Развитие российской науки гражданского процессуального права. Монография
- -
- 100%
- +
Из любого критического обзора трудов в области гражданского судопроизводства, созданных до середины XIX в., можно сделать вывод, что, хотя исследователи данной области были учеными, чистый результат их деятельности нельзя назвать системой научных знаний о гражданском процессе.
Не имея возможности принять без доказательства какую-либо общую основу для своих научных изысканий в условиях отсутствия систематизированного законодательства, каждый ученый ощущал необходимость строить теорию заново, начиная с самых основ. В силу этого одни работы исчерпывались положительным правом, другие же представляли собой практические руководства. Пока оставались неразрешенными вопросы, откуда и как черпать основы для науки, невозможно было создать теоретические в полном смысле научные труды и сформировать фундаментальную теорию (парадигму) гражданского процессуального права. В то же время постепенное количественное накопление работ по гражданскому процессу, созданных в духе естественного права, а также практических руководств, систематизированных сводов действующего права послужило основой для гражданской процессуальной науки. Как отмечал Г. Гегель, становление – это отсутствие качества, т. е. наличной системы, но в то же время это существование предпосылок именно данного качества, данной системы[100].
Такое количественное накопление научного материала, а также внешние факторы в виде изменений политического курса, отмены крепостного права, проведения судебной реформы привели к возникновению и дальнейшему развитию самостоятельной науки гражданского процессуального права.
Период второй половины XIX в. – начала XX в. историки науки называют «золотым веком» юриспруденции, для которого характерно ее дисциплинарное построение[101]. Для науки гражданского процессуального права это период ее оформления в самостоятельную юридическую отраслевую науку, построения и развития фундаментальной теории, содержание которой во многом было обусловлено внешним (экстерналистским) воздействием.
Господствовавшие в то время идеи либерализма и критическое отношение к существовавшим порядкам российской жизни (в том числе к порядку судопроизводства), распространившиеся в кругах российской интеллигенции, а также западноевропейские образцы демократии не могли не оказать влияния на содержание создаваемой гражданской процессуальной теории. Указанные идеи отразились на составе и содержании основных начал судопроизводства, закрепленных в Уставе гражданского судопроизводства 1864 г. (далее – УГС) – одном из лучших европейских кодексов того времени[102]. Им были установлены новые основы гражданского процесса: самостоятельности и несменяемости судей, устности, гласности, непосредственности, диспозитивности, равноправия сторон, состязательности и др.
Среди внутренних (интерналистских) факторов, способствовавших процессу построения гражданской процессуальной теории, особое место заняла множественность форм знания и методов познания (эпистемологический плюрализм), которая, получив широкое распространение на Западе, нашла свое отражение и в отечественной доктрине: это прежде всего историческая, социологическая, догматическая, реалистическая и многие другие школы права. Главное последствие такого плюрализма – решительный разрыв с традицией легистского сведения права к закону, а значит, редукции научного знания о процессуальном праве до знания процессуального закона. Иными словами, познание гражданского судопроизводства расширило свои границы, тем самым став в полном смысле научным: труды ученых больше не исчерпывались положительным правом.
Широкий подход к предмету исследования привел к необходимости формирования научных методов его познания, что связано с переходом знаний на новый уровень – теоретический. Последний предполагает использование особых теоретико-логических методов, наиболее общим из которых является восхождение от конкретного к абстрактному (индукция)[103]. Методическая организация познания в области гражданского процессуального права была результатом заимствования общенаучных методов исследования и методологии, выработанной более зрелыми юридическими дисциплинами.
Кроме того, для познавательного плюрализма характерна борьба противоположностей, которая согласно первому закону диалектики является основой всякого развития, ее внутренним источником.
Борьба идеологических установок характерна для всего, что можно назвать развитием человеческого мышления. Такая борьба отсутствует, как правило, в тех случаях, когда некоторую теорию или систему, несмотря ни на что, догматически отстаивают в течение долгого времени. Однако, как справедливо указывал К. Поппер, найдется очень немного примеров (если они вообще существуют) развития мышления, которое было бы медленным, неуклонным, непрерывным и шло бы путем постепенного улучшения, а не путем проб, ошибок и борьбы идеологических установок[104].
