- -
- 100%
- +
Алексей проехал мимо здания, развернулся у следующего перекрёстка и остановился за фургоном.
— Ворота настежь.
— Машин нет.
— Мне успокоиться?
— Нет.
Они вошли во двор через калитку. Грязь у ворот пересекали широкие следы шин. Вода ещё не успела заполнить глубокие полосы, хотя дождь шёл уже несколько минут.
Главная дверь была заперта. Сбоку находились подъёмные ворота, закрытые почти до пола. Между нижним краем и бетоном оставалась щель сантиметров в двадцать. Рядом темнела обычная металлическая дверь без ручки.
Алексей толкнул её плечом. Дверь открылась.
— Уходим.
— С чего?
— Потому что пустой склад с распахнутой дверью обычно не ждёт гостей.
Евгений перешагнул порог.
Сразу за дверью находился короткий коридор. Под потолком горели две лампы. Из дальней комнаты тянуло тёплым воздухом и пластиком. Не сыростью заброшенного склада — работающей техникой, которую выключили недавно.
Алексей выругался и вошёл следом.
Первое помещение занимала мастерская. На столах остались катушки кабеля, пустые пластиковые лотки и несколько коробок одноразовых перчаток. Шкафы были открыты. Ящики выдвинуты и брошены. На полу валялись порванные упаковки и стяжки.
Дальше был большой зал без окон.
Чистые прямоугольники проступали на пыльном полу там, где недавно стояли тяжёлые стойки. От них к стене тянулись обрезанные кабели. Некоторые концы ещё блестели свежей медью. Вдоль стены шла вентиляционная труба; внутри медленно вращался вентилятор, с каждым оборотом задевая лопастью кожух.
Евгений остановился посреди зала.
— Четыре стойки.
— Не факт, что наши.
— Четыре одинаковых следа.
— Вижу.
У дальней стены лежали две деревянные платформы на колёсах. На одной отпечаталась широкая дуга от цилиндрического основания. На второй сохранилась бирка, оторванная так небрежно, что под скобой остался угол белого картона.
Евгений поддел его ногтем.
На картоне были напечатаны только последние символы: «…К-4».
— Теперь уже наши?
Алексей не ответил.
За залом находилась маленькая комната с раковиной и столом. На полу стоял чёрный мусорный пакет, заполненный наполовину. Рядом валялись смятые бланки, пустая пачка бумаги и пластиковая папка с выломанным зажимом.
Евгений присел. Колено сразу отозвалось резкой болью. Он придержался за край стола и начал разбирать мусор.
— Что ищешь?
— Что-нибудь забытое.
— Они даже кабели срезали. Думаешь, паспорт установки на столе оставили?
— Торопились — могли бросить что угодно.
В пакете были упаковки, обрывки скотча и испачканные салфетки. Ничего с названиями. Евгений уже собирался встать, когда заметил лист под колесом передвижной тумбы. Бумагу прижало металлическим ободом; наружу торчал смятый угол с синей линией таблицы.
Он потянул. Лист не поддался.
— Подними край.
Алексей взялся за край тумбы. Вместе они сдвинули её на несколько сантиметров. Бумага освободилась.
Это была ведомость для сверки пациентов. В левом столбце стояли короткие коды, дальше — даты, фамилии и инициалы. Последняя колонка называлась «актуальные данные».
Евгений прочитал первую строку, потом вторую.
В каждой было по две фамилии.
Старая и новая.
У последней строки стояла вчерашняя дата.
Возле одной из нижних строк он увидел: «Кузнецова М. А.». Напротив начиналось «Разум…», но край был замят и закрывал продолжение.
Евгений вытащил телефон.
Алексей сразу накрыл камеру ладонью.
— Телефон вниз.
— Убери ладонь.
— Сначала убери телефон, Жень.
Евгений медленно опустил его, но экран не погасил.
— Это список людей, которым дали новые личности.
— Я понял.
— Тогда чего ты лезешь?
— Потому и лезу.
Алексей говорил негромко, однако в голосе появилась хриплая напряжённость. Не злость — что-то ближе к испугу, который он слишком долго удерживал внутри.
— Это прямое доказательство.
— Для тебя всё доказательство, пока за строчкой не появляется живой человек.
— Опять?
— Да. Потому что я уже видел конец.
