Eclipse: Эффект Бабочки Куми

Bloody Mary. Часть вторая

Eclipce

Глава 2.

Bloody Mary.

Часть вторая.

– Пер потенциам Лапидис Давнель, кви эст окулюс Аурорэ эт юдекс кордис хумани, – надев корону на свою голову, Фредерик раскинул руки в стороны и начал читать новое жуткое заклинание, – Хок империум проферо! Хок декретум поно!

Камень, вставленный в корону загорелся ярким красным пламенем, символизируя начало чего-то поистине жуткого. Удерживаемые клонами Bloody Mary Куми и Камидзу с ужасом смотрели на вампира, будучи неспособными предпринять что-то, чтобы помешать ему исполнить задуманное. Но больше всего пугала неизвестность. Учитывая то, что Фредерик сумел устранить свою уязвимость к крови Оливера с помощью заклинания, страшно было представить, что сулит это заклинание. Эта странная корона с заранее заготовленным отверстием для Давнеля явно указывала на то, что либо Август, либо сам Фредерик уже давно готовился к этому ритуалу и сейчас прямо на глазах у Куми и Камидзу задуманное им свершится.

– Куми, ты понимаешь, что он говорит? – Камидзу испуганно взглянул на девушку, пытаясь успокоить себя хотя бы пониманием слов на латыни.

– Еще бы я что-то понимала… Я была всего на нескольких парах по латыни в здравом уме и трезвой памяти… Остальные я проспала… – именно в этот момент Куми действительно пожалела о том, что пропустила занятия латинского языка в университете, – Я могу читать на латыни… хотя, тут много ума не надо, это ведь почти, как английский… Но я ни черта не понимаю из его слов… Максимум, что я могу различить, это то, что в этом заклинании есть что-то про Давнель…

– Спасибо, Куми… – Камидзу растерянно отвел взгляд, – Это я и сам понял…

– Омнес кви хунк лапидем тэтигерунт эт тэнебрас ин анимис суис портант, – тем временем, Фредерик продолжал читать свое заклинание, не обращая внимания на разговоры пары, – Аудитэ вокэм короны! Аудитэ волунтатэм Фрэдэрици Рэгис!

Красная энергия, источаемая камнем, окутала корону и, входя в голову вампира, проистекала по всему его телу. Вены Фредерика начали интенсивно пульсировать, словно наполняясь необъятным потоком энергии. Самопровозглашенный король открыл свои глаза, глядя на испуганных Куми и Камидзу. Его радужная оболочка и белок обрели яркий багровый оттенок, буквально пылая. В глазах Фредерика уже было сложно различить зрачки, ведь все яблоко целиком налилось кроваво-красным. В его взгляде таилось нечто ужасающее, угнетающее и подчиняющее. Тогда, клоны Bloody Mary внезапно отпустили Куми и Камидзу, бросив их на каменный пол. Куми быстро поднялась на ноги, готовясь атаковать вампира всем своим арсеналом, но внезапно её буквально оглушил крик Камидзу. Повернувшись в сторону парня, она увидела, что тот упал на колени и схватился за голову, страдая в дикой агонии.

– Камидзу?! Что с тобой?! – Куми бросилась к парню, хватая его за руки, – Что происходит?!

– Его голос… Он буквально в моей голове! – Камидзу не мог даже взглянуть на девушку, лишь крепко зажимая уши, – Мне больно…

– Вос нунк эстис экстенсио манус мээ! Гладиум мэум ин тэнебрис! – коварно улыбаясь, Фредерик наблюдал за страданиями Камидзу, но не замолкал, продолжая читать заклинание, – Ментэс вэстрэ михи патэбунт! Волунтатэс вэстрэ мээ эрунт!

– Ублюдок! – Куми стиснула зубы, с гневом взглянув на вампира, – Я убью тебя, монстр Франкенштейна!

