Преодоление. История взросления
- -
- 100%
- +
— Я думаю, что твой телефон Морозов взял.
— С чего ты так решил?
— Да не уверен я точно, просто… Ну, посмотри на него! Мутный он какой-то, — ответил Саня, явно стараясь отвлечь внимание.
— Больше похоже на то, что ты себя спасаешь, — заметил Весёлый с усмешкой.
— Вы чего тут делаете? — неожиданно раздался голос Копышева.
— Ничего, товарищ сержант, — хором ответили все трое.
— Тогда быстро в располагу, пока я всю роту из-за вас троих дебилов не разбудил! — сурово произнёс Копышев.
— Есть!
Саня выбежал первым, и, когда остальные стали следовать за ним, тот уже растворился в темноте расположения.
— Думаешь, он правду говорит о том, что не брал твой телефон?
— Да врёт он. В туалет ему захотелось. Ага, сейчас. Он даже туалетку с собой не взял. Нет, по любому он украл. Увидел, наверное, что меня в кубрике нет. Испугался. И пришёл сюда убедиться, что телефоны не тронуты. Доказать только надо. Прямо он, как видишь, не хочет признаваться. Ладно, спасибо, что помог, — Весёлый протянул Петру руку. — И запомни: никому не говори, что мы нашли телефоны. Это наш секрет.
Пётр понимающе кивнул.
Подъём в пять утра. Понедельник. Роту разделили надвое и отправили чистить снег. Командирский день — всё должно быть чисто, как у кота яйца. Почему они всегда приводят в сравнение яйца кота?
После тяжёлой работы все отправились на завтрак — в такие дни даже обычная каша казалась изысканным угощением, а чай будто обретал особый, согревающий вкус.
Потом всех собрали на плацу. Командира полка встретили с обычным пафосом: выпрямились, выкрикнули приветствие на весь плац. Тут же заиграл гимн — кто и где включал его каждый раз, оставалось загадкой, но ритуал был нерушим. Подняли флаг.
Командир полка призвал «сопровождающих роты», отчитал за небрежно убранную территорию и раздал новые задачи. Завершив наставление, он скомандовал торжественный марш вокруг плаца и отправил выполнять указания.
В казарме КМБ Копышев собрал всех на ЦП:
— Так, кто у нас писарь?
— Я, товарищ сержант, — отозвался Ильдар.
— Хорошо, тебе командир полка поручил до обеда забрать приказы о распределении: кто и в какую роту уйдёт после присяги. Понял задачу?
— Так точно!
— Молодец. Остальным нужно навести порядок. Чистенько, аккуратненько.
— Недавно же ПХД был, товарищ сержант! — возмутились солдаты.
— Командир может прийти и проверить, — парировал Копышев. Уходя, добавил: — Ненавижу заступать в командирский день. Итак, два дня подряд заступаю.
Что делать? Солдаты приступили к уборке. Переставили кровати, швабрами и метёлками чистили полы. Кто в каптёрке, кто в комнате досуга. Большая часть сосредоточилась на уборке расположения. Пётр также принимал участие, а Весёлый продолжал болтать с пацанами в своём кубрике.
— А что, телефоны уже нашли? — неожиданно спросил Морозов. Этот вопрос стал настоящей неожиданностью для Весёлого, Петра и остальных. — Я слышал, что Копышев их нашёл и положил в сейф.
Весёлый кивнул и добавил:
— Да, я тоже об этом слышал, но, когда спрашивал Копышева, он сказал, что меня это не касается.
После разговора Весёлый повернулся к Петру и, взяв его под руку, отвёл немного в сторону.
— Петрос, ты заметил, что Морозов спросил про телефоны?
— Да, и я обратил внимание, что он сказал «телефоны». Неужели он знает, что украденных телефонов было несколько?
— Действительно? Он так и сказал?
— Да. На сто процентов.
— Если так, тогда… хм… неужели Саня не соврал?
— Похоже, что так, — согласился Пётр, ощущая, как от слов Весёлого становится тревожно.
— А давай сделаем вот что, — предложил Весёлый, оттянув Петра в сторону, чтобы никто не мог их слышать. — Помнишь тот фильм, который мы недавно смотрели по телеку? Про сыщика?
— В мятом плаще? Как его звали?
— Неважно! Важно, что там происходило. Помнишь, как он рассорил бандитов и заставил их рассказать всю правду? А потом ещё и на диктофон записал?
Пётр кивнул, вспоминая.
— Вот это-то мы и сделаем. Рассорим мой кубрик. Надоело уже всё это притворство.
План был просто, даже наивен: Пётр, будто бы между прочим, заводил разговор с одним из кубрика, чтобы остальные невольно замечали эту беседу. В то же время Весёлый, не спеша, поступал так же с другим. Так, неторопливо и незаметно для самих себя они обходили всех по очереди.
Спрашивал ребят о том, кто, по их мнению, мог стащить телефон Весёлого. И вдобавок пускали слух, что кто-то на них настучал.
Сане сказали, что на него настучал Морозов. Зайцеву, ещё одному, с их кубаря сказали то же самое. А вот Морозову, что на него настучал Саня.
Саня, как и в первый раз валил всё на Морозова. Зайцев же заявил, что не уверен, но у него есть подозрение на Попова:
— Не забывай, он лёг в санчасть на следующий день после пропажи телефона, — сказал он Петру.
Морозов же не произнёс никаких имён и лишь молчаливо намекал, что знает, кто это мог сделать.
— Тогда так сделаем, — заявил Весёлый. — Ты тому, кто взял телефон, передай, что не сдал его. Но пусть подойдёт ко мне на обеде — я буду охранять бушлаты и хочу, чтобы он рассказал мне всё по чесноку.
Морозов кивнул в знак согласия, не говоря ни слова.
— Не забудь, — подытожил Весёлый. — Иначе я расскажу Копышеву обо всех, на кого у меня есть подозрения. Он церемониться не станет, построит всех на ЦП и начнёт разбираться.
Обед. Весёлый, как и обещал, остался охранять бушлаты, ожидая признания, то и дело поглядывая на проход. Пётр тем временем направился к столовой. Сегодня подавали гороховое пюре — единственное блюдо, которое ему нравилось, а также суп и компот с абрикосами.
Пётр внимательно наблюдал, кто первым выйдет из столовой и направится к Весёлому. Интересно, это будет Саня? Морозов? Или кто-то ещё? Неожиданно поднялся Ильдар, сдал поднос и пошёл к выходу. Неужели он украл телефоны? Глупо, конечно, — но всё же.
Через минуту в столовую вошёл Весёлый. Разумеется, не мог же он вечно сторожить бушлаты — ему, как и все остальным полагалось поесть. Ильдар был вторым на охране. Весёлый сел рядом с Петром, и по лицу его было видно: отсутствие признаний тревожит его куда больше, чем он хотел бы показать.
Все тихо ели и перешёптывались. Встали только после приказа Копышева.
После обеда часть срочников снова отправилась чистить снег на территории. Снег валил почти без передышки — тяжёлые, серые хлопья ложились на землю, будто торопясь стереть все следы утренней уборки. Никто толком не понимал, зачем убирать его сейчас, если снег падает с неба в режиме реального времени. Двор к вечеру всё равно будет белым и пушистым.
Уже в расположении Весёлый грозно подошёл к Морозову и спросил:
— Почему никто не подошёл? Я же сказал, чтобы подошли.
Морозов, заметив недовольство Весёлого, смутился.
— Я не знаю, Весёлый, честно. Я говорил… сказал ему, чтобы подошёл к тебе.
—Вы меня за дурака держите? — с вызовом произнёс Весёлый, сжимая кулаки.
— Нет, конечно, нет! — поспешил успокоить его Морозов. — Я сейчас же позвоню ему. Он на территории, снег убирает.
Морозов достал кнопочный телефон и набрал номер. Пётр огляделся по сторонам. Саня был здесь, в казарме, совсем рядом. Кому же тогда собрался звонить Морозов? Да и Попов всё ещё в санчасти.
— Алло… Да, я. Почему ты не подошёл к Весёлому? Я же передал тебе его слова насчёт телефонов… Хорошо… Ладно, я скажу ему.
Морозов отключил телефон и сказал:
— Он побоялся Копышева и не вышел со столовой без разрешения. Потом его отправили на территорию. Сказал, что, когда закончит с уборкой, сразу подойдёт к тебе.
— Да кто же это такой? — вспылил Весёлый.
