Преодоление. История взросления

Глава 6

— В смысле, не твой телефон?

— В прямом! Пока Копышев тут всё рыл, я свою сенсорку в комнате досуга спрятал. А когда летёха скомандовал строиться на ЦП, сразу понял — и там шмон устроит. Пришлось перепрятать в горшок с цветком. Петренко бы точно нашёл.

— И что, когда он показывал телефоны, твоего там не было? — спросил Саня.

— Вот именно! Я тогда чуть не заорал от радости! Зашёл забрать свой — а его уже нет! Пока мы тут метались, кто-то успел стянуть его. Эй, пацаны, давайте без шуток! Верните, по-хорошему…

— Может, Петренко сам и стащил? — предположил кто-то, строя теорию.

— Он не брал, — вмешался Пётр. — Я своими глазами видел.

— О, точно! Петруха, может, это ты забрал, пока летёха шмонал? — подхватил Саня, с ухмылкой глядя на него.

— Не трогал я ваши телефоны! — воскликнул Пётр. — Я наблюдал всего лишь. Я вон даже Сане его зарядку вернул…

— Да, вернул, — подтвердил Саня.

— Так кто же тогда? — недоумённо спросил Весёлый, оглядывая всех вокруг.

Все в комнате замерли в молчании. Никто не шевелился. Тайна оставалась нерешённой.

— Пацаны, давайте так: я никого сдавать не собираюсь и лишнего шума не подниму. Кто взял мою сенсорку — верните её в тот же горшок до ужина. Окей? — Весёлый мельком взглянул на часы. — Сейчас 16:07.

В комнате сразу поднялся шум. Кто-то возмущался, кто-то осуждал, а третьи — напоминали о том, что воровать не хорошо, и телефон действительно нужно вернуть.

Пётр невольно вспомнил: вечером, как обычно, позвонит мама. Значит, тапик нужно поставить на зарядку. Он решил, что лучше всего сделать это в комнате досуга.

Дверь, как всегда, встретила его протяжным скрипом. Внутри Саня говорил по телефону, вполголоса, но напряжённо, словно решал что-то важное. Морозов, склонившись над столом, ставил на зарядку свой кнопочный телефон. Постепенно подтягивались и остальные — комната наполнялась голосами и движением.

К ужину стало ясно: телефон Весёлому никто возвращать не собирается.

После ужина всё текло, как обычно: хлопоты с купанием, стиркой, глажкой — каждый занимался свои делом. Пётр в это время разговаривал с мамой по телефону. Она волновалась, как всегда, спрашивала, тепло ли ему, сыт ли он, не мучают ли его там.

Только Весёлый был сам не свой. Не было привычного задора, искрящихся шуток. Он сидел и думал. Похоже, кража имущества ему совсем не понравилась.

На следующее утро, когда Пётр шёл в туалет умываться, его внимание привлёк шум. Он внимательно заглянул через дверь и увидел, что Весёлый, со сжатыми кулаками, давит на вчерашнего дневального: голос его звучал глухо и опасно, совсем не похоже на тот заливистый смех, который ещё недавно раздавался по казарме.

— Да брось ты мне пургу гнать! — прорычал Весёлый. — Я же всё видел! Это тебя летёха отправил в досуга убираться после шмона. Значит, ты и взял мой телефон!

Дневальный махал руками в воздухе, словно пытаясь отразить напор Весёлого:

— Да не брал я! — выдавил он, дрожащим голосом. — Я пошёл убираться, но телефон я не брал. Я даже не знаю, как он выглядит.

Парень слегка отшатнулся, но в его глазах Пётр читал растерянность и страх.

— Я тебе говорю, когда я пришёл, там уже было замусорено! У горшка лежала земля! Это может значить, что кто-то ещё до моей уборки взял твой телефон!

Пётр не мог не заметить, как Весёлый, услышав эти слова, замер на месте, его ярость немного поугасла, и он задумчиво уставился на сослуживца. Пётр прижал ладонь к уголку двери, пытаясь слиться с тенью, внимая натянутой атмосфере. Дальнейшей разговор ускользал от его ушей, но напряжение между ними было ощутимо.

После завтрака Копышев собрал ребят и разрешил им посмотреть телевизор. На экране снова крутился старый детектив о лейтенанте с мятым плащом и стеклянным глазом.

Однако через некоторое время Копышев собрал всех на центральном проходе. В воздухе повисло недоумение:

«Что опять случилось?» — такой привычный в армии вопрос.

К сожалению, всё было вполне предсказуемо — Копышев вновь решил устроить шмон. Волнение охватило ребят: никто не хотел снова убирать после развёрнутых матрасов и перевёрнутых тумбочек. Это уж точно лишнее.

