Осколок души
- -
- 100%
- +
— Так тому и быть, — звучал командирский голос, — а по темноте в лес не заезжайте, лучше переночуйте в поле. Не безопасно там нынче, тем более для детей.
Хлесткий щелчок, едва различимый бас, и кони пошли сначала рысью, а спустя время и галопом. Терон заметил, как его бросило в жар, а затем в холод, и ловко спрыгнул с кареты. На бороде Буяна, которую не видно с места извозчика, красовалась милая косичка, в которую были вплетены ленточки. Разумеется, что этому очаровательному созданию прическа шла, но при том же намекала о наличии детей или женщин в повозке. Так что, украшение пришлось снять, дабы не случилось чего непредвиденного. Вол расстроился и фыркнул неприятным запахом изо рта, демонстрируя свое недовольство. Он был очень умным животным, словно козочка, от чего и не стал долго дуться, вновь потягивая за собой карету. Терон же не хотел расстраивать Миру, откладывая все разговоры на потом, а лишь спрятал в карман ленточки, которые потерять было бы преступлением.
Пусть и смеркается сейчас поздно, но и разбитие лагеря тоже требует времени, так что путники решили остановиться в поле у самого края леса, чтобы отдохнуть. У одного своего коллеги по цеху Терон подсмотрел одну уловку, чтобы не было непредвиденных гостей. Вдоль опушки он навязал длинные нити, на которых висели попарно железные чашки и прутики. Ветер не колыхал их, но зато касания приводили в движение, издавая высокий и тонкий звук, похожий на гусли. Верхние ноты этого инструмента играли, словно на магической чистоте, и слышны были издалека. Не было сомнений, что подобная ловушка сможет вовремя предупредить о приближении нежелательных гостей. Сами же гусли всегда были в ходу у славян. Считалось, что это чистая и свободная музыка самой природы. Звучание этого инструмента могло расслабить, довести до слез, или же заставить пуститься в пляс, настолько удивительной была эта музыка. Небольшой костерок согревал косточки путников, едва только появилась вечерняя прохлада. Вода в котле бурлила, слегка подбрасывая разные травы. Этот рецепт Терон подсмотрел у другого торговца с дальнего востока, где, при кипячении этих трав, получался довольно вкусный напиток. Определенный рецепт придавал бодрости, другой же – расслабления, а приятный коричневатый оттенок не отталкивал, а лишь манил к себе. Аромат тоже был особенным от каждого сбора. Полюбился торговцу такой напиток и своими полезными свойствами, и своей атмосферой, идеально дополняющей звездное небо. Чертог орла был в самом своем цветении и выделялся на небе среди прочих. Торговцу хотелось приобрести и подробную карту звездных троп, но не нашлась наиболее точная и угодная по его вкусам. Слишком много неточностей стало появляться в картах созвездий, сливая в себе информацию о тех или иных чертогах. Терона бы беспокоил этот вопрос, если бы не множество других, требующих внимания здесь и сейчас.
В целом, лагерь был готов к ночлегу, выход телеги, где обычно спала Мира, развернули поближе к костру, а сам торговец разложился на небольшом настиле, с другой стороны от огня. Логика его была довольно простой, проще реагировать на нападение, и оставить побольше места для юной красавицы, не ущемляя ее личного пространства. Своих детей у Терона не было, и он понятия не имел, как с ними обращаться. Но помнил он всегда, что какого бы возраста не была женщина, она всегда остается женщиной, пусть даже и такой юной. А значит, и вести себя нужно соответствующе. Разумеется, что девочка и ухом бы не повела, если бы торговец улегся вместе с ней в телеге, но мужчина испытывал неловкость и выражал ее в заботе. Ему важно было понять, кем считает его названная дочка, но спросить об этом прямо не мог, толи от страха, толи от все той же неловкости. Ночь была спокойной. Отдаленные крики птиц убаюкивали, постепенно пропадая в ночной тишине. Шелест деревьев и листьев был совершенно ненавязчивым и спокойным. Не слышны были ни хрусты веток, ни движения зверей, которые могли бы одичать от окружающего славянские земли хаоса. Буян тоже мирно дремал подальше от огня. Как-то, однажды, он лег слишком близко к костру, от чего его мех загорелся, оставляя за собой ожоги, которые торговец долго ему залечивал. Бедный вол с тех пор не любит открытый огонь и старается его избегать. Это даже к лучшему, не хватало только, чтобы здоровенный испуганный бык, к тому же похожий на факел, разнес весь лагерь и поджег карету. Ночное небо жадно поедало плавно убывающую луну. Ночь все больше вступала в свои права, накрывая лес своей непроглядной смолянистой тьмой. Терон и Мира уже давно спали. Они спали, и совершенно не видели, что творится вокруг. Под далекое уханье совы, в лесу постепенно загорались бледно-голубые огоньки. Они медленно плыли по воздуху, образуя собой едва не затухающие языки пламени. Можно было бы подумать, что так светляки решили ободрить гостей своим дивным танцем, но цвет им совершенно не соответствовал. Свечение их было не сильным, а лишь напоминающим отголоски далеких звезд на ночном небе. Пытливый ум давно бы уже попытался отыскать в этих огоньках созвездия, словно на небе, но этот ум сладко спал. Спал и видел прекрасный сон обо всем на свете. Но сны редко являются развлечением, скрывая за собой таинства и загадки. Нередко эти причудливые образы и картинки складывались в целые истории, а иногда и в пророчества.
