негде ставить. Её тело, её дело...
Хотя немного притомила уже. Обычно с первого раза все всё понимают, а этой похрен.
Постепенно втягиваюсь в процесс.
Лёха, красавчик. В ударе сегодня. Жжёт. Талантище. Ему бы в Москву, только вляпался парень. Женился. Теперь Москва ему вряд ли светит. Жена ещё та стерва. Да и ребёнка не бросишь. Крутится парень, как может.
Все беды от баб, давно известный факт.