Вперед, в Рио-де-Жанейро! или Реванш Остапа Бендера

Но отдых был недолгим. На третий день Бендер повёл компаньонов в банки. Они обошли три отделения, предъявляли паспорта, показывали выписки со счёта, объясняли, что нуждаются в небольшой сумме на дорожные расходы. В первом банке служащий вежливо отказал, сославшись на «процедурные задержки»; во втором потребовали гарантийное письмо из Швейцарии, которого, разумеется, не было; а в третьем предложили ждать неделю — пока запрос пройдёт все инстанции. К вечеру они сидели в том же номере, уставшие и раздосадованные: денег по‑прежнему не было, а жара давила, как тяжёлый плед.

— Значит, — сказал Остап, вытирая платком пот со лба, — будем искать другой путь. Здесь, в Стамбуле, деньги крутятся везде — на базаре, в портах, в кофейнях. Нужно только найти лазейку и русского эмигранта-переводчика для переговоров с турками.

И он нашёл. В одной из чайных, где собирались судовладельцы и торговцы, Бендер услышал разговор о дефиците упаковочных материалов: в городе не хватало прочных ящиков для перевозки фруктов и овощей на экспорт. Многие грузы портились из‑за плохой тары, а местные мастера не успевали выполнять заказы. Остап тут же придумал схему: найти столяра, заказать партию ящиков и продать их с наценкой, получив предоплату.

Они разделили роли: Корейко вёл переговоры с торговцами, убеждая их в надёжности поставщика и настаивая на авансе; Балаганов отыскал мастерскую на окраине, где мастер согласился сделать ящики за треть цены, если заплатят сразу; а Бендер же заключал сделки, демонстрируя образцы и обещая быструю доставку. За неделю они заключили пять контрактов, получили 3 500 турецких лир и тут же обменяли часть на греческие драхмы — на всякий случай.

— Этого хватит на билеты до Афин, — сказал Остап, пересчитывая купюры. — И ещё останется на пару дней в дороге.

Вечером они устроили прощальный ужин в ресторанчике у пролива. На столе — жареная баранина, свежие огурцы, хлеб и вино. За окном — огни кораблей, мерцающие на тёмной воде, и далёкие силуэты мечетей.

— Стамбул, — произнёс Шура, поднимая бокал. — Здесь было жарко, но мы не расплавились.

— Не расплавились, — усмехнулся Корейко. — Но сколько ещё таких городов впереди?

— Столько, сколько нужно, — ответил Бендер. — Главное — мы движемся.

Они ели молча, слушая, как за стеной смеются и поют посетители, как плещет вода о причал. Утром — поезд до границы, потом — паром, потом — Афины. А там, быть может, уже виден будет берег, где кончается беготня и начинается новая жизнь.

Глава восьмая. Афинские перекрёстки

Паром подошёл к афинскому порту ранним утром. Солнце уже палило нещадно, отражаясь в бирюзовой воде Саронического залива. На набережной кипела жизнь: грузчики перетаскивали ящики, торговцы расставляли лотки с фруктами, а вдали, на фоне лазурного неба, чётко вырисовывался силуэт Акрополя — его мраморные колонны казались высеченными из самого света.

Троица «герров» сошла на берег с лёгким багажом и твёрдым намерением: найти жильё, осмотреться, получить деньги со счёта и двигаться дальше. Заселились они в небольшую гостиницу в Плаке — районе с узкими улочками, увитыми виноградными лозами, и домами, выкрашенными в пастельные тона. В номере было прохладно благодаря толстым стенам и ставням, а из окна открывался вид на древние руины и современные кофейни.

С утра, едва жара немного спала, компаньоны отправились на осмотр достопримечательностей. Они поднялись к Акрополю — по выщербленным ступеням, мимо колонн Парфенона, где ветер шептал сквозь мрамор, будто пересказывая тысячелетние истории. Постояли у Эрехтейона, разглядывая кариатид, затем спустились в Древнюю Агору, где тенистые портики хранили память о речах философов.

В обед укрылись в таверне у площади Монастираки. На столе — оливки, фета, свежий хлеб и холодное белое вино. Вокруг — шум города, звон посуды и смех.

— Здесь всё дышит историей, — произнёс Корейко, глядя на руины. — А мы… просто проходим мимо.

— Не просто, — возразил Бендер. — Мы ищем своё место в этой истории.

