Осколок души

Как истинный и грамотный торговец, Терон прекрасно знал, что в центре города сложно найти идеальное сочетание цены и качества, не говоря уже о том, чтобы не остаться без последних штанов. Кроме того, торговать в рыбных местах еще и наверняка никто не позволит, такие прибыльные точки уже давно являются предметом споров и конфликтов. Ехать надо на окраину города, в приличные районы, и народ слушать, кто и что говорит. Чистые и ухоженные проселочные дороги, по краям которых росли плетеные заборы. Старинное убранство домов навевало воспоминания о родных северных землях. Видимо, славянская культура в этом городе намного сильнее именно на окраинах, стало быть, и наряд подбирать именно тут. Жизнь текла спокойно и размеренно, в этой части города чувствовалось какое-то внутреннее спокойствие знакомых мест. Хотя, нельзя сказать, что южная внешность Терона, верхом на торговой повозке, не осталась незамеченной. Славяне носили бороду, но ни у кого не было такой черной, густой и кучерявой. Решили пойти на хитрость, к любой лавке сначала подходит Мира, озаряя своей улыбкой и отвлекая внимание харизмой, а следом и сам торговец, на тепленькое, так сказать, чтобы уже на расслабленный манер заключать сделку. Так и вышло в первом же постоялом дворе.

— Здоровья тебе, дяденька! А есть комнатка свободная? — Мира задействовала все свое обаяние, выразительно хлопая глазками.

— Ну, допустим, есть, — с язвительной ухмылкой отозвался смотритель постоялого двора, — а чем расплачиваться планируешь?

Смуглый, худощавый, пусть и с небольшим животиком. Его маленькие глазенки и жидкая бороденка не придавали шарма. Весь его образ кричал о том, что доверять ему не стоит. Терон таких чуял за версту, потому и не стал дожидаться завершения переговоров, а включился в диалог.

— Дочь, ну ты где? Я же сказал на улице ждать. — Красноречивый взгляд торговца впился в лицо мерзавца. — Добрый день.

— Ну, так что? – Потерял интерес смотритель двора и отвел взгляд, — чем расплачиваться планируем?

— Да ничем, — кратко бросил торговец, и взял Миру за руку, — пойдем, дорогая моя.

Где-то позади послышался гортанный звук и смачный плевок на деревянный пол, на который никто не стал оборачиваться. Что поделать, на моментальный успех никто и не рассчитывал. Тяжело, все-таки, общаться с южанами, что обосновались тут, совсем приличий не знают.

На улице путников заворожила необычайно милая картина. Маленькая рыжая девочка, буквально с огненными волосами, держала в руках небольшую миску с разными овощами прямо перед Буяном. Большой и грозный вол почувствовал ребенка и сверлил ее взглядом в ответ, не выражая ни малейшей капли агрессии. Девчушка же поставила на пол миску и подошла впритык к животному, протягивая ему спелую морковку. Стоит ли уточнять, что голова Буяна была почти в полтора раза больше всей девочки целиком? Мохнатый джентльмен едва заметно поклонился головой и робко, одними губами, как лошадка, забрал морковку.

— Знаешь, Буян, не будь ты такой мохнатый, — язвил торговец, — то мы точно увидели бы, как покраснела твоя морда.

Животное не отрывало благодарного взгляда от девочки, за один присест проглотив морковку.

— Бу-ян, — повторила девочка, глядя на вола. — Бу-ян? — повторила вновь, глядя уже на Терона.

— Верно, дорогая, это Буян, и ты ему очень понравилась. — Торговец присел на корточки, разглядывая чудное платье девчушки, которая и без того казалась ему знакомой. — Только не нужно больше его кормить, он уже кушал.

— Хорошо. — Девушка неловко оттряхнула сарафан и подняла свою миску с овощами.

— А кто тебе сшил такое платье? — Едва успел остановить девочку Терон.

— Мама.

— А ты отведешь нас к ней? – Все это время Мира не могла вымолвить ни слова от удивительно милой ситуации.

— Да. Пойдем. — Все так же непринужденно.

— И ты нас даже не боишься? Мы же чужие люди.

— Не боюсь.

— И почему же?

— Меня Буян защитит.

— Это он так сказал? — Во все лицо улыбнулся торговец.

— Да. — Лицо Терона тут же изменилось на задумчивое, а взгляд покосился на животное.

Идти далеко не пришлось, почти на самой окраине города, которая больше напоминала северные славянские деревни, стояли уже давно привычные избы. Плетеные изгороди, протоптанные тропинки, плотные соломенные крыши, выстеленные изнутри досками. Аккуратно ухоженное крылечко выдавало заботливую и трудолюбивую хозяйку. А пряжа, что лежала на лавочке возле входа, выдавала еще и мастерицу, какой нет равных, учитывая, какое платье она сшила дочери. Окна открыты нараспашку, внутри, волнами от ветра, струятся занавески. На улице, как паруса, в такт занавескам, колышутся простынки и детские вещи на веревке. Маленький рыжик уверенно подошла к двери, поставила глиняную чашу с овощами на лавочку, после чего со всей силой потянула на себя дверь. С тяжелым скрипом преграда поддалась, тогда девчушка ловко подставила ножкой заранее заготовленную щепу, чтобы дверь не закрылась. С чувством выполненного долга, малышка гордо взяла миску и занесла домой, после чего выглянула из-за порога.

— Вы будете заходить? — Запыхавшимся голосом приглашала рыжик, — а то второй раз не получится.

— Ну, если можно, конечно, — Терон неуверенно проследовал внутрь. За ним прошла Мира с абсолютно красным лицом, выражая бесконечное восхищение.

Внутри Терон ощутил себя, как дома, все было таким новым, но при том же знакомым, словно он вновь оказался на пороге дома старого друга. Мебель словно стояла ровно также, дубовый стол, засушенные травы на стенах, окошко со скрипящими ставнями и уютными занавесками. Не хватало только щита Ратимира, который успокаивающе, и одновременно угрожающе, висел на стене. К своему удивлению, он увидел на том же месте старый пояс друга с кожаными ножнами для охотничьего ножа. Не было сомнений у торговца, что дух доблестного воеводы жив и оберегает эту семью и по сей день. В этот момент девчушка принесла на деревянной доске несколько пирожков и поставила на стол.

— Топить печь мне нельзя, так что кушайте пирожки. — Заявила Огонек, будучи уже вполне себе радушной хозяйкой. А Мира, казалось, сейчас и вовсе потеряет сознание от переполняющих ее эмоций, однако, это ощущение быстро улетучилось.

— Это что еще за пёсий сын тут свою телегу на всю дорогу поставил, если ты что-то с моей дочерью сделал…

Неописуемый жар ворвался в избу и без того в летнюю пору. Печь задымила сама собой, занавески от горячего воздуха вздыбились до потолка. В доме резко запахло свежей выпечкой. Мира тихонько спряталась за торговца, удерживая его за руку.

— Дядюшка, мне страшно…

— Мне тоже, — подшучивал Терон, — главное, без резких движений.

Едва не вынося дверь с петель, в избу ворвалось само пламя. Огнегривая женщина буквально пылала яростью и желанием вершить правосудие. Ее ярко-карие глаза олицетворяли неистовство самого пламени Сварога, в коем куется сама жизнь. Огонек же, по привычке, закрыла глаза ладошками, поскольку жар больно щипал лицо.

— Здравствуй, Агния. — Терон неловко раскинул руки в стороны.

Пламя стало утихать, температура падать, а общее напряжение и вовсе испаряться.

— Теронушка! — Как ни в чем не бывало, обрадовалась мать семейства, — сколько времени-то прошло, а ты даже не постарел.

Теплое семейное объятие растопило сердца всех присутствующих, и воцарилось спокойствие. Несколько мгновений старые друзья рассматривали друг друга, пересчитывая новые морщинки и изменения во внешности, чтобы подколоть, но не нашли ничего достойного внимания. К слову говоря, только она могла позволить себе называть торговца «Теронушкой».

— Если ты к Ратимиру, то его нет, — Агния погрустнела и отвела взгляд, — совсем нет.

— Я знаю, дорогая моя, знаю. Ведомор лично упокоил его тело.

На секунду в глазах безутешной матери промелькнула надежда.

— Ты видел Ведомора? Он жив? Где он?

— Спокойно, я все расскажу. Он жив, но где сейчас именно – не знаю. Мы сами в поисках.

— Я знала, что он не мог просто так погибнуть! — Агния активно ходила по комнате и выкладывала на стол все яства, которые только были. — Ты должен все мне рассказать, садись.

Мира в какой-то момент тоже прониклась моментом, когда заметила беспокойство и заинтересованность. Где-то внутри у нее даже взыграла ревность, хотя, на тот момент, она еще не знала, как это правильно называется.

— А ты что, знаешь братика Ведомора? — Звучало неловко и вполне конкретно.

Медленный поворот головы, оценивающий взгляд с головы до ног, легкий холодок по спине Мирочки. Все это перекрыла язвительная улыбка Агнии, в глазах которой ярким пламенем загорелся интерес. Она медленно приблизилась вплотную к девушке и спокойно положила на плечо руку. Невесомая, жуткая, словно заглядывала прямо под кожу.

— А почему это ты, дорогая моя, моего сына называешь своим братиком? — Звучало от матери наигранно угрожающе.

В один момент в глазах бедного ребенка пробежало осознание, кто она, с кем говорит, в каком положении оказалась сама. Промелькнула мысль о том, что не стоило так нагло задавать вопрос, но что уже поделать, назад дороги нет.

— Агния! Осади, девочка и так напугана, она со мной. — Едва сдерживался от смеха торговец, который уже давно привычный к выходкам старой подруги.

— Да я-то уже поняла, что она твоя, — загадочно звучало из уст, — не знала я, что ты так можешь. Очаровательная у тебя спутница.

— Ты о чем это сейчас?

— А ты не понял? Ну, скоро сам поймешь. — Агния нежно улыбнулась и погладила испуганную девушку по головке, — она теперь мне также дорога, как и ты, раз она с тобой. Ну так рассказывай, что привело?

— Мы ведь случайно тебя нашли, Огонек привела, точнее ее сарафан, видишь ли, тут ситуация… — Терон не знал, с какого краю зайти.

— Вижу. Поняла. Сошью. Но не за так. — Улыбалась мать, рассматривая фронт работ, уже в голове прикидывая узоры, и ленточки для украшения. — Завтра за травами вместе пойдем.

Все молчаливо согласились и проследовали к столу. Сытный теплый ужин в спокойной семейной обстановке давно стал для путников роскошью, от чего они и смаковали его в каждом мгновении. Что может быть лучше, чем кушать в кругу родных и друзей? Единение пищи с родственными душами очень важная часть, как дружбы, так и любви человеческой. За этой прекрасной трапезой Агния услышала о жизни ее сына, почему он пропал и когда явился обратно. О геройстве Ратимира она слышала уже не раз, но в данный момент уже из первых уст. Смешанные чувства матери не могли никак определиться, гордиться и радоваться за доблесть своих мужчин, или же скорбеть и печалиться об их утрате и тяжелом пути. В том и загвоздка, что любая из этих эмоций и правдива и важна, таковы матери, такова их любовь. Страшно представить, как часто они идут на сделку с совестью и своей любовью, когда отпускают близких войну или же в бой. Когда в тот же момент хочется закрыть их в подвале и спрятать от всех горестей мира, лишь бы остались живы и целы. Можно ли гордиться военными заслугами мужа, когда ты каждую секунду боялась о его жизни и здоровье? Разве так важна тебе его победа, когда он не вернулся? Разве такое доступно для понимания тому, кто не ощущал подобный доблестный страх? Ни меньшая отвага нужна тому, кто дома ждет тебя.

— Стало быть, мой сын теперь с миссией? Да еще и от самой богини? — Агния неприкрыто нервничала о том, какая судьба уготована Ведомору. Не говоря уже о том, что она не может ни на что влиять, так и сердце не на месте. — Как это вообще произошло? Почему он?

— Дорогая моя, я не знаю подробностей. После великого Пробуждения твой сын ушел в странствия, и я никак не могу его нагнать. Меня терзает беспокойство…

— Не его ли это рук дело?

— Верно. — Терон сложил руки в замок и нервно перебирал пальцами.

— Судя по тому, что я видела, это вполне возможно, — продолжала рассуждать мать, — не факт, что случилось это осознанно, но, уж как есть.

Агния встала с места и забрала с деревянной полки пустую крынку.

— Мирочка, а ты можешь набрать мне воды с колодца? Он прямо на улице, Огонек тебе покажет. — Женщина покосилась на торговца. — Только помой хорошенько.

Девчушки синхронно кивнули и выскользнули во двор.

— В том месте до сих пор бродят мертвые, которые не упокоились в огне. — Нервничал Терон, опустив громкость на пол тона. — Это души славянские страдают, нужно прекратить их мучения.

— Нельзя, чтобы кто-то узнал, что это дело рук Ведомора, никто и разбираться не станет… — Агния импульсивно покусывала ногти и даже пальцы. — Все тела надо обрядом придать огню, иначе души не спасти.

— Ты даже не представляешь, какая в нем родилась сила, — слегка испуганно, и, одновременно, восторженно, рассказывал торговец, — он творит невероятные вещи, словно сам жрец, путешествует с фамильяром, и…

— Как ее еще раз? — Перебила Агния.

— Гала, ворона, милая девочка, кстати.

— Продолжай.

— После возвращения из Нави, что само по себе невероятно, его силы словно возросли.

— Ну, это не удивительно, кто у него покровитель, хотя, это не может не пугать. — Агния на минутку задумалась. — Так ты и сам не лучше, тоже ко мне фамильяра привел.

— Не понял, — Терон слегка отстранился на стуле, лицо его стало куда более серьезным.

— О том я и говорила тебе. Мира твоя, ни с Яви. Точнее, с Яви, но не совсем. Частичка тебя она в общем, — Агния слегка суетилась, — сама не сильно понимаю, как это правильно называть.

— Этого не может быть, ты мне глупости тут рассказываешь! — Несвойственно для себя злился торговец, вскакивая со стула.

— Ну, ты только тут концерты мне не устраивай! — Поднялась температура.

Спустя пару секунд оба сели обратно за стол и успокоились. Некоторое время молчали, слушая, как на улице девчата играют с Буяном, совершенно забыв о просьбе.

— Она тебе потому и дорога, что по природе своей является и частью твоей души, и порождением Нави. Поскольку разделение души, это магия темная и серьезная, чаще всего – необратимая. — Агния пыталась подбирать слова, но, в основном, все тщетно. — Для носителя души это тоже несет большие последствия, даже если это ограничивается фамильяром. Такой кусочек может и не восстановиться, если, конечно, и вовсе утерян, а вот для спутника…

— Это опасно для Миры? — В голосе Терона слышалось беспокойство.

— Как для Миры, так и для этой Галы, — звучало неприкрытое раздражение, — я попробую объяснить. Призванное существо питается этим кусочком души, из которого было соткано. И оно будет всегда тянуться к своему источнику, кем бы он ни был, расстояние для него подобно пытке на физическом уровне и смерти на духовном. В какой-то момент может потребоваться подпитка, и к этому времени тебе лучше уже разобраться, как правильно это делать. Не думаю, что ты сможешь выдержать то, что будет происходить.

— Ты о чем это? — Беспокойство сменилось страхом. — Что будет происходить?

— Угасание души, друг мой… — Внутренняя боль промелькнула в глазах Агнии, которая явно знала, о чем говорит, — это самая жестокая пытка, видеть, как мучается душа. Даже телесные увечья не так ужасны, как душевный вой растерзанного и измученного создания. Говорят, что боль и угасание души можно услышать сквозь миры, так что поверь, ты не хочешь этого видеть и чувствовать.

— О боги, что-же я наделал… — Терон ухватился за свою голову, сжимая в кулаке волосы. — Что-же я натворил…

— Ну, справедливости ради, не совсем ты. По своей природе, эта частичка души и сама должна желать отсоединения, чтобы оказать какое-то содействие. В общем, материя очень тонкая и сложная для понимания, но эта магия проявились лишь потому, что ты нуждался в ней. А когда условия свершились, то тогда и нашла тебя твоя Мира.

Агния заботливо положила руку на плечо другу в попытке утешить. В каком-то смысле ее даже радовало, что в такой ситуации Терон беспокоится о девочке намного больше, чем о самом себе. Такова тесная связь хозяина и фамильяра. Торговец прекрасно понимал, что его в беде не бросят, но никак не мог выкинуть из головы возможные последствия.

