Земля — Венера — Земля

Глава 17 - Вести из Ниццы (чтение).

В то время, как счастливо отделался Спиридон Алексеевич от разговора со следователем, на противоположном конце города, в Ясенево, в кабинете Александринского, финансового директора клуба настольного тенниса «От наката до топ-спина», находились двое: сам Александринский и председатель клуба Норье.

Маленький кабинетик в полуподвальном этаже старого жилого дома единственным окном, как раз за спиною финдиректора, сидевшего за компьютерным столом лицом к квадратному монитору, выходил во двор, где находились детская площадка, небольшой одноэтажный домик с трансформаторами и распределителем электричества, а также турник и гимнастические брусья, в виде водопроводных труб втиснутых в углубления в торцах крупных брёвен и закрепленных длинными и толстыми гвоздями, вбитыми параллельно вертикальным волокнам древесины на две трети и загнутыми до упора поперёк. Убранство кабинета, помимо компьютерного стола, заключалось в старых афишах с соревнований, спортивных рекламных плакатах и вымпелах, висевших на стенах, маленьком столике с электрическим чайником, четырёх вложенных друг на друга табуреток и в диагональной полке в углу, на которой стоял давний, но всегда до блеска вычищенный кубок с какого-то командного турнира. Ну, само собой разумеется, что, кроме того, были в кабинете средних размеров свежевыкрашенная, с неровными подтёками несгораемая касса, рядом с компьютерным столом по левую руку от сидящего в кресле на колёсиках Александринского, и по правую руку от него на столе небольшой стационарный бежевого цвета телефон фирмы Панасоник с большими оранжевыми прямоугольными кнопками и белыми цифрами на них.

Сидящий за столом Александринский с самого полудня находился в закрепощённом расположении духа, а Норье, в противоположность ему, был очень оживлен и как-то особенно беспокойно деятелен. И причин для выхода его энергии было предостаточно.

- Это какая-то ошибка. С чего этот Самонадеев взял, что мы потянем организацию таких масштабных соревнований, тем более в такие короткие сроки, - раздражённо повторял Александринский, - деньги эти надо срочно вернуть. Кто он такой?! Взял у тебя три урока, сделал членство и думает теперь, что раз он упакован, то может навязывать клубу свои идеи и диктовать, к тому же, условия. Призовые проигравшим в первом круге - надо до такого додуматься!

- Потянем, потянем и себе ещё по паре сотен оставим, а то и по пол-лимона каждому. У тебя что, бабло куры не клюют? Наоборот удача, что такой мешок с деньгами в клубе появился. И не три урока он взял, а десять уже. Я к нему на Рублёвку частным образом ездил. Кстати, можно будет спросить его стол задействовать. У него Доник Волд Чэмпион ТЦ. Как раз для финалов.

- Знаешь, что однажды сказал Арамис Д’Артаньяну? - спросил любивший блеснуть эрудицией Александринский у Норье, и тут же за него ответил, - Юзе не па абюзе. Что в переводе означает: наглость - второе счастье. Мало тебе того, что ты ходишь через дорогу в Анкор тренировать современную элиту.

- Сейчас смску ему кину.

Норье быстро нашёл в телефоне контакт Самонадеев-Рублёвый, и принялся, попеременно, то печатая что-то на экране, то входя в состояние лёгкого транса, составлять пространное, в смысле содержания, смс.

Ответ пришёл практически мгновенно: «Да, конечно, я предупредил домработницу, забирайте в любое время. Сам присутствовать не смогу. Я сейчас в Ницце».

Слава Норье не имел отдельного кабинета, хотя и являлся председателем клуба, а то он мог бы прочитать принятое сообщение в полном уединении. Единственным обладателем личного помещения в клубе, пусть и очень маленького, был только финдиректор - Миша Александринский, тогда как общественное пространство клуба настольного тенниса «От наката до топ-спина» состояло лишь из двух переодевальных комнат, женской и мужской, с душевыми кабинками и туалетами, тренировочного зала с тремя равномерно расставленными там столами, как правило, не пустующими, а кем-то занятыми - либо пришедшими поучиться этой непростой игре под присмотром тренера, либо блеснуть приобретёнными навыками в игре на счёт с равным по силам оппонентом, порой, даже в присутствии немногочисленных зрителей, да узкого коридора, идущего от входной двери мимо дверей в раздевалки и кабинет финдиректора и ведущего в тренировочный зал.