После обеда они прошлись по Плаке — лабиринт улочек, сувенирные лавки, запах жареных каштанов. К вечеру, когда солнце опустилось к морю, вернулись в гостиницу, усталые, но довольные.

Утро следующего дня началось с обхода банков. Они выбрали три солидных отделения в центре, предъявили паспорта, выписки и объясняли, что нуждаются в небольшой сумме — всего 500 драхм.

В первом банке служащий, изучив документы, сказал:

— Мы должны запросить подтверждение из Швейцарии. Это займёт не меньше двух недель.

Во втором потребовали залог — недвижимость или поручительство гражданина Греции.

В третьем предложили открыть счёт и перевести средства туда, но с комиссией в 30 % и сроком ожидания в десять дней.

К полудню они сидели в тенистой кофейне, опустошённые.

— Опять тупик, — вздохнул Балаганов. — И жара такая, что голова не варит.

— Варит, — усмехнулся Бендер. — Просто нужно искать там, где деньги текут рекой, а не лежат под замком.

Остап вспомнил: в Афинах много туристов, особенно англичан и немцев. Они ищут сувениры, но не хотят переплачивать на базаре. А местные ремесленники продают изделия по низким ценам, но не умеют выходить на клиентов.

План был таков: найти мастеров — гончаров, резчиков по дереву или ювелиров; договориться о закупке изделий по оптовой цене; открыть небольшую лавку в туристическом районе и продавать с наценкой; а получив прибыль — уехать.

Они разделили роли: Бендер вёл переговоры с мастерами, убеждая их в выгодности сделки; Корейко рассчитывал цены, составлял договоры, следил за качеством; а Балаганов арендовал помещение, украшал витрину и привлекал покупателей.

За четыре дня они закупили 50 керамических ваз, 30 деревянных шкатулок, 20 серебряных браслетов, открыли лавку у площади Синтагма и продали почти всё, заработав 1 800 драхм.

— Этого хватит на билеты до Тираны, — сказал Остап, пересчитывая деньги. — И ещё останется на дорогу.

Утром они отправились в порт Пирей, чтобы купить билеты на пароход до Италии — через Ионическое море. Но на месте их ждал сюрприз: рейсы задерживались из‑за штормов, билеты на ближайшие дни были распроданы, и даже если бы они нашли место, то стоимость оказалась бы непомерной — почти все их деньги ушли бы на проезд.

— Значит, не морем, — сказал Бендер, глядя на волнующиеся воды. — Значит — землёй.

Он достал карту:

— Албания. Оттуда — в Сербию, а дальше — как повезёт.

В той же таверне у Монастираки они заказали ужин: жареного осьминога, салат из помидоров и огурцов и красное вино. За окном — огни города, шум улиц, далёкие звуки бузуки.

— Помните, как мы в Бухаресте думали, что всё пропало? — спросил Шура, поднимая бокал.

— Помню, — кивнул Остап. — Но мы не пропали. Мы просто шли дальше.

— А что дальше? В Албании нас тоже не ждут, — задумчиво повертел в руках монету Корейко.

— Нас нигде не ждут, — улыбнулся Бендер. — Но это не значит, что нам некуда идти.

Они ели молча, слушая музыку города. В воздухе пахло морем, специями и надеждой.

На вокзале их ждал поезд до границы. Места — в вагоне третьего класса, но это неважно. Проводник проверил билеты и кивнул:

— Καλη τύχη (доброй удачи).

Они сели у окна. За стеклом — афинские улицы, затем — поля, горы и граница.

— Албания, — произнёс Остап, глядя вперёд. — Следующая остановка — мир.

Поезд тронулся. Колёса стучали по рельсам, увозя их всё дальше от прошлого и ближе к будущему.

Глава десятая. Афера в Албании

Раннее утро в Тиране. Солнце уже поднялось над крышами старого города, заливая улицы золотистым светом. Воздух был свеж и прозрачен, пах морем и свежезаваренным кофе. В номере гостиницы «Гранд-отель» трое компаньонов собрались за круглым столом у окна — Герман Шульц (в прошлом Остап Бендер), Генрих Шпек (бывший Корейко) и Ганс Шмидт (прежде Шура Балаганов). На столе лежали карты, бумаги и блокнот с расчётами Корейко и три чашки остывающего кофе.

