Путешествия по Курдистану, Месопотамии и другим странам. Том I

ПУТЕШЕСТВИЯ ПО КУРДИСТАНУ, МЕСОПОТАМИИ И ДРУГИМ СТРАНАМ,

ВКЛЮЧАЮЩИЕ ОПИСАНИЕ ЧАСТЕЙ ЭТИХ ЗЕМЕЛЬ, ДОСЕЛЕ НЕ ПОСЕЩАВШИХСЯ ЕВРОПЕЙЦАМИ,

С ОЧЕРКАМИ ХАРАКТЕРА И НРАВОВ КУРДСКИХ И АРАБСКИХ ПЛЕМЁН.

ДЖ. БЕЙЛИ ФРЕЙЗЕР, ЭСКВАЙР,

АВТОР «КЫЗЫЛБАША», «ЗИМНЕГО ПУТЕШЕСТВИЯ В ПЕРСИЮ» И ДРУГИХ СОЧИНЕНИЙ.

В ДВУХ ТОМАХ.

ТОМ I.

ЛОНДОН:

РИЧАРД БЕНТЛИ, НЬЮ-БЕРЛИНГТОН-СТРИТ,

ПРИДВОРНЫЙ ИЗДАТЕЛЬ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА.

1840.

ЛОНДОН:

Напечатано Сэмюэлом Бентли,

Бангор-хаус, Шу-лейн.

СОДЕРЖАНИЕ

ПЕРВОГО ТОМА

ПИСЬМО I

Причины продолжительного пребывания. — Здоровый климат Тебриза. — Его окрестности и облик. — Сады. — Плоды. — Яйлаги. — Благосостояние. — Его причины. — Торговля. — Мохаммед-мирза. — Его двор. — Причины его унылого состояния. — Каймакам. — Его характер и власть. — Посещение его превосходительства. — Изменения в нашем обществе. — Посещение наследного принца. — Скорая расправа. Страница 1.

ПИСЬМО II

Размышления о путешествиях и приготовления. — Обед у каймакама. — Подробности устройства для гостей. — Привычки государственного министра. — Испытание ракет. — Отъезд из Тебриза. — Диза-Халиль. — Тасудж. Страница 27.

ПИСЬМО III

Сельмас. — Русская политика. — Кара-Кишлак. — Шаловливые девушки. — Керимабад. — Урмийская равнина. — Усовершенствования в земледелии. — Въезд в город. — Наджаф-Кули-хан. — Дворец и красивая комната. — Город Урмия. — Укреплённые дома. — Армянская церковь. — Христиане-несториане и их страна. — Курды Хаккяри. — Другие племена. — Мир Ревандуза. — Путешествие доктора Росса к этому вождю. — Разница между турецкими и курдскими деревнями. — Думдум. — Ревандуз. — Характер жителей. — Одежда. — Нравы. — Слепота старого мира. — Братья мира. — Суеверия. — Негостеприимство. — Свирепость и храбрость. — Законы и правосудие мира. — Скорая кара. — Войско в походе. — Взятие Акры. — Покорность Амадии. — Доктор Росс отправляется в лагерь мира. — Его наружность и беседа. — Его лагерь. — Доктор Росс возвращается в Багдад. — Характер мира. — Размышления о дальнейшем пути. Страница 46.

ПИСЬМО IV

Отъезд из Урмии. — Курдский костюм и оружие. — Дашт-и-Биль. — Неприятные встречные. — Курдские горы. — Равнина Ушну. — Самад-хан и его хозяйство. — Древность курдов, сравнение с шотландскими горскими кланами. — Состояние страны. — Разочарование. — Ушну. — Обезлюдение. — Буйволы. — Курды верхом. — Рыбная ловля. — Новый способ ловли перепелов. — Отъезд из Ушну. — Кровная вражда. — Сеиды Сугертла. — Переговоры об охранной грамоте. — Удачная ловля рыбы. — Курды на молитве. — Карапапахи и курды-бильбасы. — Угрожающий вид. — Дрофы. — Грубый приём. — Отступление в караван-сарай. — Гостеприимный курд. — Разочарование. — Рыболовные приключения. Страница 84.

ПИСЬМО V

Прибытие хана. — Его родословная. — Изменившееся положение курдов. — Чрезмерные налоги. — Всеобщая потасовка и лакомый кусочек. — Мои хозяева. — Домашние нравы курдов. — Знатные люди. — Дамы. — Расхождения в рассказах. — Отъезд из Сауджбулага. — Бирим. — Упрямство стражников. — Хасан-ага. — Вид страны. — Перевал Сунас и спуск. — Нистан. — Вечерняя деревенская трапеза и обычай. — Вид гор и поездка в Сердешт. — Абдул-Самад-хан. — Недостаток зерна. — Великолепные виды. — Подъём на Хумиль. — Переправа вброд через Аксу. — Акурта. — Ночлег под открытым небом. — Осенние краски. — Кладбища. — Назар-керде. — Курдские суеверия. — Сулейманийская равнина. — Город. — Наше жильё. Страница 110.

ПИСЬМО VI

Судьба Сулеймании. — Положение паши. — Разговор с ним. — Сеиды, неуязвимые для огня. — Город. — Кладбища. — Вдова. — Прощание с пашой. — Ещё одно разочарование. — Шехризор. — Сартип-хан. — Курдский проводник. — Переход через горы. — Карадаг. — Евреи. — Недостаток образных суеверий у курдов. — Объяснение назар-керде. — Племена джаф и хамаванд. — Дербенд перевала Суграма. — Первый взгляд на Ассирию. — Джалала. — Карлик. — Мандали. — Каменистая страна. — Прекрасный дуб. — Селим-ага. — Курдские вожди. — Ассирийская империя. — Истам-ага. — Общие черты курдов. — Кифри. — Перемена не только людей, но и нравов. Страница 147.

ПИСЬМО VII

Каратепе. — Тревога. — Холмы Хамрин. — Адинакеви и Джунгир-ага. — Арабские проводники и стоянки. — Беспокойство. — Следы былого благосостояния. — Дели-Аббас. — Пустынные куропатки. — Багдадская равнина. — Неприятные известия. — Багдад в осаде. — Задержка у ворот. — Прибытие в резиденцию. Страница 196.

ПИСЬМО VIII

Прелести отдыха. — Первые впечатления от Багдада. — Стены. — Улицы. — Дома. — Река и её берега. — Базары и рынки. — Букингем. — Описательная выдержка из его сочинения. — Мечети и минареты. — Частные дома. — Домашние сцены и нравы. — Турецкие женщины. — Наружность. — Обычай татуировать кожу. — Грузинки и трудности воспитания их детей. — Население Багдада. — Одежда во времена Дауд-паши. — Военные. — Базары. — Харчевни. — Апатия турецких купцов. — Арабы и их одежда. — Громкая речь. — Шумы Багдада. Страница 210.

ПИСЬМО IX

Причины нынешнего разорения Багдада. — Появление чумы в городе и её распространение. — Резидент покидает Багдад. — Мистер Гровс отказывается его сопровождать. — Дальнейшее распространение мора. — Вода прорывает стену и затопляет город. — Семь тысяч домов обрушиваются одновременно, пятнадцать тысяч человек оказываются погребёнными. — Бедственное положение паши. — Караваны, застигнутые наводнением. — Вода спадает, как и болезнь. — Семья мистера Гровса поражена чумой, погибают его жена и ребёнок. — Примеры массовой смертности и её причины. — Последствия мора в других местах. — Багдад после чумы. — Ещё две чумы за столько же лет. — Смертность в Басре. Страница 233.

ПИСЬМО X

Политические последствия чумы. — Недовольство Порты Дауд-пашой. — Капыджи и фирманы. — Даниш-эфенди убит по приказу паши. — Страхи паши. — Али назначен пашой Багдада. — Осада города. — Паша сдаётся. — Город предательски отдают противнику. — Дауд отправлен в Константинополь. — Меры Али. — Убийство грузин и Салех-бека. — Характер правления Али-паши. Страница 255.

ПИСЬМО XI

Вид города внутри и вне стен. — Политика паши. — Арабы-джерба окружают город и отступают. — Призваны арабы-анайза, паша их отпускает. — Они отказываются уходить и обкладывают город. — Сражение между войсками паши и его союзников и анайза, первые разбиты, шейх джерба убит. — Всё окрестное население укрывается за стенами. — Белые ослы и чёрные рабы. — Женские костюмы и покои. — Драгоценности. — Занятия. — Визиты. — Голоса. — Общее поведение и характер. Страница 268.

ПИСЬМО XII

Посещение паши и его наружность. — Убийства. — Кая и его чиновники. — Требования подарков со стороны слуг. — Легковерие паши в вопросе превращения металлов. — Ловкий адепт и удачный опыт. — Дервиши и три их разряда: монастырские, местные и странствующие. — История Мамун-аль-Мустафы. — Посещение неуязвимых дервишей. — Их хитрости и обманы. — Посещение святыни шейха Абдул-Кадира. — «Альзасия» Багдада. — Накиб и святыня. — Римско-католическая церковь и викарий. Страница 289.