Минут через 30-40, когда Весёлый, стараясь не привлекать лишнего внимания, лежал на кровати, к нему подошёл Саня:
— Морозов передал мне, чтобы я подошёл к тебе насчёт телефонов, — сказал он, стараясь говорить тихо.
— Что? — с нарастающим недовольством спросил Весёлый. — Так это ты всё-таки украл мой телефон?
— Нет, Весёлый, клянусь тебе, — ответил Саня, поторопившись оправдаться. — Морозов сказал мне подойти к тебе, потому что сам он боится. Я просто пытаюсь помочь ему.
— Так стоп, вы меня запутали. Получается, телефон всё-таки взял Морозов?
— Да, я тебе тогда прямо сказал, что это он.
— Почему тогда он сам не подходит ко мне?
— Говорю же, боится, — тихо проговорил Саня, будто оправдываясь. — Попросил меня передать тебе: не будь с ним строг, не бей его и не рассказывай контрабасам.
— Ни хрена себе! Я ещё должен к нему прислушиваться? Он только и делает, что убегает от меня направо и налево, на другого наговаривает. Тебя прислал, как Елисея какого-нибудь! Ладно, иди отсюда. Я сам поговорю с ним.
Весёлый вместе с Петром подошли к Морозову.
— Ну что, что он тебе рассказал? — с тревогой спросил Морозов, его голос дрожал от волнения.
— Да, кое-что рассказал, — Весёлый старался сохранять спокойствие. — Говорит, что ты взял телефон, и что побоялся ко мне подойти, поэтому отправил Саню.
На лице Морозова вспыхнули удивление и злость, словно он только что столкнулся с чем-то совершенно невыносимым.
— Что?! Что он сказал? Я забрал твой телефон? Вот гнида! Я с ним разберусь! Меня ещё сыклом называет, а сам тут рядом с тобой ссыкался от страха. Звонить просил. Притвориться, что с кем-то другим разговариваю. Вот петух! Я его урою!
— Разборки свои потом устраивать будете. Я в последний раз спрашиваю, кто из вас взял мой телефон? — с этими словами Весёлый взял Морозова за шкиряк8[8].
В этот момент Морозов понял, что игры окончены. Он откровенно рассказал всё как есть: что телефон Весёлого украл Саня, а второй телефон — сам Морозов. Когда Весёлый, с покрасневшими от раздражения глазами, направился искать Саню, Морозов добавил:
— Наш кубрик знал об этом. В том числе и Попов.
Но Весёлый этого уже не слышал, в отличие от Петра и Зайцева. Затем Зайцев подошёл к Петру и, сдерживая тревогу в голосе, попросил его не рассказывать Весёлому ту правду, которую тот так и не узнал. Пётр, задумавшись ответил:
— Я подумаю…
После того, как Весёлый всё-таки нашёл Саню, он обнаружил его на улице — тот вяло шевелил лопатой, «очищая территорию» от снега. Понимая, что разговор предстоит серьёзный, Весёлый завёл Саню вместе с Морозовым в спортзал: там они могли поговорить без лишних ушей. Пётр, поколебавшись секунду, двинулся следом.
Весёлый открыл разговор, заявив, что намерен сдать их. Морозов, не скрывая своего волнения, произнёс, что у него это с детства — «желание украсть и получить адреналин, видимо, клептомания». Саня же попытался оправдаться, объясняя, что взял телефон, чтобы просто посидеть в соцсетях, полистать ленту.
Однако в ходе разговора он поменял свои показания и сказал, что телефон вытащил из цветочного горшка, чтобы никто не украл его, а потом собирался вернуть.
Звучит благородно, — подумал Пётр. — А может, он действительно хотел вернуть телефон? Ведь в тот день, когда Весёлый попросил вернуть украденное до ужина, Саня действительно был в комнате досуга. Шум и гам в казарме могли позволить ему войти туда, чтобы спокойно вернуть телефон на место. Или нет?
В любом случае, он, вероятно, рассчитывал вернуть телефон под шумок, но его план сорвал Пётр: тот вошёл в комнату, чтобы зарядить свой тапик.
— Ну, я вас всех услышал, — подытожил Весёлый и прогнал их из спортзала.
После их выхода он показал Петру свой телефон — на экране мигал значок включённого диктофона: он записал их разговор.
— Покажу это сержанту, — произнёс он твёрдо. — Он им устроит!