Евгений снова поднял телефон. Алексей перехватил лист раньше, чем камера успела навести резкость, выдернул его из-под пальцев и отступил к двери.
— Отдай лист.
— Нет.
— Лёха, не беси меня.
Алексей сложил страницу вдвое. Бумага хрустнула, и Евгений дёрнулся так, будто тот сломал что-то живое.
— Это я тебя останавливаю. До того, как ты снова заявишься к человеку домой и потребуешь вспомнить чужую жизнь, потому что тебе срочно нужна правда.
— Я ещё ни к кому не еду.
— Ты уже поднял камеру.
— Потому что другой улики нет.
— Это не только улика. Там фамилии, адреса, настоящие жизни. — Алексей сжал сложенный лист. — Ты видишь разницу только после того, как становится поздно.
— Как с Румянцевой?
Алексей отвёл взгляд. Всего на секунду, но этого хватило.
— Да. Именно так.
Евгений протянул руку.
— Последний раз: отдай.
Алексей убрал её во внутренний карман и застегнул молнию.
— Нет.
— Не тебе решать.
— Тебе тоже.
Жар поднялся от груди к лицу. Евгений шагнул вперёд, почти не чувствуя колена.
Алексей не отступил. Только чуть развернулся боком — так же, как в боксе перед ударом.
— Полезешь в карман — повторим бокс. Я не хочу. Правда не хочу. Но закончится всё так же.
На несколько секунд остался только скрежет вентилятора за стеной.
Евгений смотрел на застёгнутую молнию. Между ними было меньше шага. Можно было ударить первым — в больную скулу, пока Алексей не ждёт. Дёрнуть карман. Попытаться вырвать лист раньше, чем тот схватит его за корпус.
Колено ныло даже без движения. Под рёбрами после наклона снова затягивалась знакомая проволока. Тело уже вынесло решение, с которым голова не хотела соглашаться.
В прошлый раз он проверил, чем закончится такой расчёт.
Евгений убрал телефон.
Алексей выдохнул, но плечи не расслабились.
— Вот и правильно.
— Не обольщайся. Просто отцовскую куртку рвать жалко.
Уголок рта Алексея дрогнул и тут же застыл. Лист он не вернул.
Они осмотрели оставшиеся комнаты молча. В двух кабинетах не осталось ничего, кроме следов от мебели. В санузле капала вода. У служебного выхода на полу тянулись мокрые полосы от колёс; за дверью они продолжались до ворот.
Когда они вышли во двор, дождь усилился. Следы шин расплывались на глазах.
Евгений остановился под козырьком и дождался, пока Алексей почти дойдёт до калитки.
— Кому сообщение ушло?
Алексей обернулся. Сначала на лице мелькнуло непонимание, потом оно медленно сменилось злостью.
— Чего?
— Ты услышал.
— Нет, повтори. Хочу точно понять, насколько ты охренел.
Евгений спустился на одну ступень. Вода с края козырька падала между ними тяжёлыми каплями.
— Оборудование вынесли недавно. Адрес этой точки был только у нас.
— Его знали все, кто когда-то здесь работал.
— Они не знали, что мы едем сегодня.
Алексей вернулся к крыльцу. Теперь между ними снова было несколько шагов, но Евгению показалось, что тот подошёл вплотную.
— Ты правда решил, что слил адрес я?
— Пока я читал тетрадь, ты ходил по дому.
— Проверял комнаты.
— И дважды смотрел телефон в дороге.
— Работа писала.
— Покажи переписку.
Алексей рассмеялся один раз — резко, без веселья. Смех оборвался так же быстро, как начался.
— Да иди ты нахер.
Он развернулся и пошёл к машине. Евгений остался под козырьком.
— Ты вынес бумаги из квартиры! — крикнул Евгений. — Потом флешку. Теперь лист. После каждой твоей «помощи» у меня остаётся меньше.
Алексей остановился у водительской двери и положил ладонь на крышу машины. Плечи у него поднялись, будто он удерживал вдох.
— А после твоей помощи людям снова приходится исчезать.
— Отличная отмазка.
— Нужен неудобный ответ? Оба адреса были в твоём телефоне. Ты сам забил их в навигатор. Не я.
— И дальше что?
— Кто купил тебе телефон?
Евгений промолчал. Ответ возник сразу, и именно поэтому произносить его не хотелось.
— Кто держал его до тебя? Кто восстанавливал приложения? Ты хоть раз открыл список того, что там установлено?
— Павлов не видел конверт.
— Но спросил о нём через пять минут после того, как ты его получил.
— Спросил, дала ли она что-нибудь. Слова «конверт» не было.
— Ну да. Тогда всё безопасно.
Евгений спустился с крыльца. Холодная вода сразу попала за воротник.
— Ты уводишь разговор.
— Я говорю прямо: если за нами следили, оба адреса им принёс ты. В телефоне, который настроил человек, уже спрятавший от тебя часть маршрута.
На секунду Евгению захотелось швырнуть телефон в ближайшую лужу. Вместо этого он сжал его так сильно, что край чехла впился в ладонь.
Алексей сел за руль и захлопнул дверь.
Евгений остался под дождём. Можно было вызвать такси, но до города было больше часа, а телефон в руке после слов Алексея ощущался чужим предметом.
Он сел в машину.
Обратно ехали без навигатора. Алексей выбрал дорогу по указателям и держал телефон экраном вниз в нише возле коробки передач.
Промзона закончилась. За окнами снова появились мокрые поля, остановки и редкие дома. В салоне работала печка, но отцовская куртка промокла в плечах, и холод медленно добирался до спины.
— Всё. На этом закончили.
Евгений не повернул головы. От мокрого воротника холод уже добрался до лопаток, но шевелиться не хотелось.
— Что закончили?
— Расследование. Людей из списка не ищешь. В третий корпус не едешь. На Станционную тоже больше не суёшься.
— Слышишь себя? Ты будто дело закрыл.
— А ты будто жизнь запасную где-то спрятал.
Евгений повернулся к нему. Алексей смотрел только на дорогу, но говорил слишком быстро, словно заготовил эти слова ещё там, во дворе.
— Список уничтожишь?
— Сам решу, что с ним делать.
— Конечно. Кто бы сомневался.
Пальцы Алексея сдвинулись на руле. Костяшки побелели.
— Не ставь меня рядом с Павловым.
— Почему? Он прячет адрес, потому что спасает меня. Ты крадёшь список, потому что спасаешь других. Вы даже одинаково уверены, что мои решения опаснее ваших.
— После Румянцевой я имею право бояться.
— За неё — да. Командовать мной — нет.
Алексей коротко мотнул головой, будто отгонял не ответ, а воспоминание.
— Ты не видел, что с ней было потом.
— Я много чего не видел. Удобно этим затыкать.
— Мне, думаешь, удобно? — Голос Алексея сорвался, и следующую фразу он выговорил тише. — Ты помнишь фамилию. Я помню, что было после тебя.
Евгений провёл большим пальцем по влажному шву отцовской куртки.
— Система, возможно, снова работает. Пока мы выбираем, кому верить, появятся новые люди.
— Поэтому и надо сначала понять, кому вообще можно верить.
— Тебе, что ли?
Алексей открыл рот, но ничего не сказал. Несколько секунд в салоне слышались только печка и мокрый шорох шин.
Они въехали в город ближе к вечеру. Света не стало больше, только серые поля сменились серыми домами. На перекрёстках копились машины, дворники размазывали по стеклу мелкий дождь.
У дома Евгения Алексей остановился у арки, но двери не разблокировал.
— Скажи, что услышал.
— Услышал: список ты не отдашь.
— Не увиливай.
Евгений посмотрел на запертую кнопку двери, потом на Алексея. Тот ждал, и в этом ожидании было что-то почти болезненное: не желание победить, а потребность услышать правильные слова.
— Хорошо. Людей не ищу. В третий корпус не еду. На Станционную не возвращаюсь.
Алексей всматривался в его лицо, будто пытался заметить момент, когда ложь отделится от правды.
— И Павлову про лист ни слова.
— Ни слова.
Это было единственное обещание, которое Евгений собирался выполнить.
Замки щёлкнули.
Он открыл дверь и выбрался наружу. Колено за время дороги затекло; первые шаги пришлось делать почти не сгибая ногу. Алексей опустил стекло.
— Жень.
Евгений остановился, но не обернулся сразу.
— Если опять полезешь один, в следующий раз я могу приехать слишком поздно.
В голосе Алексея больше не было ни приказа, ни злости. От этого предупреждение прозвучало хуже.
Евгений всё-таки посмотрел на него.
— Не приезжай вообще.
Стекло поднялось. Машина выехала из арки и исчезла за мокрыми деревьями.
Евгений достал телефон, посмотрел на чёрный экран и выключил его долгим нажатием. Потом вынул из кармана конвер. Фотография страницы и записка с адресом старого дома остались у него. Единственный лист, который доказывал существование новых имён, уехал с Алексеем.
Он поднялся к квартире и не включил свет в прихожей.
Утром он сел в машину Алексея, потому что больше не доверял Павлову.
Теперь придётся обойтись и без Алексея.
Глава 12. Горячий след
Лоток для сим-карты не поддавался.
Евгений дважды промахнулся булавкой мимо отверстия, выругался и положил телефон на кухонный стол. Пальцы дрожали не от страха — так он сказал себе, хотя в квартире было тепло, а из одежды на нём оставались футболка и влажные после дождя джинсы.
Телефон всё ещё был выключен. Чёрный экран отражал лампу над столом и половину его лица: разбитую губу, жёлтый край синяка под глазом, тёмную щетину. Аппарат выглядел обычным. Павлов достал его после больницы, восстановил приложения, вставил новую сим-карту. Позаботился.
Евгений снова взял булавку.
На этот раз лоток выскочил. Он вынул маленький белый прямоугольник, завернул в обрывок бумажного полотенца и убрал в ящик с вилками. Несколько секунд смотрел на телефон, ожидая, что без сим-карты тот станет другим. Безопасным хотя бы на вид.
Ничего не изменилось.
Он включил аппарат. На экране появились дата, время и перечёркнутый значок сети. Навигатор открылся, но карта за пределами города превратилась в серые квадраты. Евгений вернулся в настройки, скачал нужный участок через домашний интернет, отключил беспроводную связь и только после этого вставил телефон в зарядку.
Павлов теперь не дозвонится. Алексей тоже.
Мысль должна была успокаивать, но вместо этого квартира стала тише.
На обороте кассового чека Евгений написал: «Станционная, 8. Автомойка». Ниже — время, когда вчера ввёл адрес в навигатор: 11:37.
Он лёг после двух ночи. Колено не позволяло устроиться удобно, бок тянуло при каждом повороте, а перед глазами снова возникал смятый край ведомости. «Кузнецова М. А.». Напротив — «Разум…».
Алексей забрал лист, но не то, что Евгений успел прочитать.
Утром он заказал машину через домашний интернет. Пока водитель ехал, Евгений убрал в карман журналистское удостоверение, паспорт, сложенный чек и телефон без сим-карты. Отцовскую куртку пришлось надеть снова: его собственная осталась слишком тонкой для сырого ветра. За ночь куртка на плечах не просохла до конца, ткань холодила шею.
Перед выходом Евгений задержался возле ящика с приборами. Белый край сим-карты виднелся между вилками.
Он задвинул ящик.
До Станционной водитель молчал. Это был крупный мужчина лет пятидесяти с вытертой оплёткой на руле и бумажным стаканом в подстаканнике. Навигатор у него говорил женским голосом, и на каждом повороте Евгений невольно смотрел на собственный телефон, лежавший экраном вниз на колене.
— Приехали, — сказал водитель, остановившись напротив знакомого кирпичного здания. — Здесь?
Через дорогу ворота вспомогательного узла были закрыты. Вчера они стояли настежь. На сетчатой калитке теперь висел новый навесной замок, слишком светлый для ржавой петли.
«На Станционную не возвращаюсь», — повторил он вчера вслед за Алексеем. После этого обещания не прошло и суток.
— Здесь. Подождать сможете?
Водитель посмотрел на автомойку, потом на промокшую куртку Евгения.
— Сколько?
— Не знаю.
— Зашибись…
— Полчаса. Если дольше — доплачу.
Мужчина пожал плечами и перевёл счётчик в ожидание.
На автомойке было пусто. В боксе шипел аппарат высокого давления, вода била по борту чёрного внедорожника. За стойкой в тесной комнате сидел парень в синей рабочей куртке и смотрел ролик на телефоне. На стене за ним висели прайс, календарь и четыре небольших экрана с камер.
Евгений положил удостоверение на стойку.
— Доброе утро. Мне нужна запись со вчерашнего дня.
