Последняя Ева: падение Эдема

Под тихую музыку девушка в центре зала запела:

Тело моё — сосуд чистый,

Вместилище грядущей жизни.

Да наполнюсь я светом долга,

Да сохраню свою хрупкую форму.

Мы по очереди начали ритуальные прикосновения. Я механически положила руки на плечи. По телу разлилась неприятная боль — из-за плохого сна так и не получилось найти удобную позу, и теперь всё ныло.

Воля моя — тихий ручей,

Что не спорит с течением реки.

Да растворюсь я в великой цели,

Как капля в океане вечном.

Я сложила ладони и прижала их ко лбу, закрыв глаза.

Сердце моё — благодарный сад,

Где зреют плоды послушания.

За миссию мою — спасать,

За честь — служить возрожденью.

Руки легли на грудь. А затем встала, взявшись за руки с соседками. Мы запели хором:

Да исполню я своё предназначение сегодня,

Как вчера, как завтра, как всегда.

От рассвета до заката,

От первого вздоха до последней молитвы.

Аминь.

Когда молитва завершилась, я снова украдкой взглянула на Еву-005. Та передала Кодекс куратору и с самодовольной улыбкой поклонилась. Внутри всё сжалось от неприятного чувства.

Зависть… Во мне говорила зависть. Я отвернулась, мысленно повторяя заповедь: «Не держи в сердце своём Зависти».

Выйдя из молитвенного зала, мы растворились в потоке девушек. Рядом, погружённая в себя, молча шла Ева-104. Мы не обменялись ни единым словом. У меня не было ни малейшего представления, как заговорить о вчерашнем.

Страх сжимал горло так сильно, что каждый вдох давался с трудом. То, что случилось вчера, было чистейшей ересью. Грех, за который не прощают. Как мне теперь быть? Кому рассказать? Смогла бы мисс Хилл помочь, как делала это всегда? От этих мыслей сердце заходилось от ужаса за жизнь подруги.

Пробираясь к пищеблоку, я выискивала в толпе волнистую шевелюру Валлы-73. Вдруг моё внимание привлекли две евы у стены, громко спорившие и смеявшиеся над чем-то. Остальные девушки — и евы, и валлы — обтекали их стороной, будто косяк рыб, стремящийся избежать хищников.

Я узнала их сразу. Это были приспешницы Евы-005 — такие же высокорейтинговые, из тройки лучших. И чертовски заносчивые.

Мы с Евой-104 направились к центру зала, когда услышали их.

— Смотри-ка, Валла-016 стала ещё смуглее, — произнесла первая ева, поправляя свои роскошные длинные волосы. — Эй, слышишь? Следи за уровнем меланина. А то твои господа решат, что ты солнечная.

Валла-016 вздрогнула, услышав девушек. Я знала её — она делила бокс с Валлой -73. Невысокая, на фоне двух стройных ев она казалась совсем маленькой. После этих слов она съёжилась, словно хотела стать ещё меньше. Валла опустила большие тёмные глаза и отвернулась.

Ева-104 резко остановилась, и я врезалась ей в спину.Вторая ева громко рассмеялась и хлопнула подругу по плечу.

— Оставь её. Она же счастливая мама для чужого ребёнка. Ей не до изящества, как нам. Наши господа в Содомаре умеют ценить красоту. А другим лишь бы живот рос и дети рождались.

Валла-016 подняла на ев глаза.

— Я даю женщинам шанс стать матерями. — Её голос дрожал. — Это благородная миссия.

— Это благородная миссия, — с издёвкой передразнила первая.

Она оторвалась от стены и подошла к Валле-016: та, казалось, вот-вот растворится от страха.

— Миссия? Ты называешь роль инкубатора миссией? — Она ткнула валлу пальцем в грудь. — Ты всего лишь функция для семейных пар, которые не могут зачать. А мы — евы. Мы — возрождение и спасение человечества. Это на нас возложена настоящая миссия!

Лицо валлы потемнело, на глазах выступили слёзы, губы задрожали. Она изо всех сил сдерживала плач.

