С чистого листа

Глава

С чистого листа.

Пролог. Тараканы

В тяжёлые минуты люди ничем не отличаются от тараканов. Почему тараканы селятся в домах? Потому что там тепло. Так же поступают и люди.

Таракан не размышляет о родине, о чести, о высоких материях. Он ищет, где теплее и где есть чем поживиться. И люди, когда приходит беда, ведут себя точно так же. Вчерашние патриоты, кричавшие на митингах о свободе, сегодня собирали вещи и искали, куда бы уехать. Вчерашние соседи, ещё недавно обнимавшиеся за праздничным столом, сегодня смотрели друг на друга волками. И никто не думал о том, что будет с городом, с домом, с памятью. Все думали только об одном: где теплее.

Вот и мы думали так же. Стыдно признаться, но и мы искали, где теплее. Не от хорошей жизни, не от трусости — просто инстинкт оказался сильнее слов о долге и любви к родной земле. А может, и не инстинкт вовсе, а обыкновенное желание выжить, сохранить детей, спастись от холода, голода и пуль. Тараканы не выбирают. Люди в такие минуты — тоже. Они просто ползут туда, где ещё горит свет и топится печь.

1. Военрук поневоле

После армии, когда был уже женат, я долго искал работу, но зарплата, которую предлагали, не устраивала. И вот знакомая отца, помню её имя — Майя, работавшая корреспондентом какой-то военной газеты, сказала:

— Пусть идёт работать в школу: у него же высшее образование. Могу устроить военруком. Военруки всегда требуются, и им неплохо платят.

Чего-чего? Военруком? Я закончил институт иностранных языков, а тут военное дело. Да и в школу очень не хотелось. Учителем английского или французского языка устроиться было трудно, но возможно, правда с низкой зарплатой.

Прошло ещё два месяца. Мать не вытерпела:

— Сколько можно сидеть дома! Иди работай!

— Что, в школу?

— Иди поработай. Не понравится — уйдёшь. Не забывай: ты женат, у тебя уже ребёнок. Долго будешь сидеть на нашей шее?

В общем, через месяц я уже работал в школе. А назначил меня туда полковник в отставке, курирующий в министерстве образования начальную военную подготовку. Естественно, по просьбе Майи.

Принял дружелюбно. Одет был в гражданское.

— Нам нужны молодые кадры. Вы служили, имеете звание лейтенанта. А то, что нет опыта, — дело наживное.

— Так я же ничего не смыслю в военном деле, как говорят пороха не нюхал — говорю я.

— Как не смыслишь? Ты же служил: что, автомат не сможешь разобрать и собрать или построить учеников и научить их строевому шагу? Это даже сержант может.

— Я не про это, я про методику.

— Не переживай. Поможем, научим.

Но, как это часто бывает, не помогли, не научили.

Полковник улыбался мне с наигранной фамильярностью. Он сразу же вселил во мне непонятную тревогу. Ему было под шестьдесят, и во всей его фигуре сквозило нечто отталкивающее. Его глаза жили отдельной жизнью: они суетливо перебегали с предмета на предмет, а затем вдруг впивались в тебя холодным, ледяным, порой гипнотическим взглядом. Под этим взглядом я мгновенно сдавался, отводил глаза и смотрел в пол.

Ростом он был ниже среднего. Маленький рот прятался под противными усиками, зубы отдавали желтизной. Сразу чувствовалось: это не бывший боевой офицер. Не иначе, всю жизнь проторчал где-нибудь в воинской части начальником продовольственной службы — капитаном или майором, — а то и канцелярской крысой в каком-нибудь штабе. Одному чёрту известно, как он дослужился до полковника. Впрочем, удивляться нечему: такие, как он, умеют стелиться под начальство.

И я был прав, интуиция меня не подвела. Полковник впоследствии оказался нехорошим человеком. Но я опущу подробности.

2. «Нулевые» дети и Орест

Так и началась моя работа в школе. Дети попались «нулевые»: приходили не учиться, а развлекаться. В каждом классе из двадцати пяти учеников старались лишь двое-трое, остальным всё было до лампочки.

Трудно было во всём, и не только с детьми. Приходилось копаться самому: что-то припоминать из армейской поры, во что-то вникать заново, листая школьный учебник по НВП.

Учился там грек по имени Орест, десятиклассник, державший в страхе всю школу. Его побаивались даже учителя — и директор вместе с ними. Ростом он был мал и удивительно походил на мультяшного Чунга-Чангу. Боялись же его потому, что старшие братья сидели по тюрьмам нашей необъятной родины, а один из них вот-вот должен был выйти на свободу.

Иду к директору жаловаться:

— Батоно Важа (так в Грузии обращаются к начальству), сделайте что-нибудь с этим Орестом. Он мешает мне вести урок.

Директор опустил голову, уставился в пол и говорит:

— Понимаешь, ничего я с ним поделать не могу. Честно скажу: боюсь за свою машину — как бы он втихую не разбил мне стёкла или не проколол шины.

Важа Иванович пришёл к нам недавно, месяца три-четыре назад.

Приехал он из Алжира, где преподавал физику на французском. В ту пору это была обычная практика: многие уезжали на заработки в страны Магриба или во франкоговорящую Африку. Правда, ездили не все, а «избранные» — те, кто прошёл проверку через КГБ и прочие инстанции. И только после тщательной проверки людям давали «зелёный свет», желательно с грузинской фамилией. Вернувшись домой, наш «батоно Важа» купил «Волгу» ГАЗ-24. По тем временам «Волга» — это как сегодня дорогой Mercedes. И к слову, как и большинство физиков абсолютно не разбирался в электричестве.

3. Перестройка

Так я и работал. Шли годы. Было много ошибок и недочётов. Прошёл год, а потом я поймал себя на мысли, что это моё, что мне это нравится. Дети меня любили и уважали. Я чувствовал их любовь — и сам зажигался от неё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.