Развитие российской науки гражданского процессуального права. Монография

1. В первую группу элементов предмета гражданской процессуальной науки входят нормы права, познаваемые в статике (статический компонент). В данном случае объект науки совпадает с ее предметом, так как ученый-процессуалист непосредственно познает нормы, которые формально определены в нормативных правовых актах[60]. Главное здесь – это толкование юридических норм, определение их точного содержания и правовой природы, взаимосвязи с нормами других отраслей права.

Сюда входит совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения, возникающие между участниками процесса и судом (Верховным судом, судами общей юрисдикции и арбитражными судами) при осуществлении правосудия по гражданским делам. Представляется, что в этом случае критерием отнесения правовых норм к предмету гражданской процессуальной науки является судебная защита субъективных частных и публичных прав граждан и организаций, порядок которой регулируется ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ.

Кроме того, гражданская процессуальная наука изучает законодательство, определяющее порядок разрешения споров в третейских судах; законодательство о нотариальном производстве; законодательство об исполнительном производстве; законодательство, определяющее порядок урегулирования споров с участием посредника (медиация) и иные альтернативные способы урегулирования споров.

Отнесение столь широкого круга правовых норм к предмету науки гражданского процессуального права спорно[61]. В то же время говорить о существовании, например, самостоятельной науки нотариального права или об отнесении вопросов альтернативного урегулирования споров за рамки процессуальной науки, ввиду того что результат таких процедур не гарантирован поддержкой со стороны государства[62], едва верно с точки зрения эффективности, системности, комплексности научных исследований.

2. Во вторую группу элементов предмета науки гражданского процессуального права входит динамика права (динамический, деятельностный компонент)[63].

Динамический компонент тесно связан со статическим (нормативным), ведь статика и динамика права выступают как две взаимосвязанные стадии (и формы проявления) единого процесса правовой регуляции. Так, правоустановление (установление права в его статике) представляет собой правовое регулирование в его абстрактно-общей форме, а действие права (право в его динамике) – это правовое регулирование в его предельно конкретизированной форме (применительно к конкретному поведению конкретного лица в конкретных условиях)[64]. Включение динамического компонента в предмет познания гражданской процессуальной науки обусловлено необходимостью анализа не только абстрактных норм, представляющих собой типологизацию конкретных объектов, но и конечную индивидуализированную форму проявления права. В связи с этим верным представляется мнение М.А. Гурвича, который под предметом данной науки понимал «право, выраженное в нормативных актах и осуществляемое в практической деятельности, направленной на их осуществление»[65].

Наиболее наглядным материалом для познания права в динамике является опыт применения процессуальных норм – судебная практика[66]. Иное решение данного вопроса, т. е. вынесение судебной практики за пределы предмета науки, приводит к неверной оценке эффективности гражданского процессуального законодательства, к ошибочному разрешению конкретных вопросов науки, к отрыву научных исследований от реальной действительности и, в конечном счете, к невозможности выполнения задач, стоящих перед научными исследованиями, и потере наукой своего социального значения[67].

Вместе с тем наука гражданского процессуального права призвана обеспечивать углубленное изучение рассматриваемой отрасли – ее экономические, социальные, политические основания, ее функции, место и роль в общественной жизни.

Общество представляет собой целостный организм, все части которого подчинены единым законам, поэтому нельзя пренебрегать изучением гражданского процессуального права в его взаимодействии с другими элементами социальной системы[68]. При ближайшем рассмотрении возможности и необходимости включения в предмет процессуальной науки неюридических явлений нужно исходить из двух сложившихся в теории государства и права точек зрения.

С одной стороны, для научного исследования почти всегда существует необходимость выйти за пределы государственно-правовых явлений, обратиться к неюридическим проблемам, органически связанным с проблемами сугубо юридическими, и равно с последними составляющими предмет правовой науки[69]. Несмотря на то что намечающееся разнообразие вносит беспорядок в общую научную парадигму, способствует обострению проблемы «рамок» юридической науки, попытка исследовать право с разных сторон открывает дорогу к социальным изменениям, «пусть рецепт этих изменений будет выглядеть по-разному в зависимости от угла зрения»[70]. Так, Д.А. Керимов считал, что «опасения некоторых правоведов о “размывании” границ предмета юридической науки не имеет под собой сколько-нибудь рациональных оснований», а «полагать, что все проблемы, встающие перед теорией и практикой правотворчества, могут быть самостоятельно решены юридической наукой» было бы непростительной наивностью[71]. «Без обращения к помощи других общественных, естественных и даже технических наук (в соответствующих случаях), без интеграции знаний, накопленных этими науками, не может быть и речи о познании и использовании тех общих и специфических закономерностей, которые необходимы для правотворчества, идущего в ногу с потребностями современного мира»[72].

С другой стороны, научные работы в области гражданского процессуального права традиционно оцениваются в зависимости от их выходов в область практических предложений, в том числе их реализуемости и эффективности в законодательной и правоприменительной практике. При таком подходе выход за рамки позитивного права и практики его применения может рассматриваться как выход за пределы гражданского процессуального права как объекта познания. Отсюда обращение к неюридическим явлениям в процессе познания права нередко рассматривается как опасность «размывания» границ предмета соответствующей науки, и такое обращение считается обоснованным «лишь в той связи и в том объеме, в каких это необходимо для исчерпывающего, всестороннего и детального изучения именно государства и права»[73].

Расширение предмета юридической науки, в том числе и за счет обращения к исследованию различных аспектов права, считается одной из характеристик ее эволюции[74], цель которой – углубление наших представлений о природе, сущности, функциях права, его роли в культуре и обществе и т. д. В связи с этим оценивать данный процесс как размывание предмета юридической науки можно, пожалуй, только с позиций юридического позитивизма.

Более того, даже говорить именно о расширении предмета науки не совсем корректно, ведь ученый исследует так называемые неюридические явления не столько в целях открытия некоторых свойств самого права, сколько в целях выяснения существенных для правового регулирования закономерностей общественных отношений и социальных процессов, использования для формулирования своих научных выводов данных других наук (в области гражданской процессуальной науки это, как правило, философия, политология, экономическая теория, социология и др.).

Таким образом, если господствующие представления о праве строятся на фундаменте юридического позитивизма, то и любые исследования, выходящие за сферу позитивного права, будут рассматриваться как «неюридические». Если же право рассматривается как сложный социокультурный феномен, то сфера исследований, признаваемых юридическими, начинает расширяться. В последнем случае, видимо, точнее говорить не о расширении предмета правоведения, а о системном характере научного познания гражданского процессуального права.

Стремление науки гражданского процессуального права к глубинному, всестороннему познанию гражданского процессуального права выражается в отношении к последнему как к сложному социокультурному феномену, что предопределяет многоаспектность юридических исследований, включающих анализ неюридических явлений (социальных, экономических, политических, культурных и др.), оказывающих влияние на нормативное регулирование и практику его применения, деятельность по осуществлению правосудия и регулируемые общественные отношения.

3. В предмет науки гражданского процессуального права также входит сама наука (научный компонент)[75].

Научное познание является рефлексивным, т. е. оно осознает и контролирует само себя, свою рациональную и эмпирическую обоснованность и состоятельность. Наличие такого метауровня говорит о зрелости науки, о ее самоанализе и возможности интерналистского (от лат. internus – внутренний) воздействия на свои пути развития. Осознание внутренних потребностей самой науки, ее целей, проблем и программ исследования своего предмета – необходимый признак эффективного научного познания.

Исследуя развитие науки, необходимо концентрировать внимание не только на развитии гражданской процессуальной парадигмы и отдельных научных теорий, но и на общих закономерностях и тенденциях развития научного познания (научных понятий, теорий, концепций) и на развитии методологии как системы принципов, форм и подходов исследовательской деятельности.

Важно, что в предмет науки гражданского процессуального права включаются не только отечественные гражданско-процессуальные явления, но все вышеуказанные компоненты за рубежом: зарубежное гражданское процессуальное право и судебная практика, зарубежная доктрина и др.[76] Кроме того, научные исследования проводятся с учетом истории развития явлений, входящих в предмет науки. В данном случае предмет научного познания остается тот же, меняются методы его исследования – исторический или сравнительно-правовой.

Широкое понимание предмета науки гражданского процессуального права отвечает требованию всестороннего его изучения во всех связях и взаимодействиях. Отнесение к ее предмету помимо правовых норм также и других явлений, даже неюридических, нельзя рассматривать как необоснованное расширение научной деятельности, напротив, такой подход направлен на раскрытие различных сторон гражданского процессуального права, на преодоление оторванности теории от практики и повышение эффективности научных исследований данной области.

При этом следует учитывать, что каждый из указанных элементов предмета науки не изучается сам по себе, предмет науки един, поэтому его дробление условно. Например, исследование любого института гражданского процессуального права не будет полным без обращения ученого-процессуалиста не только к соответствующим нормам права и практике их применения, но и к историческому развитию этого института, зарубежному опыту и доктрине. Кроме того, наука призвана ответить не только на вопрос «как», но и на вопрос «почему», ответ на который достаточно часто лежит вне сферы права и требует обращения к социальным, экономическим, политическим, культурным и другим областям. Широкий взгляд на предмет науки и предмет каждого конкретного исследования – важнейшее условие эффективности научных исследований, правдивости полученных результатов.

Основные периоды развития науки гражданского процессуального права. Важнейшей характеристикой науки является ее развитие. Развитие в самом общем виде представляет собой процесс закономерного изменения, перехода из одного состояния в другое.

Современные методологические концепции исходят из различных взглядов на развитие науки, которые можно разделить на два крайних подхода: кумулятивизм (от лат. cumula – увеличение, скопление) и антикумулятивизм. В рамках первого развитие науки рассматривается как эволюционный процесс накопления и усовершенствования знания, которое представляется как логически взаимосвязанная и непротиворечивая система. В рамках второго, напротив, развитие науки рассматривается как череда революционных смен систем знания, между которыми нет преемственности[77].

С точки зрения кумулятивизма (накопления) развитие науки предстает как постепенный процесс, в котором теории и методы слагаются во всевозрастающий запас достижений. Если исходить из такого понимания развития науки, то исследование этого процесса в большей степени будет ориентировано на фиксацию прироста положительного знания, причем истинными будут считаться признанные сегодня достижения научной мысли, а все те теории и концепции, которые в ходе исторического развития были отброшены по тем или иным причинам, будут признаваться ошибочными, препятствующими нормальному накоплению научного «багажа». В связи с этим такое исследование будет в большей степени описательным (сводимым к описанию трудов наиболее видных, признанных сегодня ученых), нежели интерпретационным.

Несмотря на достоверность подобных исследований и их возможную пользу с педагогической точки зрения, они слабо отражают реальную динамику науки, не позволяют сформулировать законы ее развития, а значит, и предложить вероятные прогнозы и перспективы. Кроме того, вырисовывающееся в свете исторических исследований развитие науки гражданского процессуального права приводит к мысли, что устаревшие теории нельзя в принципе считать ненаучными только на том основании, что они были отброшены. Например, в период становления советского государства в науке гражданского процессуального права было распространено критическое отношение к дореволюционному и зарубежному гражданскому процессу и доктрине[78]. С 1990-х годов, напротив, на официальном уровне (в Концепции судебной реформы 1991 г.[79]) одной из основ новой гражданской процессуальной теории стали труды дореволюционных ученых. Этот процесс нельзя назвать простым заимствованием прошлых теорий, а только обращением к ним на новом уровне, адаптацией прежних теоретических конструкций к новым социальным реалиям.

То же можно сказать и о развитии самого гражданского процессуального права. Несмотря на то что представление о праве как о традиции является основой современной юриспруденции, «неверно было бы предположить, что развитие права и традиции права представляет собой постепенный и плавный эволюционный процесс. Подобно многим другим процессам в политике и экономике развитие процессуального права имеет свои переломные моменты, в которые основополагающие элементы системы утрачивают свое значение и их место занимают новые ориентиры, меняющие направление развития юридической науки и практики»[80].

Таким образом, едва ли можно рассматривать развитие науки как простой прирост знания. Скорее, это сложный, нелинейный процесс, поэтому его адекватное понимание возможно лишь при условии синтеза различных объяснительных схем. Так, представители естественных наук утверждают, что «в природе имеются имманентные ей внутренние законы, однако при этом с той важной поправкой, что в основе любого закона (выбора структуры системы, соответствующего ей аттрактора) всегда лежит случай»[81].

Из идеалистической диалектики Г. Гегеля, материалистической диалектики К. Маркса и Ф. Энгельса известен закон перехода количества в качество[82], согласно которому все в мире развивается через разрыв в постепенности, благодаря переходу от незаметных, скрытых количественных накоплений к изменениям открытым, коренным, качественным.

Использование закона перехода количества в качество позволяет познать процессы развития науки, в том числе науки гражданского процессуального права, ориентирует на анализ различных форм (этапов) качественного преобразования науки и ее отдельных теорий[83]. При этом, по верному мнению В.М. Шерстюка, следует опираться на такие философские категории, как количество, качество, мера, скачок[84].

Суть подобного подхода означает, что количественные изменения не влияют на сущность явления, а выступают в условиях сохраняемости одного и того же качества; происходит это в пределах определенной меры, нарушение границ которой влечет качественные изменения; переход от старого качества к новому именуют скачком: «процесс коренного изменения данного качества, надлом старого и рождение нового качества есть скачок»[85]. При этом, говоря о развитии, следует понимать, что развитие прежде всего характеризуется неотрывностью от движения, не разовым качественным преобразованием, а связью ряда таких преобразований.

В философии науки подобные изменения были повергнуты скрупулезному анализу Т. Куном. Согласно его теории, науку следует воспринимать не как постепенно развивающуюся и накапливающую знания по направлению к истине, но как явление, проходящее через периодические смены парадигм, так называемые научные революции – относительно быстрые, но глубокие и радикальные изменения в научном познании, связанные с переходом к новой системе фундаментальных понятий и методов, к новым идеалам объяснения и обоснованности знания, к новой научной картине мира[86].

Таким образом, развитие науки гражданского процессуального права предстает как процесс, характеризующийся направленными, необратимыми качественными изменениями ее системы[87]. Такие изменения обуславливают цикличность развития науки и становятся критерием периодизации этого развития.

Однако прежде чем предложить такую периодизацию, следует учесть, что наука гражданского процессуального права является наукой социальной, а специфика объекта (предмета) познания, методов и целей познания социальных наук обуславливает специфику и их развития.

Так, известно, что развитию науки имманентно присуще разворачивание внутренней логики познавательных процессов, т. е. интерналистское саморазвитие. В то же время развитие науки в значительной степени подвержено экстерналистскому (от лат. externus – внешний) воздействию: наука не изолирована от экономической, социальной, политической и духовной сфер общественной жизни.

В связи с этим при ответе на вопрос, как развивается наука гражданского процессуального права, каковы механизмы этого процесса, в чем его сущность, необходимо учитывать оба комплекса факторов, оказывающих влияние на этот процесс. Представляется верной позиция Н.А. Чечиной, согласно которой при изучении истории развития науки гражданского процессуального права необходимо различать, с одной стороны, ее общественный смысл и значение (функциональный анализ), с другой – оценку состояния отдельных ее теорий (институциональный анализ)[88].

При этом следует иметь в виду, что для социальных наук и для науки гражданского процессуального права, в частности, экстерналистская объяснительная схема представляется более приоритетной, отражающей реальную историю жизни науки, что обусловлено субъективными и объективными обстоятельствами.

Субъективные предопределены тем, что ученый-процессуалист – это всегда представитель конкретной эпохи, как правило, разделяющий идеологические ценности современного ему общества, стремящийся к ориентации своих исследований на потребности правотворческой и правоприменительной практики. Формообразующим ингредиентом убеждений научного сообщества на определенном этапе развития государства и общества всегда являются личные и исторические факторы – элемент, лежащий за пределами юридического научного объяснения, но играющий важную роль в развитии науки. В связи с этим при исследовании развития науки гражданского процессуального права каждую научную теорию необходимо помещать в тот социальный, экономический, политический контекст, в котором она возникла, и оценивать ее не с точки зрения сегодняшних реалий, а с позиций ее соответствия приоритетным потребностям человека, государства и общества рассматриваемого периода.

Объективные причины заключаются в объекте и предмете исследования и обусловлены теснейшей связью процессуальной науки и самого гражданского процессуального права как отрасли права, ее правовых источников. Общепризнанно, что на развитие отдельных отраслей права сильнее оказывают влияние факторы, которые принадлежат среде их регулирования[89]. Для гражданского процессуального права это, в первую очередь, изменения в социально-экономическом и государственном строе, проявляющиеся в изменениях подходов к осуществлению правосудия по гражданским делам. Эти же изменения оказывают опосредованное воздействие (через предмет) на развитие и содержание системы знаний о гражданском процессе.

Таким образом, при проведении периодизации развития науки гражданского процессуального права воздействие внешних факторов оказывается более существенным, чем внутренне саморазвитие научных теорий. В связи с этим можно утверждать, что наука гражданского процессуального права прошла те же этапы, что и российские государство и общество: дореволюционный (самодержавный), советский и современный периоды. В каждый из указанных периодов наука имела свое собственное оригинальное содержание. Но несомненным должно быть исключение из развития момента возникновения науки: «Возникновение целостной органичной системы, ее исходной формы хотя и связано с развитием, однако не есть еще собственно развитие; оно представляет собой взаимодействие элементов, рождающих новую структуру, полагающее начало развитию»[90]. В качестве таких элементов можно рассматривать отдельные научные работы, которые были посвящены вопросам гражданского судопроизводства, но еще не образовывали самостоятельной науки. Такая совокупность знаний ограничивались рамками цивилистики, что обусловлено следующими обстоятельствами.

Римская юриспруденции по существу не проводила различия между материальным и процессуальным правом: в работах Гая и Юстиниана изложение гражданского права и судопроизводства сливалось в одно целое[91]. Связь между правом и процессом (между jus и actio) была так неразрывна, что actio (иск) даже поглощал jus (право)[92]: если возможен процесс, что подтверждалось дарованием формулы иска претором, значит, возможно и право; иск был первичен по отношению к праву. Однако немецкая доктрина середины XIX в. через толкование Дигест Юстиниана утвердила противоположную парадигму процесса, согласно которой необходимость процесса рождается правовым спором и средство защиты (actio) становится производными от объекта защиты (jus)[93]. В связи с этим учение о гражданском судопроизводстве стало развиваться в недрах цивилистической науки. Потребовалось много усилий для последующего отрыва процессуального права от материального[94], чему во многом способствовала тенденция к освобождению теории процесса от влияния цивилистических воззрений. Немецкими учеными-процессуалистами были выработаны основные начала гражданского процессуального права, свободного от частноправовых начал. Первый шаг в этом направлении был сделан профессором Виндшейдом, который дал понятие “Anspruch” (или римского “Actio”) как права требовать от других определенного отношения к его предмету. Дальнейшими исследованиями Мутера, Дегенкольба, Плоша было установлено, что право искать и отвечать есть публичное право, независимое от частноправовых требований[95]. Гражданское право – частное право, обращение в суд за защитой которого должно происходить по иным правилам, поскольку в отношениях между частными субъектами появляется публично-правовое начало – суд. Эти идеи получили развитие в учении Оскара Бюлова о гражданском процессе как едином развивающемся шаг за шагом правоотношении и послужили основой для становления самостоятельной процессуальной науки, сбрасыванию ею оков цивилистики.

Но все же «гражданское право, – как указывал А.Х. Гольмстен, – произведя на свет нашу науку, как заботливая мать, не кинуло свое детище на произвол судьбы; порванная внешняя связь не могла повлечь за собой разрыва связи внутренней»[96]. Такая генетическая связь материального и процессуального права предопределила дальнейшее развитие науки гражданского процессуального права и подняла до уровня непреходящей дискуссии вопросы о предмете гражданского процессуального права и его месте в системе права[97]. Таким образом, наука гражданского процесса, возникшая из недр цивилистики, не только подвержена логическому влиянию последней, но и сама оказывает на нее логическое влияние в силу их генетического единства.

Однозначное определение момента дисциплинарного оформления науки гражданского процессуального права затруднительно, прежде всего потому что понятие о науке является комплексным, многоаспектным. К тому же понятие о науке, научности, учености исторически изменчиво[98]. В связи с этим следует исходить из посылки, что любое явление ведет свою историю с того момента, когда оно, во-первых, возникает как самостоятельная, качественно своеобразная система его предпосылок, ставших элементами единого целого; и во-вторых, когда это явление встречается не эпизодически, как аномалия, а систематически, регулярно, т. е. приобретает определенную прочность, известную устойчивость и широту распространения[99].

Исходя из посылки, что наука считается самостоятельной дисциплиной, если наличествует субъект познания – научное сообщество, осознается самостоятельный предмет науки, созданы специфические методы и имеются существенные систематизированные основы ее научного содержания, наука гражданского процессуального права возникла лишь во второй половине XIX в.