ПИСЬМО XIII

Город окружён племенем анайза. — Все путешественники подвергаются грабежу. — Беспокойное состояние святынь и убежищ и его причины. — Бесчинства йериммасов. — Смерть персидского шаха. — Вследствие этого дороги небезопасны. — Слухи. — Ссора с агейлями. — История агейлей и их поселение в Багдаде. — Паша требует от них оставить город. — Они отказываются. — Племя собирается. — Мост разрушают, и начинается стрельба через реку. — Разные сообщения. — Продолжение боя. — Просьба предоставить лодку резидента, турки собираются в неё и тем самым навлекают огонь на резиденцию. — Лодку наконец перевозят через реку. — Войска высаживаются. — Бросок через мост. — Смятение и грабёж. — Наступает ночь. — Слухи и сообщения. — Разграбление. — Агейли покидают город. — Потери войск и их жестокости. Страница 317.

ПИСЬМО XIV

Прибытие шейха Вадди и Сулеймана Ганнама. — Посещение места боя. — Его вид. — Лагерь арабов-зубейдов. — Наружность, оружие и прочее. — Кража лошадей и её последствия. — Лагерь хайтахов. — Хвастун. — Новости из Персии. — Три короля Брентфорда. — Известия из Тебриза. — Анайза снимаются с лагеря. — Распоряжения паши. — Багдадская полиция и правосудие. — Новые известия из Персии. — Шейх Вадди. — Каузенлейн. Страница 337.

ПИСЬМО XV

Арабские племена Месопотамии. — Арабский характер и вкусы. — Кровная вражда. — Арабская месть. — Долина женщин. — Выдержки из журнала путешественника. — Туркманы Евфрата. — Арабы бени-саид. — Хамет-эль-Халиль. — Некрасивые женщины. — Арабы уль-фадхи из Ракки. — Любители громко говорить. — Болотные арабы. — Снятие лагеря и устройство стоянки. — Различия между болотными, или феллахскими, и бедуинскими арабами. — Золотые дни грабежей. — Власть шейхов и их семейств. Страница 354.

ПУТЕШЕСТВИЯ ПО КУРДИСТАНУ И МЕСОПОТАМИИ

ПИСЬМО I

Причины продолжительного пребывания в Тебризе. — Здоровый климат этого города. — Его окрестности и вид. — Сады. — Плоды. — Яйлаги. — Благосостояние. — Его причины. — Торговля. — Мохаммед-мирза. — Его двор. — Причины его унылого состояния. — Каймакам. — Его характер и власть. — Посещение наследного принца. — Скорая расправа.

Тебриз, 4 октября 1834 года.

Дорогой —,

Едва ли мне нужно извиняться за сравнительно долгий срок, прошедший между датами моего предыдущего и нынешнего письма, равно как и за краткость первого сообщения. Вам хорошо известна та усталость, которая следует за продолжительным напряжением телесных или умственных сил; в моём случае к тому времени, когда я добрался сюда, и те и другие были настолько истощены, что многие дни я был способен лишь наслаждаться предоставленным мне покоем и житейскими удобствами, к которым душа, словно долго натянутый лук, возвращалась с удвоенной охотой. Я упивался полным ощущением свободы и безопасности и радовался доброте и гостеприимству многочисленных друзей, собравшихся здесь. Наши дни теперь текут мирно, почти ничем не тревожимые, хотя кое-какие события всё же случаются, и я, подобно моряку, недавно пережившему тяжёлое плавание и опасное кораблекрушение, с наслаждением предаюсь этому тихому, хотя и бездеятельному отдыху и немного страшусь приближающейся необходимости вновь приняться за дело. Мои лошади, бедные животные, несомненно, ещё охотнее меня разделяют эту склонность к неподвижной жизни, поскольку именно они, по существу, и служат главной причиной столь долгого отдыха: пока они хоть сколько-нибудь не придут в форму, их хозяин не может двинуться с места. Не более склонны нарушить свой покой и мои слуги, измученные гилянской лихорадкой, нежели господин, которому они служат, или животные, за которыми ухаживают.