Девушка тут же разразилась мощным шквалом жидкости номер три прямо в голову Фредерика, надеясь расплавить его корону вместе с головой. Несмотря на дерзкую атаку, тот даже не скомандовал своим клонам схватить Куми или как-то защитить его от удара. Фредерик выглядел абсолютно уверенным в своем превосходстве и неуязвимости. Не мудрено, ведь бессмертный выродок умудрился даже прирастить свою отрубленную голову обратно к телу. Он явно был на несколько ступеней выше своего сына Августа, погибшего от крови Оливера. Едва заряды жидкости номер три настигли свою цель, как вдруг тело Фредерика полностью охватило ярко-красным пламенем. Огонь буквально сжег все летящие снаряды жидкости, не подпуская их к самому Фредерику. То ли заклинание, то ли сам камень, защищали вампира от внешнего вмешательства. И даже второй Давнель, все еще остающийся внутри головы Куми, не позволял ей разглядеть хоть какие-то слабости в этой защите.

– Эт нунк, ад омнес гэнэрис хумани пер тэррас, ад эос ин квибус латэт умбра, – полностью неуязвимый вампир, окутанный ярким пламенем продолжал заклинание, не отрываясь, – Потенциа Лапидис Давнель волэт! Игнис Аурорэ ин вэнис вэстрис ардэт!

Понимая, что урон дальнобойными способностями, как и в случае с Таманеги, не имеет успеха, Куми решила броситься в атаку, используя силу третьего акта Party by Myself. Зная, что броня защитила её не только от силы Таманеги, обращающей в пыль, но и от поглощения души книгой Эклипс, у девушки появилась надежда на то, что подобная непробиваемая защита сможет пробить другую непробиваемую защиту. Возможно, хотя бы нанести ей хоть какой-то небольшой урон, который после многократного повторения все же сумеет пробить её полностью и в конце концов уничтожить вампира. Куми взяла разбег и устремилась в сторону Фредерика. Девушка покрыла левую руку камнем, скрывая под ним свой кольцевой шрам. Она собрала в этом ударе всю свою боль от пережитых утрат за все время обладания столь большой силой. Громко крича, Куми выплеснула весь свой гнев в этом ударе. Оттолкнувшись от земли, она буквально налетела на вампира сверху, целясь в его лицо с довольной ухмылкой. Ни один из клонов Bloody Mary даже не шелохнулся с места. Однако, едва Куми коснулась своим кулаком сияющего пламени, её тут же отбросило назад с огромной силой, разрушив каменную оболочку третьего акта.

– Сургитэ, милитэс экс тэнебрис орти! Сургитэ, эт пургатио мунди инципиат! – словно не заметив попытки Куми пробить защиту, Фредерик ни на мгновение не остановился читая заклинание, – Омнес кви лючем ин анимис хабэнт, суб югум мэум кадант!

Вслед за мощной силой, отбросившей Куми, по тронному залу пронеслась гигантская волна алой энергии. Следом за ней ещё одна, а за ней ещё. Фредерик словно стал сердцем, пульсирующим и неудержимым. Исходящие от него волны энергии, словно сейсмические толчки, не давали Куми даже подняться на ноги. Она буквально стояла на коленях, как и желал Фредерик, провозгласивший себя королем. Хоть то не было жестом подчинения, а скорее слабости и невозможности противостоять неукротимой силе вампира. Обернувшись назад, Куми увидела, что Камидзу чувствует себя ещё хуже. Парень упал на пол в жутких конвульсиях, теряя связь с реальностью. Вероятно, его тяжелое состояние было связано с магией исходившей от камня, даровавшего ему силу. Теперь же, его сила работала против него.

– Нет! Замолчи! Уйди из моей головы! – схватившись за голову, Камидзу словно пытался сорвать с себя кожу, пытаясь избавится от сильнейшей агонии, – Боже!

