- -
- 100%
- +
ВЫСТРЕЛ В СЕБЯ
1.
Это было в 1986-м. Тогда я преподавал начальную военную подготовку — предмет, ныне почти забытый, а тогда обязательный, как утренняя зарядка. В Тбилиси, в русско-грузинской школе, в том самом «спальном районе», где жизнь текла размеренно, а воздух пропах акацией и пылью с футбольного поля. Поблизости стояла войсковая часть, и дети офицеров учились у нас — на русском секторе, прилежно и по-военному подтянуто.
Среди них был Сергей Меринский. Сын офицера, он, как водится, готовился идти по стопам отца. Учился без блеска — тройки, четвёрки, и только по НВП стабильная пятёрка. Внешне — обычный парень, ничего особенного. Но внутри него дремал тот опасный голод, который просыпается у подростков, когда им не хватает настоящего признания.
Однажды на перемене — в школьном коридоре, залитом тусклым светом зимнего дня, — он решил утвердить себя. Громко, наглядно, жестоко.
Ученики спешили кто куда: девочки у окна, перешёптываясь и смеялись; одни бежали в столовую; кто-то просто дурачился, сбрасывая напряжение уроков. А у стены, вжавшись плечом в холодную стену, стоял Алексей Варназов. Робкий, старательный, слабый физически. Он тихо повторял химию — потому что боялся не успеть, потому что привык держаться в тени, потому что так было безопаснее.
И тут в коридоре возник Сергей, которого товарищи называли «Шлямбуром». А наградили этой кличкой то ли за несуразность, то ли за что-то иное, тёмное. Шлямбур шёл размашисто, с Артуром, и сразу заметил девочек, публику, а потом и Варназова. Его осенило.
Он приблизился к «Варназу» — так он его называл, с нарочитой небрежностью, — и вдруг, прыгнув, с размаху ударил ногой в лицо.
Хлёсткий звук. Тишина, которая накрыла коридор, как одеялом.
Варназов устоял. Не упал — хотя в глазах его мелькнула та самая волна боли, которую не скрыть. Он только поморщился, прижал ладонь к скуле и промолчал.
А Шлямбур уже повернулся к девочкам — с самодовольной улыбкой, с гримасой торжества: ну как я?
Так повторялось трижды, а может, четырежды. Я замечал это краем глаза, но долго не вмешивался — ждал, что кто-то другой остановит. Не остановил никто.
Однажды я подозвал Шлямбура.
— Это не шутка, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Бить по лицу того, кто слабее и не может дать сдачи, — это не шалость. Это подлость. Подойди вон к Спартаку. Видишь? Он стоит. Потренируйся на нём.
Шлямбур молчал, криво усмехаясь.
— Что молчишь? Не хочешь? Испугался? Конечно. Потому что он даст сдачи. А здесь — чего церемониться? Слабый стоит, мухи не обидит. Делай с ним что хочешь.
Сергей остался в коридоре — бледный, раздражённый, не нашедшего ответа.
2.
Через несколько дней я пригласил Варназова к себе.
Он вошёл неслышно, словно боялся потревожить воздух.
— Скажи, Леша, — спросил я, — почему ты терпишь? Тебе что, приятно, когда тебя унижают?
— Я не могу дать сдачи. Он сильнее, — тихо ответил Артур.
— И что? Ударь в ответ. Хотя бы раз.
— Не смогу. Я не могу поднять руку на человека, даже если он не прав.
Я покачал головой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.