Если бы мне пришлось выбрать место, наиболее подходящее для такого восстановления сил, для возвращения или сохранения здоровья, я не знаю, сумел бы найти что-либо лучше Тебриза в это время года, да, насколько мне известно, и в любое другое. Едва ли где-нибудь найдутся небо светлее и воздух чище тех, под которыми живут и которыми дышат обитатели этого города и его окрестностей. Мне кажется, будто в обвевающем меня ветре действительно заключено «здоровье». В сущности, чрезмерная сила этого ветра — едва ли не единственное здешнее неудобство, связанное с атмосферой, ибо температура восхитительна. В середине дня солнце палило бы жарко, если бы ветер не охлаждал столь действенно его пыл; и приходится прощать ему тучи поднимаемой пыли, даже когда они слепят и душат несчастных, которых дела вынуждают выходить наружу во время сильных порывов.

В июне, июле и августе жара в самом городе, несомненно, бывает значительной, но сентябрь приносит жителям некоторое облегчение, а в октябре порою становится по-настоящему холодно. И жара, и холод здесь сухие и здоровые, совсем не похожие на удушливые перемены, которые делают Тегеран и его окрестности столь нездоровыми летом; вечера же и утра в любое время божественны. Какое небо! Какой чистый, блистательный эфир! Какое наслаждение вырваться из тесноты глинобитных стен и пыльных городских переулков хотя бы на неровную землю за ними; однако нет надобности задерживаться в самой отвратительной части окрестностей всех восточных городов — непосредственно возле стен, где ямы, впадины и всяческие неровности, кладбища с разрушающимися надгробиями и разверстыми могилами, развалившиеся стены, кучи мусора, падаль и всевозможная мерзость словно сговорились вызвать отвращение у прохожего и где снующие взад и вперёд мулы и ослы, клячи, лошади и верблюды, гружёные и порожние, с грубыми всадниками и ещё более грубыми погонщиками загромождают и запутывают все дороги; нет, пробирайтесь сквозь всё это как можно скорее и кратчайшим путём, всячески остерегаясь угодить в яму, соскользнуть с ненадёжного мостика в водосток под ним или заблудиться в лабиринте разрушенных оград, куда вы свернули, намереваясь избавиться от какой-нибудь бесконечной вереницы верблюдов или ослов, нагруженных сорняками для топлива. Если вам это удастся, вы, вероятно, окажетесь на прекрасной, твёрдой и открытой равнине, где сможете отпустить поводья и предоставить сдерживаемой до сих пор живости своей лошади, как и собственной, полный простор среди окружающего необъятного пространства. Затем остановитесь на вершине пологого подъёма и бросьте прощальный взгляд на оставленную оживлённую картину — на многолюдный город, обитель стольких человеческих страстей и страданий, где счастья лишь малая толика, словно приправы к безвкусному или горькому блюду.

И всё же вы согласитесь, что Тебриз, при всех его недостатках, представляет собой прекрасное и приятное зрелище, когда смотришь на него с невысокого холма к востоку или северу, отойдя как раз настолько, чтобы перестать замечать убожество его глинобитных домов и изъяны плохо содержимых стен, старую цитадель и один-два минарета, возвышающиеся над смешением строений и деревьев, ибо внутри города имеется несколько садов, а со всех сторон его окружает настоящий лес плодовых рощ, далеко простирающийся за городские пределы по равнине. Прибавьте к этому известные красные холмы с поднимающимися за ними более далёкими вершинами, синие горы, окаймляющие с севера озеро Шахи, и высокие гребни Сахенда, всё ещё испещрённые снегом, позолоченные и окрашенные в пурпур лучами заходящего солнца, которое к тому же огненной каймой обводит массу низких облаков над отдалённым озером; всё это, смягчённое и приведённое в согласие нежной, таинственной дымкой этого часа, образует панораму, которая, хотя и лишена пышной, роскошной красоты, свойственной более западным странам, обладает, уверяю вас, собственной возвышенностью и необъятным величием, способным вызвать восхищение у всякого непредубеждённого созерцателя природы.