Сангрейн Камидзу так же, как и хозяин, словно вышел из строя. Лица парня менялись хаотично, наделяя его обликами, которые он однажды украл или сохранил в своей памяти. Его тело, подобно пластилину, то укорачивалось, то растягивалось, чуть ли не ломая все кости. Он сменил облик на Акичи Томея, затем Даийо Отокаге, Марси-Мию, Бано Унтеншу, Мэйуми Отокаге, Гарама, Августа Эвальда, и даже Фуккацуми, чем облик он лишь копировал, но никогда не обращался в неё. Затем его обращения начали искажаться все сильнее, сочетая в себе использованные им образы. Камидзу буквально утратил свой истинный облик, становясь смесью всех, кем он когда-то был.

– Ты сделала то, о чем я просил тебя?! Ты же хочешь стать актрисой, Мэйуми?! Так она звала тебя бабочкой?! Вы что-нибудь слышали о Немуро Кирихире?! – с каждой сменой облика голова шла кругом, Камидзу уже практически полностью утратил рассудок, – Я не хочу приближаться к нему, отец! Человек глупый, но храбрый! Я использую все ваши души для ритуала! Ты убийца, Камидзу! Никто тебя не полюбит!

– Боже, Камидзу, прийди в себя! – Куми бросилась к парню, но не могла даже дотронуться до его хаотично изменяющегося тела.

– Эт уна вокэ, уна волунтатэ, вэрба субмиссионис эт доминиатионис проферэтис: «Глория Фрэдэрико Рэгис!» – полностью скрывшись за пламенем, Фредерик произнес финальные строки чудовищного заклинания, – Сик фиат! Сик юбэо! Эт пер ханк коронам, рэгнум мэум этернум ориатур!

Последние слова Фредерика Эвальда звучали подобно грому, озарившему не только замок Ла Фронтьер Ноктюрн, но и весь остальной мир, проносясь эхом в каждый уголок света. Волны алой энергии разносили речи вампира, словно приказ подчинения по всему миру, означая зарю новой эпохи. Эпохи тьмы и кошмара, в которую погрузилась вся планета, где ещё существовала небольшая доля людей, обладавших сангрейн. Но эти слова предвещали нечто более темное и жуткое, чем можно было себе представить. Куми ещё не знала, во что именно выльется та каша, которую заварил Август Эвальд добившийся воскрешения своего отца ценой собственной жизни. Ничего не подозревали и люди, населявшие землю. Пламя, окружавшее вампира внезапно погасло, но глаза его по прежнему продолжали гореть. Тем не менее, мучения Камидзу тоже завершились. Его настоящий облик наконец вернулся к нему, но парень лишь потерял сознание от болевого шока.

Тем временем в штате Южная Каролина внутри исправительного учреждения вечером после обязательных работ заключенные отдыхали в своих камерах, занимаясь привычными делами. Кто-то старался держать в тонусе свои мышцы, занимаясь спортом, кто-то занимался интеллектуальным развитием и спокойно читал книги из тюремной библиотеки. Досуг заключенных был довольно разнообразным, некоторые проигрывали последние деньги или сигареты в карты, кое-кто даже планировал побег, а кто-то забивался в угол, надеясь, что хотя бы сегодня его не станут трогать. Одним из таких заключенных был Рид Фолкнер, сидевший за непреднамеренное убийство своего соседа. Рид ещё со школы страдал от издевательств одноклассников, из-за чего его детство было не самым приятным. А когда он вырос вся его накопленная за годы унижений ярость выплеснулась в один момент, когда сосед сделал ему замечание, чтобы тот, не ходил по его газону. Тот день в целом был для Рида не самым удачным: он разругался с матерью по телефону, проиграл последние деньги в онлайн-казино и даже кружку любимую разбил, со злости ударив по столу. А выйдя из дома, Рид прошелся по участку своего соседа, помяв его газон, что вызвало легкое негодование у мужчины. Он мягко намекнул Риду, чтобы тот не разгуливал по его участку, но парень воспринял это в штыки и в ярости толкнул соседа так, что мужчина упал и разбил голову о бордюр. Именно в этот момент мимо проезжала патрульная машина полиции, из-за чего Рида Фолкнера сразу же арестовали. Суд приговорил парня к десяти голам лишения свободы в исправительном учреждении Ли. В стенах тюрьмы не изменилось ровным счетом ничего. Рид, ввиду своего довольно мягкого характера и неуверенности в себе моментально стал жертвой для издевательств. Отсидев около трех лет, он копил в себе ярость, чтобы наконец ответить своим обидчикам и предпринять хоть что-то. Однако, Рид Фолкнер был довольно щуплым и худощавым парнем, из-за чего побить его мог даже обычный толстяк, сидевший за публичную мастурбацию.