Клуб неплохо сводил концы с концами благодаря сдаче в аренду столов и сбору членских взносов, иногда в кассу добровольно добавляли и хозяева клуба из денег вырученных непосредственно от их собственных уроков, однако существовал и дополнительный источник дохода. Бывали дни, когда два крайних стола складывали и задвигали в ближайший угол, а центральный разворачивали вдоль, и тогда тренировочный зал заполнялся плотно стоящими вдоль стен людьми. У стола становились игроки хорошего уровня, при этом не обязательно самого высокого, а просто равного, и тогда зрители делали ставки, а в кассу клуба шли проценты. Норье и Александринский, как правило, завершали игровой день, ведь только в клубе они были партнёрами, зато у стола - непримиримыми соперниками, и знали это все, и ставили, не сомневаясь, что кто-то из них может поддаться давлению каких-то крупных воротил. Да, и надо сказать, на такие ситуации у них всегда находилась надёжная защита, а тех, что пытались их анонимно запугать или подкупить, вычислить таковых особого труда не составляло, надолго отлучали от возможности посещать клубные мероприятия подобного рода и прощали неохотно.

Надо добавить, что Стёпа Самонадеев попал в клуб по необычной схеме: именно в такой день через друзей, позвавших его, азартного онлайн прогнозиста, попробовать поугадывать результаты матчей вживую. И у Стёпы получилось - он практически сорвал джекпот, унеся с собой весьма толстенькую пачку красных купюр с видом на Хабаровск. Но вместо того, чтобы продолжать ходить и ставить, Стёпа решил записаться в клуб и приступил к интенсивным тренировкам. Тут же расползлись слухи, что он намерен выйти на высокий уровень и однажды замутить договорняк, с помощью которого он опять сорвёт джекпот уже через подставных лиц, но такое было практически неосуществимо, и слухи быстро стихли, не удосужившись разрастись до неимоверных.

- А мне до крайности не нравится вся эта затея. Только в долгах повязнем! - ворчал зло Александринский, - на аренду «Дружбы», в которой он требует провести турнир, уйдут почти все перечисленные деньги, так что на призы уже ничего не останется. Я хотя бы с «Искрой» договорился. Там аренда раз в двадцать меньше.

- Нет, Миш, не скажи, это очень тонкий шаг. Тут вся соль в привлечении зрителей, а на «Дружбе» трибуны, а на «Искре» ты зрителей вдоль стен разместишь и только. Позвони в «Дружбу», может, они скинут от неожиданности.

- Позвони ты! Ты ж председатель клуба. А вдруг, у них занято на завтра… – сказал Александринский, и чуть слышно сквозь зубы добавил, - и хорошо было бы..

Норье выудил из кармана брюк размером с клинок складной походной совковой лопатки самсунговский андроидный мобильник, потыкал пальцем в его сенсорный экран и приложил к левому уху продвинутое средство коммуникации центральной точкой верхней грани его продолговатого прямоугольника, то есть тем самым местом, куда, следуя конструкторским традициям телефонных трубок, монтируют миниатюрный акустический динамик. На том конце довольно быстро ответили и, представившись, Норье, выдерживая длительные паузы, употребляя исключительно короткие предложения, типа: «Да!», «Хорошо!», «Конечно!», «Спасибо!», повёл непродолжительный диалог. Синхронно произнесённым фразам удивление на его лице принимало выразительные и разнообразные формы, а Александринский после каждого сказанного его напарником слова становился мрачнее и к концу разговора напоминал предгрозовую тучу.

- Ну, что там ещё? - спросил окончательно отчаявшийся финдиректор, когда председатель клуба промямлил поспешное «До свидания!», убрал от уха аппарат, положил его на стол и свистнул.

Но Норье ответил не сразу, он почувствовал, что ум его застилается как бы пеленою, и он ничего не сумел сперва произнести, кроме житейской и притом совершенно нелепой фразы:

- Этого не может быть! - но затем, вдохнув поглубже, на выдохе пояснил, - Аренда оплачена, покупка билетов зрителями инициализирована, приглашение потенциальным участникам разосланы по электронной почте. И знаешь кто дал деньги на всё это?

- Кто? - нервно дернувшись, спросил Александринский.

- Йельский университет.

- Здравствуйте, я ваша тётя! - воскликнул Александринский и добавил: - Ещё сюрприз!

Норье взял со стола свой мобильный телефон и после коротких манипуляций повторил аналогичное прикладывание его к уху, но тут же отдёрнул, и оба друга услышали стандартное: «Вызываемый абонент вне зоны действия сети».

- На роуминг денег что ль нет у него, - возмутился Норье и кивнув на миниатюрную камеру прикреплённую сверху монитора, почти приказал, - свяжись с ним по Скайпу или по Вайберу.

Встав за спиной финдиректора, президент клуба наблюдал, как на экране сдвинулась стрелка мышки и зависла над косым аквамариновым ромбиком с белой латинской буковкой Эс, и как после сдвоенного клацанья кнопки, напомнившего стук треснувшего целлулоидного шарика о поверхность теннисного стола или ракетки, выскочило окно диалога с вопросом: «Разрешить следующей программе внести изменения на этом компьютере?» - и как указатель мышки передвинулся к центру серого прямоугольника, имитирующего выпуклую кнопку со словом «Да», и как после одинарного щелчка клавиши мышки всплыло новое окно диалога с просьбой подождать, пока устанавливается обновленная версия программы, и как Александринский набирает пароль логина, и как в открывшемся окне программы происходит движение списка контактов, в который добавляется новый всякий раз, когда в клуб вступает очередной член со скайпом, и как после выделения в списке найденной учётной записи Стёпы и нажатия кнопки с изображением видеокамеры выскакивает большое, почти во весь экран окно с Александринским, то смотрящим впереди себя, то уставившимся прямо в объектив камеры, то отводящим взгляд немного в сторону. Вглядевшись в лицо финдиректора, президент клуба подивился перемене, происшедшей в этом лице. И без того скуластый Александринский как будто еще более осунулся и даже постарел, а глаза его под длинными, подобными девичьим, ресницами утратили свою обычную колючесть, с которой он в равной степени следил как за игрой у стола, так и за финансовой стороной дела, и появилась в них не только растерянность, но даже как будто апатия.

Прошло полминуты, лицо на экране накрыло всплывающим окном с уведомлением, что копия Windows не проходит проверку на подлинность,а ещё через полминуты транслируемое с камеры изображение исчезло, и его сменило маленькое окно диалога, сообщающего, что вызываемый пользователь не отвечает.

- А Вайбера у него железно нет, и, тем паче, Ватсаппа. Только ты обладаешь уникальной способностью засорять свой мобильник нестабильными, только-только слепленными приложухами.

Норье принялся опять водить и постукивать пальцами по сенсорному экрану своего Самсунга так, будто решил незамедлительно очистить его от ненужных приложений. Затем он положил его рядом с телефонным аппаратом производства фирмы Панасоник, снял с него трубку, набрал какой-то номер на его оранжевых кнопках и протянул трубку, в которой уже были слышны длинные гудки, Александринскому со словами:

- Это справочная Ниццы. Выведай у них телефон его виллы, знаток французского!

«Умно!» – мысленно воскликнул Александринский и, нажав кнопку спикера, положил трубку обратно на аппарат, а Норье, словно прочитав его мысли, самодовольно улыбнулся. Александринский же смотрел в окно и напряжённо о чём-то думал. Положение финдиректора было довольно затруднительно - ему впервые в жизни предстояло общение с нативным носителем языка, который он до сих пор годами учил самостоятельно, главным образом читая тексты и прослушивая аудиозаписи. К тому же финдиректор представил себе, какой он получит счёт за телефон в конце месяца.

Гудки сменились голосовым сообщением, которое Александринский разобрал по словам и понял, Норье же угадал его смысл, что все агенты сейчас заняты и надобно подождать. Ждать пришлось под знакомую мелодию, слова песни к которой Александринский знал наизусть, а Норье помнил только её название: «Падает снег». У первого музыка вызвала тоскливые ассоциации, у второго короткие мысли: «Эх, скорее бы уже зима! Лыжи!»

По-французски много поговорить не удалось - работница справочного бюро с лёгким славянским акцентом спросила, не говорит ли Александринский по-русски, быстро нашла и продиктовала нужный номер телефона, который Норье оперативно записал на стикере для заметок. Александринский только что успел поспешно поднять и бросить трубку, выполняя функцию отбоя, как Норье, не теряя попусту драгоценного времени и не задумываясь о взлетевшем на новые неизведанные высоты счёте за телефон, уже сам ставил телефон на спикер и, под звуки комбинаций тонового набора, нажимал опять кнопки с цифрами.

На это раз серия из пяти длинных гудков закончилась вводной автоответчика, записанной женским голосом по-французски, с акцентом несопоставимо более сильным, чем у оператора справочной службы, и сообщавшей, что это дом месье Самонадеева, что ответить на звонок возможности нет, но можно оставить сообщение после звукового сигнала, на что Норье вкрадчиво надиктовал: «Стёпа, это Слава. Перезвони!» - и вновь нажал кнопку спикера и тем самым завершил звонок.

- Не понимаю! Не по-ни-ма-ю! Ну, не может он сейчас быть в Ницце, - пронзительно закричал Норье, - он позавчера ещё на тренировке звал меня в гости, чтоб я его там тренировал, говорил, если б я видел, какая у него вилла в Ницце, но сейчас у него дел в Москве по самое горло! Но как расквитается, в тот же вечер купит нам обоим билет бизнес класса и мы полетим.

- Обкуренные?

- Кто обкуренные?

- Ну, не я точно. Может ему мерещится, что он в Ницце?

Норье тогда напечатал совсем коротенькую смску: «Какое отношение к турниру имеет Йельский университет?» Ответ пришёл вновь немедленно: «Самое прямое. Не мешайте - занят!» Тут финдиректор подпрыгнул вместе со стулом и закричал так, что Норье вздрогнул:

- Вспомнил! Вспомнил! Вспомнил! В Реутово есть гостиница «Найс» с почасовой оплатой! А пишется название латиницей, а это - как Ницца и по-французски и по-английски! Всё понятно! Поехал туда, снял б…ей, ширнулся и теперь оттуда эсэмесит!

- Ты-то откуда про эту гостиницу знаешь, герой-любовник? Да, и вообще, Стёпа выглядит как добропорядочный семьянин.

Сказав так, Норье поставил телефонный аппарат на спикер и нажал кнопку повторного набора, и оба присутствующих выслушали его мелодичную трель. На этот раз посередине четвёртого гудка на противоположном конце ответили, послышалось сухое короткое «Да!» незнакомым мужским голосом, а затем характерный глухой щелчок, который бывает, когда на параллельно подключенном аппарате снимают трубку.

- Степана Филимоновича можно попросить? - сладко спросил Норье.

- Они заняты, - ответил динамик спикера дребезжащим голосом, а голосом похожим, но как будто утробным издалека добавил, - а кто спрашивает?

- Президент клуба настольного тенниса «От наката до топ-спина» и его финдиректор, - строгим голосом, не дав опомниться Норье, влез в разговор Александринский.

- Слава и Миша?! - радостно вскричал аппарат, – страшно рады слышать ваши голоса! Как ваше здоровье?

- Мерси, - изумленно ответил Норье, вспомнив, что отвечают из Франции, - а с кем я говорю?

Александринский же вынул из кармана свой скромный Андроид и принялся записывать всё происходящее на видео, направляя камеру то на Панасоник, то на президента клуба.

- Саквояжкины, братья, завтра будем играть на турнире в парном разряде, - трещал динамик аппарата, - все к вашим услугам, милейшие Слава и Миша! Распоряжайтесь нами как вам будет угодно. Итак?

- Простите, а чем так занят Степан Филимонович

- А он уехал на пляж загорать и купаться.

- Один?

- С женой и детьми, - наперебой заговорили одинаковые голоса то близко и звонко, то далековато и глухо, - посадил всех в машину. Сам сел за руль и уехал. Сказал, чтобы раньше десяти вечера их не ждали. А мы и не будем ждать. У нас самолёт ровно в пять. И выспаться надо перед играми.

- Так... - растерянно сказал Норье, - мерси. Увидимся завтра в «Дружбе».

- Слушаем. Как же. Непременно. Всеобязательно, - отрывисто стукал динамик.

- Всего доброго, - удивляясь, сказал Норье.

- Прошу принять, - говорил аппарат, меняя качество звука на знаках препинания, - наши наилучшие! Наигорячейшие приветы! И пожелания! Успехов! Удач! Полного счастья! Всего!

Норье поднял трубку, приложил её к уху, открыл рот, набрал в лёгкие побольше воздуха, словно хотел ещё что-то спросить и получить ответ строго конфиденциально, но, услышав там короткие гудки, тут же со злостью бросил оснащённый пружинным проводом скобчатый пластиковый предмет на рычаг отбоя.

- Вот и верь после этого людям! - возбужденно кричал, размахивая руками, президент клуба, - сорвался и уехал отдохнуть, бросив все дела. А ты выдумал б…ей и отель с почасовой оплатой.