На удивление, проверка заняла немного времени. Копышев лишь заглянул в два кубрика: в тот, где спал Пётр, и другой — с Весёлым и его компанией. Не найдя ничего интересного, он к своему облегчению прекратил шмон. Но тут же скомандовал Петру и ещё нескольким ребятам постричься, указав на то, что их волосы значительно превышают установленные нормы. Ребята с недовольством обменялись исподтишка взглядами, понимая, что это — ещё один пункт в их уже длинном списке обязательств.

Подождав в очереди, Пётр наконец попал на стрижку к местным барберам — Лёзину и Панькову. Следом за ним вошёл и Весёлый, сумбурно усевшись рядом с Паньковым, в то время как Пётр уселся на стул к Лёзину.

— Прикинь, Весёлый, что я узнал? — начал разговор Лёзин, наклонившись ближе. — Говорят, нашли твою сенсорку.

— Да ладно, не врёшь? Где?

— Где именно не знаю, но слухи ходят, что Копышев нашёл её во время шмона, и закинул в сейф к остальным телефонами, которые летёха стащил вчера.

— Надо будет спросить, когда увижу его…

Лёзин продолжал работать с машинкой, обрезая волосы Петра, и разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы: футбол, фильмы и последние события в их жизни.

Вечером того же дня Весёлый подошёл к Петру с неожиданной просьбой:

— Слушай, Петрос, — произнёс он с лёгким нажимом в голосе, — нужно сыграть в Поповым в шахматы и обязательно выиграть.

— Почему именно я? — нахмурился Пётр, пытаясь догадаться о его мотивах.

— Да ты же постоянно с этими фигурами возишься, — ответил Весёлый, указывая на шахматную доску с расставленными пешками, — значит, знаешь, как играть.

— Я не так уж хорошо играю, — поколебался Пётр, ощущая давление.

— Мне всё равно, — отмахнулся Весёлый, его глаза горели азартом. — Главное — выиграй. Я уверен, что телефон украл кто-то из моего кубаря, и Попов знает кто. К тому же, я надеюсь, ты не забыл, что должен мне за то, что фишку просвистел? Из-за чего, по сути, и произошёл тогда шмон.

— Не забыл, — уныло ответил Пётр, осознавая, как эта просьба превращается в обязательство, а обязательств он не любил. — Почему ты так уверен, что вор из твоего кубрика?

— Я знаю этих крыс, — уверенно произнёс Весёлый, — даром время не теряют. Так, что сыграешь?

Пётр вздохнул, чувствуя, как него ложится дополнительная тяжесть. Он понимал, что отказ обернётся последствиями, которые ему не хотелось бы испытывать.

— Ладно, — наконец произнёс он, — постараюсь.

Пётр согласился помочь, хоть это было больше похоже на угрозу, чем на просьбу. Весёлый с удовлетворением кивнул, словно его план сбывался.

Попов принёс шахматную доску, сел напротив и скрестил руки на груди. Весёлый уселся рядом с Петром, готовясь наблюдать за ходом игры. Игроки расставили фигуры на доске, и вскоре партия началась.

На доске точно отражалось эмоциональное состояние обоих игроков, словно в прозрачном зеркале. У Петра в голове путались мысли. Он играл нерешительно, долго раздумывая над каждым ходом. Никак не мог решить, стоит ли двигать пешку или уже пора выдвигать коня в бой. Проигрыш казался чем-то ужасным, почти фатальным — словно он приближался к неотвратимой и бесповоротной смерти. Волнение нарастало, и желание сделать правильный ход сковывало его действия, как тяжёлые оковы.

Пётр совершенно не напоминал гордого сокола; на самом деле, он никогда им и не был. Фамилия не всегда отражает истинную природу человека. Соколов — звучит резко, звонко, будто команда на взлёт; а он сидел ссутулившись, пряча взгляд.

Попов, напротив, демонстрировал уверенность. Поднятый подбородок и расправленные плечи говорили о его решительности. Его движения были чёткими и резкими, уверенными. Он не боялся рисковать фигурами, зная, что победа уже близка. Попов гордился собой и своими навыками, что ещё больше придавало ему уверенности в игре.

Одна ловушка следовала за другой на шахматной доске — словно невидимый охотник расставлял капканы на каждом возможном пути отступления. Попов, полностью поглощённый азартом, упорно продолжал игру, не желая отступать. Несмотря на то, что партия длилась всего сорок минут, казалось, что она занимала всё свободное время.

Пётр уже готов был сложить руки и признать поражение, как вдруг его взгляд упёрся в доску. Внезапно ему показалось, что ситуация напоминает ту, что произошла во время последней игры с Петренко — только теперь в его пользу.

Неужели? Что же тогда сделал лейтенант? Сглотнув комок в горле, Пётр решительно переставил слона с поля f5 на c2 и напал на ферзя Попова.

В голове наступила пустота, но в сердце зародилась надежда: Пожалуйста… пожалуйста, пусть он совершит ту же ошибку, что и я тогда.

Попов решительно перешёл с поля a4 на b4, забрав коня у Соколова, и в его глазах вновь зажёгся огонёк уверенности. Ферзь был спасён.

Не раздумывая, Пётр быстро перевёл своего ферзя с поля d8 на d1 и поставил королю соперника мат. Руки Петра дрожали, а глаза светились от восторга.

Попов застыл в полном шоке — словно отражение Петра несколько минут назад. Его челюсть невольно отвисла, а глаза замигали часто-часто, будто он силился стряхнуть наваждение, превратить случившиеся в дурной сон. Ошибки быть не могло.

— Нет. Не может быть. Как? — тараторил Попов охрипшим голосом, не веря в произошедшее.

Вид у него был подавленный, голова слегка качалась из стороны в сторону. Казалось, что у него не хватало сил взглянуть сопернику в глаза. В конечном счёте ему оставалось лишь признать поражение, подавленно опустив голову, словно сдаваясь перед невидимой силой, которая свела их на эту шахматную дуэль.

— Молодец, Пётр! — восхищённо воскликнул Весёлый, явно радующийся этой неожиданной победе. — А ты, Попов, пойдём-ка со мной.

Пётр, находясь в состоянии лёгкой эйфории, сам не понимая, почему, последовал за ними. Они направились в сушилку, где воздух быстро становился сухим и горячим.

Как только дверь за ними закрылась, жара охватила помещение. Пётр почувствовал, как пот начинает стекать по его спине. Но это было не столь важно. В голове у него всё ещё вертелись мысли о недавней победе, а эмоциональный подъём исчезал не так быстро.

— Ну что, рассказывай, кто забрал мой телефон? — потребовал Весёлый, внимательно глядя на Попова.

— Честно говоря, у меня нет точного ответа, — ответил тот, слегка выпрямляясь.

— Что?

Весёлый замахнулся рукой, и Пётр в этот момент закрыл глаза, предчувствуя конфликт. Он почувствовал, как рука Весёлого сосредоточилась на лице Попова, но вдруг тот остановил её.

— Не зли меня, — произнёс Весёлый спокойным голосом. — Ты сам сказал, что расскажешь правду, если Петрофан победит. Он выиграл, рассказывай.

— Я не обещал ничего конкретного, — с вызовом произнёс Попов. — Я лишь говорил, что могу подсказать что-то. Ты ведь не думаешь, что вор будет так просто раскрывать себя?

Попов сильно вспотел, его лоб был покрыт испариной — то ли от жары в сушилке, то ли от напряжённой атмосферы. Тем не менее, он продолжил:

— Я слышал чьи-то разговоры шёпотом. Ночью, когда ты выходил в туалет. Это случилось в нашем кубрике. Я не разобрал слов, так что не могу поручиться, что говорили именно о телефоне.

— А кто шушукался-то?

— Я точно не скажу, но, кажется, одним из них был Саня, — ответил Попов, явно нервничая.

— Ты уверен? — Весёлый внимательно посмотрел на него.

— Не могу быть уверенным. Но голос, кажется, доносился с его стороны. Может, он ни с кем и не говорил. У него же кровать в углу. К тому же он говорит во сне. По крайней мере, мне всегда так казалось, когда меня в ваш кубрик перевели. Ты не замечал?

— Нет, — покачал головой Весёлый. — Я обычно сплю по ночам.

— А я вот заснуть нормально не могу из-за этого, — продолжил Попов, — и из-за храпа некоторых… — сказав это, он с гримасой омерзения взглянул на Петра, который почувствовал себя неловко под этим взглядом.

— Ладно, — вздохнул Весёлый. — Свидетель из тебя, конечно, так себе, но хоть какая-то информация. Саня, значит. Кабзда ему…

Размышления Весёлого прервали крики дневального, который требовал построения на ЦП по форме номер «раз». Пётр и Попов уже были готовы выбежать из сушилки, но Весёлый их остановил:

— Слушайте меня, — сказал он, наклонившись к ним и понизив голос. — Никому не рассказывайте о нашем разговоре. Вообще никому. Поняли? Я не хочу, чтобы этот болван перепугался и спятил. Мне нужно найти телефон до того, как он перепрячет его куда подальше.