– Эй, сопляк! – в камеру к Фолкнеру вошли два здоровых татуированных амбала, которые уже не первый раз докучали ему, – Мы с моим другом проголодались! Я надеюсь, ты сохранил для нас шоколадный кекс, который давали к ужину?

Увидев приближавшихся к камере громил, Рид пытался спрятаться под койкой, полагая, что они уйдут, если не обнаружат его внутри камеры. Однако, он не успел забраться туда полностью, его ноги отчетливо виднелись на полу.

– Держишь нас за идиотов, Фолкнер?! – один из мужчин схватил парня за ногу и вытянул из под койки, – Где наши кексы?!

– Я… – Рид с испуга прижался к стене, периодически поглядывая на подушку, – Они… э…

– Да кончай ты мямлить! – второй заключенный, привел Фолкнера в чувство резкой пощечиной, – Ты достал кексы или нет?!

– Под… подушкой… – держась рукой за покрасневшую щеку, Рид указал на свою кровать.

Татуированный громила улыбнулся, предвкушая сладкий вкус шоколадного кекса, который так любили все заключенные. Он был настолько вкусным, что многие могли даже устроить драку прямо в столовой за ещё один кекс. Заглянув под подушку, мужчина достал оттуда мягкий шоколадный кекс, завернутый в лист бумаги. Однако, улыбка на его лице резко сменилась негодованием.

– Всего один? Ты что, издеваешься, Фолкнер?! – второй мужчина схватил парня за воротник рубашки и поднял его над землей, – Ты что ослеп, идиот?! Разве не видишь, что нас тут двое?! Где ещё один кекс?! Или ты его сожрал, ублюдок?! Может мне распороть тебе брюхо, пока ты ещё не переварил его?!

– Простите… на ужин давали только один кекс… – зажмурившись, Рид снова начал мямлить, пытаясь оправдаться, – Я и так не стал есть свой, чтобы оставить вам…

– И что нам делать с одним кексом?! – к конфликту подключился второй бугай, тряся десертом перед лицом Рида, – Предлагаешь сожрать его вдвоем, как чертовы Леди и Бродяга?!

– Вы же съели свои кексы… – Фолкнер тяжело задышал, понимая, что его сейчас точно начнут бить, – Можете разделить этот напополам… Все же лучше, чем ничего… Кусайте по очереди…

– Он думает, что мы какие-то педики! – громила с кексом злобно посмотрел в глаза запуганного паренька, – Да я сейчас тебя разделю напополам!

– А знаешь, что ещё мы можем делать по очереди? – первый амбал хитро взглянул на своего товарища, – Можем по очереди отмутузить этого недомерка!

– Ха-ха! А это ты верно подметил, брат! – второй громила с огромной силой ударил Рида в живот.

Рид Фолкнер сжался в комок от боли и упал на пол. Но татуированные амбалы оказались людьми чести, не жался бить лежачего. Поэтому они подняли парня на ноги и, прижав его плечи к стене, начали по очереди лупить его кулаками по животу. Боль была настолько сильной, что Рид не мог даже закричать, чтобы позвать на помощь охрану. Хотя он знал, что большинству надзирателей плевать на страдания законченный и они бы сами с удовольствием избили каждого, кто сидит в этой утюрьме.

– Эй, чего вы прицепились к бедному парню?! – в камеру заглянул заключенный в квадратных очках, явно недовольный происходящим насилием.