— Итак, — начал Бендер, поправляя манжету рубашки, — у нас есть разрешение на торговлю оливковым маслом и табаком. Но мы не будем торговать. Мы создадим видимость: откроем офис, наймём пару клерков и закажем бланки. А потом… продадим этот «бизнес» какому‑нибудь наивному инвестору.

Корейко нахмурился и перелистнул страницу блокнота:

— Риск, Герман Карлович. Местные быстро поймут обман. Могут возникнуть проблемы с властями. И для начала надо найти русского эмигранта-переводчика для общения с местными чиновниками.

— Не поймут, если всё сделать аккуратно, — возразил Остап. — А переводчика искать не надо: по удивительному совпадению здесь в носильщиках служит мой давний московский знакомец Николай Иванович Орлов – я видел его в холле, и он меня узнал – и думаю, что за небольшую плату он поможет создать видимость солидности. Мы покажем контракты, счета и даже склад с парой бочек масла. Главное — найти покупателя, который мечтает разбогатеть без усилий.

Балаганов оживился и подался вперёд:

— Я знаю таких типов! В кафе у порта каждый день сидят — мечтают о большом деле, а работать не хотят. Там и искать надо.

Бендер улыбнулся:

— Отлично, Ганс. Займитесь разведкой. Ищите того, кто хвастается деньгами, но не знает, куда их вложить. Александр Иванович, подготовьте документы: устав фирмы, балансы и договоры с «поставщиками». Всё должно выглядеть безупречно. И не забудьте про печати — они придают вес.

Корейко кивнул:

— Сделаю, Герман Карлович. Но цена? Сколько запросим?

— Пять тысяч золотых франков. Не больше — иначе испугаем. Не меньше — иначе заподозрят подвох. И ещё: пусть Орлов представит нас кому‑нибудь из местных чиновников. Нам нужно создать ореол «надёжных иностранцев».

Следующие дни прошли в лихорадочной деятельности. Корейко с помощью Орлова оформил фирму «Адриатик Трейд» — снял офис в центре Тираны, нанял двух клерков (студентов, мечтавших о карьере) и заказал печати и бланки. А Балаганов тем временем обходил кафе у порта, прислушивался к разговорам и приглядывался к посетителям.

Однажды вечером он вернулся в гостиницу возбуждённый:

— Нашёл! — выпалил он, едва переступив порог. — Торговец скотом, Мустафа‑ага. Богат, хвастлив, мечтает «выйти в люди». Сегодня он хвастался, что готов вложить деньги в солидный бизнес.

Бендер поднял бровь:

— Отлично. Завтра встреча. Александр Иванович, проверьте ещё раз все бумаги. Ганс, узнайте, где он бывает чаще всего. Нам нужно выбрать место, где он будет чувствовать себя уверенно.

Корейко достал папку и начал листать документы:

— Всё готово. Уставной капитал — 10 000 франков. Контракты с греческим поставщиком и немецким покупателем. Счета в банке открыты. Даже склад арендовали — там стоя́т две бочки масла и ящик табака для вида.

— Хорошо, — кивнул Остап. — Завтра в 11 утра встреча в ресторане «Гранд‑отеля». Орлов будет переводчиком. Ганс, вы будете «деловым партнёром» — кивайте, поддакивайте и создавайте атмосферу. Александр Иванович — держите бумаги наготове.

На следующий день в ресторане было людно. Бендер, Корейко и Балаганов заняли столик у окна. Через полчаса появился Мустафа‑ага — плотный мужчина в тёмном костюме, с золотыми перстнями на пальцах. Рядом шёл Орлов.

— Добрый день, господа, — произнёс Мустафа, садясь. — Николай Иванович говорит, что у вас есть интересное предложение.

Бендер улыбнулся, достал папку:

— Очень интересное. Мы уже наладили поставки оливкового масла из Греции в Германию. Теперь хотим расширить дело в Албании. Но нам нужен местный партнёр — человек с опытом и связями.

Орлов переводил, подчёркивая важные моменты. Корейко развернул на столе контракты, счета и банковские гарантии. Балаганов важно кивал, разглядывая меню.

— Вот договор с греческим поставщиком, — продолжал Остап. — Вот предоплата от немецкого покупателя. Вам остаётся только вложить деньги — и через месяц получите прибыль в 30 процентов.

Мустафа хмурился, листал бумаги:

— А если не получится?

— У нас безупречная репутация, — вмешался Орлов. — Эти господа уже сделали состояние в Италии. Теперь хотят расширить дело.

Корейко добавил: