Земля — Венера — Земля

Глава 18 - Расслоение Спиридона (чтение).

Блеснул и погас последний лучик заката, искрившийся на золотой маковке церкви Троицы Живоначальной, расположенной на территории бывшей усадьбы Троице-Лыково и возведённой ещё в семнадцатом веке строителем-подрядчиком Бухвостовым по заказу стольника Нарышкина на высоком берегу Москвы реки. Лесопарк Серебряный Бор на противоположном низком берегу, ещё часа два тому назад щедро освещенный жарким июльским солнцем, потемнел, размазался и растворился в вечерних сумерках. За густой чащей лесопарка - памятника природы регионального значения и особо охраняемой зелёной территории - возвышалась подсвеченная красная арка Живописного моста с вантами и подвесной эллипсоидной капсулой, где планировали со дня на день открыть дворец бракосочетания, но каждый раз откладывали из-за проблем её устойчивости, а это давало Нитшину повод отнекиваться каждый раз, когда очередная его пассия ставила вопрос ребром, а не пожениться ли, что сочетаться законно он будет не иначе как только там, надо лишь немного подождать. Над Большим Строгинским затоном восходила почти полная луна, и последователи Куинджи могли бы рисовать свои бессмертные пейзажи, если бы не источники искусственного освещения: близлежащий жилой комплекс Алые Паруса, несколько дальше развернувшийся деловой центр Москва-Сити, торчащие тут то там шпили высоток, сталинских и новосталинских, совсем вдали еле различимый стержень Останкинской башни, подсвеченный триколором, и просто всюду по сторонам жилые комплексы самых разных форм и расцветок и, конечно, гигантские трубы ТЭЦ с красными фонарями - огни большого города, в трёх словах.

Спиридон Алексеевич стоял на балконе квартиры на четырнадцатом этаже, в которой он жил с давно вышедшей на пенсию мамой, драматически курил и с неподдельным интересом поглядывал то на расставленные вдоль дорожек маленького парка под домом фонари, льющие снизу смягчённый свет, то на луну, нависшую над тёмной грядой деревьев у берега над затоном, и продолжал беседовать сам с собою.

Беседу эту с собой он начал сразу на выходе из вытрезвителя и теперь никак не мог остановиться. Проскочившая в монологе следовательницы фамилия юного заведующего лабораторией в Йельском университете словно первая упавшая костяшка в День домино, на котором Нитшину довелось однажды побывать, ясно выстроила в памяти астронома всю цепочку событий страшного позавчерашнего вечера. К тому же, он расслышал всё сказанное по телефону Анфисе Туманской её сослуживцем, успел поискать в интернете, что же это за пуля такая, и подумал, что попал в чудовищнейшую передрягу.

По пути на железнодорожную станцию Нитшин уже представил себе, как его вызвали в соответствующее учреждение, как, сидя на стуле в кабинете, он просит карандаш и бумагу, и, оставленный один на один с белыми листами, придвигается ближе к столу, нервно потирает руками и пишет:

«Следователю по особо важным делам от доктора астрономических наук Спиридона Алексеевича Нитшина. Объяснительная. Поза позавчера вечером после защиты докторской я приехал с покойным Ю. Р. Цоем в парк Царицыно, чтобы отметить это радостное событие …»

И так, пока ехал он в электричке, после в метро и до дома на автобусе три остановки, которые он всегда проходил от метро пешком, он вспомнил всё с подробностями и написал мысленно объяснительную на семнадцать страниц. И вот, теперь стоя на балконе и выкуривая сигарету за сигаретой, он сам себе разыгрывал сцену, как возвращается в кабинет следователь, прочитывает всё это, набирает код на сейфе в кабинете, достаёт оттуда довольно объёмистую папку, на обложке которой крупными буквами выведено «Нитшин С. А.», подкрепляет эти девять листов в конец папки, кладёт её обратно в сейф, запирает его на дополнительный ключ, и говорит: «Безлепица какая-то, не ездят покойники и не отмечают… Хорошо, что инициалы не совпадают, а то любой мог бы подумать, что вы с рок-композитором собирались праздновать свой триумф… Написать надо было: «… с Ю. Р. Цоем впоследствии покойным» или: «С Цоем, которого застрелили, не рок-композитором…» А ещё лучше, надо было начать сразу с чего-то очень сильного, чтобы немедленно привлечь внимание читающего, например, с того, как Иешуа Га-Ноцри объясняет Томе Иуде и Иуде Ишу Крайота устройство Вселенной, и для убедительности нарисовать четырёхмерную сферу с трёхмерным пространством в виде её поверхности... Но не это важно... А важно то, как вы собираетесь дальше-то жить и работать с таким выгоранием???» В воображении своём Спиридон Алексеевич испытывал то, что почувствовал бы, допустим, телёнок, глядя на мясной прилавок в супермаркете.

С сигареты, которую Нитшин, глядя отрешённо вдаль перед собой, держал над пепельницей, упал светло-серый длинный столбик пепла. Когда наконец-то Спиридон захотел затянуться и поднёс то, что осталось от сигареты, к губам, то был вынужден вытащить из лежавшей рядом пачки новую, а остаток предыдущей бросить в пепельницу, ибо от плотно набитой табаком бумажной палочки остался лишь фильтр, пока несчастный астроном проговаривал с выражением негромко вслух монолог, перевоплощаясь в следователя.

Прикуривая от любимой зажигалки Зиппо, которую друзья скалолазы, пятнадцать лет тому назад подарили ему на день рождения, он оставил театрально обыгранный образ следователя, вернулся к самому себе и продолжил:

- Почему, собственно, я так взволновался из-за того, что Цоя кто-то застрелил? - рассуждал доктор астрономических наук. - В конечном счете, ну его к горизонту событий! Кто я, в самом деле, троюродный племянник ему или зять родной? Если как следует профильтровать эту тему, выходит, что мне, в сущности, даже и не следует особо удивляться, что он кому-то мешал. В самом деле, мне о нём столько всего известно, что как бы самому не превратиться в покойника.

- Да уж, после такого Ералаша в банкетном зале точно подумают, что ты что-то знаешь, - заговорил внутри Спиридона, кто-то похожий на следователя. - А на самом деле ты знать ничего не знаешь и ведать ничего не ведаешь, а поддаёшься слухам. Да ничего, кроме того, что Цой был требовательным к студентам и о его работах, находящихся в открытом доступе всех до одного, ты ничегошеньки более не знаешь.

- Как ты мог так легко согласиться на эксперимент с отталкивающей гравитацией? Ты - осмотрительный в плане всяких там экспериментов? - вмешался в разговор кто-то третий, голосом полным горечи и укоризны. - Ты должен был вместо того расспросить у Эльфштейна подробности устройства Вселенной, а ты наехал на него. Нельзя так!

- Но-но-но, - вдруг сурово сказал где-то, не то в подсознании, не то наяву, Спиридон позавчерашний Спиридону настоящему, - он столько всего сказал непристойного и оскорбительного! Как же не наехать?

- Правдой нельзя оскорбить, - возразил Спиридон настоящий Спиридонам прошлым и добавил, - теория без практики слепа, пришлось согласиться на эксперимент.

Он как раз докурил сигарету и надолго задумался, а затем позвонил сестре. После коротких приветствий и недолгих расспросов Нитшин признался:

- Мне срочно необходима психологическая помощь. Не по телефону.

- Я не могу. Я же теоретик. На Мясницкой есть офис круглосуточного психолога. Я скину тебе адрес смской. Маме позвоню и подтвержу, что ты не опохмеляться поехал, а по делу.

Четверть часа спустя Нитшин сидел на заднем сидении в такси и, оценивая всё произошедшее за последние два дня и вообще всю свою жизнь, готов был зарыдать от жалости к себе. А ещё через полчаса он сидел в кресле в приёмной психолога, напротив журнального столика и двери в кабинет, в который его должны были вызвать, либо сразу после того, как оттуда выйдет предыдущий посетитель, либо после того как не опоздает и пройдёт перед ним пациент по записи, либо после того (секретарь так и сказала, что специально будить его никто не будет) как сам проснётся и пройдёт следом за пациентом по записи, или вместо него, тучный пациент, спящий сидя в кресле от Нитшина справа. Так Спиридон Алексеевич просидел минут пять, когда входная дверь в приёмную отворилась и в проёме возник, очевидно, тот самый, по записи. Он был стройного телосложения, чисто выбрит, одет в синий спортивный костюм, у молнии которого ручка бегунка была выполнена в виде малюсенькой ракетки для настольного тенниса. Он посмотрел на Нитшина с непредвзятым удивлением, развёл руками, демонстрируя крайнее изумление, причём в правой руке он удерживал маленький термос, и обратился к астроному та

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.