- -
- 100%
- +
- Да, всё это чрезвычайно интересно! - задумчиво проговорила Алексей. - И пока, честно сказать, я не могу прийти ни к какому выводу.
- И я тоже! - заметил Михаил Викторович. - Сейчас у меня путаница в голове. Одна вереница версий сменяет другую. Ты спросишь, верю ли я в существование призраков?
Алексей едва заметно улыбнулся:
- Думаю, что нет!
- Не могу на сто процентов дать утвердительный ответ! – сдержанно произнёс Михаил Викторович. – Но боюсь, что призраки к данной истории не имеют никакого отношения. Мы имеем дело с процессами в психике и ментальными репрезентациями эмоций двух очень похожих людей. Все эти мифы вокруг однояйцевых близнецов всегда будоражили воображение людей. Как видишь, и я не стал исключением. Феномен однояйцевых близнецов меня чрезвычайно интригует. И всё же, мы должны принимать во внимание очень тесную кровную связь между девочками и механизмами их взаимодействия.
- Вы намекаете на то, что они врут?
Михаил Викторович отрицательно покачал головой:
- В этом нам и предстоит разобраться. Я очень рассчитываю на твою помощь. Хочу отметить, что для данного конкретного случая чрезвычайно важны детали. Сейчас детали рассыпаются перед нами как фрагменты пазла. Их нужно собрать воедино и тщательно проанализировать. Я в силу своего почтенного возраста опасаюсь, что могу упустить нечто важное, поэтому спешу задействовать тебя.
- Михаил Викторович, вы же знаете, что я не против сложных задач! - рассмеялся Алексей. Луч солнца коснулся его лица, подсвечивая россыпь веснушек. Алексей вдруг ощутил небывалый прилив сил. Вот он – момент истины. Момент, когда его знания и опыт могут пригодиться. И Алексей был готов. Готов использовать каждую крупицу своего интеллекта, каждую каплю своей решимости, чтобы помочь тем, кто нуждался в его помощи. И он был готов идти по этому пути до конца, куда бы он его ни привел.
Пару минут доктор Макаров молчал, сосредоточено изучая воодушевленное лицо своего молодого друга. Затем он прервал молчание.
- Но я должен тебе кое в чём признаться! - Михаил Викторович глубоко выдохнул и слегка наклонил голову направо. - Дело в том, что я, сам того от себя не ожидая, в ходе личной беседы скользь упомянул, что мои клиенты стали свидетелями паранормальной активности. Этот случай очень заинтересовал одного человека. Он не психиатр, а частный сыщик. Максим Андреевич Ярков. Быть может, ты слышал о таком?
- Не увлекаюсь криминалистикой! - покачал головой Алексей. - У меня были знакомые следственном отделе, но связь с ними давно прервана.
- Что ж, такое бывает! - поджал губы Михаил Викторович и развёл руками. – Однако, вернёмся к моей оплошности. Знаю, я не должен был этого делать, но прошлое уже не изменить. Я не в полной мере удовлетворен результатом беседы с детективом!
- Почему же?
Михаил Викторович отвёл взгляд сторону, пытаясь сосредоточиться на конкретных словах и фразах, которые он собирался произнести.
- Лёша, я хочу, чтобы ты понял меня правильно. Прежде, чем я изложу тебе суть проблемы, пообещай мне, ты не будешь предвзят в суждениях. Максим Андреевич - человек увлечённый, но набор его личностных характеристик и совокупность жизненного опыта не совсем обычны для следователя.
Михаил Викторович вновь обратил свой взор на Алексея, тот выглядел крайне взволнованным и заинтригованным. Его правая рука скользила по подбородку, поросшему трёхдневной щетиной, а пальцы левой руки ритмично постукивали по левому бедру. Доктор Макаров был уверен, что в голове его собеседника уже зароились сомнения в адекватности происходящего. Но раз уж он начал, то нужно идти до конца. Конечно, Алексей не из тех людей, кто прямолинеен без всякой надобности и, если выражаться точнее, открытости и нерешительности ему не занимать.
- Хорошо, я не буду спешить с выводами! - заверил психиатра Смолков. - И всё же, в чём дело?
- Следователь Ярков большой поклонник мистики и сверхъестественного. Как только он услышал, что девочки видели призрака, он тут же проявил недюжий интерес к этому делу и даже предложил девочкам пройти проверку на полиграфе, чтобы, далее цитирую его дословно, "косвенно подтвердить правоту их утверждений".
Брови Алексея медленно поползли вверх. Он негромко прочистил горло и, вымеряя каждое слово, медленно произнёс:
- Я так полагаю, что девочки отказались от проверки, ибо уверен, что их родители были абсолютно против этой затеи.
- Нет, Лёша. Девочки прошли проверку. Более того, они сами настаивали на этом вопреки просьбам родителей. Инициативу проявила Лика, ссылаясь на тот факт, что им совершенно нечего скрывать.
Алексей провёл согнутым указательным пальцем правой руки по лбу снизу вверх и растерянно улыбнулся.
- Я.. - начал было он, но Михаил Викторович прервал его плавным движением кисти левой руки.
- Могу лишь только догадываться, что ты сейчас обо мне думаешь, Леша! - его голос стал на полтона ниже, и как показалось Алексею, в нём прибавилось холода и надменности, не свойственной доктору Макарову. - Я и сам понимаю, что как профессионал, со стороны выгляжу глупо. Я не должен был приобщать к этому делу третье лицо, но мне жутко хотелось добраться до истины. Ярков заверил меня, что подойдёт к проверке ответственно, поскольку он тоже был заинтересован в результате.
- В том-то и дело, что его заинтересованность в этом вопросе могла напрямую повлиять на результат проверки! - тихо проговорил Алексей.
- Да! - согласился доктор Макаров. - И скажу тебе честно, об этом я сразу и не подумал. Но результаты проверки на полиграфе ещё раз подтвердили тот факт, что девочки видели призрака.
- Михаил Викторович, а этот Ярков сам проводил проверку или приглашал стороннего человека?
- Я думаю, ты знаешь ответ на свой вопрос! - доктор Макаров снова наклонил голову вправо. - Максим Андреевич заявил, что не раз составлял контрольные вопросы и наблюдал за проходящими проверку на предприятиях и в частных учреждениях. Я, возможно, забыл упомянуть, что в данный период времени он специализируется на супружеских изменах и кражах материальных ценностей.
Алексея изрядно повеселила эта информация. Заметив его реакцию, доктор Макаров, вскинув брови, произнёс:
- Мы же вроде договорились, что не будем делать поспешных выводов...
- Да, простите! - вновь не сдержавшись, усмехнулся Алексей. - Вся эта ситуация... Ну, вы сами понимаете. Она немного абсурдная.
- Согласен! Но что сделано, то сделано. Если бы я бы мог повернуть время вспять, я бы даже не стал затеваться. Но при всей убеждённости господина Яркова в существовании потусторонних сил, обмануть полиграф не так-то просто. Результаты обеих сестёр были практически идентичными. Это меня и смущает. Я допускаю, что результаты проверки могут быть похожи, но вряд ли они могут быть практически одинаковыми. Полиграф измеряет реакцию организма на значимые стимулы для конкретного человека.
- Но в данном случае обе девочки проживали одно и то же событие, поэтому и степень реагирования у них одинаковая, - Алексей элегантно, насколько это позволено молодому мужчине, закинул ногу на ногу. – Другого объяснения я не нахожу. Они ведь находились в разных комнатах, когда выполнялась проверка?
- Да, девочки были в разных комнатах. Видеть реакции друг друга они не могли.
- Это любопытно! – покачал головой Алексей. – Но все же позвольте спросить, каким образом результаты проверки на полиграфе мы можем приобщить к медицинской карте? Даже в суде такие эксперименты не засчитывают за доказательства. А тут...
- В этом я с тобой согласен. Безусловно, я делаю скидку на то, как были составлены вопросы. Это играет немаловажную роль. При этом, мы ещё берём во внимание личность полиграфолога.
Доктор Макаров немного подался вперёд, будто бы заговорщик, который собрался сообщить весьма ценную информацию:
- Но я сам не присутствовал при проверке. Девочки не позволили даже родителям присутствовать на встрече. По – моему, они что-то недоговаривают или что-то скрывают от родителей. И плюс ещё эти результаты полиграфа. Честно скажу, у меня сейчас своего рода ломка мировоззрения. Я совершенно не знаю, как действовать дальше.
- Вы правы. Здесь определённо что-то не так! – осторожно заметил Алексей. - Я ни в коем случае не хочу поставить под сомнение вашу профессиональную компетенцию. Полагаю, что, посвящая в этот вопрос частного следователя, вы действовали, исходя из благих побуждений. И мне понятна ваша растерянность. В таких ситуациях отсутствие конкретики иногда сбивают с толку.
Доктор Макаров устало откинулся на спинку свою кожного кресла. Было заметно, что ему нелегко даётся этот разговор. За столько лет практики он впервые столкнулся с подобного рода обстоятельствами и оказался отнюдь не в выигрышном свете. И всё же Михаил Викторович, несмотря на трудности, которые могли бы косвенно подпортить его профессиональную репутацию, по-прежнему искал выход из создавшегося положения.
- Я хочу, чтобы ты побеседовал лично с детективом Ярковым. Он сумел расположить девочек себе, подкинув им схожие истории из своей жизни. Всем известно, что данный трюк призван оптимизировать дальнейшее взаимодействие. С тобой же, как я полагаю, разговор будет несколько другой.
Алексей усмехнулся:
- Не переживайте, Михаил Викторович! Высмеиваю человека за его убеждения я не стану, просто постараюсь, как можно более беспристрастно посмотреть на вещи.
- Я рад, что мы понимаем друг друга. Душевное состояние сестёр Орловых меня чрезвычайно беспокоит. Я опасаюсь в этом хаосе упустить какую-нибудь очень значимую деталь. Понимаешь ли, я всегда немного теряюсь, когда речь заходит о предрассудках. Как специалист, работающий с душой, я не отметаю существование неких сил, которые до сих пор не подвластны человеку. Точнее сказать, человек до сих пор не нашёл способов взаимодействия с этими силами. Психическое расстройство - это суровое испытание для любого. А тут речь идёт о двух хрупких девушках, которые только лишь вступают на путь познания. И в этом смысле мне хочется проявить максимальную деликатность по отношению к ним.
- Вы можете на меня положиться! - пообещал Алексей. - Мне тоже будет интересно выслушать его точку зрения.
Алексей уже было встал с кресла, чтобы покинуть кабинет психиатра. В этот момент Михаил Викторович, прикрыв нижнюю часть лица, с лукавым видом уставился на своего гостя.
- Что - то ещё? - спросил Алексей, улыбаясь доктору Макарову в ответ.
- Бывшие сослуживцы Яркова называли его кастрюлей. Когда ты увидишь его спины, ты поймёшь, о чём я говорю.
Алексей нахмурился, но тут же рассмеялся. Воссоздание изображение в голове по скудному словесному описанию всегда давалось ему с трудом, особенно если эти описания имели метафорическую или аллегорическую основу. Образное мышление тоже было его ахиллесовой пятой. Интерпретация скрытых метафор всегда приводила к неоднозначному результату и отсутствую ясности. К тому же, Алексей не всегда полагался на свою интуицию, ведь она, по большей части, зависима от эмоциональной составляющей. А это, как известно, в большинстве случаев ведёт к нерациональным и необъективным выводам. И уж лучше всё увидеть собственными глазами, чем полагаться на субъективные ощущения другого человека.
- Хорошо! - после недолгого раздумья выдал Алексей. - Скиньте мне тогда его номер телефона. Я созвонюсь с ним и договорюсь о личной встрече.
- Разумеется, Лёша! - кинул головой доктор Макаров. - И ещё раз, спасибо тебе большое.
- Я всегда готов прийти на помощь! - расплылся в добродушной улыбке Алексей.
Он покинул кабинет Михаил Викторовича, оставив последнего в раздумьях.
***
Знойный летний день неспешно плыл над Москвой. Беспощадное белёсое солнце повисло в зените, с любопытством уставившись на жужжащий мегаполис, который исходил разнообразными ароматами. Дорогущий женский парфюм настойчиво смешивался с запахом фастфуда, подгоняемый удушливостью раскалённого асфальта в сочетании с креозотом и старым машинным маслом. Тяжёлый горячий воздух своей непомерной массой неохотно перемещался между широкими улицами, жалобно гудящими от проезжавшего по ним транспорта. Суета оживлённого города, по которому бодро вышагивали многоликие граждане, торопящиеся кто куда, изрядно действовала на нервы. От этой снующей туда-сюда толпы хотелось скрыться в какой-нибудь глухой подворотне, где твоим собеседникам будет лишь осквернённая непристойным граффити стена. Но и там человек вряд ли долго пробудет в одиночестве. Его застанут врасплох взявшиеся откуда ни возьмись мыслеобразы, обретшие физическую оболочку. И лучше уж находится в обществе скучных людей, чем в компании этих странных порочных существ. Что ж, это известно всем: в многомиллионном городе нет совершенно никакой возможности остаться наедине с собой. Ты всегда будешь соседствовать с кем-то, и это соседство не всегда будет приятным. И с этим следует смириться, ибо такова участь жителей гигантских человейников.