– Иди куда шел, Дамер! – один из громил резко огрызнулся на вмешавшегося мужчину, – Это не твоего ума дело!

– Да, мы не собираемся расчленять его и топить в кислоте, – второй бугай взглянул на нежданного гостя с ехидной улыбкой, – Оставь свои дела при себе!

– Вот идиоты… – пробубнил себе под нос мужчина и, понимая, что героически лезть в драку будет глупо, решил удалиться, – Нужно сообщить об этом надзирателю…

Недовольный заключенный поправил свои очки и направился на поиски свободного надзирателя, которых даже не было видно на горизонте. Видимо сегодня все они решили, что оставить заключенных без присмотра и уйти смотреть очередной футбольный матч по телевизору, будет просто великолепной идеей. Подобная халатность и являлась причиной бесконтрольного поведения многих заключенных. Одни, чувствуя полную безнаказанность, избивали тех, кто не мог дать отпор, а другие уже во всю планировали побег. Среди тех, кто не желал оставаться в стенах исправительного учреждения Ли до конца своих дней, был заключенный Сайлас Эмбери по прозвищу Блэйз. Блэйз отбывал пожизненный срок за преступление, из-за которого он и получил своё прозвище. Десять лет назад Сайлас, будучи слетевшим с катушек пироманом, решил поджечь дом престарелых, мотивируя это тем, что от стариков и так останется лишь прах, а он просто пытался ускорить этот процесс. Несмотря на безбашенную натуру Блэйза у даже у него в этой тюрьме были друзья, которые планировали побег вместе с ним. Хотя, вероятно, они были лишь подельниками, руководстовавшимися собственными интересами, ведь именно Сайлас внедрился в их план, случайно подслушав его. В этот вечер, имитируя игру в карты, Блэйз и его товарищи обсуждали план побега.

– Да чего мы ждём?! Давайте просто спалим это место к чертям и дело с концом! – Блэйз нервно перебирал в руках игральные карты с нетерпением ожидая побега, – Спички у меня уже есть! Я их у надзирателя подрезал!

– Успокойся, Сайлас… – собеседник поджигателя выглядел спокойно и сохранял хладнокровный взгляд, – Будем следовать по моему плану… Мы с Линкольном уже пробили дыру в стене за унитазом. Осталось только добраться до медпункта через стены, а там наш путь на свободу…

– И без глупостей… – второй подельник, которого первый назвал Линкольном, серьезно посмотрел на нервозного Сайласа, – Мы следуем плану Майкла шаг за шагом. Нам нельзя привлекать лишнего внимания…

– Ох уж этот всезнайка Майкл! – Блэйз недовольно швырнул карты на пол, – Ты вообще уверен, что твой план сработает? Я не хочу гнить тут до конца жизни!

– Я знаю, что план сработает, – Майкл выглядел крайне уверенно, он явно продумал побег до мелочей, – Если же нет, мы отступим, переждем и разработаем новый план.

– Не нравится мне это! – Блэйз громко стукнул кулаком по столу, – Мы должны уйти сегодня же! Ты посмотри! Ни одного надзирателя в общей зоне! Это точно наш шанс!

– Не нравится мне идея брать этого психа с собой… – Линкольном наклонился к своему товарищу, шепча ему на ухо, – Мы должны от него избавиться…

– Нам придется взять его с собой, – Майкл тяжело вздохнул, глядя на Блэйза, – Иначе, он выдаст нас надзирателям, не забывай об этом…

– Чего это вы там шепчетесь, а?! – Сайлас вскочил со своего места, агрессивно тыкая пальцем в грудь Майкла, – Кинуть меня хотите, что ли?!

– Нет, просто обсуждаем дальнейшие действия, в которых ты роли не играешь, – взглянув на Блэйза, Линкольн двусмысленно улыбнулся, – Не забывай, Блэйз, когда мы выйдем отсюда, наши с тобой пути разойдутся. Каждый будет сам по себе.