От этой сцены на сердце стало тоскливо и больно. Было жалко валлу, угодившую под горячую руку заносчивых ев. Нам твердили, что все мы, независимо от происхождения, несём спасение человечеству. Но некоторые считали себя выше остальных. Эта конкуренция утомляла, хотя только так можно было попасть к элитным господам. Валлам в этом плане не повезло — их генетически подгоняли под определённые семьи, и выбора у них не было.

Я опомнилась, лишь когда подруга, до этого стоявшая как вкопанная, двинулась к девушкам. Я успела схватить её за локоть и оттащить в сторону.

— Отпусти, — прошипела подруга, когда мы оказались в отдалении.

— Не лезь. Они из тройки лидеров и крутятся возле Евы-005, — сухо ответила я, крепче сжимая её локоть.

Девушка одарила меня горящим взглядом.

— И что с того? Плевать я хотела на Еву-005. — Она скривила губы. — Они смеются над валлами. Будто сами лучше.

— Ты хочешь, чтобы твой рейтинг упал? Не связывайся с ними. Они и так всем портят репутацию жалобами.

— То, что они лучшие, не даёт им права унижать других, — фыркнула Четвёрочка, одарив меня тяжёлым взглядом. — Ты вот тоже в пятёрке, но не такая, как они.

Я нахмурилась, вглядываясь в её лицо. В голове крутился лишь один вопрос: как её не мучает совесть за вчерашнее? И эта встреча с мужчиной… Кстати, кто он такой? Я никогда его раньше не видела. Новые солдаты приехали недавно? Или он был здесь всегда? На миг меня охватило странное разочарование от того, что я вообще никогда не замечала мужчин в скинии. Хотя это и правильно: еве не подобает смотреть на того, кто не является её господином. Из всех мужчин в Эдеме-5 я общалась лишь с капитаном Пейном — и то только на сессиях.

Отбросив дурацкие мысли, я твёрдо сказала:

— У тебя ещё три месяца, чтобы утереть нос этим зазнайкам. Скоро экзамены, и ты будешь блистать. Ты лучше всех знаешь Кодекс…

— Плевать! — Четвёрка фыркнула и вырвала руку. — Это ничего не меняет.

— Да что с тобой происходит?!

— А что со мной происходит? — Она наклонила голову набок, и в её глазах мелькнуло что-то опасное.

— Ты стала слишком агрессивной. Вчера… почему ты так себя вела? — Я резко замолчала, едва удержавшись от вопроса о том мужчине. — Ты говорила о своём состоянии с мисс Хилл?

Ева-104 проигнорировала меня и направилась к центру зала. Внутри меня вспыхнула новая волна злости. Да простит меня Великая Мать, но я готова была стукнуть её, чтобы вправить мозги!

Пищеблок был общим, но по негласной традиции евы сидели у окон с видом на сад, а валлы — у стен.

— Доброе утро, — весело сказала Валла-73, когда мы с подносами уселись рядом. — Как прошла молитва?

Поглядев на кашу с сублимированными фруктами, я лишь пожала плечами.

— А ты чего такая хмурая? — спросила она у Евы-104, которая недовольно цокнула и принялась ковыряться в тарелке.

— Ненавижу кашу. На вкус как бумага.

— А мне нравится. Она питательная и полезная, — радостно ответила Валла-73, запихнув в рот полную ложку, и продолжила с набитым ртом: — Слыфали, фто фтера нофью произофло?

— Что? Прожуй сначала, — скривилась Ева-104. — Иногда ты ведёшь себя как дикарка.

— И за это вы меня любите!

Её звонкий смех приятно отозвался в груди. Лучезарная улыбка валлы всегда поднимала настроение.

— Так что же вчера произошло?

— Ах да! — Валла оживлённо постучала ладонью по столу. — Вы же знаете о слухах, что ночью экраны отключаются и открывается вид на звёздное небо?

— Конечно, — хором ответили мы.

— А ещё вы знаете, что мы, валлы, сейчас почти всё время торчим в учебном корпусе. Нас отпускают чуть ли не к полуночи. Вчера мы с Валлой-016 возвращались через сад у Серебряного озера. Да, мы рисковали опоздать на отбой, нас бы наказали… Но так хотелось взглянуть на звёзды! Они такие… далёкие. Прекрасные. Я иногда думаю, что если бы человечество возродилось, оно снова покорило бы космос… — Она на миг задумалась, глядя вверх, а затем вздрогнула. — Ах, да! О чём это я?

Валла снова зачерпнула кашу и, подняв ложку, принялась её разглядывать, словно впервые видя.

— Так вот, когда мы шли по саду, небо вдруг изменилось. Звёзды заискрились и… и стали падать! Мы испугались, подумали, что с куполом что-то не так, и бросились бежать. Но я споткнулась и растянулась на дорожке. Шестнадцатая пыталась помочь, но она же маленькая и хрупкая. Не смогла поднять, упала рядом. И мы так и лежали, смотря на это… завораживающее зрелище. Очнулись только от сигналов на планшетах.

— И что это было? — спросила я, не скрывая любопытства.

Валла-073 наконец проглотила кашу и с гордостью объявила:

— Звездопад!

— Звездопад?

— Да! Я изучила этот феномен. В конце лета наша планета проходит через пояс астероидов. Эти светящиеся полосы — осколки, сгорающие в атмосфере.

Я слушала, разинув рот и забыв о каше. Ева-104 тоже перестала ковыряться в тарелке, отложила ложку и, надломив булку, уставилась на нас. Валла-073 тем временем продолжала рассказ, смеясь и жуя.

От неё было невозможно оторваться — такая она была обаятельная. Я поймала себя на мысли, что её господам очень повезло. Несмотря на малый рост, у неё пышные бёдра и грудь, что увеличивало шансы на успешное деторождение. Поэтому, когда Валла попросила у меня кашу, я без раздумий отдала, а сама, по примеру Евы-104, принялась за хлеб и чай.

Идиллию нарушило появление двух ев. Они возникли будто из ниоткуда и остановились у нашего стола.

— Ой, Валла-73, а это какая по счёту порция? — начала та, что была ближе. Я взглянула на её номер: Ева-04А. — Не боишься не влезть в платье для Посвящения?

Евки из первой десятки — высокие, стройные, с фарфоровой кожей — смотрели на валлу с таким брезгливым отвращением, словно она была чем-то липким и неприятным.

Краем глаза я заметила, как Ева-104 помрачнела. Она смотрела на них так, будто была готова испепелить взглядом. Казалось, она вот-вот взорвётся.

Валла-73 с шумом втянула в себя остаток каши, громко чавкая, запила чаем и смачно отрыгнула. Затем медленно повернулась к ним.

— Зато меня не будут продавать с аукциона, — звонко бросила она. — Я сразу начну жить с господами, которые будут обо мне заботиться. Мне не нужно быть куклой, как вы. Моя внешность — это образ Истинной Матери. А вам приходится стараться, чтобы стать всего лишь… украшением.

Повисла тягучая тишина, и все взгляды в столовой устремились на наш стол. Рыжеволосые сёстры, Ева-04А и Ева-04Б, уставились на валлу с немым изумлением. При всей их поразительной внешней схожести — вероятно, они были клонами из одной яйцеклетки — глаза выдавали различие. У одной они были тёмно-карие, бездонные, у другой — холодные, светло-синие.

— Что ты сказала? — прошипела Ева-04Б. — Как ты нас посмела назвать? Куклами? Совсем обнаглела, жирная корова?

Она резко замахнулась, но удара не последовало. Ева-104 вскочила так быстро, что это было одно движение, и с силой толкнула её в грудь.

— Заткнись! Ты ведёшь себя, как уличная шлюха.

— Ты кто такая, чтобы мне указывать? — Девушка смерила её взглядом, скользнув к номеру на груди. — А, ты даже в десятке не числишься. Лучше заткнись, а не то я…

— А не то что? — Ева-104 нависла над ней, будто коршун над добычей. — Побежишь жаловаться куратору, что тебя обидели? Только это и умеешь? За спиной ведёшь себя, как дерьмо, а потом плакаться бежишь? Тебе не противно от самой себя? Дешёвка!

Ситуация накалялась. К нашему столу подтягивались другие, окружив его плотным кольцом. Мы оказались в центре внимания. Я понимала — всё может закончиться конфликтом. Драки были запрещены, но иногда вспыхивали.