- Конечно, в твоём восприятии это действительно свинство, которому нет названия, - пытался успокоить его финдиректор, краснея от смущения, - но меня пугает совсем иное. Вот, посмотри на ростер завтрашних участников.

Он остановил видео запись, как только Норье снял трубку, чтобы попытаться поговорить лично с Саквояжкиными, и с тех пор интенсивно двигал колёсиком мышки и с пристальным вниманием смотрел в монитор компьютера. Президент встал рядом, склонился над столом и погрузился в чтение вслух:

- Мужской парный разряд, Пётр Саквояжкин и Павел Саквояжкин - Йельский университет… Мужской одиночный разряд, Арнольд Эльфштейн - Йельский университет… Женский одиночный, Анжелика Пушкина - опять Йельский университет… Смешанный парный…

- И, кстати, Громобоева нет, а он ни одного турнира, даже самого задрипанного, не пропустит.

- Может, не успел ещё…

- Я переслал тебе запись твоих переговоров с этими братьями, ростер и все письма с переводами. Сейчас же дуй к Громобоеву прямо на работу, показывай ему всё это. Пусть он меры принимает. Пусть этих Саквояжкиных прямо в аэропорту на прилёте разъясняют. Хорошо, что у нас есть свой человек в таком учреждении. Я бы вместе поехал, да у меня отчётность, как назло, послезавтра.

- Если прямо туда, то это надолго, - слабо возразил Норье, - можно же просто позвонить.

- Нас неизвестно в какую авантюру на тотализаторе втянуть пытаются. Мы должны выгородить себя гарантировано и заранее, - отозвался Александринский тихо, - поезжай, Вячеслав, не медли.

И Норье, тяжело вздохнув, вышел из кабинета.

Несмотря на увещевания не медлить, он нисколько не торопился - заглянул сперва в уборную мужской раздевалки, хотя неодолимое желание его туда не тянуло, провёл там приличную долю времени, затем принял основательно душ и теперь размеренными движениями одевался под доносящиеся из зала хаотичные стуки настольно-теннисных шариков, сопровождаемые окриками. Тренировки свои на сегодня Норье отменил ещё утром, узнав о свалившемся на клуб турнире, но с арендой был полный аншлаг - члены клуба валом пошли, кто потренироваться с другим тренером, а кто попрактиковаться с ассистентом, лишь только увидели сообщение об абсолютно открытом для всех желающих турнире с призовыми даже для проигравших.

Президент клуба уже стоял обутый, он успел застегнуть и заправить рубашку в брюки, соединить на них молнию ширинки и пропустить сквозь петлю пуговицу над ней, и оставалось только всего, что защёлкнуть над всем этим ремень из натуральной кожи, как зазвенел его мобильный телефон, запрятанный в наручный чехол для бега, лежавший в его индивидуальной ячейке раздевалки. Быстрыми и лёгкими движениями завершив процедуру одевания и вынув телефон из чехла, Норье с неприязнью посмотрел на неопределившийся номер и всё же ответил, вопреки выработанной привычке сразу сбрасывать звонки подобного рода, поднёс умное устройство мобильной связи к уху, но при этом всё же не сказал даже безопасное «Хм», а просто молча отдал инициативу вызывающему абоненту.

- Славик, - послышался ласковый женский голос очень приятного среднего тембра, - слушай внимательно! Не езжай, куда тебя отправили и никому ничего не показывай, просто погуляй в парке, подыши свежим воздухом, потом отправляйся домой спать и завтра утром приходи в «Дружбу».

- Хм, - только и ответил Норье.

- Славик, - всё также ласково продолжил голос, - не валяй дурака, а делай, что говорят.

- Ты кто такая? - взревел президент, - Да, тебя по номеру сразу найдут! Прекращай эти штуки!

- Ах, Славик, возьми меня грубо, - зашептал в трубке вкрадчиво голос, - будь султаном моего тела! Ты русский язык понимаешь? Не носи никуда свой мобильный с записями.

- А, так ты не унимаешься? – закричал Норье в ярости, хватая лежащие на верхней полке ячейки чехол, кошелёк и ключи от дома, закрывая её на код, выбегая из помещения возглавляемого им клуба и ударяя тяжёлой стальной дверью о кирпичную стену дома так, что сразу от четырёх кирпичей отломилось по маленькому серому осколку, – ну смотри же! Поплатишься ты за это.