— Мы обязательно разберемся. Ведь, на самом деле, в этом ничего страшного и нет. Она, пусть и часть тебя, но самостоятельная и независимая. Запомни, друг, она помощник, который никогда не предаст. — Поддерживала Агния. — Верь мне. И кстати… ты знаешь, что она за зверек?

— Нет, я сегодня и понятия-то не имел, что она вообще фамильяр.

— Сказать?

— Нет, хочу сам догадаться.

— Ну как скажешь, но я думаю, что ты уже ее видел.

На пороге воцарился звонкий смех. Девчата пытались объяснить Буяну, что в дом он не пролезет, даже если сильно хочется. Агнии же было достаточно слегка рявкнуть на животное, чтобы он вспомнил, что на улице намного свежее и уютнее. На том и договорились. Огонек попросилась лечь вместе с Мирой, которая тут же получила двусмысленный взгляд от Агнии. А Терона решили уложить на печи, о чем он, собственно говоря, совершенно не переживал. Да и этот торгаш принес с собой из телеги какие-то перины и развалился, как князь какой-то. Еще парочка осуждающих взглядов, и все с удовольствием отошли ко сну. Только перед самым погружением, Терон осознал, что так и не уточнил у старой подруги, как они сами оказались в столь далеком от дома месте. Где пролегал их путь, и какие испытания выпали на их долю. Он обещал себе в полудреме, что обязательно спросит об этом ее сутра. Этот вопрос волновал его совершенно не меньше, чем благополучие Миры и ее безопасность.

Утро было солнечным, теплым и, по-домашнему, приятным. Агния еще до рассвета забрала девушек собирать целебную траву, как и условились. На сонные вопросы «почему так рано?» отвечала, что есть особенная травка, которая рассвет любит и с росой собирается. Девчата даже ворчать не стали, а послушно побрели за матушкой в лес. Терона никто не собирался брать с собой, а только наказали сделать некоторые домашние дела. Ничего особенного, обычные житейские мелочи, дров нарубить, воды натаскать, угли вычистить, по возможности – купить смазку, чтобы дверь не скрипела, и Огонек могла легко ее открывать. Собственно говоря, за первые часы после рассвета дела уже спорились, так что до обеда, когда обещались вернуться девушки, еще достаточно было времени. Лучшим решением было пойти в город и проведать обстановку, купить масло, а также, может, прикупить что-то в дом, в том числе и продукты. Агния была хозяйственной женщиной, но еще не успела обзавестись огородом для домашних овощей и других растений, хотя, свои травы уже имелись. Да и не было у нее уверенности в том, что ей придется надолго задержаться у южной границы.

В городе было суетно, когда Терон вышел из лавки кузнеца с небольшой баночкой смазки для дверных петель. На небольшой площади возле рынка толпились люди, гудели разговоры, временами слышались крики. Торговец увидел двух здоровых мужчин в звериных шкурах, которые тащили под руки уже знакомого тощего хозяина постоялого двора в сторону площади. Вспомнились ему описания от Ратимира и Ведомора о том, с какими созданиями они сражались, что Зароды способны перевоплощаться в надетые на себя шкуры, обретая дикий облик. Хотя, они и без того были тренированными бойцами, которые смертельно опасны даже по одиночке. Именно эти твари и сожгли родную деревню его друзей и убили его друга. Зов чести долго сражался с внутренними страхами, но взял вверх.

— Отпустите, прошу! — Завывал хозяин постоялого двора. — Да. Я знаю ее, но не знаю, где она, я правда все сказал!

Его тащили жестко и грязно, штаны и колени уже были стерты, а по виску из головы текла струйка багряной крови.

Ответа не последовало, если не считать увесистого удара по ребрам, от чего у бедняги пропало любое желание вопить. Сам торговец старался держаться теневой стороны от толпы, чтобы не попасть под горячую руку, пока пытался разобраться в происходящем. На площади стояла целая топа рыжих женщин, все разных сословий, богатств и статусов. Какие-то были не местные, какие-то прямиком с севера. Они были буквально в заложниках у этих хищников, которыми командовал странный человек в черном плаще с золотой вышивкой. Торговля вокруг остановилась, толпа смотрела за происходящим, как этих женщин сравнивают с каким-то рисунком, в этот момент приволокли хозяина двора и бросили под ноги черному плащу.