Извлечение позитивных уроков из противостояния, конкуренции научных взглядов способствовало прогрессивному развитию науки гражданского процессуального права, формированию системы научных знаний. Появились первые научные труды, посвященные вопросам гражданского процесса, обозначились проблемы и дискуссии[105]. Формирование научной школы и преемственности новой области знаний – последний шаг, свидетельствующий о самостоятельности науки.
Результаты деятельности многочисленных талантливых исследователей, ориентированные на актуальные проблемы теории и практики, формулирование конкретных предложений по реформированию законодательства, были закреплены в их фундаментальных трудах. Создание знаменитых классические трудов процессуалистов было в достаточной мере беспрецедентным, чтобы на длительное время привлечь умы неравнодушных к гражданскому судопроизводству.
В этот период наука гражданского процессуального права представляла собой систему, стремящуюся к внутренней упорядоченности. Каждое новое исследование имело опору на одно или несколько прошлых научных достижений, которые в течение некоторого времени признавались научным сообществом (такие достижения, как правило, излагаются в учебниках)[106].
Такой опоры гражданская процессуальная наука лишилась в результате Октябрьской революции 1917 г., когда политическая, экономическая, социальная и культурная сферы жизни общества были подвергнуты коренным изменениям. Теория советского гражданского процесса еще не была создана, а опираться на дореволюционные опыт законодательного регулирования, судебную практику и науку не представлялось возможным в силу, во-первых, политических причин, надолго определивших традицию критиковать в научных исследованиях прежние подходы к гражданскому процессу, в связи с чем «высокий научный потенциал российской юридической науки, достигнутый к началу XX в., не получил дальнейшего развития в условиях СССР»[107]. Социальный нигилизм, выражавшийся в первые годы после революции в таких, например, лозунгах, как «никакой преемственной связи с культурой буржуазного общества», «наука – враг народа» и др., непосредственно отразился на процессуальной науке. Утверждалось, что «все науки и вся философия примут в руках пролетариата новый вид, потому что иные условия жизни порождают иные способы понимания и восприятия природы», при этом познание должно было «стремиться к упрощению и к объединению науки»[108].
Во-вторых, прежние подходы требовали скорейшего пересмотра в силу содержательно иного взгляда на цели и задачи судопроизводства, на роль суда и сторон, их права и обязанности.
Бедственное положение науки, отсутствие фундамента для дальнейших процессуальных исследований привели к осознанию необходимости обратиться (хоть и с критических позиций) к дореволюционному научному опыту, при этом использовать общепризнанные научные конструкции.
В связи с этим важным и верным представляется, что диалектическая модель развития системы отвергает абсолютизацию момента разрушения в отношении к предыдущим этапам развития[109]. Как показал опыт науки в первые годы советской власти, прогрессивное движение невозможно, если при переходе к новому этапу развития полностью отрицается предшествующее качество. Таким образом уже с середины 1920-х годов начинают создаваться труды по гражданскому процессу, в которых предпринимаются попытки разработать принципы советского правосудия, излагается теория нового процесса в формате, пригодном для усвоения его юристами-практиками, характеризуется развитие отечественной и зарубежной процессуальной мысли.
Новая советская наука разрушила те научные конструкции, которые не соответствовали ценностным установкам социалистического государства, но в целях обеспечения прогрессивной линии дальнейшего развития гражданского процессуального права сохранила основное позитивное содержание подходов к гражданскому процессу, что свидетельствует о преемственности как закономерности развития науки.
Переход к новому этапу развития науки стал следствием политической революции, что подтверждает приоритетное значение внешних (экстерналистких) факторов для развития науки гражданского процессуального права: изменения политического и социально-экономического характера всегда отражаются на содержании социальных наук. Ведь «как бы ни была изощрена наша мысль в праве и о праве – наука в юриспруденции выполняет все же по преимущество прикладные функции. Открытие Америк юристу не грозит»[110].
Перестроившись на новые рельсы, советская гражданская процессуальная наука достигла пика в период подготовительных кодификационных работ, а также самой кодификации и последующей практики применения процессуального законодательства. В период развитого социализма произошло восстановление научной методологии: творческое применение диалектики, социологический, сравнительный и другие методы расширили тематику правовых исследования и их эмпирическую обоснованность[111].
Но эволюционное развитие науки было прервано произошедшими внешними изменениями, которые начались еще в период перестройки. В результате в начале 1990-х годов прошлого столетия ученые-процессуалисты оказались перед лицом новых реалий: изменились отношения между государством, которое из политического стремилось превратиться в правовое, человеком и обществом, и прежняя ориентация научных исследований устарела. Концепция судебной реформы 1991 г. взывала к утверждению фактически и юридически самостоятельной, независимой судебной власти, организации судопроизводства на принципах состязательности и равноправия сторон, и установления судейского руководства, «начала, известного и гражданскому процессу России до 1917 г.»[112] Перед наукой гражданского процессуального права встали иные задачи, следовательно, должно было быть изменено само «твердое ядро» фундаментальной теории[113].
При этом при переходе к современному этапу также проявилась преемственность развития науки, которая всегда тесно связана с моментом новизны. Несмотря на то что новые научные теории отличаются от советской доктрины, все же практически и научно значимые результаты удерживаются и воспринимаются. Прежние теоретические конструкции, разумеется, те, которые не противоречат «твердому ядру» фундаментальной теории, ее важнейшим концептуальным положениям, приобретают новые свойства на более высоком витке развития науки.
В XXI в. научное познание начинает рассматриваться в контексте его социальных последствий, соответственно, требует соотнесения с гуманистическими ценностями. В результате границы между познавательными целями и гуманистическими ценностями все больше размываются[114]. В юриспруденции идея гуманизма раскрывается в фундаментальном значении прав человека и гражданина, одним из которых является право на судебную защиту, на справедливое судебное разбирательство. Содержание права на справедливое судебное разбирательство, соответствующие стандарты судебной защиты гражданских прав вырабатываются контрольными органами Совета Европы, членом которого является Российская Федерация. Развитие научных теорий, концепций, взглядов в области гражданского процесса происходит с учетом этих международно-правовых положений, в связи с чем современный этап развития науки гражданского процессуального права можно охарактеризовать как эволюционный, испытывающий внешнее воздействие со стороны деятельности международных органов по защите прав человека.
Помимо вышеизложенных закономерностей развития науки, связанных с количественно-качественными изменениями, постепенными, эволюционными периодами и периодами скачков, науке присущи процессы дифференциации и систематизации знаний, которые приводят к их дисциплинарному построению[115].
Когда общие научные проблемы представляются решенными, возникает тенденция к узкой профессионализации, сужению круга интересов ученых и их углублению в специальные области. Дело в том, что «принятие однажды общей парадигмы освобождает научное сообщество от необходимости постоянно пересматривать свои основные принципы; члены такого сообщества могут концентрировать внимание исключительно на тонких и наиболее эзотерических явлениях, которые его интересуют»[116]. Подобная специализация иногда приводит к возникновению новых научных направлений, таких как нотариальное право, доказательственное право, исполнительное право. Такие ответвления процессуальной науки самостоятельностью по отношению к последней не обладают, а свидетельствуют о ее постоянном развитии, которое проявляется в усложнении системы науки.
Итак, наука процессуального права является самостоятельной отраслевой юридической наукой. Для целей исследования развития науки гражданского процессуального права в ее предмет следует включать статический (нормативный), динамический, научный компоненты.
Развитие науки гражданского процессуального права – процесс, характеризующийся направленными, необратимыми качественными изменениями, которые обуславливают цикличность ее развития. Исходя из этого, развитие науки российского гражданского процессуального права можно разделить на следующие периоды:
1) дореволюционная наука гражданского процессуального права: 1861 г. – 1917 г.;
2) наука советского гражданского процессуального права: 1917 г. – 1980-е годы;
3) современная наука гражданского процессуального права: 1991 г. – начало XXI в.
Каждый из указанных периодов, отвечая указанным закономерностям развития, характеризуется специфическими признаками, обусловленными внутренними и внешними факторами. К внутренним относятся развитие научного познания в виде научных понятий, теорий, концепций и развитие методологии научных исследований (саморазвитие науки). Внешние признаки – это содержание соответствующей отрасли права, характер регулируемых нормами гражданского процессуального права общественных отношений, сложившаяся практика применения указанных норм, а также воздействие со стороны политической, экономической, социальной сфер общественной жизни.
Глава II
Российская наука гражданского процессуального права: дореволюционный период
§ 1. Возникновение науки гражданского процессуального права
В период, предшествующий возникновению науки гражданского процессуального права, знания о гражданском процессе, конечно, существовали, однако их совокупность не представляла собой самостоятельную научную дисциплину. Среди основных особенностей, присущих развитию знаний о судопроизводстве до середины XIX в., одновременно выступивших причинами, затрудняющими возникновение самостоятельной науки, следует назвать следующие.
1. Первыми носителями знаний о судопроизводстве в России (XVII–XVIII), так же как в Европе, были не ученые, а практикующие юристы. Юридические знания имели лишь прикладное значение, соответственно их носителями были по преимуществу служащие государственного аппарата: стряпчие, дьяки, казначеи и др. О научном познании права не могло быть и речи не только ввиду отсутствия теоретической подготовки юристов, но и во многом по техническим причинам.
Нормативные акты – указы, как правило, не печатались, а хранились чаще всего в одном экземпляре, т. е. ознакомиться с ним мог только узкий круг служащих конкретного ведомства – дьяки, подьячие, докладчики и другие лица, занятые в судопроизводстве и делопроизводстве. Сложилась традиция рассылать более общие узаконения в печатном виде, а менее значимые, узкоспециализированные – в рукописном, но, как указывал Е.А. Нефедьев, вскоре это деление «заменилось делением указов по их большей или меньшей обширности»[117], и в печатном виде рассылались лишь небольшие по объему акты. И хотя в 1714 г. император Петр I повелел все указы, исходящие по генеральным делам, печатать для всенародного известия, правило это повсеместно нарушалось, в особенности после издания этого закона[118].
Следовательно, теоретическое изучение действующего законодательства было невозможно, так как к нему попросту не было доступа. Первоначальная русская юриспруденция есть собственно юриспруденция дьяческая, а приобретение юридических знаний осуществлялось путем службы в приказах, именно поэтому первые специализированные школы для обучения приказному делопроизводству были созданы при соответствующих приказах. Впрочем, при таких условиях, а также из-за отсутствия в России учебных заведений с юридическими отделениями, это был если не наилучший, то наиболее скорый способ подготовки квалифицированных кадров для правовой работы[119]. До конца XVIII в. на первый план выступало не образование в собственном смысле этого слова, а некая «выучка», цель образования воспринималась как его пригодность для той или другой профессии[120].
Одной из первых работ, посвященной проблематике судопроизводства было произведение неизвестного автора «Юриспруденция или правосудия производство» (ок. 1723 г.), созданное в период открытия первых учебных заведений и предназначенное, по-видимому, для будущих государственных служащих, так как большая ее часть – «О сочинении предложений» – посвящалась правилам составления челобитных, доношений, определений, указов и других документов[121]. Налицо прикладная ориентированность указанной работы, что отражает сущность русского правосознания в целом, которое продвигалось не путем творческого, теоретического анализа существующей правовой действительности, «но тернистой дорогой судебной практики и приспособления к обстоятельствам текущей жизни»[122].
Изучение российского права с точки зрения теории стало возможным лишь с созданием университетов, первым из которых стал Московский университет, учрежденный императрицей Елизаветой Петровной 24 января 1755 г.[123] Среди трех его факультетов был и юридический[124]. Затем, в 1818 г., был создан юридический факультет Санкт-Петербургского университета, а позднее университеты с юридическими факультетами были основаны в других административных и культурных центрах Российской империи – Казани, Харькове, Одессе, Дерпте (Юрьеве).
Создание университетов, наличие систематического образования – важная предпосылка становления науки как социального института, однако преобладающим способом получения юридических знаний в тот период все еще оставалась дьяческая и стряпчая работа. Как указывал С.Е. Десницкий, «российское право не составляет в себе никакой особливой науки, кроме практического употребления судящих и судящихся»[125]. Первым российским ученым-правоведам приходилось доказывать преимущества системы университетского образования[126], и как нельзя лучше удавалось это через указание не только на теоретическую составляющую науки, но и на практическую, под которой разумелось судопроизводство. Таким образом, наука процессуального права могла стать мостом, соединившим абстрактные теории и действующее отечественное право.
Первые работы по тематике судопроизводства страдали двумя крайностями: они сводились либо к изложению действительного судопроизводства и делопроизводства и являли собой некие инструкции для практикующих работников, либо, напротив, были поверхностными и во многом метафизическими – необратимое следствие распространения идей школы естественного права[127].
Так, первый профессор юридического факультета Московского университета Ф.-Г. Дильтей[128] хоть и осознавал, что «первое препятствие к достижению всевожделейннейшаго правосудия есть незнание судилища»[129], свои исследования направил скорее на поиск общего в отечественном и зарубежном праве, нежели на поиск каких-либо особенностей и тонкостей отечественного законодательства. Западноевропейское содержание его работ объясняется тем, что приглашенный профессор имел слабое представление о запутанном отечественном законодательстве и не посвящал достаточно времени для его изучения.
Предложения С.Е. Десницкого также имеют основания в естественном праве. Профессор отстаивал необходимость введения основных начал гражданского процесса: независимость и беспристрастность судей, подчинение их только закону, обязательное обнародование судебных решений, введение адвокатуры, участие граждан в отправлении правосудия и многие другие институты, характерные для современного социального гражданского процесса[130]. Вместе с тем центром тяжести работ С.Е. Десницкого было не гражданское судопроизводство, а нравоучительная философия и натуральная юриспруденция.
Научная юриспруденция в том виде, в котором она была представлена приглашенными зарубежными профессорами или юристами, прошедшими обучение за границей, не могла вызвать интереса даже у тех, кто имел желание ей обучаться: слишком оторвана она была от российского юридического быта. А хаотичное состояние отечественного законодательства лишь усугубляло трудности его познания, поэтому некоторые произведения по гражданскому процессу включали изложение статей процессуального закона в оригинальном виде с небольшими комментариями и ссылками на общее и местное законодательство[131], а другие – лишь вопросы правоприменения[132].
Следует обратить внимание на то, что о существовании науки обряда гражданского судебного делопроизводства говорил В.Г. Кукольник в своем труде «Российское частное гражданское право», вторая часть которого была посвящена «гражданскому судебному делопроизводству»[133]. Он определял предмет этой науки, соотношение с другими науками (философией, логикой, естественным правом), перечислял источники гражданского процессуального права[134], иными словами, дал характеристику гражданского процесса именно как научной дисциплины, а не просто отрасли законодательства. В то же время знания о гражданском процессе, по мысли В.Г. Кукольника, «представляют часть науки гражданского права <…> под заглавием обряда гражданского судебного делопроизводства»[135], поэтому говорить о самостоятельной гражданской процессуальной науке не приходится.
В рассматриваемый период положение процессуальной мысли вряд ли могло быть иным, поскольку ни работы, написанные в духе естественного права, ни практические руководства, ни переписанные и систематизированные нормы действующего законодательства нельзя назвать системой научных знаний о гражданском процессе.
Такая проблема научного анализа гражданского процесса, хотя и стояла остро, не могла быть решена учеными в условиях, с одной стороны, отсутствия систематизированного законодательства, с другой – отсутствия выработанной научной методологии. Например, неизвестный автор «Оснований Российского судопроизводства» критиковал представителей юридической науки, которые в своих произведениях или совершенно пропускали вопросы судопроизводства, или «ласкали нас надеждою скоро увидеть сию столь важную часть законодательства обработанною; или говорили о ней столь мало, что мы оставались ни с чем»; или же ограничивались «только собранием законов, до сей части относящихся». Сам автор указывал, что для написания данной работы потребовались колоссальные усилия, чтобы «из нескольких тысяч Указов, едва собранных хронологически, составить одно целое, которое имело бы систему»[136]. Налицо слабое место российской дореформенной юриспруденции: как найти ту золотую середину, которая позволит исследовать отечественный гражданский процесс с теоретических позиций и при этом не оставить без внимания процессуальное законодательство? В таких условиях объективной предпосылкой для возникновения и развития самостоятельной науки гражданского процессуального права могла стать систематизация законодательства.
С утверждением исторической школы права ученые бросили свои силы на изучение исторических памятников гражданского процессуального права: был написан ряд работ, в которых исследовались институты гражданского процесса в своем историческом развитии[137].
В это время гражданский процесс стал популярным предметом исследований: «… из всей области отечественного законодательства, особенным предметом исторических исследований, и при том с недавнего времени, сделалось гражданское судопроизводство, преимущественно древнее»[138]. При этом ученые, как правило, ограничивались историческим очерком развития исследуемого предмета и действующего законодательного регулирования, оставаясь сторонними созерцателями действительности.