Сады Тебриза служат ещё одним приятным и плодородным прибежищем для обитателей города, ибо их общая площадь громадна, и среди них немало весьма обширных, куда легко попасть; а любитель фруктов за самую ничтожную плату может лакомиться ими до полного пресыщения. Дайте багбану, или садовнику, всего один сахиб-киран стоимостью в один английский шиллинг, и полдюжины человек смогут вдоволь наслаждаться превосходнейшими персиками, сочнейшими нектаринами, сладчайшим виноградом, грушами, которые по вкусу не уступят, если не превзойдут, лучшие Жаргонель, Бон-Кретьен, Глё-морсо и любые другие наиболее прославленные европейские сорта; что же касается превосходных дынь, то здесь они ничего не стоят. Фруктов в Тебризе, как вообще во всей Персии, настолько много и стоят они так дёшево, что составляют значительную часть пищи простого народа, который съедает их в количествах, способных изумить жителей менее плодоносных стран: например, персу ничего не стоит съесть два мана, то есть четырнадцать фунтов, дыни или арбуза, да ещё и выскоблить корки дочиста. Если считать, что треть приходится на семечки и несъедобные части, остаток составит весьма внушительную порцию для одного человека. Трудно понять, как их желудки могут вмещать и удерживать столь чудовищную тяжесть сырой растительной пищи, но нередко это не проходит безнаказанно. Оскорблённый и перегруженный орган часто начинает капризничать и отказывается исполнять свои обязанности, а обжора расплачивается за излишество расстройством желудка, заканчивающимся сильной лихорадкой. Переедание, в особенности чрезмерное употребление фруктов, поистине служит главной причиной всех здешних недугов, ибо даже этот благословенный край вовсе не избавлен от общей участи: люди здесь болеют и умирают, как и в любой другой части земного шара, и, быть может, ни одна причина не порождает стольких страданий, как неумеренность в еде. Я уверен, что в Персии это именно так, ибо, хотя персы в целом умеренны в своих привычках, все они временами склонны к излишествам, и князь и крестьянин одинаково страдают от отвратительного обжорства. Не прошло ещё и нескольких месяцев с тех пор, как шах едва не погубил себя, упорно поглощая огромные количества особенно любимого им супа; а во время моего пути из Хорасана один из сопровождавших меня стражников, получив возможность бесплатно, то есть за мой счёт, вдоволь есть хорошую пищу, две ночи подряд съедал столько плова, сколько хватило бы на пятерых здоровых мужчин; следствием стала болезнь, от которой, сомневаюсь, что он когда-либо оправился. Подобным же образом двое моих собственных слуг навлекли на себя лихорадку в Реште из-за неумеренного объедания на пиршестве, устроенном на деньги, которые я им дал. Я мог бы привести множество других известных мне случаев, но подробности были бы отвратительны.

Для больных перемена воздуха столь же необходима, как лекарство, а судя по собственному опыту, я сказал бы, что даже необходимее, пусть бы даже приходилось менять прекрасную атмосферу на другую, саму по себе менее благоприятную. Жители Тебриза располагают возможностями такой целительной перемены, пожалуй, в большей степени, чем большинство других, ибо по соседству множество восхитительных горных убежищ, где воздух, несомненно, отличается несравненной свежестью и чистотой. Приблизительно в семи фарсахах, или двадцати пяти милях, к югу, в горах Сахенда, находится деревня Ливан, давшая имя приятной долине, по которой протекает прекрасная прозрачная горная речка. Возможно, немаловажное достоинство этого пристанища составляет превосходная форель, которая в достаточном количестве водится в речке и доставляет тем, кто приезжает на её берега, как приятное развлечение, так и пищу; сюда часто отправляется английское общество и разбивает палатки в климате столь же прохладном и бодрящем, как в горах Шотландии или Уэльса. Далее, в другой стороне, находится Чаман, или естественное пастбище Уджана, где прежде обычно располагался царский лагерь, а ныне содержатся племенные кобылы принца; есть и Сераб, возвышенная местность по дороге к Ардебилю, с прекрасной форелевой речкой, а также величественные горные округа Халхал и Мешкин, если пожелаете отправиться подальше. Словом, я считаю Тебриз наиболее удачно расположенным и, в сущности, первым из персидских городов, ибо, хотя Исфахан, несомненно, занимает несравненно большую площадь, главная часть этой древней столицы представляет собой лабиринт развалин, среди которых редко рассеяны оставшиеся жители, и всё здесь носит печать упадка и былого величия, действующую чрезвычайно угнетающе. Напротив, Тебриз — город, который совершенствуется с каждым днём и население которого растёт; развалин в нём мало или вовсе нет, зато вы постоянно видите улицы, загромождённые материалами для постройки или починки домов, и здесь царит оживление и благосостояние, каких нигде более в Персии, кроме Тегерана, не встретишь, да и в нём не в такой степени.

Не подумайте, будто я намерен утверждать, что благосостояние это проистекает из каких-то необыкновенных выгод более совершенного государственного управления; в этом отношении ни Тебриз в частности, ни Азербайджан вообще не имеют больших поводов радоваться, чем остальная страна. Аббас-мирза действительно сделал кое-что для установления правильной системы провинциальных доходов и, пока жил здесь, для обеспечения их сбора, но благоденствие или достаток райятов, разумеется, занимали в его соображениях лишь второе место, и, хотя при его личном управлении произвольные поборы, возможно, были меньше, каждую деревню облагали налогами до крайнего предела её возможностей. С тех пор, однако, как он оставил провинцию и посвятил себя покорению Хорасана, правительство Азербайджана, отданное под власть оставленных им братьев, терпело такую тиранию, что, видит Бог, поздравлять себя ему было не с чем, а ни горожане, ни сельские жители не имели больших оснований радоваться нежным милостям этих принцев.

Нет, своим сравнительным благосостоянием Тебриз обязан великому орудию цивилизации, усовершенствования и обогащения — торговле. Это крупнейший торговый рынок Персии. Это складочное место, где сходятся дороги из Тифлиса и Малой Азии, с востока, запада, севера и юга и куда приходят караваны, чтобы излить в его лоно богатства всех народов. Из Тифлиса и Решта поступают все русские товары, потребляемые западными и южными областями Персии, вместе с той небольшой долей внешней торговли, какую недавний нелепый запретительный тариф России оставил её грузинской столице. Из Эрзерума вливается огромный и всё возрастающий поток европейских промышленных изделий, главным образом английских товаров, который идёт через недавно открытый порт Трапезунд или добирается из Константинополя более длинными сухопутными путями через Малую Азию; между тем по дорогам и торговым путям самой Персии поступают ценные произведения Индии, Татарии, Аравии и прочих стран, наполняя её базары.

Там, где таможенные правила так неопределённы, а взяточничество и продажность столь повсеместны, было бы нелегко определить размеры торговли этой столицы; однако на основании всего, что мне удалось узнать, я почти не сомневаюсь, что её европейская торговля, включая, разумеется, торговлю с Россией, приближается к миллиону фунтов стерлингов*, а азиатская и внутренняя торговля составляет по меньшей мере столько же; и хотя важные господа из Лондона, Ливерпуля, Глазго и Бристоля, быть может, станут презрительно морщить нос при упоминании столь ничтожного предприятия, позвольте заметить им, что для страны, столь бедной и разорённой, как Персия, это весьма приличная сумма и очень недурное начало торговли, которая, по крайней мере в отношении Великобритании, ещё находится в младенчестве.

* Теперь имеются достаточные основания полагать, что эта сумма превышена и с каждым годом возрастает.

Боюсь, я уже утомил вас своими рассуждениями о Тебризе, но теперь покончил с ними: вам не нужно опасаться подробного описания его общественных зданий, ибо здесь нет ни одного достойного описания. Старая крепость, или цитадель, быть может, построенная халифом Харуном ар-Рашидом, мрачно возвышается развалинами над современным городом, и с её зубчатых стен, откуда открывается обширнейший вид, кроме неё заметны лишь остатки одной или двух древних мечетей. Вероятно, одна из самых существенных привлекательных черт Тебриза заключается в его сравнительной близости к Европе и в лёгкости, с какой отсюда можно быстро выбраться из «земли язычников» в христианские страны, ибо путь в четыреста миль до Тифлиса переносит вас в европейское общество с европейскими нравами; путешествие лишь немного более продолжительное доставит вас в Трапезунд, откуда удобное судно может отвезти вас либо в Константинополь, либо в Англию; а если вы предпочитаете быстроту и удобства татарской почтовой езды, то открыта дорога через Эрзерум и Малую Азию, и вы можете достичь прекраснейшего города ислама при умеренной затрате времени, денег и физических сил. Признаюсь, для меня все эти возможности представляли немалую привлекательность, поскольку я надеюсь вскоре воспользоваться ими на обратном пути в Англию. Англия! Родной дом! Какой трепет вызывают эти два коротких слова во всех жилах! Какой внезапный толчок они сообщают крови всякий раз, когда я о них думаю! Пусть человек, который ворчит из-за воображаемых бедствий и мелких неприятностей, встречающихся ему там и составляющих, подобно всему, что достаётся каждому сыну Адама, его удел, вырвет себя из родной почвы, покинет удобства собственного дома и постранствует некоторое время по таким странам, как эти, и, если он не научится ненавидеть свою своенравную раздражительность и не станет пламенно желать возвращения к благам, которые столь предосудительно недооценивал, он заслуживает осуждения на вечные скитания и изгнание.