— Вы что, собаки, уже мужчин от женщин не отличаете? — Надменно и высокомерно говорил их командир. Судя по его виду, он совершенно не боялся этих тварей, что делало его образ еще более пугающим.

— Он видел ее. — Послышался странный скрипучий голос воина в лисьей шкуре, больше напоминающий скрежет.

— Возможно. — Мужчина нагнулся к тощему и показал ему бумагу с каким-то нарисованным портретом. — Это ее ты видел?

— Да-да! — Не помня себя вопил заложник. — Только волосы ярче, и дочь с ней была маленькая, тоже ярко-рыжая!

— Где ты ее видел? — Голос звучал спокойно и ровно, командир свернул портрет и убрал за свой черный балахон.

— Я, я знаю, возле моего двора! И я могу показать, если… — тощий оглянулся по сторонам и слегка приблизился к командиру, — если мне будет награда.

Глаза его слегка сверкнули от алчности, а на лице проклюнулась едва различимая улыбка. Из-под капюшона виднелось обезображенное когтями и огнем лицо. Командир взглянул на воинов, которые его притащили.

— Вы можете место показать, откуда привели его?

В ответ последовало молчаливое согласие. Черный балахон медленно развернулся к заложнику, улыбнулся, и присел на его уровень. Его встретил взгляд полный ужаса и сожалений. Рука медленно нырнула под плащ, резкий бросок, и в следующее мгновение длинный прямой нож обтирается о рукав. Брызнула кровь, у заложника обмякли сначала ноги, затем руки. Глаза его потускнели, и он рухнул замертво навзничь. Люди вокруг охнули и переполошились, каждый стал проверять, что есть поблизости, чтобы отбиваться, но южные гости не были готовы бросаться в бой, потому и стояли, пытаясь побороть свои страхи. Хотя, может и не страх их сдерживал, а здравый смысл, ну что сделает неподготовленный торговец против настолько опасного противника, тем более, когда опытные солдаты порой бессильны. В этот момент Терон потерял бдительность и не заметил, как над ним выросла тень. Это был воин в лосиной шкуре, почти на полторы головы выше самого торговца. Взгляд был тупой и вопросительный, а в руках маячила бумага с изображением Агнии. В тех глазах словно не было жизни, не было смысла, не было самой искры. Терон едва не обмяк от ужаса и лишь смог помотать головой и выдавить из себя «не видел». Но массивную тварь это не устроило, перед самым носом чудище подняло торговцу бумагу с изображением, чтобы тот, мол, повнимательнее взглянул. И, видимо сами боги вмешались в этот день, поскольку послышался пронзительный свист, и лосиная шкура ушел на это звук. Вся группа из дюжины Зародов, во главе с черным балахоном, стали двигаться в сторону постоялого двора. Люди в ужасе разбрелись по домам, стараясь не привлекать к себе внимание, бедные женщины были отпущены на свободу после проверки. На площади остался только Терон, который никак не мог совладать с оцепенением страха, рассматривал труп хозяина постоялого двора, который лежал в луже своей же, уже запекшейся крови.

Момент слабости постепенно прошел, и торговец немедленно двинулся в сторону дома Агнии, нужно было успеть, предупредить, сделать хоть что-то и немедленно бежать. Покинуть город, двигаться на север, но, самое главное, опередить преследователей, которые, по какой-то причине, ищут подругу. Никогда еще торговец не бегал так быстро, огородами, как молодой парень, перепрыгивая через заборы, в обход основных дорог. В висках отдавался пульс, сердце теряло ритм в неестественном биении, в этот раз страх играл на руку и не позволял остановиться, но и думать также не позволял. Лишь в последний момент у заветного дома само нутро подсказало притаиться за густым кустом красной смородины, который отлично скрывал пестрый наряд Терона. Лишь спустя какие-то мгновения черный балахон пришел во двор дома Агнии, а с ним и два Зарода. Судорожно торговец оценивал обстановку, пытаясь понять, в доме ли сейчас девушки. За двором стоял Буян с телегой, и подумалось вдруг Терону, как хорошо, что Агния настояла выгнать телегу на другую сторону дома, а то животное точно бы прирезали на месте. Пока мысли одна за другой посещали его голову, сзади послышался хруст веток, холодное железо коснулось шеи торговца.