Развитие российской науки гражданского процессуального права. Монография

Пока оставались не разрешенными вопросы, откуда и как черпать основы для науки, невозможно было создать теоретические, в полном смысле научные труды в области процессуального права. Общие начала, по выражению С.В. Пахмана, составляли «камень преткновения»[139] в науке права, в том числе в процессуальной.

Научное общение по вопросам действующего процесса не могло возникнуть не только в связи с объективным развитием научного знания, но и по причине внешнего (экстерналистского) воздействия, оказываемого политической элитой.

Во всех университетах была введена строгая цензура по контролю над учебными книгами[140]. В 1852 г. в диссертациях была запрещена критика действующих законов[141]. Статья 12 Цензурного устава 1828 г. (дополнение от 2 апреля 1848 г.) гласила, что «рассуждения о потребностях и средствах к улучшению какой-либо отрасли государственного хозяйства в Империи, когда под средствами разумеются меры, зависящие от правительства, и вообще суждения о современных правительственных мерах не пропускаются в печать»[142].

При этом вряд ли можно согласиться с мнением советского историка Г.И. Габова, что «идеологи самодержавия стремились затормозить развитие науки»[143], но все же действия правительства не могли не отразиться на активности ученых, которым разве что и оставалось затихнуть и направить силы на кропание над памятниками прошлого. Когда нет общезначимых проблем, вернее, когда нет возможности их поднять, не о чем и дискутировать – научное сообщество возникнуть не могло. Не были сформированы единые стандарты и традиции научного исследования; знания о процессе представляли собой множество мнений, основанных на совокупности фактов, не систематизированных в единую науку. Для возникновения науки необходимо, чтобы на основе совокупности достижений ученых была построена одна или несколько фундаментальных теорий и сформирована система научных взглядов. Но такой теории, такой системы не было.

В связи с этим А.Б. Думашевский отмечал, что нет «… ни одного учебника или руководства по действовавшим у нас в эту эпоху гражданскому праву и процессу. Правда… есть три-четыре книжки с такими или подобными заглавиями; но самое даже поверхностное знакомство с этими книжками неумолимо убедит… в том, что и эти немногие сочинения решительно не то, что в описываемый нами момент у современных культурных народов называется руководствами или учебниками гражданского права и процесса»[144].

2. Наукой признается не всякая организованная познавательная деятельность, а только та, которая осуществляется определенными средствами и методами, позволяющими характеризовать вырабатываемые знания как объективные, достоверные, проверяемые и обоснованные[145]. Выработанная европейским научным сообществом методология постепенно стала применяться в специальных науках, в том числе в отечественной науке гражданского процесса[146]. Школы права, предполагающие комплексное изучение правовых институтов с помощью различных методов познания, открыли перед учеными инструментарий для научного описания и объяснения.

Первый шаг на пути становления науки в современном понимании был сделан в эпоху просвещения, когда возникла самостоятельная светская культура. Постепенное освобождение правопонимания от религиозных догм, борьба с обскурантизмом и уход от исключительно утилитарного подхода к образованию и науке – главные заслуги просветителей перед юриспруденцией. Вектор юридического образования сместился от воспитания достойного слуги государства в сферу гуманитарного знания, формирующего просвещенную личность. Появилась наука ради науки, самообразование стало трактоваться не как некая выучка, а как нравственное совершенствование[147].

Фундаментом юридических концепций стала теория естественного права, общественного договора и разделения властей. С позиций данной теории идея права дана человеку от природы, поэтому его разум – «готовый склад принципов права»[148], из которого могут быть почерпнуты начала, определяющие общественные отношения. Положительное же право, как явление изменчивое, текущее, имеет второстепенное значение, поэтому силы науки должны быть направлены на разработку правовых идеалов, не подверженных воли законодателя. К необходимости выработки неписаных идеалов (jus naturale), которые смогут служить критерием оценки положительного права, приводят и дефекты законодательства, такие как несправедливость правовой нормы для применения в конкретном случае, несоответствие регулирования вновь возникшим социальным отношениям, или просто пробелы и противоречия[149].

Заслугой теоретических построений в духе естественного права для гражданской процессуальной науки стали принципы самостоятельности судебной власти, независимости и беспристрастности судей, подчинения их только закону, равенства участников процесса, до сих пор являющиеся фундаментом правового государства и процессуального права. Однако дальше абстрактных предложений о справедливости и доступности правосудия дело не дошло. Подход к праву, при котором позитивный закон играет второстепенную роль, имеет неизбежное следствие, как для науки гражданского процесса, так и для других юридических наук, имеющих прикладное значение, а именно сведение их до уровня дисциплин практических. Наука гражданского процесса в рамках школы естественного права не смогла занять свое достойное место. Она понималась правоведами-просветителями лишь как дисциплина практическая[150]. Ясно, что такой взгляд приводил к редукции знаний о процессе до уровня совокупности процедурных правил рассмотрения гражданских дел в суде. Разве можно говорить о науке, когда в ней отсутствует теоретический элемент? Когда нет постановки проблемы и предполагаемых решений? Вряд ли.

С осознанием того факта, что право есть явление историческое, что оно не устанавливается по чьему-либо указанию, а возникает и развивается постепенно, а потому может изменяться, ученые отказались от построения вечного и неизменного права в духе естественно-правовой школы[151]. В основу новых исследований в области процессуального права был положен исторический метод, предполагающий изучение возникновения, формирования и развития явлений в хронологической последовательности.

Историческая школа права сыграла свою лучшую роль в Германии. Почему именно принцип историзма, положенный в основу исследований немецкого процесса, сыграл столь значительную роль в качественном развитии научной мысли? По самому характеру источников процессуального права, отсутствия системности их изложения иерархичности было крайне сложно достигнуть целей науки – дать верное изображение действующего процесса, разъяснить и систематизировать его, а также предложить пути совершенствования законодательства. Следовательно, для достижения этих целей прежде всего необходимо было выяснить, откуда и каким образом возникло то или иное процессуальное правило, т. е. проследить историческое развитие права, определить ту констелляцию, в результате которой гражданский процесс стал таким, каков он есть, и отделить, по выражению немецкого ученого-процессуалиста Геффтера, «обветшавшее от того, что должно остаться, мертвое от живого»[152]. И в этом весьма важная заслуга исторической школы, которая смотрит на право не как на собрание готовых правил и норм, а как на строгий порядок (организм) развивающийся из одного корня под влиянием практических потребностей.

По идее главы исторической школы – Ф.К. фон Савиньи, лишь единая научная школа способна подготовить почву для разработки кодифицированного акта, поэтому прежде чем приступить к законотворческим работам, необходимо добиться высокого уровня теоретической юриспруденции, выработать точные понятия и адекватный юридический язык[153].

Исторический метод, получивший широкое распространение, весьма полезен для целей процессуальных исследований, но используемый в одиночку, он не способен привести ученых к верному систематизированному изображению действующего процесса, что, безусловно, является одной из задач научного исследования. Историческая наука не ставит и не разрешает вопрос, каким должно быть право, ее задача чисто историческая: рассматривая развитие того или иного правового явления, она объясняет, каким образом оно стало таковым. Практическая оценка, критика и выработка неких идеалов законодательного регулирования совершенно выходят за пределы исторической школы.

Таким образом, в первой половине XIX в. методы, используемые учеными при исследовании гражданского процессуального права, не могли привести к построению в полном смысле научных конструкций и выводов. При этом именно историческая школа права явилась отправной точкой[154], давшей импульс для развития российской процессуальной науки: анализ и критика ее метода привела к формированию научных дискуссий, в результате которых были выработаны новые подходы к познанию права.

3. Первоосновой для изучения права является законодательство, поэтому в первую очередь требуется наличие адекватной нормативной базы, а на ее формирование ушло не одно столетие.

Очевидно, что тот колоссальный объем законодательного материала, который регулировал правоотношения в XVII–XVIII вв., а это и Соборное уложение 1649 г., и издаваемые в дополнение и развитие его норм Новоуказные статьи[155], не мог быть оформлен в более или менее стройную систему, способную стать предметом научного анализа. Соборное уложение «не только не останавливало развитие судебной юрисдикции, но и сообщало ей новое движение, новую обширнейшую деятельность»[156]. Причиной тому был не столько низкий уровень юридической техники, сколько неверно избранный, как показало время, способ организации норм и правил[157]. Само состояние законодательства Российской империи препятствовало его широкому изучению[158].

Планы по систематизации законодательства были реализованы не сразу. В целях повышения эффективности законотворческой деятельности Государственный совет пришел к выводу о необходимости составить свод имеющихся в распоряжении законов, которые следовало привести в систематический порядок и напечатать. Во исполнение этого предписания в 1815 г. Комиссией составления законов был опубликован «Систематический свод существующих законов Российской империи с основаниями права, из оных извлеченными»[159]. В 1830 г. были официально изданы расположенные в хронологическом порядке законодательные акты – Полное собрание законов, а в 1832 г. расположенные в тематическом порядке действующие нормы – Свод законов Российской империи.

Как повлияла систематизация законодательства на становление науки гражданского процессуального права? При ответе на этот вопрос, необходимо иметь в виду, что Николай I, полный тревог, как бы революционное движение не проникло и в его дом, предпринял ряд соответствующих мер. Наряду с усилением полицейского террора, в том числе в профессорской среде, он отказался от реформ, предлагая удовлетворить потребность в преобразованиях «не от дерзостных мечтаний, всегда разрушительных», а путем умеренного постепенного улучшения действующего порядка[160]. Систематизация законодательства была проведена в полном согласии с этой установкой.

Во-первых, одним из требований изложения статей было «из двух несходных или противоречащих законов избирать тот, который позднее других … не разбирая, лучше ли он или хуже прежнего»[161]. Таким образом, составители Свода не имели возможности вносить изменения в инкорпорируемые нормы, большая часть работы сводилась к исключению всех отмененных законов и повторений.

Во-вторых, и это вытекает из первого, в результате использования инкорпоративного, а не кодификационного, метода систематизации законодательного материала в Свод вошли нормы, возникшие в разное время, исходившие из разных принципов и не обладающие однородностью и взаимосогласованностью. Многие нормы, вырванные из контекста, были затруднительны к применению в новой правовой системе. Г.Ф. Шершеневич утверждал, что «Свод не подготовил кодификацию, а убил кодификационное творчество»[162].

В-третьих, нужно учитывать и место, которое было отведено нормам, регулирующим гражданское судопроизводство: том X «Свод законов гражданских и межевых» включал и гражданское право, и гражданский процесс. Был установлен порядок производства в делах бесспорных, в делах спорных и меры гражданских взысканий[163]. То есть о самостоятельности законодательства о гражданском судопроизводстве говорить не приходится.

Таким образом, систематизация законодательства в виде Свода Законов, состоящего из правил, принятых в различное время, во многом несовершенных и архаичных, не объединенных едиными принципами права, не смогла стать необходимой предпосылкой для возникновения самостоятельной науки гражданского процессуального права.

Казалось, сложная, многоступенчатая судебная система, многочисленные дефекты в законодательном регулировании самого производства, могли бы стать толчком к научной критике действующего законодательства. Но перед правительством стояла иная задача: «… утвердить юриспруденцию на почве положительного права и превратить юридический факультет русских университетов в орудие истолкования и проведения в жизнь содержания только что обнародованного Свода Законов»[164].

Изменение политического курса, отмена крепостного права создали надлежащую почву для проведения коренной судебной реформы[165], что явилось эпохальным событием и, в свою очередь, привело к возникновению самостоятельной гражданской процессуальной науки.

В 1861 г. состоялось Высочайшее повеление о возложении на Государственную канцелярию обязанности извлечь из составленных комиссией Д.Н. Блудова проектов основные начала, на которых должна быть построена будущая судебная реформа. Однако в ходе работ выяснилось, что начала, изложенные в этих проектах не согласованы и нуждаются в пересмотре, в связи с чем в январе 1862 г. новым Высочайшим повелением было поручено изложить «в общих чертах соображения <…> о тех главных началах, несомненное достоинство коих признано в настоящее время наукою и опытом европейских государств и по коим должны быть преобразованы судебные части в России»[166].

В результате работ комиссии были выявлены главнейшие недостатки отечественного судопроизводства и определены главные начала и основные положения нового закона. При составлении законодательных проектов по различным вопросам было более двухсот разногласий[167]. Дискуссию в рамках законодательных работ с полной уверенностью можно назвать научной, так как при составлении УГС были применены научные подходы к анализу права, был собран огромный исторический фонд, также учтены потребности судебной практики и был адаптирован и использован опыт иностранного законодательства[168]. «Передовые люди русского общества 60-х годов не ударили в грязь лицом, когда были призваны верховною властью к участию в законодательных работах»[169].

20 ноября 1864 г. Александр II утвердил новые Судебные уставы. В императорском указе Сенату объявлялось: «Рассмотрев сии проекты, мы находим, что они вполне соответствуют желанию Нашему утвердить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных Наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе Нашем то уважение к закону, без которого невозможно общественное благосостояние»[170].

Изменился и вектор образования: прежняя ориентация учебного процесса на «основательное выдалбливание буквы постановлений Свода законов» заменена изучением права, как науки самостоятельной, основной задачей которой является беспристрастное отыскание истины[171]. Осознание важности и необходимости общих начал процессуального права, выявления внутренней связи законоположений для верного восполнения пробелов в законодательстве и выхода из затруднений в судебной практики, привело к тому, что знания о гражданском процессе оформились в самостоятельную научную дисциплину.

В 1868 г. декан юридического факультета В.Н. Лешков обратился к Совету Императорского Московского университета с просьбой об учреждении отдельной кафедры гражданского судопроизводства, среди мотивов профессор указал невозможность одного преподавателя читать и материальное, и процессуальное право, необходимость развития «пока отсутствующей науки»

Примечания