Я метнула взгляд к выходу, но никого из дежурных там не обнаружила. Ладони вспотели. Нужно было пробиться через толпу и позвать помощь, но плотное кольцо из тел не оставляло шансов.

Ужас!

Если Ева-104 подерётся, её баллы снизят, и она провалится в рейтинге. Это катастрофа.

Я встала, пытаясь встать между ними, но чьи-то сильные руки грубо усадили меня обратно.

Вокруг поднялся гвалт. Толпа, жаждавшая зрелища, заполнила зал. Дышать стало нечем, в висках застучало. Я боялась, что от головокружения упаду, и вцепилась в столешницу, в ужасе наблюдая за словесной перепалкой.

— Ты так говоришь, потому что сама не в десятке, — сказала Ева-04А. — И завидуешь тем, кого ждёт жизнь у элитных господ. У тебя хорошие оценки, но с такой внешностью до нашего уровня не дотянуть.

— Да! — тут же подхватила вторая близняшка. — Ты бледная, как поганка, и твоя подруженька тоже! Думаете, кто-то захочет таких невзрачных ев? Генетика генетикой, но внешность нужна не только для каталога. С такими лицами вам светит только лечь под грязных солдатишек… таких же никчёмных, как и вы!

Сёстры злобно засмеялись. Лицо Евы-104 исказилось в ужасной гримасе.

В голове промелькнула вчерашняя сцена. Меня охватило ледяное предчувствие. Я даже вздрогнуть не успела, как Ева-104 со всей силы отвесила оппонентке звонкую пощёчину. Та с воем отшатнулась, врезавшись в стол. Все замерли, в ужасе уставившись на них.

— Солдаты охраняют нашу скинию! — зарычала Ева-104. — Они каждый день рискуют жизнью, выходя под радиацию! Они делают это ради нашей безопасности, а ты, гнилая тварь, смеешь их оскорблять?!

— Да плевать мне на них! — прохрипела противница, потирая щёку. — Они здесь, потому что у них нет потенциала. Их и мужчинами-то не назовёшь! Я сомневаюсь, что они вообще способны стать Адамами! Пусть дохнут там, на солнце, им там и место!

Никто не успел и пикнуть, как Ева-104 набросилась на близняшку, повалила её на стол и принялась осыпать ударами.

Толпа взорвалась рёвом. Ева, что держала меня, увлеклась зрелищем, и я, вырвавшись, бросилась вперёд, пытаясь вклиниться между дерущимися.

Моя попытка провалилась — Четвёрка грубо отпихнула меня в сторону, спасая от слепого удара. В это мгновение первая близняшка вцепилась Еве-104 в волосы, а вторая потянулась, чтобы схватить меня за воротник. Я рванулась назад, её пальцы лишь скользнули по ткани.

И тогда началось нечто невообразимое.

Всё превратилось в клубок из волос, царапающих ногтей и сдавленных криков — точь-в-точь драка ошалевших кошек. С криком «Держи её!» и «Отстань!» в потасовку втянулись другие девушки. Через минуту пищеблок погрузился в хаос. Я застыла в самом центре этого вихря, онемев, наблюдая, как евы и валлы, забыв про номера и ранги, сцепились в одной безумной, животной свалке.

Накопившаяся злость вырвалась наружу, словно густым смогом окутав толпу. По всему пищеблоку стоял оглушительный гвалт, повсюду летала еда и с грохотом опрокидывались столы.

Мне с трудом удалось выбраться из самой гущи свалки, хотя несколько тычков и ударов локтями я всё же получила — возможно, случайно, но было больно и обидно. Поток злой ругани почти оглушал. Это безумие пугало до дрожи.

Я пыталась разглядеть в толпе Валлу-73, опасаясь, что ей досталось от второй близняшки — зачинщицы ссоры. Но в суматохе розовые и белые униформы слились в сплошное месиво.

Резкий оглушительный хлопок заставил всех вздрогнуть и замереть.

В дверях стояли солдаты во главе с мистером Пейном. Глядя на его разгневанное лицо, я почувствовала, как сердце камнем падает в бездну.