Гость

Глава 5

- Илья, ты слышишь меня?! – кричала с кухни Нелли Дмитриевна. – Иди поищи, где у мамы градусник!

- Что такое? – Илья Алексеевич появился на пороге с охапкой дров.

- Полчаса тебя кричу уже! Ты что матери градусник не можешь найти?!

- Я за дровами ходил, – оправдывался мужчина. – Что ты раньше времени панику поднимаешь? Сейчас посмотрю.

Но первым делом, выгрузив около печки дрова, он подошел к дивану и пощупал лоб у своей пожилой матери. Старушка куталась в одеяло. Ее знобило.

В гостиной появилась Нелли Дмитриевна с градусником в руках:

- Нашла! Ставьте, мама! – невестка заботливо поправила свекрови подушку так, чтобы Мария Константиновна приняла полусидячее положение и, обращаясь к супругу, женщина добавила: - Ты посмотри на мать! У нее же температура, она вся горячая!

- Ну, кто-то раздетый, наверное, ходил по двору в такой ветер?! – предположил Илья Алексеевич, в отличие от супруги совершенно спокойным голосом.

- Так она постоянно раздетая ходит! – выдала соседку Клавдия, вставая из-за стола. – Мне из окна то хорошо видно!

- Надо в больницу везти! – сказал Илья Алексеевич.

- Ага! Ждать они меня там будут в Новогоднюю ночь, - сквозь приступы кашля возразила Мария Константиновна.

- Тридцать девять и девять! – паническим голосом доложила Нелли Дмитриевна.

- Дежурный врач всегда должен быть! – успокоила соседка Клавдия, доставая из сумочки простой кнопочный мобильник. – Тихо всем! Я звоню!

Бабушка замахала было руками, и попыталась что-то возразить сквозь подступающие приступы кашля, но ее сын прислонил указательный палец к губам, и шепотом сказал:

- Мама, поехали! Как минимум врач прослушает тебя, назначит что-то…

- Я не хочу оставаться в Новогоднюю ночь в больнице, - возразила старушка сипловатым голосом и начала задыхаться.

- Я отвезу тебя и привезу обратно! Никто тебя там держать не будет в Новогоднюю ночь! Мама, успокойся! - сын заботливо поправил одеяло, которое Мария Константиновна то скидывала с себя, то натягивала вновь. - Я пойду пока машину прогрею!

- К Дашке Мурзика не пускайте! Какая-то она совсем злая стала, - сказала бабушка расстроенным голосом чуть не плача. – Не узнаю я свою внучку Даринку.

- Что случилось? – спросила Нелли Дмитриевна.

- Она Мурзика ногой пнула! – со слезами на глазах произнесла Мария Константиновна и опять начала захлебываться кашлем.

- Я поговорю с Дашей! Одевайтесь, мама! – предложила Нелли Дмитриевна и обращаясь к Клавдии, доложила обстановку: - Жаропонижающее еще не подействовало. Температура держится.

Даша стояла у окна. Она смотрела, как танцевали в воздухе легкие кружевные снежинки. Им, кажется, не было никакого дела до того, что кто-то в эту волшебную Новогоднюю ночь грустит.

Она стояла, прислонив нос к холодному стеклу, из глаз ее текли слезы. Девочка смотрела на столбики снежных воронок, на свет уличных фонарей, на свет в окнах напротив, по ту сторону широкой дороги, на молодежь, которая с визгом и хохотом выбегала из домов запустить петарды. Кто-то открывал шампанское, кто-то пел песни, а Даша думала о том, что такой Новый год у нее впервые в жизни. И впервые в жизни она встречает его в одиночестве, если не считать мать с соседкой на кухне, к которым она не выйдет ни под каким предлогом:

«Лучше я просижу все праздники одна, закрывшись в комнате!»

За дверью послышалось царапанье когтей о дверной косяк и возмущенное мяуканье. Крупный полосатый пушистик настойчиво атаковал двери.

«Мурзик, - подумала девочка. – Вот приставучий кот!»

Упрямый котяра подпрыгивал на задних лапках, щелкая передней по дверной ручке, издавал наглое пронзительное: «Мяу!»

Тоска Дашина опять переросла в нервозность и раздражительность. Она отворила дверь потому что хотела было прогнать надоевшего кота, но, когда открыла, на пороге увидела маму.

- Даша, Мурзик привык сидеть в этой комнате на подоконнике! Пусти его!

Девочка посмотрела на мать, затем на кота – тот походкой завоевателя ввалился на свою территорию, растопырив пальмой мохнатый черный хвост, и направился к окну. Пара-тройка лишних килограмм не помешала ему грациозно запрыгнуть на подоконник, где он начал самозабвенно наводить чистоту на своей многослойной блестящей шубе. Разговаривать с мамой Даше не хотелось, поэтому она молчала.

- Я тебя очень попрошу, не обижай кота! – сказала мать. – Это любимчик бабы Мани! Знаешь, пожилые люди… они ранимые, как маленькие дети. Давай постараемся, чтобы твое буйство гормонов не спровоцировало у бабушки инфаркт! Будь человеком!

Даша по-прежнему играла в молчанку:

«Пожаловалась-таки бабуля!»

Нелли Дмитриевна оглядела дочку с ног до головы: эти синие широкие джинсы, футболка пятьдесят второго размера на девочке сорок второго. И под этим балахоном совсем не видно стройную девчачью фигурку. Под этими синими волосами, и безобразно, в угоду молодежной моде, косо подстриженной челкой, под слоями теней и косметических карандашей скрывались глаза… эти красивые от природы зеленые глаза. Нелли Дмитриевна в сотый раз хотела сказать, что весь этот перебор макияжа Даше совсем не идет. Но женщина знала, что любое слово, сказанное ей сейчас, может спровоцировать очередную вспышку гнева. Поэтому она молчала.

Ей хотелось обнять дочку, прижать к себе эту маленькую хрупкую девочку, своего единственного ребенка, обнять и поплакать вместе с ней из-за ее непростой ситуации. Она хотела рассказать о своих переживаниях в таком же возрасте, она тоже влюблялась и не раз, и ей казалось, что весь мир настроен против нее. Она хотела сказать, что юношеская влюбленность – это лишь разминка перед истинными чувствами, до которых нужно еще дорасти, и не всегда она, эта юношеская влюбленность перерастает в крепкую любовь, проверенную годами. Ей так хотелось обо всем этом поговорить с Дашей и еще о многих таких важных для девочки вещах… Но на мать смотрело каменное лицо, а в глазах по-прежнему был холод и отрешенность. Здесь телепатом не нужно было быть, чтобы понять – сейчас разговор по душам не состоится. Дарина была из тех детей, которые долго держали в себе обиду.

- Может, пройдешь на кухню к столу? – спросила женщина безо всякой надежды. – Салатик хоть поешь, пирог теть Клава принесла… ну, хотя бы бутерброд с икрой?..

- Я не хочу есть! – вполголоса произнесла девочка и начала закрывать перед матерью дверь. – Кота я не трону! Только из уважения к бабушке.

- Отец увез бабушку в больницу.

- Я слышала, - без каких-либо эмоций ответила дочь. – Как она?

- Молчит пока… отец, - ответила Нелли Дмитриевна, через несколько секунд она еще раз окинула взглядом дочь и также бегло окинула взглядом комнату: учебник по литературе лежал на диване развернутый страницами вниз – договор выполняется, хотя бы это ее обрадовало.

Нелли Дмитриевна хотела предложить дочке бокал шампанского, в надежде, что с этим бокалом Даша хотя-бы что-то поест, но… дверь начала закрываться перед самым ее лицом, и у женщины пропало желание разговаривать с ребенком.

Этот Новый год мать с дочкой встретили в одном доме, они были вместе, но их разделяла пропасть…

Из дневника Дарины Чижиковой:

«Снег валит уже вторые сутки, и обидно, что в Новогоднюю ночь разыгралась такая метель. Хотя… почему обидно? Я не пошла на дискотеку, где могла бы оторваться со своим парнем, меня родители увезли в глухую деревню, все мои друзья остались в городе, и я даже не могу им позвонить. Еще я заперлась в одной из бабушкиных комнат, где главное мое развлечение - это учебник по литературе.

Время пол одиннадцатого, спать еще рано, но читать эту муть, убейте меня, я не хочу! Лучше уж я просто полежу».

Даша легла и закрыла глаза, однако, ей не спалось. Она слышала, как на кухне разговаривала мать с тетей Клавой, иногда они шутили и смеялись, вспоминая свои школьные годы; как шел концерт на большом телевизоре в соседней комнате. И еще Даше показалось, что они с теть Клавой обсуждали ее и ее парня, и это было очень подло. Вновь накатила тоска зеленая. Даша накинула подушку на голову и попыталась уснуть. Но бабушкина подушка была некомфортная, грубая и еще, сама наволочка пахла старыми вещами, как будто она очень долго лежала без дела в шкафу. Девочка поднялась и подошла к окну.

Ставни в доме были, но их почти никогда не закрывали. Несколько лет назад окна в доме заменили на новые пластиковые стеклопакеты. Ставни остались для красоты и были прикреплены снаружи на крючки, чтобы не брякали о стену во время ветра. Однако, они все равно брякали, словно бродяга-ветер, ища себе развлечение, упорно пытался их оторвать.

Мурзик развалился на подоконнике. Даша прикоснулась рукой к его голове и легонько провела тремя пальцами между плюшевых ушек. Она испытывала острое чувство вины перед котиком, и ей было одновременно и стыдно, и жаль – это было так, словно она ударила маленького ребенка – брата, сестру, если бы они у нее были… И от этой мысли ей стало как-то мерзко от самой себя. Девочка подумала, что, если бы животные понимали речь человека, и с ними можно было общаться, она, конечно, извинилась бы перед котом. Но Мурзик не поймет ее. От прикосновения теплой Дашиной руки котик запел. Наверное, в нем пробудились тоже какие-то свои кошачьи мысли, чувства, или он таким образом высказывал свое мнение по поводу погоды, но пел он, не останавливаясь, несколько минут, пел и тогда, когда Даша убрала руку от его головы.

А природа все сходила с ума. Сначала хлопьями валил снег, затем эти хлопья стали похожи на круглые шарики из ваты, на снежки, слепленные ребятней или те, что рисуют в мультфильмах и сказках. Потом снегопад прекратился на несколько минут. А еще через какое-то время опять понеслось: метель перешла в наступление, и все эти ровные красивые снежинки смешала в один большой белый столб, который носился вдоль домов, отчаянно швыряя уже бесформенные хлопья людям в окна. С крыш слетало толстое снежное облако и попадало в этот же безумный зимний хоровод. Все смешалось: дорога, тротуары, дома и кусты – все было едино, все было во власти непредсказуемого настроения зимушки-зимы.

Метель все-таки доигралась, потому что в доме неожиданно погас свет. Даша встала, тихонечко прокралась до кухни. Она, быть может, и легла спать, но девочке ненадолго показалось, что электричество не было только в ее комнате – в зале. Даша подумала, что мама выключила свет ей назло. Это предположение было ошибочным, потому что в бабушкиной спаленке и на кухне электричества не было тоже. В деревне такие перепады с подачей света не были редкостью, а уж в непогоду, когда порывистый ветер мог оборвать провода – его отсутствию никто не удивлялся. Устранение неполадок можно было ожидать в лучшем случае днем. Но, если учесть, что завтрашний день – это первое января, надеяться на скорое восстановление было глупо.

Мама и тетя Клава включили фонари на телефонах и пытались найти свечку. По их громким голосам и редкому хихиканью Даша поняла, что застолье у них в самом разгаре, несмотря на то что Новый год еще не наступил. Свечей у бабушки в запасе было много, баба Маня в принципе была рациональным и предусмотрительным человеком. Не прошло и двух минут, как девочка увидела на кухне мерцающий желтый огонек.

- Теть Маша говорила, что у нее есть бензиновый генератор! Может поискать? - предложила находчивая Клавдия.

- Ты думаешь, я умею его включать? – ответила Нелли Дмитриевна. – Илья написал, что маму сейчас отпустят и они приедут сюда в течение часа.

- Тогда, конечно, не стоит суетиться, - соседка успокоилась. - Если честно, я думала, что у теть Маши воспаление легких и ее госпитализируют.

- Нет. Поставили диагноз – обструкционный бронхит, выписали кучу лекарств, сбили температуру и отправили домой, - доложила та обстановку, следовавшую из их с супругом переписки. Затем она переключила разговор на более волнующую ее тему. - Ну, вот скажи, Клава, что мне с Дашкой делать? Она же совсем не управляемая стала!

- Неля, ну, возраст у нее такой! Что ты хочешь? Им же кажется, что они уже достаточно взрослые, все знают, все умеют, и чем больше ты раздаешь своему ребенку советов и нравоучений, тем больше он отгораживается от тебя.