***
Глава 8
Вечером того же дня они поговорили с Петренко и Копышевым. Лейтенант сказал, что на губу их не отправит, но «весёлую» службу им обеспечит. Чистка очек теперь станет их основной работой на оставшийся год.
В это время Попов вернулся из санчасти. Он прошёл мимо, стараясь не привлекать к себе внимания, словно был невидимкой в потоке людей.
— Кстати, — начал Весёлый, — хочешь, расскажу тебе, как всё проходило с самого начала?
— Да, расскажи, — ответил Пётр, хоть и выглядел уставшим, но в глазах его горело любопытство. Весёлому тоже не терпелось поделиться всеми подробностями.
— Помнишь тот шмон, который Копышев устроил в выходной? Это я его попросил. Догадываешься, почему он проверил только твой и мой кубрик? Я вас подозревал. Честно говоря, думал, что и ты замешан.
— А как ты его убедил? Он никак не отреагировал на то, что у тебя сенсорка есть?
— Он сам мне её и продал, — с улыбкой ответил Весёлый. — Конечно, отругал меня за то, что телефон потерял, но обещал, что шмон устроит.
Тонкие брови Петра приподнялись от удивления. Он стиснул губы, прикусив их, и засунул руки в карманы.
— А помнишь, во время стрижки Лёзин сказал, что телефон нашёл Копышев, хотя на самом деле мы с тобой его отыскали только через несколько часов в туалете?
— Помню. Ты чуть в кабинку не влетел!
Весёлый рассмеялся.
— Так вот, это тоже была моя идея. Я решил задействовать «сарафанное радио» или, как у нас говорят, «солдатское радио». Я это в фильме про ментов увидел, который мы в тот день смотрели.
— Умно!
— Да не особо. Пользы всё равно не принесло.
— А почему я играл в шахматы с Поповым?
— А, это? Как я уже говорил, я предполагал, что вор либо ты, либо кто-то из моего кубрика. Попов, как ты знаешь, тоже с моего кубаря. Я точно знал, что он на это не пойдёт. Ну, знаешь, он честный, хоть и гордый, воровать не стал бы. По крайней мере, я так подумал. Потом мне пришла в голову мысль, что он может знать кое-что важное.
Весёлый тяжело вздохнул, и продолжил:
— Во время разговора он сказал, что расскажет только в том случае, если я обыграю его в шахматы. Я отшутился: «Ты что, совсем обнаглел?» А он отвечает, что ему здесь скучно, хочется чего-то интересного. У меня тогда возникло желание вмазать ему, да только спалился бы во время телесного осмотра. А у меня и так косяков хватает. Вот и согласился, только с условием, что играть буду не я, а ты. Он быстро согласился, сказал, что ему всё равно, кого побеждать. Поэтому я и подошёл к тебе. Тогда я ещё не был уверен, что это не ты телефон украл.
— Почему?
— Да скрытный ты какой-то. Ни с кем не дружишь, не общаешься. В поезде тоже молчаливый был, о чём-то своём думал. Не мог понять, какой ты человек на самом деле. Но сейчас знаю — человек ты хороший. Просто беспокойный.
Немного помолчав, он продолжил:
— У меня план был. Пока вы играете, понаблюдать вокруг, кто будет нервничать. Но ты победил, красава. В сушилке Попов сказал нам, что это может быть Саня, если только не разговаривает во сне.
— Да, помню.
— Потом скомандовали «отбой». А мне спать не хотелось. Лежал и думал, куда же вор мог мой телефон спрятать. Решил, что идеальное место для этого — туалет. Так что в одиннадцать, когда можно было туда сходить, я собирался там поискать. Встал, иду и вижу: ты не спишь, думаешь о чём-то. Я решил, что, возможно, ты тоже пытаешься понять, где мой телефон.
— Да, — слегка неуверенно произнёс Пётр, — именно об этом я и думал…
— Ну вот, а я о чём? Ты ещё идти не хотел.
Потом ты нашёл телефон. И не только мой. Всё остальное ты уже знаешь: вошёл Саня, утверждал, что это не он, а потом выяснилось, что всё-таки он. В общем…
Они замолкли на мгновение, и затем Весёлый прервал тишину:
— Кстати, помнишь, Саня говорил, что хотел вернуть телефон, но не смог?
— Помню…
— Мне кажется, он не врёт. Если, конечно, Морозов не попросил его позвонить в тот момент, чтобы всё выглядело менее подозрительно. Или приблизительно в это время. В общем, не важно. Главное, что телефон найден. Справедливость восстановлена. Преступники будут мыть очки до конца службы. Я счастлив. Вывод: нужно выбирать себе правильных друзей!
Петру почему-то было приятно видеть на лице Весёлого его искреннюю радость. Это странное ощущение напоминало ему о собственной гордости за то, что он смог помочь кому-то, и у него это действительно получилось. Он чувствовал, что добился успеха. Это состояние счастья он ощутил, возможно, впервые за много лет.
— Кстати, забыл спросить, чей был второй телефон? — спросил Весёлый.
— Думаю, я знаю, чей он.
— Громов, Соколов, на выход!
— Что это он? Пойдём, узнаем?
Они подбежали к дневальному. Сегодня дневальным стоял другой солдат, здоровый и крепкий, даже крупнее Весёлого.
— Чего там?
— Капитан Лебедев вас вызывает.
— Вызывают проституток! — выпалил Весёлый с недовольством.
— Моё дело вас позвать, а ты, слоняра, не выделывайся!
Весёлый не ответил, и вместе с Петром, зашагал к кабинету капитана.
— О, это вы? — произнёс Лебедев. Он отложил бумаги и посмотрел на солдат с лёгким недоверием. — Проходите.
Капитан, высокий и с короткой стрижкой, сидел за столом с расслабленным видом. С погона на его правом плече свисала одна звёздочка.
— Ну, рассказывайте.
Весёлый с Петром рассказали историю, стараясь подчеркнуть важные детали, но тщательно избегая упоминания о диктофоне. Они оба пришли к выводу, что информация об этом может только усложнить ситуацию. Лучше оставить её в секрете, пока не станет ясно, какой план был у капитана.
Лебедев выслушал их.
— Что ж, как я понял, Петренко с Копышевым придумали для них неплохое наказание, — этот факт вызвал у него улыбку. — Вам же я посоветую одно: не распространять эту историю за пределами роты. Репутация у КМБ должна быть на высоте.
Петру с Весёлым ничего не оставалось, как пообещать выполнить приказ и молча удалиться из комнаты. Но, как вдруг, капитан остановил их:
— Знаете уже, кто куда распределён?
Точно! Поглощённые поисками, они совсем забыли про распределение.
— Никак нет! — ответили они, слегка смущённые.
— Ладно. Сейчас я вам зачитаю. Вот у меня как раз ведомость, — Лебедев взял со стола бумагу. — Так… Громов «Весёлый» Илья Викторович, ты попадёшь у нас в третью роту. Что ж, неплохо. А ты, Соколов… что у нас тут? Ага. Первая рота. Супер.
Во рту у Петра пересохло, словно туда насыпали песка. На висках выступили холодные капли пота, а сердце, казалось, разбухло до неимоверных размеров — тяжёлыми толчками оно билось о рёбра, будто пыталось вырваться наружу.
— Но ведь лейтенант Петренко обещал, что поможет попасть к нему в третью роту! — выдавил Пётр, надеясь, что это заявление хотя бы немного изменит ситуацию.
— Петренко здесь ничего не решает, — отрезал Лебедев. — Он может, конечно, попросить, но в итоге его мнение ничто. Он здесь никто. Обычный летёха.
Услышанная новость омрачила весь сегодняшний день. Казалось, все недавние победы улетучились. Так сильно Пётр не хотел в роту к старшине Воронову.
— Ничего страшного, — пытался подбодрить его капитан. — Не переживай. Нормально там. Всё, что говорят — лишь слухи…
— Да, конечно, — только и смог выдавить из себя Пётр, чувствуя, как внутри у него всё сжимается.
— Ладно, всё, можете идти.
После выхода из кабинета им на пути встретился сержант Копышев. Весёлый, не теряя времени, рассказал ему о просьбе Лебедева.
— Ага, репутация КМБ его волнует, конечно, — с насмешкой ответил Копышев. — Какой дебил в это поверит? Он просто за свою новогоднюю премию переживает. Терять, видимо, не хочет.