– О, как жаль! – Сайлас уселся обратно на кровать, закинув руки за голову, – А я так хотел, чтобы вы стали моими друзьями и мы вместе арендовали виллу за городом и пасли бы овец!

Скептично взглянув на Блэйза, Майкл поднялся со своего места и, кивнув Линкольну, направился к унитазу. Подельник уловил немой сигнал и вышел из камеры, наблюдая за окружением. Тем временем, Майкл достал из ботинка заточку и принялся откручивать болты, которые держали унитаз в стене, чтобы открыть свой секретный проход. Выйдя из камеры Линкольн резко столкнулся с проходящим мимо мужчиной в квадратных очках, что вызвало у него крайнее недовольство.

– Глаза разуй, извращенец хренов! – мужчина окинул грозным взглядом внезапно появившегося заключенного, – Вали отсюда!

– Сам бы лучше по сторонам смотрел! – поправив очки, заключенный недовольно фыркнул, – Где вообще ходят эти надзиратели? Как сквозь землю провалились!

– Слышь, урод очкастый! – Линкольн явно подумал, что мужчина заметил, как его подельник открывает тайный проход, и решил перестраховаться, – Никаких надзирателей в этом блоке, ты меня понял?!

– Тебе-то какое дело?! – заключенный в очках недоверчиво приподнял бровь, – Я просто хочу восстановить справедливость в этом отвратительном месте!

– Я тебе сейчас все кости переломаю! – Линкольн пришел в ярость и резко схватил мужчины за воротник, – Потом тебе придется восстанавливаться самостоятельно, чертов маньяк!

– Оставь его, Линкольн! – Майкл подошел к выходу из камеры, положив руку на плечо подельника, – У нас нет на это времени.

– Что за суета?! – Блэйз внутри камеры притворился, что сидит на унитазе, чтобы не выдать тайный проход в стене, – Посрать спокойно не дают!

– Прошу прощения… – заключенный в очках, освободившись от хватки Линкольна принял решение удалиться, чтобы не нарываться на неприятности, – Я уже ухожу…

В общем блоке и в самом деле было не спокойно. Хотя, происходящее вокруг не было полностью следствием полного отсутствия охраны, а систематическим нарушением порядка. Местные заключенные постоянно нарушали правила исправительного учреждения в основном из-за драк. Однако, беззаконие творилось не только руками заключенных. Некоторые надзиратели не сильно отличались от преступников, содержавшихся здесь. Так старший надзиратель по имени Кёртис Блэквуд не брезговал подкупом самых отпетых негодяев в своих интересах. Он давно метил в кресло начальника тюрьмы ради более высокой ставки. Именно с этим вопросом он пришел к заключенному Маркусу Грейвсу, осужденному наёмному убийце, который даже после заключения не прекратил свою преступную деятельность. Кёртис не первый раз платил Маркусу за устранение тех, кто ему просто не нравился, а сам заключенный даже не надеялся выйти на свободу. Тем не менее, он получал истинное удовольствие от убийств, по его словам, не сравнимое ни с чем. Для него не имело значения где именно он находится, главное, что работа есть. А свою работу он выполнял тихо и без свидетелей, заметая за собой следы. Учитывая то, что Маркуса ещё и покрывал старший надзиратель, все совершенные им убийства быстро заминались. Кёртис застал наемника в тренажерном зале, где, кроме них двоих не было больше никого.

– Здравствуй, Маркус… – держа руки за спиной, надзиратель медленно подошел к наемнику, хитро улыбаясь, – Надеюсь, ты не слишком занят? У меня есть для тебя одно дело…

– М? – Маркус никогда не был многословен и не задавал много вопросов, просто выполняя свою работу.

– Мне тут птичка напела, что меня хотят повысить в должности. Я мог бы стать начальником тюрьмы… – наблюдая за тем, как заключенный поднимает тяжелую штангу, Кёртис расхаживал вокруг него, – Но, чтобы я получил повышение, нынешний начальник должен уйти на пенсию или в отставку…