Парень взглянул на корочку, не взяв её в руки.
— Полиция?
— Журналист.
— Тогда тем более нет.
Он снова опустил глаза к телефону.
— Напротив ночью украли медицинское оборудование.
— Ночью?
— Днём.
Парень поднял голову.
— Вчера двое уже лазили там. Один хромал.
Евгений почувствовал, как под рёбрами стянулось сильнее.
— Это были мы. Оборудование к тому моменту уже вывезли.
— Значит, не украли при вас. Уже легче.
— Покажите выезд на дорогу. Ничего копировать не буду.
— А я ничего показывать не буду.
Парень сказал это без злости, с усталой уверенностью человека, которому за утро уже предлагали помыть коврики отдельно, принять перевод позже и сделать скидку за хорошее отношение.
Евгений убрал удостоверение, но не отошёл.
— Если через неделю сюда придёт полиция, она заберёт регистратор целиком. Вместе с сегодняшними записями и вашей сменой. А мне нужны двадцать минут дороги.
— Это угроза?
— Прогноз.
Парень посмотрел на него внимательнее. Взгляд задержался на губе и синяке.
— Вас там так встретили?
— Это отдельно.
Из бокса крикнули, что закончилась пена. Парень ответил через плечо, полез под стойку за канистрой и поставил её у двери.
— Какое время?
Евгений назвал промежуток между тем, как они ввели адрес на Станционной, и приездом к воротам. Точное время он восстановил ночью по снимкам тетради и истории навигатора.
Парень подвинул к себе мышь.
— Один раз смотрим. Если там сосед на велосипеде — вы уходите, а я работаю.
— Если сосед вывозил четыре стойки, задержусь.
— Очень смешно.
Запись перематывалась рывками. На экране двор автомойки то пустел, то заполнялся машинами. Дождь превращался в серую сетку, исчезал, начинался снова. Через угол кадра постоянно проходили грузовики от столовой.
В 12:06 ворота напротив открылись.
Первый белый фургон выехал задним ходом, остановился поперёк улицы и выровнялся. За ним появился второй — тёмно-серый, без надписей. Его правая задняя дверь была вогнута возле петли, а фонарь заклеен прозрачной лентой. Камера поймала номер серого фургона, когда его водитель пропускал грузовик.
Евгений поднял телефон.
— Вы сказали, без копий.
— Я сказал, что не буду копировать запись.
Он сфотографировал экран. Парень поморщился, но мышь не тронул.
Людей возле фургонов было трое. Один закрыл ворота изнутри, перелез через калитку и сел в белую машину. В 12:09 оба фургона уехали в сторону старого шоссе.
Евгений посмотрел историю навигатора. Адрес Станционной он ввёл в 11:37.
Двадцать девять минут.
До узла они с Алексеем добрались почти через час. Кто-то получил маршрут достаточно быстро, чтобы поднять людей, отсоединить последние кабели и вывести машины до их приезда.
— Назад можно? Где ворота открываются.
— Мы договорились один раз.
— Я ещё не ушёл.
Парень тяжело выдохнул, отмотал несколько секунд и поставил запись на паузу. Евгений увеличил кадр. Номера на белом фургоне не читались, серый был виден почти полностью.
— Узнаёте машину? — спросил он.
— Я тут по сто машин в день вижу.
— У неё дверь вмята.
— И что? В промзоне целая «Газель» подозрительнее битой.
Евгений сфотографировал второй кадр и убрал телефон.
— Спасибо.
— Если полиция придёт, я вас не видел.
— Тогда спрячьте календарь. На камере дата правильная, на стене — прошлый месяц.
Парень посмотрел на календарь. Евгений успел выйти прежде, чем тот ответил.
Водитель ждал, опустив стекло на несколько сантиметров. В салоне пахло свежим табаком.
— Полчаса прошло.
— Вижу. Мне нужно по старому шоссе. Медленно.
— Куда именно?
Евгений показал фотографию фургона.
— Найти вот эту машину.
Водитель посмотрел сначала на экран, потом на него.
— Я такси, не розыск.
— Две тысячи сверху.
— А если она в Мурманске?
— Тогда доедем до первого перекрёстка и признаем поражение.
Мужчина докурил, выбросил окурок в лужу и разблокировал двери.
— Садитесь, сыщик.
Старое шоссе шло вдоль складов и ремонтных баз. Справа тянулся бетонный забор, слева — железнодорожная ветка и ряд низких ангаров. На первом перекрёстке дорога раздваивалась. Одна камера висела над воротами оптового склада, но охранник даже не стал смотреть удостоверение.
— Записи только по запросу полиции.
— Мне не нужна запись. Вы эту машину видели?
Евгений протянул телефон через окошко будки. Охранник прищурился.
— Вчера?
— Около двенадцати.
— Не помню.
Он уже возвращал телефон, когда из глубины проходной отозвался другой голос:
— С битой дверью которая?
Второй охранник был старше, в форменной рубашке под расстёгнутой курткой. Он подошёл, неся чай в стеклянной кружке.
— Да.
— Она мне выезд перекрыла. Белая прошла, а эта встала перед шлагбаумом. Водитель с кем-то по телефону орал.
— Куда повернули?
— Направо. К больничному проезду.
— Обе?
— Обе. Серый за белым.
Первый охранник недовольно посмотрел на напарника.
— Меньше знаешь — спокойнее смену сдаёшь.
— Я не записи отдал, — ответил тот и глотнул чай. — Дорога общественная.
Больничный проезд оказался узкой дорогой между соснами. Через два километра появились указатели: противотуберкулёзный диспансер, областное хранилище, пансионат, центр нейрореабилитации «Равновесие». Дальше дорога заканчивалась у старого комплекса с заколоченными окнами.
Евгений сфотографировал схему на щите. Связи не было, но навигатор показал загруженный участок и четыре корпуса вдоль одной дороги.
У диспансера стояли только легковые машины. Ворота хранилища охраняли двое, фургонов за ними не было. На парковке пансионата разгружали продукты из синего грузовика.
Водитель начал поглядывать на часы.
— Последний, — сказал Евгений.
— Я уже догадался.
Центр «Равновесие» занимал три светлых корпуса за зелёным металлическим забором. На вывеске были перечислены инсульты, черепно-мозговые травмы и когнитивные нарушения. Возле главного входа стояли дорогие машины, у пандуса санитар вёз мужчину в кресле. Место выглядело не тайным, а дорогим.
С дороги хозяйственный двор почти не просматривался: его закрывали край главного корпуса и высокий ряд кустов. Ни серого, ни белого фургона Евгений не увидел.
Евгений ещё раз увеличил фотографию с автомойки. Сверять её было не с чем: за забором виднелись только крыши хозяйственных построек. Проверить центр можно было лишь изнутри.
Водитель обернулся.
— Нашли?
— Похоже.
— И что теперь?
Евгений посмотрел на вывеску. «Нарушения памяти» стояли третьей строкой.
— Теперь у меня приём.
Водитель проследил за его взглядом.
— С этим я помогать не буду.
— Уже помогли.
Евгений расплатился и остался у ворот один.
В холле пахло кофе, хлоргексидином и чем-то сладким из стоявшего у стены автомата. На мягких креслах сидели пожилая женщина с дочерью и парень в спортивном костюме с левой рукой на перевязи. За стойкой регистратуры работали две девушки. Одна отвечала по телефону, вторая просматривала бумаги.
Никто не прятал лица. На стенах висели лицензии, фотографии врачей и расписание групповых занятий.
Евгений остановился перед стойкой.
— Добрый день. Мне нужна консультация.
Девушка подняла глаза.
— Вы записаны?
— Нет.
— Тогда на послезавтра. Невролог или реабилитолог?
— Тот, кто занимается памятью.
Она посмотрела на его лицо уже внимательнее.
— После травмы?
— Да, после аварии.
— Когда?
Евгений назвал дату. Девушка перестала листать бумаги.
— Вам с такими жалобами сначала нужно к лечащему врачу. Если провалы появились недавно, лучше в стационар, где вас наблюдали.
— Они не появились недавно. Они остались.
— Выписка с собой?
— Нет.
— Без документов врач всё равно не сможет оценить динамику.
— Мне не нужна динамика. Мне нужно понять, работаете ли вы с полной потерей воспоминаний.
Соседняя администратор закончила разговор и коротко взглянула на него. Евгений понял, что нажал сильнее, чем следовало.
— Простите, — сказал он. — Я ехал через полгорода. Если сегодня есть хоть одно окно, я подожду.