В переводе с марсианского. Приемы метакоммуникации в психологическом консультировании и психотерапии

Исходная конструкция

Я видел миллионы людей, слышал миллионы различных вопросов, но даже до того, как я слышу их вопросы, я знаю ответ. Их вопрос не имеет значения. Имеет значение лишь одно: как справиться с тем, чтобы подвести их вопрос к моему ответу.

Мама мыла раму.

На первый взгляд, язык располагает богатым набором выражений, представляющих опыт людей. На самом деле количество их ограничено, и все они могут быть сведены к двум группам. Если не пользоваться специфическими лингвистическими терминами, то одни из них являются, грубо говоря, «правильными», другие — «неправильными». Так, «правильной» конструкцией будет, например, следующая: «Я хочу пить» или «Мама мыла раму». Про маму и раму все очень хорошо помнят со времен букваря, в этой фразе все предельно коротко и ясно. Это и есть исходная грамматическая конструкция, относительно которой мы будем сравнивать все другие, «неправильные»: субъект (мама) — действие (мыла) — объект (раму). Если человек искажает эту исходную структуру, то делает это неосознанно, но по определенным правилам и регулярно. Эти правила называются метамоделью, их описание и составляет содержание данной главы.

Метамодель создана для того, чтобы распознавать процесс независимо от содержания речи. Содержание варьируется бесконечно, но форма подачи информации (грамматические конструкции) имеет не так много вариантов. Каждая языковая грамматическая конструкция несет в себе метасообщение. Сравнив с исходной конструкцией и распознав ее, мы можем помочь клиенту построить прямое сообщение, отражающее его опыт адекватно, или конгруэнтно.

Далее в отдельных параграфах будут рассмотрены типичные грамматические конструкции, используемые в речи людей, и главное — приемы работы с ними в психологическом консультировании. Для удобства они приводятся по отдельности, абстрагированно от контекста. Понятно, что в таком виде эти конструкции напоминают ноты, но никак не музыку. И все же каждый музыкант начинал исполнять великие произведения с разучивания отдельных нот.

Исключение

Пример: «Я боюсь»

Исключениями (или вычеркиваниями) называются пропуски слов, в результате чего получаются предложения с неполной информацией. Если сравнить это предложение «Я боюсь» с базовым (субъект — действие — объект), то здесь не хватает объекта: «Я боюсь (чего?)…» Пропущено (бессознательно исключено клиентом) какое-то важное слово, в результате чего картина мира клиента обеднена, — следовательно, выбор возможных способов поведения клиента ограничен. Тогда, чтобы запустить процесс изменения, нужно восстановить отсутствующие части. Для этого консультант использует вопросы типа: «О ком (о чем) именно идет речь?»

Клиент: Я не понимаю.

Терапевт: Чего именно ты не понимаешь?

Клиент: Я боюсь.

Терапевт: Чего именно ты боишься?

Еще один вариант работы психоконсультанта с исключениями заимствован из экзистенциального подхода: вместо вопросов мы предлагаем клиенту самому восстановить отсутствующую информацию следующей фразой: «Расскажи об этом поподробнее».

Клиент: У меня проблема в отношениях с подругой.

Терапевт: Расскажи об этом поподробнее.

Отсутствие референтных индексов

Пример: «Я боюсь людей».

Сравнивая предложение «Я боюсь людей» с исходной конструкцией («Мама мыла раму»), мы убеждаемся в том, что предложение построено «правильно»: субъект — действие — объект. Однако предложение неконкретно, нечетко, из него непонятна проблема клиента, потому что в нем есть обобщение — людей. Обобщениями могут являться и другие слова: все, мы, каждый, они. Употребляя в речи обобщения, клиент делит ответственность за свои мысли, чувства и поступки с другими людьми. С помощью вопроса «Кто именно?» мы проводим фокусировку, уменьшая количество субъектов или объектов.

Клиент: Я боюсь людей.

Терапевт: Кого именно ты боишься?

Клиент: Все мы в таких случаях так поступаем.

Терапевт: Кто именно так поступает?

Клиент: Теперь каждый может плюнуть мне в лицо.

Терапевт: Кто именно может плюнуть вам в лицо?

На уточняющий вопрос терапевта, кто именно из людей вызывает у клиента страх, последний может снова ответить неконкретно. Например, авторы книги «Трансформация личности» предлагают целый ряд подобных ответов, вроде: «Люди, которые ненавидят меня»; «Люди, которых я всегда считал своими друзьями»; «Те, кого я знаю»; «Некоторые из моих родственников» — ни в одном из них нет референтных индексов. Они описывают генерализации, по-прежнему не связанные с конкретным опытом клиента. Продолжая работу с этими формулировками, психотерапевт обращается к клиенту с вопросом «Кто конкретно?» до тех пор, пока тот не произнесет вербального выражения с предъявленным референтным индексом. Цель — получить доступ к полной глубинной структуре, содержащей слова и словосочетания с референтными индексами13.

Во избежание такого длинного диалога можно, упрощая задачу, предложить такой вопрос: «Кого вы испугались в последний раз?» Таким образом мы предлагаем клиенту поделиться конкретным опытом, по времени наиболее актуальным для него. Либо это может быть прямая просьба терапевта: «Приведите любой конкретный пример, который вам сейчас приходит на память». Это позволяет, во-первых, уточнить референтное лицо, во-вторых — сразу выйти на актуальную для клиента ситуацию (так как на память приходит обычно то, что актуально).

Джон Энрайт: техника фокусировки

Одним из моих обоснований преимущества работы с вербальным поведением является то, что людям легче осознать значение того, что они говорят, чем того, что они делают невербально.

Джон Б. Энрайт — один из учеников Фрица Перлза, психотерапевт, разрабатывавший основы гештальт-подхода. Приводим пример его работы с речевой конструкцией, которая в результате умело заданных вопросов из абстрактного неопределенно-личного высказывания превращается в прямое высказывание, адресованное конкретному человеку.

Клиент: Когда с тобой так поступают; ты чувствуешь себя униженным.

Терапевт: Попробуй говорить «я» вместо «ты».

Клиент: Хорошо, когда со мной так поступают, я…

Терапевт: Кто так поступил с тобой?.

Клиент: На прошлой неделе Кэрол дважды поступила так.

Терапевт: Скажи это Кэрол.

Клиент: Кэрол, я почувствовал себя униженным, когда ты проигнорировала меня на прошлой неделе14.

Ты-высказывания (сдвиг референтного индекса)

Пример: «Ты меня напрягаешь».

Под ты-высказываниями мы подразумеваем те выражения, в которых человек избегает использовать первое лицо (Я), предпочитая второе (Ты). Фразы этого типа построены верно грамматически (ср.: «Мама мыла раму»), но не психологически, потому что воспринимаются как обвинения. Это происходит по той причине, что говорящий вместо активной позиции занимает пассивную, то есть воспринимает себя пассивным объектом воздействия, жертвой превратностей судьбы, в то же время представляя партнера как агрессора («Вы расстроили меня»).

В психотерапии приписывание ответственности другому («ВЫ расстроили меня») называется проекцией. Чтобы вернуть клиенту ответственность за его проекцию, терапевт предлагает перестроить фразу так, чтобы «меня» превратилось в «Я», то есть превратить объект в субъект действия:

Клиент: Вы расстроили меня.

Терапевт: Скажите это от первого лица.

Клиент: Я расстроился.

Терапевт: (Далее — конкретизация): От чего именно вы расстроились? Как это связано с моими действиями?

Еще один пример — диалог участницы группы личностного роста с терапевтом:

Клиент: «Ты меня напрягаешь!

Терапевт: Попробуй сказать это же самое, но от первого лица.

Клиент: Я чувствую, что ты меня напрягаешь!

Терапевт: Попробуй обойтись без слова «ты».

Клиент: Как это? Я напрягаюсь, что ли? Это получается совсем другое…

Терапевт: Давай сравним эти две синонимичные фразы: «Ты меня напрягаешь» и «Я напрягаюсь». Как ты их слышишь?

Клиент: Мне больше нравится вторая. Я поняла: в ней человек говорит о себе, а в первой как бы перекладывает ответственность на другого.

Неконкретные глаголы

Пример: «Они меня игнорируют».

В НЛП эта языковая форма относится к разновидности генерализации и называется «неспецифические глаголы». Это глаголы с недостаточно конкретным значением, такие как обидел, принудил, унизил и т. п. Их можно понимать по-разному. Например, в картине мира одной клиентки «обидел = не посмотрел в мою сторону», а для другой «обидел = избил». Чтобы не проецировать на клиента собственное толкование подобных глаголов, уточните, как именно это понимает он сам.

Клиент: Он оттолкнул меня.

Терапевт: Как именно он это сделал? Расскажите поподробнее.

Клиент: Они меня игнорируют.

Терапевт: На основании чего вы делаете этот вывод?

Клиент: Я испортила ему жизнь.

Терапевт: Что именно вы сделали по отношению к нему?

Клиент: Моя мама разрушила наш брак.

Терапевт: Каким образом она это сделала?

А вот пример сразу с двумя неконкретными глаголами:

Клиент: Ученики вынуждают меня наказывать их.

Терапевт: Как они это делают?

Клиент.: Например, роняют авторучки во время занятий.

Терапевт: Как именно вы их за это наказываете?

Клиент: Выгоняю за дверь.

Терапевт: Правильно ли я понял вас, что когда ученики во время занятий роняют ручки, вы выгоняете их за дверь?

Опыт, описанный в окончательной фразе, отличается от опыта, представленного в первоначальной, в нескольких аспектах:

— он конкретен;

— во взаимодействии равноправно участвуют два субъекта, в то время как в первой фразе ученики являются активными действующими лицами (субъектами действия), учитель же — пассивным (объектом). В новом предложении ответственность перераспределена;

— из окончательной фразы становится очевидной истинная роль учителя: из жертвы он превращается в тирана.

Номинализации

Шепот сердца, уст дыханье,

Трели соловья,

Серебро и колыханье

Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени,

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица,

Бледный блеск и пурпур розы,

Речь не говоря,

И лобзания, и слезы,

И заря, заря!..

Пример: «Меня мучают сомнения».

Номинализации — это отглагольные существительные («сомнения»), которые превращают процесс в событие, действие в предмет. Принципиальное отличие заключается в том, что действие динамично, а предмет статичен. Номинализацию, то есть «опредмеченное действие», необходимо снова «превратить» в действие, чтобы можно было, во-первых, вернуть утраченную динамику, во-вторых, найти исполнителя, в-третьих, изменить время действия. Задача терапевта в том, чтобы клиент увидел: то, что в его опыте представлено как законченное событие, на самом деле представляет собой непрерывный процесс, на который он может влиять.

Клиент: Мне нужна помощь.

Терапевт: Кто и чем может вам помочь? (или: Чем я могу вам помочь?)

Клиент: Я жалею о своем решении.

Терапевт: Что именно вы решили? Что мешает вам решить по-другому?

Клиент: Я не получаю никакого признания.

Терапевт: Кто вас не признает?

Работа с номинализациями в силу того, что они являются «опредмеченными действиями», прекрасно удается в психодраматическом подходе, где их можно разыгрывать как роли (подробнее см. гл. 2).

Сверхобобщения (генерализации)

Пример: «Я всегда все делаю неправильно».

Способность к обобщению — адаптационная способность человека, благодаря которой люди ориентируются в многообразии мира: наличие какого-либо признака у части элементов класса позволяет человеку сделать вывод о том, что все остальные элементы данного класса обладают этим же признаком. Это же свойство мешает увидеть ситуацию или человека непредвзято («Все мужчины обманщики»). Вот наиболее распространенные сверхобобщения (местоимения и наречия):

— Обобщение во времени: всегда, никогда, обычно, постоянно.

— Обобщение в пространстве: везде, нигде.

— Количественные обобщения: все, никто, каждый, нисколько, ничего.

— Вспомогательные слова, усиливающие обобщающий эффект: абсолютно, совершенно, вообще.

Психотерапевт может выбрать одну из стратегий:

1. Тоном голоса преувеличить обобщение, усилив его:

Клиент: Я всегда делаю все неправильно.

Терапевт: Всегда-всегда? Вы никогда-никогда ничего не сделали правильно?

2. Перевести высказывание из негатива в позитив:

Клиент: Я всегда делаю все неправильно.

Терапевт: Вы когда-нибудь сделали что-нибудь правильно? Что именно?

3. перевести высказывание из там-и-тогда в здесь-и-теперь:

Клиент: Вы всегда меня обманываете.

Терапевт: В чем я сейчас вас обманываю?

Д. Г. Трунов находит классические прямые метавопросы, приведенные выше, конфронтационными и предлагает более мягкие варианты переформулирования, позволяющие более плавно перейти к обсуждению конкретных ситуаций. Кроме того, подобные варианты дают возможность быстрее установить контакт с клиентом и дать поддержку:

Клиент: Меня все обижают.

Терапевт: В вашем окружении есть люди, которые вас обижают.

Клиент: Он никогда не бывает трезвым.

Терапевт: Вы редко видели, чтобы он был в трезвом состоянии.

Клиент: Все они одинаковые.

Терапевт: Многие мужчины, с которыми вам приходилось общаться, поступали таким образом15.

Оценочные слова

Пример: «Он такой зануда!»

Безоценочность — один из основных этических принципов психотерапевтической работы. Однако это касается психотерапевтов, но не клиентов, которые в своей речи часто пользуются оценками. Важно понимать, что, вынося оценочное суждение, клиенты с помощью «ярлыков» дают понять, какие сильные чувства испытывают к человеку в личных отношениях. Задача терапевта — вернуть фразе глубинный смысл, то есть возвратиться к эмоциональному содержанию, сконцентрированному в оценочном суждении, обратить внимание клиента на его чувства по отношению к человеку. Для этого мы предлагаем пользоваться не «ТЫ-высказываниями», а «Я-высказываниями».

Клиент: Он такой зануда!

Терапевт: Скажи о своих чувствах по отношению к нему.

Клиент: Он меня раздражает своим нытьем.

Терапевт: Скажи от первого лица.

Клиент: Я раздражаюсь, когда он ноет.

Дальше терапевт работает так же, как с причиной и следствием.

Клиент: У меня ребенок какой-то тупой!

Терапевт: В чем это выражается?

Клиент: Он не может решить простейшую задачку!

Терапевт: Простейшую — с чьей точки зрения?

Клиент: С моей!

Терапевт: И что вы при этом чувствуете?

Клиент: Раздражение!

Терапевт: Давайте теперь переформулируем вашу первоначальную фразу: «Я раздражаюсь, когда мой ребенок не может решить задачку — с моей точки зрения, простейшую».

Оценочные слова типа «нормально»

Что такое «нормальное» или «ненормальное» поведение? Объективного ответа на этот вопрос не существует. Он зависит исключительно от тех критериев, которые приняты у представителей данной культуры в определенную эпоху. Чаще всего «ненормальным» считают человека, поведение которого идет вразрез с ценностями, привычками и установками других людей. «Поведение будет считаться тем „ненормальнее“, чем больше опасности оно будет представлять для самого человека или для окружающих»16.

В нашей культуре «нормальным» считается выглядеть спокойным, уравновешенным, а следовательно — «безопасным» для окружающих. Поэтому отдельную категорию в речи людей составляют высказывания, в которых название чувства заменено оценочным словом: нормально, плохо, хорошо, приятно, неприятно, отвратительно и т. п. В силу социальных норм люди с детства воспитываются таким образом, чтобы скрывать сильные чувства и сохранять лицо, или так называемый «нормальный» вид. Например:

Терапевт: Что ты сейчас чувствуешь?

Клиент: У меня все нормально.

Подобный ответ не дает информации о реальном состоянии клиента, напротив, скрывает ее за социально приемлемой маской человека, у которого «все нормально». Однако цель психотерапевтического воздействия — отреагирование подавленных эмоций, а не поддержание благополучного имиджа. Изменить ситуацию помогает осознавание разницы между чувствами и оценками, если терапевт расскажет об этой разнице. Например: «Чувства не бывают ненормальными, любое из них имеет право на существование и приходит само, безотносительно к тому, хотим мы его испытывать или нет. Попробуй осознать его и дать ему название». Например:

Терапевт: Что ты сейчас чувствуешь?

Клиент: Легкое раздражение.

Долженствования

Пример: «Я должен окончить это ко вторнику»; «Мне не следует этого делать».

Долженствования — это такие слова, как должен, мне следует, обязан, надо, нельзя и т. п. Ф. Перлз иронично называл такие высказывания клиентов «мастурбациями» от англ. must — «должен». Он считал безличные императивы можно, нельзя, надо и др. «непереваренными интроектами» — то есть родительскими посланиями, воспринятыми некритично, «проглоченными, но не прожеванными».

Э. Берн также уделял внимание долженствованиям в своей практике. Согласно Берну, структура личности человека состоит из трех эго-состояний: родительского, детского и взрослого. «Родитель» проявляется в виде вербальных конструкций типа «должен», «нельзя». Ребенок — «хочу». Взрослый — «могу».

Если в речи клиента есть долженствования, то в момент речи он находится в эго-состоянии либо Родителя («Тебе следует…»), либо послушного Ребенка («Мне следует…»). Это состояние противоречиво. С одной стороны, формулировка указывает на вынужденность действия («Я должен»), и принуждение здесь главным образом не внешнее, а внутреннее (говорящий сам заставляет себя). С другой стороны, фраза предполагает скрытое нежелание выполнять данное действие, иначе была бы другая фраза: «Я хочу».

Такая двойственность обусловлена тем, что между детским и родительским эго-состояниями клиента развернут внутренний диалог. Чтобы осознать его, терапевт предлагает клиенту выявить другой полюс полярностей «родитель — ребенок»: «хочу».

Клиент: Я должен окончить это ко вторнику.

Терапевт: А чего вы хотите на самом деле?

Второй вариант, отчасти провокационный, является традиционным вопросом терапевта в НЛП — «Что будет, если вы этого не сделаете?».

Клиент: Мне не следует этого делать.

Терапевт: Что будет, если вы это сделаете?

Наконец, можно использовать третий вариант (характерный для гештальт-подхода): «Кто вам это говорил?»; «Чьи это слова?» Подобный вопрос позволяет установить происхождение интроекта:

Клиент: Я должен окончить это ко вторнику.

Терапевт: Чьи это слова?

Конструкции типа «не могу»

Пример: «Я не могу к нему подойти».

Представители НЛП относят подобные конструкции к долженствованиям, потому что в английском языке «не буду, не могу, не должен» — одно и то же. В русском есть разница. Конструкция «могу» принадлежит эго-состоянию «взрослый». А «не могу», соответственно, — детской части личности. Слова «не могу» указывают на границы модели мира клиента. Эти границы ощущаются им как ограниченность выбора. Расширить эти границы помогает традиционный способ — поинтересоваться последствиями «неумения» клиента: «А иначе случится что?»