Алексей Смолков бодро вышагивал по тротуару, по одному краю которого тянулся ряд продуктовых магазинов, а по-другому краю ползли поникшие от жары берёзы. Высокий молодой человек внимательно разглядывал прохожих. Стильные очки авиаторы умело скрывали направление его взгляда, ведь ему никак не хотелось показаться чересчур заинтересованным в ком-либо из проходящих мимо людей. Но его наблюдение за окружающими было весьма поверхностным. Оно даже несколько отвлекало его от размышлений насущных. Встреча с психиатром Макаровым взбодрила Алексея. Столько лет он ждал момента, когда он сможет быть полезным. И вот, наконец, дождался...
Так случилось, что Алексей Смолков всю свою сознательную жизнь находился в поиске. Его путь был извилист, как река, меняющая русло под натиском времени. Случалось так, что бурный поток той самой реки его уносил далеко-далеко от поставленной цели в пустыню, где знойное солнце выжигало всё живое. В этой пустыне свирепствовала засуха. И ни одно семя, упавшее на истосковавшуюся по дождю почву, не давало всходов. А бывало так, что движение водных масс выносило Алексея к берегам изобилия. Там было всё наполнено до краёв. Пёстрые краски и разнообразие увлекали за собой. Хотелось исследовать каждую деталь, узнать первопричину любого явления. И Алексей, как человек увлечённый, всей душой стремился к познанию. Методы, которые он применял, чтобы добраться до истины, были столь же разнообразны, сколь и его стремления. В юности его опорой были книги. Он поглощал философские трактаты, научные труды, художественную литературу, надеясь найти ответы но бесчисленные вопросы в мудрости пращуров. Иногда эти погружения приносили озарение, и он чувствовал, как расширяется его сознание, как открываются новые горизонты видения. Эти моменты были подобны глотку свежего воздуха после долгого пребывания в тесной душной комнате. Результаты его интеллектуальных поисков принимались на ура в студенческих дискуссиях, вызывали восхищение у преподавателей. Он чувствовал себя на гребне волны, уверенный, что вот он, тот самый путь к истине. Но порой те же самые методы заводили в его тупик. Алексей мог часами, днями, неделями просиживать над мудрёным текстом, пытаясь вычленить из него зерно истины, но вместо этого лишь глубже запутывался в паутине слов и хитросплетениях научных концепций. Казалось, чем больше он читает, тем меньше понимает. Эти периоды были наполнены фрустрацией и ощущением собственной уязвимости. В то время, как другие легко усваивали информацию, как их мысли текли свободно, являя миру новые формы, его собственный разум словно застыл в болоте сомнений и нерешительности абсолютно без движения.
С возрастом Алексей сухим теориям стал предпочитать практику. Блестяще окончив юридический факультет, он тут же разуверился в своих способностях стать следователем. Отрицая всякую надобность трудиться в государственных ведомствах и правоохранительных органах, Алексей принялся пробовать себя в иных сферах деятельности. Порой, поддаваясь минутным желаниям, он бросался искать своё призвание то в бизнесе, то в творчестве, то в социальной работе. Как и всех увлечённых людей, Алексея иногда подводил нравственный максимализм. Молодой человек, едва ступивший на тропу взрослой жизни, неустанно верил, что истинный смысл бытия кроется в созидании, в искреннем желании преобразовывать этот мир, изменять его в лучшую сторону. Однако, его и здесь поджидали ловушки. Бывало, что после долгих месяцев напряженного поиска и душевных терзаний, когда казалось, что результат уже в кармане, всё рушилось в одночасье. Непредвиденные обстоятельства, ошибки в расчётах, предательство партнеров – причины могли быть разными, но исход был один: тупик. Раздосадованный, он снова оказывался перед пустым холстом, с ощущением, что все его усилия были напрасны. Эти неудачи были особенно болезненными, потому что они были связаны не только с интеллектуальным, но и с эмоциональным вложением. Алексей чувствовал себя обманутым, опустошенным, будто его энергия была потрачена впустую.
И всё же, Алексей не представлял своей жизни без знаний. Это было не просто увлечение, не хобби, а фундаментальная потребность, такая же естественная, как дыхание или биение сердца.
- Во всём дойти до самой сути - вот так мне хочется! - заявлял Алексей во всеуслышание. - Без знаний жизнь теряет всякий смысл!
Его ненасытность в поглощении этих самых знаний потрясала. Это было похоже на то, как голодный зверь набрасывается на пищу, только Алексей был голоден не телом, а разумом. Бывали моменты, когда эта ненасытность граничила с одержимостью. Подхваченный вихрем разнообразных теорий и гипотез, он мог забыть поесть, мог пропустить сон, полностью погрузившись в изучение новой темы. Алексей Смолков, человек знания, понимал, что мир полон тайн, и каждая из них ждёт своего исследователя. И он был готов. Чувство, что в нём есть что-то большее, чем набор качеств среднестатистического гражданина, заставляло симпатичного молодого человека искать всё новые и новые способы решения сложных задач. Неудовлетворенность, ярый зуд под кожей, который не могли заглушить ни карьерные успехи, ни мимолетные увлечения. Он искал. Искал ответы, которые, как ему казалось, были спрятаны где-то за горизонтом обыденности. Но ответы не приходили в виде готовых формул или откровений. Всё было иначе. Они приходили в виде новых вопросов, в виде более глубокого понимания сложности мира и самого себя. Истина, как оказалось, таилась в адекватном отображение действительности в сознании человека.
Несмотря на поражение и неудачи, он продолжал свои поиски, но теперь с другим пониманием. Бесконечная гонка за конечным ответом не приносила должного удовлетворения. Алексей решил, что будет наслаждаться самим процессом исследования. Как и многие другие искатели, он не был одиноким путником. Его путь к истине, этот нескончаемый, извилистый маршрут сквозь лабиринты мыслей и убеждений, был усеян встречами. Люди, словно звёзды на бархатном полотне ночного неба, появлялись и исчезали, оставляя после себя отблески своих мировоззрений, иногда яркие и вдохновляющие, иногда тусклые и отталкивающие. На пути попадались те, кто видел мир сквозь призму строгой логики, чьи аргументы были отточены, как лезвия, и чьи умозаключения казались неоспоримыми. Эти люди говорили о фактах, о доказательствах, о неопровержимых законах природы. Алексей уважал их ясность, их стремление к порядку, но часто чувствовал, что за этой безупречной структурой скрывается нечто большее: трепет перед неизведанным, красота парадокса и глубина интуиции.
Одним из таких людей и был доктор Макаров.
Алексей и Михаил Викторович Макаров познакомились на одной из бесплатных лекций много лет назад и тут же завладели вниманием друг друга. Такие разные, такие противоречивые и, вместе с тем, стремящиеся к бесконечному усовершенствованию, они оба чувствовали, что рамки, предложенные обществом, для них были слишком тесны, слишком предсказуемы. Особенно остро этот вопрос стоял для доктора Макарова. Своей первостепенной задачей он видел не выдачу справок и сухую констатацию очевидных вещей, а работу с эмоциями и внутренним состоянием человека. В психиатрии рамки «черного» и «белого» - это извечная борьба порядка и хаоса. Плохо, когда тебе предлагают вылечить душу, стерев все краски мира, сделав этот мир плоским, чтобы ничего не кололо, не волновало и не ранило. В случае с Михаилом Викторовичем именно интуиция, этот бессознательный синтез многолетнего опыта, теоритических знаний и чувствительности к состоянию другого человека, помогала видеть цвет там, где остальные видели лишь черно – белую графику симптомов.
У Алексея психиатрия вызывала неподдельный интерес. Его завораживала сама идея понять, как устроен человеческий разум, почему люди ведут себя именно так, а не иначе, и, главное, как можно помочь тем, кто оказался в трудной ситуации. Михаил Викторович в этом плане его просто восхищал. Его путь начался с подросткового отделения клинической больницы, куда после интернатуры он устроился врачом. Спустя пять лет Михаил Викторович стал заведующим этого отделения. Следующие пять лет он провел в женском отделении, а позже работал в стационаре при диспансере. Этому учреждению доктор Макаров отдал более 15 лет. В прошлом году решил уйти в частную клинику — предложили достойную заработную плату. Но, конечно, он продолжал практику психиатра и вновь сосредоточился на работе с подростками. Михаила Викторовича нельзя было назвать заурядным врачом. Бесспорно, он был блестящим теоретиком: его доклады на конференциях собирали полные залы, а статьи в научных журналах становились отправной точкой для новых исследований. Но истинная его сила заключалась в другом – в огромном багаже практических знаний и практике, накопленной за десятилетия работы с самыми разными пациентами.
Психиатрия, как и любая другая наука, не стоит на месте. Если еще то лет назад основными методами лечения были изоляция, холодные ванны и лоботомия, то сегодня психиатрия представляет собой сложный синтез нейробиологии, генетики и фармакологии. Она постоянно развивается, открывая новые грани человеческой психики, предлагая новые методы лечения и переосмысливая старые. И Михаил Викторович был одним из тех, кто не просто следил за этими изменениями, но и активно участвовал в них. Он не боялся экспериментировать, но его эксперименты всегда были основаны на глубоком понимании как фундаментальных принципов, так и новейших достижений. И всё же, доктор Макаров был против шаблонов. Каждый его пациент был уникальной вселенной, требующей индивидуального исследования. Он мог долго слушать, не перебивая, улавливая тончайшие нюансы в интонации, жестах, даже в молчании. Он видел не только симптомы, но и человека за ними – его боль, его страхи, его надежды. Вот и сейчас в случае с близнецами доктор Макаров узрел нечто необычное.
Лика и Ника. Даже имена их звучали как мелодия, как шепот ветра в листве, как тихое журчание ручья у лесной опушки. Две юные девушки, чья красота была не кричащей, а скорее завораживающей, как рассвет над спящим городом. В их глазах, цвета летнего неба угадывалась мудрость, не свойственная их юным годам. Они были словно два крыла одной птицы, два луча одного солнца, две ветви одного могучего дерева. Пять минут. Всего пять минут отделяли рождение Анжелики от рождения её сестры, Вероники. Пять минут, которые, казалось бы, не могли создать пропасти, но которые, тем не менее, стали отправной точкой для совершенно разных жизней, окутанных завесой тайны.
С детства Лика и Ника были объектом пристального внимания. Их одинаковая внешность, схожие черты лица, даже манера говорить – все это вызывало у окружающих смесь неподдельного восхищения и недоумения.
- До чего же они похожи друг на друга! – говорили одни.
- Конечно! Но ведь у каждой есть своя неповторимая индивидуальность, просто она еще не проявилась! – возражали другие.
Именно в этой "непроявленности" и крылась тайна, которую так любили разгадывать люди. Сколько мифов и предубеждений окутывало жизнь однояйцевых близнецов!
- Они чувствуют боль друг друга, – шептались соседки, когда одна из сестер случайно ударялась.
- Наверняка, если одна заболеет, другая тут же почувствует недомогание!
Эти странные истории, подпитываемые народной молвой, создавали вокруг них ореол мистической, почти телепатической связи.
- Они всегда будут соперничать! – предрекали некоторые. - За внимание родителей, за успех, за все на свете. Но Лика и Ника, несмотря на неизбежные детские ссоры, всегда находили способ поддержать друг друга. Их соперничество было скорее здоровой конкуренцией, нежели разрушительной борьбой.
Но десять лет назад случилось нечто жуткое. Нечто, что раз и навсегда изменило жизнь двух маленьких девочек.
Каждое лето Лика и Ника приезжали к бабушке на дачу в поселок Зеленково. Это было их любимое время года. Солнце, запах скошенной травы, спелые ягоды в огороде, бесконечные игры с соседскими ребятами – всё это создавало атмосферу беззаботного счастья. Добрая и заботливая бабушка всегда встречала их объятиями и вкусными пирогами. В тот год лето было особенно жарким. Солнечные летние дни тянулись медленно, наполненные привычными загородными радостями. Как - то вечером, когда солнце неторопливо закатывалось за горизонт, окрашивая небо багровыми и золотистыми разводами, девочки играли возле огороженного участка соседки напротив, безнадежно поросшего бурьяном. Они строили шалаш из старых выцвевших простыней и сухих веток плодовых деревьев, которые услужливые мальчики постарше натаскали со своих участков для них 2 дня назад. Пустынная безлюдная улица поглощала звуки подступающей ночи. Но безмятежности не суждено было длиться вечно. Внимание девочек привлекло какое-то несуразное движение.