- Вот, Клава, ты троих детей вырастила, ну, подскажи что ли – как правильно поступить?

- Попробуй по душам поговорить!

- Да не хочет она со мной разговаривать! Уходит от ответа, закрывается в комнате или в молчанку играет, - отвечала расстроенная Нелли Дмитриевна.

- Про парня этого издалека попробуй, начни со своей юношеской влюбленности! Ну что мне тебя учить?!

- Даша обиделась, что я не пустила ее на дискотеку, и в городе не разрешила остаться, чтобы с друзьями Новый год встретить. Закрылась в комнате и даже близко меня не подпускает. А я теперь себя такой виноватой чувствую! Как к ней в доверие войти? Я хотела объяснить дочке, что запретила не просто так, а чтоб уберечь ее от этого парня, для ее же блага…

- Не надо пока! Не вспоминай и даже не заикайся ты про эту дискотеку! – советовала соседка. – Ты разозлишь ее еще больше! И даже не вздумай чувствовать себя виноватой! Ты – мать, ты имеешь право что-то запретить, если чадо перешло границы дозволенного. И ничего что ей восемнадцать!

- Она считает, что я испортила ей праздник и расстроила все планы.

- Ну, надо же было как-то ее осадить! Не накажи ты ее сейчас, дальше – хуже будет. А вообще, молодцы, правильно, что привезли Дашку сюда! Если бы тот парень пришел к ней в гости на Новый год… Останься они наедине, точно бы наделали глупостей.

- Ой! Я даже думать не хочу об этом!

- Надо, Неля думать! Лучше на тысячу раз все передумать и предотвратить всякие неожиданности в виде незапланированной ранней беременности.

- Ах! – Нелли Дмитриевна в полном объеме ощутила сейчас на себе избитую поговорку: «Сердце в пятки ушло», потому что ощущение было такое, будто именно туда оно и укатилось. – Упаси, Боже!

- А что ты удивляешься?! Думаешь, они не обсуждали интим?

«Умницы две!» - подумала Даша. Время едва перевалило за одиннадцать. Она постояла около кухни, словно вор, прячась за дверным проемом. Слушать дальше все это у нее не было сил, и она пошла обратно, даже не захватив свечу. Девочка крепко вбила себе в голову, что все они глубоко заблуждаются, и Даша с Владом всем это докажут, когда через несколько лет закатят пышную свадьбу с тамадой, со всеми родственниками, с музыкой, конкурсами и свадебным путешествием.

Через несколько минут Даша оказалась в комнате в полной темноте. Телевизор не работал, и музыки, звучащей фоном из-за стены, больше не было. Продолжить записи в дневнике не представлялось возможности до завтрашнего утра. Даша вернулась в свой пост к окну. Но только она подошла, тут же отпрянула назад, потому что ей стало страшно - в окне показалась мужская фигура.

Девочка отвернулась, но любопытство заставило ее повернуться вновь и внимательнее рассмотреть незнакомца. Этот мужчина не был похож ни на одного из соседей, он не был похож вообще на деревенского человека во всем, начиная с его одежды. Мужчина, нет, скорее, молодой человек, потому что он выглядел довольно юным, был одет в осеннее драповое пальтишко, полы которого поднимал чудовищной силы ветер. Черное пальто было коротким, и не прикрывало даже колени, а ногах у юноши были аналогичного цвета брюки. Обуви Даша не увидела, потому что ступни незнакомца тонули в сугробе, однако, насторожило ее больше всего отсутствие головного убора и торчащие вверх темные волосы на голове.

«Он точно не из местных! – подумала девочка. – Местные так не ходят зимой!»

Она отпрянула от окна, потому что ночной гость смотрел ей прямо в глаза, затем он пошевелил губами. Но так, как стеклопакет был толстым, девочка не могла понять, что он сказал. Все усложнялось тем, что ветер выл так, словно в Новогодний праздник природа позволила всем стихиям устроить большую шумную вечеринку до самого утра. Гость повторил какое-то слово. Да, точно – это было одно слово. Но Даша по-прежнему не могла прочесть его по губам. Девочка отрицательно качнула головой, на всякий случай, отошла от окна и задвинула штору.

Но, черт возьми, ее раздирало любопытство. Оно подбиралось по самым тоненьким нейронам головного мозга, оно щекотало нервы и ни на миг не отпускало. И… оно было сильным.

- Мурзик, посмотри, он все еще стоит? – попросила Даша кота, однако посмеялась сама над собой, насколько глупа была ее просьба. - Я уже поняла, что ты мне не ответишь! Хоть бы зашипел или замурлыкал. Возможно, я расценила бы это как знак.

И еще тот факт, что Мурзик совсем не испугался незнакомца, для Даши показался очень странным.

Не прошло и двух секунд, как кот замурлыкал.

- Да ладно! – удивилась девочка.

Даша крадучись, осторожно приоткрыла затемненную штору. Ночной гость все еще стоял. Но стоял он уже не так близко, и Даше теперь было не слишком боязно. Неожиданно парень поднял правую руку и указал вниз на свежий сугроб. Яркой синей краской или чем-то похожим на краску, на идеально-белом снегу было выведено одно единственное слово, которое никак не прояснило ситуацию, и, скорее напротив, еще больше повергло девочку в замешательство.

Глава 6

Даша, прильнув к стеклу, прочитала вслух:

- Механик…

Гость кивнул, потом все той же правой рукой он зачем-то указал на спящего на подоконнике кота. Даша сделала вывод, что ничего не поняла и вновь исчезла за шторой:

«Ну и причем здесь кот?»

Девочка спряталась, однако любопытство не давало ей покоя. Теперь она точно не уснет. Для Даши в этом молодом человеке было три совершенно необъяснимых вещи: зачем он указал на кота, если ему нужен механик, какого лешего ему нужен механик, если при нем не было машины, и самое главное – что он тут делает, если он не деревенский и без машины? Автобусы и маршрутки в такое время уже не ходят. Ну, не с неба же он свалился?! Пьяный? Нет, не похож… и одет прилично…

Даша после недолгих колебаний вновь осторожно приоткрыла штору. Гость никуда не ушел, его губы двигались, но теперь для девочки была предельно понятна фраза, которую он произнес:

- Мне нужен механик!

Последнее слово Даша уже знала, а первые два подставить было несложно. Молодой человек смотрел на девочку печальными глазами, его черные волосы уже успел присыпать снег, лицо его было бледным, он не улыбался, и до Даши вдруг дошло, что с парнем действительно что-то случилось. В подтверждение тому гость сложил ладони вместе и опять его губы начали двигаться. В совокупности с уже понятным жестом, Даша прочитала:

- Пожалуйста!

Девочка осторожно приоткрыла окно и забралась на широкий подоконник:

- Послушайте, молодой человек, я в машинах не разбираюсь, чтобы оказать вам какую-то помощь! Есть хороший автосервис на соседней улице, за углом, - Даша указала рукой направление. – Только в канун Нового года в одиннадцать часов вряд ли кто-то вас там будет ждать! Ну, вы можете…

Незнакомец помотал головой, и девочка поняла, что, по мнению гостя, ход ее мыслей идет совсем не туда.

- Мне нужен механик! – заунывным голосом, словно телефонный автоответчик повторил молодой человек.

- Так почему вы пришли ко мне? Еще раз повторяю я – девочка, я в машинах не разбираюсь!

- Он разбирается! – гость в очередной раз указал рукой на кота, который все еще дремал на широком подоконнике, и поток морозного воздуха закаленного деревенского кота ничуть не пугал.

Даша закатила глаза и развела руки, описывая всем своим видом крайнее удивление:

- Это кот!

- Это кот, - повторил гость.

- Боже, да вы с луны свалились, что ли?! – девочка злилась. Назойливый странный гость, который никак не хотел уходить начинал ее раздражать, и она не заметила, как перешла на «ты». – Послушай, парень, здесь нет никакого механика! Убирайся, иначе я сейчас выйду с двумя злющими алабаями, и тебе уже никакой механик не поможет!

Про алабаев девочка, конечно, сильно преувеличила. Две дворняги: Балу и Бабай только с виду были грозные. Агрессии к человеку они никогда не испытывали, однако лаяли громко, и потенциального вора могли хотя бы напугать.

Даша уже собиралась закрыть окно, потому что стоять вот так в одной футболке под пронизывающим из оконной щели ветром девочка замерзла. Гость заговорил вновь:

- Пожалуйста! Помоги! Если бы я смог уйти, я бы ушел и не стал никого из землян беспокоить! Но сейчас мне не обойтись без…