Остальное Пётр уже не слушал. Ему было не интересно, и мысли лишь блуждали по кругу, не давая покоя. Он решил пойти в комнату досуга и посмотреть телевизор, надеясь, что какой-нибудь фильм сможет отвлечь его от мрачных дум.
Проходя мимо кабинета писаря, Пётр кое-что вспомнил. Вошёл внутрь. Ильдар сидел за столом перед компьютером: голова и плечи его были опущены.
— Чего грустишь? — спросил Пётр.
— Да вот, в первую роту распределили. Я думал, что, если изначально у Петренко писарем напрошусь, он меня к себе в роту перекинет. А эти из первой роты узнали, что я уже обученный, вот и перехватили меня. Как говорится: «Инициатива дрючит инициатора». Вот облом, да?
— Да, — согласился Пётр, глядя на Ильдара с пониманием, хотя сам он был в той же ситуации. — Ну, ты хотя бы точно знаешь, что писарем будешь. Это уже плюс.
— Не знаю, какой такой плюс быть писарем при Воронове. Слыхал, наверное, слухи о нём? — Пётр кивнул. — Так вот. Я не думаю, что он убил того срочника, возможно, довёл до самоубийства своей грозностью. Не просто так же его «зверем» называют. Но всё равно неприятно… страшно…
— По крайней мере, писарем быть не так уж и страшно, чем неизвестно кем. Я тоже туда попал.
— Да, я смотрел списки. Кстати, недавно видел их писаря в столовой — выглядит, как настоящий дед инсайдник: бледный, взгляд отрешённый, будто вообще не здесь находится. И фамилия, по-моему, примерно такая же…
Ильдар взял в руки мышь и начал катать колёсико вниз.
— Знаешь, кто ещё туда попал? Саня! А вот Морозов с Весёлым — в третью к Петренко. Вот везуха.
При упоминании Морозова Пётр вспомнил, зачем зашёл в кабинет.
— Кстати, помнишь ты говорил, что потерял телефон чёрного цвета?
— Да, — отозвался Ильдар, — Ты его нашёл?
— Нашёл, — Пётр достал смартфон из кармана кителя и протянул Ильдару. — Не теряй больше.
— Круто. Спасибо! А где ты его раскопал?
— Не спрашивай, пожалуйста. Никогда не думал, что буду лазать в таких местах.
***
ПРИСЯГА
Воскресное утро. Середина января 2021 года.
На улице стоял сильный мороз. Солдат разбудили в пять утра. Срочники слегка потирая глаза, вскочили с кроватей. Как обычно, началась уборка: быстро и чётко, чтобы успеть всё сделать до завтрака.
После раннего приёма пищи, который прошёл в бодрой атмосфере, все переоделись в «парадную форму одежды» — прямая, строгая, подчёркивающая их статус.
В соседней казарме ребятам выдали оружие под роспись в ведомости, естественно, без боеприпасов. Теперь они полностью готовы принять на себя ответственность и служить своей стране. По крайней мере, ждали от них именно этого.
Позже Петренко повзводно построил солдат на плацу. Молодых должен был сопровождать капитан Лебедев. Но его недавняя новогодняя история стала предметом обсуждений не только на КМБ, но и за его пределами. Капитан, перебрав на празднике, позволил себе немного лишнего и, как оказалось блеванул прямо при командире полка. Солдатское радио передавало, что он блестяще справился с задачей и, в итоге, получил штраф — его лишили премии и перевели в другую часть, подальше от этой.
Как сказал сам полковник:
— Лебедев давно сидел у меня в печёнках.
На плацу разместили два стола, а над трибунами висели часы, с холодной методичностью отсчитывающие каждую секунду ожидания. Рядом с ними поблёскивал градусник, упрямый столбик ртути застыл на отметке «минус 25».
Приказали ждать начала, — думал Пётр Соколов, ощущая, как время тянется бесконечно. Эти два часа ожидания стали для него самыми долгими и неприятными в жизни. Руки мёрзли даже через варежки, и он пытался согреть их, потирая одну о другую.
Постепенно начинали собираться остальные военнослужащие. Срочники, офицеры, знамённая группа и весь остальной маскарад, включая командира полка, полковника Иванова, заполняли плац.
Из-за коронавируса были введены ограничения, и родственники солдат, принимающих присягу, не смогли приехать. Это добавляло горечи к этому важному моменту — для многих служба начиналась без поддержки близких.