* * *
Терон стоял на большом каменном мосту, шириной в две телеги, и озирался по сторонам. Под ним, всеми переливами синего цвета, текла спокойная неглубокая река. Рыба плескалась в той речке, выпрыгивала из воды, выписывая ловкие пируэты. По обоим берегам было много растительности, видно, что эта речка дикая. Даже на дистанции взгляда было всего одно место для подхода к воде, где дремал ленивый рыбак в руках с удочкой. Его соломенная шляпа нависла над лицом, а удочка давно уже выпала из рук. Неизвестно, какой уже сон он видел, но ему определенно было хорошо на солнышке, ведь погода в этом сне на редкость чудесная. По одну сторону от моста стояли массивные ворота, ведущие в богатый город. Шикарные разноцветные флаги из дорогой ткани висели над проходом, который охранялся стражей в латных доспехах. Точнее, даже не стражей, а стойками, на которых аккуратно висели отполированные доспехи. Несмотря на завораживающий вид каменных шпилей и мощеных дорог, народу совершенно не было. На этом мосту Терон стоял один. По другую сторону реки была довольно простая, но далеко не беззащитная деревушка. Песчаная дорога, посыпанная камнями, извивалась и уводила вдоль леса вглубь деревни. У самого берега стояла совершенно пустая караульная вышка, у ее подножия находились парочка деревянных бочек и коробки. Сама же деревушка не отличалась ничем примечательным. Множество соломенных крыш с кирпичными дымоходами, из которых валил дым, виднелись на фоне горизонта. Плетеные изгороди цвели, обмотанные диким виноградом. Веяло от той деревни чем-то теплым и домашним, чем-то, что так не хватало торговцу. Сделав несколько несмелых шагов, Терон неуверенно побрел в сторону деревушки, в надежде услышать детский смех и веселье. На его удивление, мост никак не заканчивался, а деревня словно все дальше удалялась. Торговец обернулся и резко глубоко вздохнул. Перед ним были все те же каменные ворота в город, от которых он так долго удалялся, но на этот раз куда ближе. Понимая, к чему все ведет, Терон провел несколько проверок того, не сходит ли он с ума. Затем пошли тесты на магию и попадание в мир Нави, который для него уже не был таким уж тягучим и удивительным. Не то чтобы он был там частым гостем, но если всего даже пару раз вернулся оттуда целым, то, считай, уже избран богами. Оставался один вариант – это и есть место души. Впервые в жизни торговцу удалось попасть сюда, услышать себя, свой внутренний зов, и почувствовать, как поет его сердце. Стоило только это осознать, как сзади послышалось чавканье. В легком приступе паники Терон обернулся и рефлекторно положил руку на пояс, где должен был находиться короткий кортик. Но оружия там не было, однако, оно бы и не пригодилось. Перед ним стоял Буян, который медленно жевал траву, что проросла через, пусть и монументальный, но давно заброшенный мост. За ним же была и телега, претерпевшая множество изменений за время своего существования, что всегда являлась верным спутником торговца в пути. Неуверенными шагами он приблизился к дверке и резко распахнул ее, ожидая увидеть Миру, но ее там не оказалось. Вместо девочки была только ее аккуратная постелька, смятая и теплая, словно она только что с нее встала и убежала умываться. В каком-то внутреннем порыве, полном ожиданий и надежд, Терон заглянул под повозку и увидел перед собой козочку. Животное смотрело на него в упор, ожидая какой-то реакции. Сам же торговец не готов был получить рогами в лоб, если бы случайным действием напугал козу, и попятился медленно назад. Однако, животное выкрикнуло свое пронзительное «бе-е» и лизнуло Терона в нос. От неожиданности он отдернулся и ударился головой о телегу.
* * *
Утро было теплым и солнечным, как и положено в это время круга жизни. Пахло мясом и свежими нарезанными овощами. Игривый луч солнца проскочил между листьями дерева и ударил прямо в левый глаз, сопровождая это действо влажным поцелуем. Торговец открыл глаза и увидел перед собой Буяна, который, пока пытался разбудить хозяина, буквально залил его слюнями. От животного чувствовалось странное беспокойство, но, когда Терон улыбнулся и погладил его по макушке, то массивный вол фыркнул и побрел к самому свежему кусту на поляне. За телегой послышались озорные шаги Миры, которая заботливо готовила завтрак. Она вприпрыжку скакала от телеги к костру, постоянно что-то помешивая и переворачивая. Это было прекрасное и доброе утро. Такое, что любой бы позавидовал. Торговец лишь глянул вдаль на ясное небо и поймал себя на мысли, что готов на многое, лишь бы эти беззаботные деньки никогда не заканчивались.
Глава 2
Терпкий древесный аромат наполнял легкие и окутывал густой непроглядный лес. Зеленый кустарник загораживал обзор и путал тропинку, что вела в самую чащу. Смешанный лес пестрил изобилием растений и деревьев, формируя непередаваемую красоту славянской чащи. Даже сухие коренья отлично вписывались в общую картину безмятежности. Погода стояла, если не прекрасная, то, определенно, чудесная. Отдельные ленивые облака придавали голубому небу разнообразия, изредка скрывая путников от прямых солнечных лучей. А густые кроны деревьев создавали причудливые игры теней, убаюкивая и успокаивая даже самый буйный звериный нрав. Ярило благоволил земле славянской, щедро одаривая землю своим золотым сиянием. В такую погоду самое лучшее прогуливаться в тени деревьев, безмятежно болтая с очаровательной девчушкой, задорно перекидываясь колкостями и неоднозначными взглядами. Такого мнения придерживались практически все молодые люди, которые были обременены сердечными и пылкими чувствами. Ведомор же понимал, что ему не время отдыхать, ведь цель, к которой он стремился, была куда важнее всех возможных развлечений. Олеся, пусть и являлась к нему во снах, но не была достаточно настойчива, чтобы стать главным предметом его поисков. Разумеется, он тосковал по девушке, но не так, чтобы все бросить и ринуться на ее поиски. Так что эти сны становились лишь отголосками его внутренних мужских желаний. Очень чувственных и нежных желаний. По совету Галы, он решил действовать постепенно и решать проблемы по мере их поступления. Ведь за эти года он ни капли не приблизился к тому, чтобы найти местоположение матери и сестры. Агния с дочерью словно канули в лету3[3], и очень умело замели за собой все следы. Каждый шаг, когда Ведомор чувствовал, что вот-вот их настигнет, они ускользали, как вода сквозь пальцы. Глупо было рассчитывать, что уже более двух лет это происходит по совершенно глупой случайности, стало быть, дело в чем-то другом. Да и волшебный клубок, что был оставлен Ягой, указывал совершенно непонятные направления. Ведомор даже стал задаваться вопросом о том, а на самом ли деле для него сейчас самое главное, это найти мать и сестру?
Лесная тропа становилась все более узкой и хоженой. Словно дочерние ручейки впадают в реку, так и в эту дорогу впадали множество тропинок от ближайших поселений. По информации от селян, в этих местах обитает толи волхв, толи колдун, который способен своей ворожбой обнаружить кого угодно. Нередко к нему обращались деревенские за помощью, чтобы найти пропавших детей или скот, которые пытался забрать к себе сам леший. Все понимали, что глупо играть в игры с лесным царем, потому и обращались к человеку, умеющему и знающему. По непонятным причинам, он не брал практически никакой платы, а довольствовался только тем, что сами просящие приносили ему в дар. То могли быть и яства, и предметы домашнего уюта, рабочий инвентарь, и очень многое другое. Каждый сам определял то, что готов принести в дар за его помощь. Пусть это будет даже маленькое зернышко, но колдун всегда радовался ему, словно подарок был размером с приличный деревенский дом. Но были и моменты, когда он просил что-то конкретное, что сам никто не догадался бы принести. К примеру, для ворожбы ему требовались три пучка травки особой, а он просил четыре, чтобы у себя посадить и более не выпрашивать ни у кого. С каждым разом людям все тяжелее было выбрать для него дары в благодарность, потому и стали по итогу нести все, что плохо лежит, местами даже обесценивая его труд.
Невысокая деревянная оградка, крепкая и свежая лестница, ухоженный двор. Одинокая лачуга посреди лесной опушки совершенно не выглядела заброшенной, скорее наоборот, вполне себе достойной. По старым обычаям и удобствам огород располагался за домом, чтобы не потоптали и лишний раз не заглядывали. Полезные травы и растения росли в одной части, а овощи для пропитания – в другой. Только отдельные виды культур прорастали в горшках на крыльце дома, поскольку не терпели соседства с другими сорняками и травами. К каждой такой травинке тут относились с трепетом и заботой, словно это были бы родные дети. Таков был Далебор, хозяин данного двора. По описанию жителей казалось, что человек настолько мудр и ловок в своем деле, что прожил едва ли не две-три жизни. Кладезь знаний, который он накопил за время своего существования, был сравним с легендарными книгами, наподобие книги Зимы, которая все также хранилась на поясе молодого воина. Однако, не так было все просто. Перед путниками предстал довольно молодой юноша, чуть старше самого Ведомора, выглядел он опрятно и свежо, словно только что из живой4[4] воды вылез. Простое славянское платье и небольшая повязанная на лоб тряпка подсказывали, что прервали его во время домашних дел.
— Что-то припозднились вы, я уж думал и не придете вовсе! — Послышался задорный голос Далебора, который приветливо махал рукой путникам.
— Дорогу искали долго, — в меру громко ответил Ведомор, — а ты разве ждал нас?
— А как не ждать то? Ворожба-то не врет!
Гала ощущала обычную защитную магию от оградки, с примесью чего-то терпкого, что было ей совсем незнакомо. Она смирно сидела на плече своего спутника и озиралась по сторонам в поисках деталей, которые могли бы подсказать, что за колдовство использовал Далебор. Только она заметила неизвестную ей травку, пучком собранную у самого входа, как Ведомор уже перешагнул через порог. В ту же секунду гордая птица обратилась человеком и рухнула на землю с высоты роста молодого воина.
— Гала, ты чего? — Непонимающе потупил взор Ведомор.
— Ха-ха-ха, — разразился смехом молодой колдун, — это защита от оборотней, чтобы я всегда знал, кто ко мне в гости пожаловал.
Своей добродушной улыбкой Далебор показывал, что это просто досадное недоразумение, о котором он элементарно не успел предупредить. Гала же, в свою очередь, недовольно глянула на хозяина двора, едва скрывая свое смущение от неловкой ситуации. Радушный хозяин лишь открыл настежь дверь и пригласил путников в дом. На столе, среди прочих яств, уже стояла горячая уха, с пылу с жару.
— Ты же любишь уху, верно, Ведомор? — Усаживался во главе стола Далебор. — И не спрашивай, откуда я знаю, ответ будет тот-же.
Не выдумывая лишних опасений, путники приняли приглашение и приступили к трапезе, все-таки нельзя отказывать хозяину в его радушии. Теплый древесный аромат ухи питал пространство избы, наполняя заботой и уютом. Ломти хлеба отрывались один за другим, слегка отдавая испариной. Спутнице же радушно были предложены семечки подсолнуха в качестве закуски, от которых она отказываться не стала.
— Ну, рассказывай, кого ищешь?
— Ищу родных, мать и сестру, — замедлил трапезу Ведомор, — который год не могу выйти на след. Точнее даже…
— Постоянно на след выходишь, но он обрывается? — перебил Далебор, закончив фразу. Еще не раз этот юноша будет поступать подобным образом, раздражая всех присутствующих.
— К чему вопросы, если уже и так знаешь, зачем пришли? — Лицо молодого воина даже не дрогнуло, а вопрос звучал монотонно и флегматично.
— Пытаюсь понять, насколько сильно тебе нужно их найти. Вещи-то принес?
— Какие вещи?
— Ну как же, личные вещи тех, кого искать собираемся, иначе не случится ворожбы. Как прикажешь колдовать?
— Говорят, что такие как ты, могут кровь от крови искать, это так?
— Это так. — Нахмурился Далебор.
— Также говорят, что подобные тебе могут и на том свете ниточку найти, это так?
— И это так… — Взор юноши слегка погрустнел и устремился в пространство избы.
— И за плату ты сможешь нам помочь, верно?
— А вот тут уже не так все просто, парень… — звучало свысока и слегка надменно, — ворожба на крови не тоже самое, что на предметах для поиска в лесной пучине. Такая магия…
— Запрещена, это так? — На этот раз оборвал уже Ведомор, определенно довольный собой до безобразия.
Далебор был достаточно мудр, чтобы не идти на поводу у подобных словесных ухищрений, отчего и пропустил последнюю фразу мимо ушей. Пару мгновений он раздумывал, после чего двинулся к своим полкам в поисках ингредиентов. Некоторое время, пока он шарил по шкафам, Ведомор с Галой спокойно закончили трапезу и отодвинули всю еду и посуду на край стола, чтобы та не мешала беседовать. Наконец, хозяин дома успокоился и, слегка запыхавшись, сел обратно за стол.
— Травки нет особой, я тебе нарисую ее, название все равно ничего не скажет. Такая только в глубине леса растет. — Далебор немного помолчал. — Ты ведь знаешь, что я работаю не за так?
— Знаю.
— А что подобное колдовство очень рискованное, знаешь?
— Тоже знаю…
— Тогда ты уже должен знать и о том, что плата должна быть соответствующая, но с тебя хватит и травки.
Ведомор молча уставился на собеседника, выискивая скрытые мотивы, которые даже и не пытались скрыться. Далебор же не понял этого взгляда, осознавая, что буквально прямо говорит, без каких-либо подводных камней.
— Достать «кровницу5[5]» будет непросто, охраняет ее довольно сильный дух, что давно уже мучает меня по ночам. Да ладно бы если только меня, все ближайшие деревни давно уже сон потеряли. Возьмешься?
— А что конкретно-то нужно сделать? Давай по пунктам.
— Бабу изгнать, а травку принести, что сложного-то?
— Бабу? — Уточнял юноша, а Гала недовольно глянула на ворожея.
— Именно так, дух женщины, судя по голосу, который воет по ночам. Избавь ее от мучений, и отправь дух восвояси.
— Я еще не изгонял духов, и понятия не имею, как проводить обряды, если ты просишь от меня именно это.
— Знаешь, — Далебор прищурился, и ложкой указал в сторону пояса, — а твоя книжонка говорит об обратном. Говори уже, берешься за заказ или нет?
— А выбор разве у меня есть?
— Ворожба говорит, что нет. Но и она, бывает, что лукавит.
— Тогда берусь. Рассказывай, где и как дело было.
— Буквально сороковник6[6] назад в местных лесах произошло некоторое досадное происшествие. Детки, еще имен не имевшие, отправились в лес за хворостом, да и скуку развеять. Места наши спокойные были, безопасные, это заслуга наших охотников. Близ деревень уже давно не видели опасных хищников, да и животные домашние постоянно целы. Словно бы их вывели отсюда и вовсе, хотя, как они же и объяснили, просто обозначили хищникам свою зону охоты. А зверушка, что поменьше, почуяла места безопасные, вот и двинулись ближе к деревне, где давно уже силки, да капканы заготовлены. Но спокойно тут только в дневное время, а ночью же, когда Навь словно сочится со всех щелей, как топкий речной ил, и начинаются ужасные вещи. Видимо, от такой силы духовной и стал зверь болеть, да совсем дурным сделался. Вот и наткнулся косолапый на деток наших и погнал их в лес, да так яростно, словно они берлогу его разорили. Рано или поздно, устали малыши и уже думали, чем защищаться. За камень спрятались. Переждать. Да только валун тот совсем странный был, гладкий такой, обточенный, с надписями какими-то. Потом-то уже мы подумали, что это захоронение было, только кто же так из ума выжил, чтобы в землю тела закапывать? Ну, вот мишка силы и не рассчитал, набросился, и повалил тот камень, едва детей не придавив. И раскололась плита надгробная надвое, и вырвалось из нее что-то зловещее. Косолапый на дыбы встал, развернулся в тот же момент и умотал, сколько дури осталось. Дети благополучно вернулись, да только испуганные, все про крики твердили, да вой потусторонний. Мы-то уж подумали, что просто со страху привиделось, да не тут-то было…
Гала и Ведомор внимательно вслушивались, стараясь не игнорировать мельчайшие детали описания. Ведь иногда в самих мелочах загадка и кроется, остается только собрать ее, как картинку.
— Узнали, чей дух потревожили? Может, жрецы что говорят? — Ведомор опустил взор в массивный деревянный стол. Часть его разума находилась где-то в недрах памяти, пытаясь вспомнить что-то похожее со страниц книги Зимы.
— А ты сам-то давно, жрецов видел? — Прозвучало с неприкрытым раздражением. — Они и так уже одой ногой в Прави стоят, так еще и гоняют бедных по всему свету белому. Потому, только на таких как ты и надежда.
— А это каких еще? — Ведомор почувствовал руку Галы на плече.
— Да вот таких охотников, что по одному ходят по миру и уничтожают нечисть всякую. Это же вас жрецы благословили на помощь им?
Гала непонимающе глядела на Далебора, пытаясь собрать информацию воедино. Этот взгляд опытный колдун сразу прочитал и ухмыльнулся, понимая, чем может обернуться такой разговор.
— Давно скитаетесь? — Прищурился ворожей.
— А это важно? — Стоило только кому-то ткнуть Ведомора в каком-либо незнании, как его взгляд сразу менялся. Благо, что Гала была всегда рядом и прекрасно знала, как его можно быстро усмирить.
— Вижу я, что совсем не знаете, какая обстановка на земле славянской. Пусть я и не выхожу из дома почти, но даже мне ведомы последние новости.
— К чему ты ведешь? — Ведомор явно был не настроен на игры, что последнее время все чаще приводило его к необдуманным поступкам и решениям.
— Дело сделаете, тогда я дополнительно отплачу еще и знаниями, по рукам?
Предложение было заманчивым, тем более что достаточно своевременным. Сложно путешествовать по миру, не зная ни дорог, ни безопасных направлений.
— Ты рассказ не закончил.
— Ах, точно! — Далебор всем лицом демонстрировал наигранную неловкость. — Люди стали пропадать после случая того, да не все подряд, а конкретные. Молодые парни, сильные и ловкие, в самом расцвете сил, один за другим пропадают. Много слез девичьих пролито по ним, даже охотники, что места эти знают лучше, чем постель родную, не могут найти ни людей, ни их тел. Примечательно только, что следы все вели к тому самому месту, где мишка распоясался, да плиту поломал. Я покажу на карте, где это.
— Знаешь, — издалека заходил Ведомор, — если это дух, то я не особенно силен в изгнаниях и упокоениях. Может, мне стоит просто привести тебе жреца толкового?
— А кто тогда, если не ты? Не тебя ли Матушка зимняя нарекла?
Молодой воин замялся, далеко ему было до матери, что сведущая была не только в магии, но и в травках разных. Ко всему прочему, Словом7[7] она владела так, как никто иной. Но в целом задача была предельно ясна, пока тварь лесная мучает местных, не узнать Ведомору дорогу свою, которую так долго ищет.
— Может, нам стоит и вправду помощь привести? — Гала наклонилась к уху хозяина с некоторой опаской. — Не похоже это на мертвецов, с которыми сталкивались раньше.
— Будет тебе, Гала, — неожиданно тепло отозвался юноша, — разве что-то может пойти не так?