Пётр и Попов кивнули, понимая важность его слов.

Копышев проверил личный состав и скомандовал «отбой». Пётр, уютно устроившись на койке, заметил, что медсестра Ксения сегодня не пришла. Поэтому телесного осмотра не было.

После отбоя Попов, скривившись, пожаловался на головную боль. Копышев, без особого желания, повёл его в санчасть, попутно обозвав его каличем.

Пётр лежал на койке, чувствуя, как его окутывает тишина.

Везуха, — подумал он. — Как бы здорово было полежать в санчасти, увидеть Ксюшу.

Он зажмурился, стараясь вспомнить, как она выглядела в последний раз. Её улыбка, глаза…

Мысли о Ксении заполнили его голову: Почему её не было? Обычно приходит, — принялся гадать он, прокручивая варианты. — Может, что-то случилось? С ней? С родителями? — сердце забилось тревожными мыслями. — Или она сейчас с кем-то? С парнем? Мужем? Интересно, она замужем? Кольца вроде не было… Или всё-таки…

Раздумья Петра прервал Весёлый. Он попросил помочь ему найти нычку в туалете, где может быть спрятан телефон.

— Ладно, — ответил Пётр без особого желания.

Они прошли мимо дневального, застывшего у стены с безучастным видом, и спящего Копышева.

— А с чего ты вообще решил, что телефон в туалете? — спросил Пётр, недоумевая.

— Ну… я бы там спрятал, — ответил Весёлый с хитрой ухмылкой. — Либо в сушилке, но там слишком жарко. Может, нагреться ещё. Ладно, короче, ты осмотрись слева, я — справа.

Пётр кивнул и начал обыскивать. Он проверил бачки с водой, заглянул за трубы и даже под плитки, некоторые из которых были отломаны.

И вот, наконец, в самой дальней кабинке, под одной из плиток, Пётр с невольным восторгом обнаружил то, что искал. Два телефона: один серый, другой чёрный. Вот это удача.

— Нашёл!

Весёлый подскочил от неожиданности так резко, что чуть не поскользнулся и не влетел в открытую кабинку навстречу плохо отмытому толчку.

— Вот он, мой родненький! — воскликнул Весёлый, взяв серый телефон с трепетом. — Я знал, что найду тебя! А второй — я не знаю, чей.

Небольшой смартфон тёмного цвета остался на руках Петра.

— Чей же он тогда? — спросил он, смотря на Весёлого.

— Говорю же, не знаю… — начал тот, но не успел закончить.

Внезапно дверь туалета открылась, и вошёл Саня.

***

Глава 7

— Оп-па! — воскликнул Весёлый, тянув последний слог. — Какие люди! А ты чего здесь?

— В туалет пришёл посрать, — отрезал Саня, и на его лице появилась фальшивая улыбка. — А что, нельзя?

— Можно, конечно! Вот и мы с Петрофаном тоже в полдвенадцатого ночи посрать зашли, — ответил Весёлый, смеясь, и прикрыл нос, будто чувствовал неприятный запах.

Саня изобразил ещё более натянутую улыбку. В этот момент Пётр подумал, что тот считает их идиотами. Внезапно Весёлый сменил выражение лица и спросил:

— Это ты мой телефон забрал? Признавайся.

— Нет, клянусь, не я! — Саня защищался, нервно потирая руки. — богом клянусь.

Лицо Сани побледнело, и Пётр почувствовал, как его напряжение повисло в воздухе. В гневе Весёлого многие опасались, и сейчас это ощущалось особенно сильно.

— А кто же тогда? — продолжал давить Весёлый, его голос стал суровым. — Люли говорят, что это ты сделал.

— Кто говорит? — на этот раз лицо Сани побагровело. Ему явно неприятно слышать, как его обвиняют.

— Люди, — повторил Весёлый, не отступая.

— Ах, люди, значит? — выпалил Саня, выпрямившись. — Вот пусть эти люди идут в жопу! А телефон твой я не трогал!

Пётр на мгновение замер, наблюдая за этой словесной перепалкой не зная, к чему приведёт разговор. Напряжение росло, и он понимал, что всё может плохо закончиться, если они не остановятся.

— А с кем ты шушукался вчера ночью? — с интересом спросил Весёлый.

— Ни с кем я не шушукался! — огрызнулся Саня. — Разговаривая я по ночам, вот и всё. Мамка меня по врачам водила. Лечить пытались, но, как видишь, не вылечили.

Он задумался на секунду, а затем добавил: