Небо под рукой

- Конечно!

- Не вопрос!!

Петров молча смотрел на нее, что, как обычно, смущало еще больше. Хрустнув пальцами за спиной, девушка продолжила:

- Тогда давайте после ужина встретимся.

- Можно у нас, - Костя еще раз махнул ножом в направлении комнаты.

- Честно говоря, я предполагала там же, где сегодня сидели – на берегу.

- Темно будет, - сказал Сергей, - найдешь место?

- Там освещенная аллея рядом, и берег хорошо заметен оттуда. Я дойду, не волнуйтесь. Сама.

Вы только держитесь вместе. Хорошо?

- Нам это по силам, - за всех ответил Петров, - договорились.

- Ну, тогда… Успешной вам атаки на овощи. И возвращайтесь все.

Сказав последнюю фразу без намека на шутку, девушка вышла в коридор. Ребята, помедлив, переглянулись.

- Слыхали? Пошли картошку рубать, - первым шагнул за ней Петров.

На пороге кухни сидел абсолютно деморализованный Вовчик. Весь его понурый вид показывал полную потерю контроля над ситуацией.

- Проблема? – недоуменно покосился на него входивший первым Сидор.

- Не ходите туда, - еле промямлил тот, - ужасное место! Там власть захвачена какими-то кухонными маньяками! Они напридумывали столько, что дюжине профессиональных поваров на неделю хватит работы!

- Опять Катька с Ольгой? – догадался Петров.

- Угу, - кивнул Вовчик, - а остальные у них в рабстве. Пашут хуже, чем на плантациях.

- Как раз что нужно, - кивнул Андрей, - пахать без оглядки. Тем более что у кое-кого перед местным начальством должок.

Иванов насупился, но промолчал, крутанув в руке нож, словно настоящий уркаган.

- Пойдем, Джакомушка, - не спеша махнул рукой вперед Петров, - у нас исправительно-трудовые работы на общественное благо.

- Хоть этот грешок замолишь, - добавил вполголоса Андрей; у Кости снова хватило терпения промолчать. В голове у него рисовались одна за другой радужные картинки вечерней встречи с неизменным призом самому ему. Тут можно и пропустить подколки конкурентов.

Переступив порог кухонного беспорядка, ребята обнаружили свою полную ненужность – никто из руководящих процессом приготовления ими абсолютно не интересовался. Немного осмыслив ситуацию, разглядели Алену, успевшую облачиться в фартук и выкладывавшую некий хитрый салат на большое блюдо. По виду косившейся на нее Даши, инструктаж уже прошел, и не в пользу последней – скорее всего, инструктируемая быстро утерла нос инструктору. Увидев ребят, вдохновленная готовкой девушка (оказывается, это тоже может вернуть душевное равновесие!) весело подмигнула, передав заразу своей бодрости.

- Пора устраивать поножовщину, - заключил вполголоса Костя, - ну-с, и где тут колбаса?!

- Сдавай оружие, - вдруг донесся сзади обреченный голос Кирилла, - тут, оказывается, своя банда. Всех парней заставляют таскать.

- Что и куда? – спросил ради поддержания разговора Андрей.

- Все туда и сюда, - был ответ.

- Беспредел, - заключил Сергей, тем не менее, сдавая нож подошедшей Оксане, ожидавшей удобного шанса завладеть режущим предметом; как обычно, девушки, кроме самого необходимого в виде пары косметичек, вечернего, пары-тройки дневного и купального (на случай), пенки для волос до и после (то же о загаре), пижамы, маникюрного набора, фена с халатом, комнатных тапочек и шапочек для душа, не взяли никаких лишних предметов.

- Н-да, - добавил Костя, - ужин нескоро.

Буйная девичья фантазия слабой стороны выпуска сегодня превратилась в непреодолимую силу, подчинившую себе голодные инстинкты абсолютно всех молодых людей. Даже полные отщепенцы вроде Арсения и Димы, обычно полностью погруженных в собственные изыскания, сейчас покорно исполняли любые пожелания кухонного начальства. Помещение в момент превратилось в армейскую кухню, где недельный наряд в виде всех, кто был способен держать в руках оружие, строгал, крошил и резал то, на что указывал начальственный перст. Те, чьи убеждения не позволяли держать в руках нож (и сдавшие его при входе) занимались переносом предметов интерьера в разные стороны. По мере возникновения дебатов в стане командования предметы меняли место прописки по нескольку раз. Молодые люди цокали и пыхтели, но приказы выполняли сносно – ради вожделенной посадки за стол они были готовы скорейшим образом вырыть траншею вокруг отеля, лишь бы поесть. В помещении царил хаос, движение частиц было настолько беспорядочным, что многие сталкивались; случилось даже два случая материальных потерь при подобных авариях. Первая была нанесена вероломным Сидоровым: некто, уверенно двигавший задним ходом стол для стыковки с уже нарождающимся составом из них же, слегка подтолкнул кормой балансирующего между тарелками с едой Андрея. Следуя зову организма поддержать равновесие тот, естественно, угодил ногой в транспортную тарелку из пластика с прекрасной копченой курицей. Части куриного тела, оскверненные таким бесцеремонным образом, пришлось отложить собачкам, пасущимся у сторожки, зато виновнику привалило маленькое счастьице – видевшая сценку Алена искренне посмеялась над ситуацией и одарила Сидора улыбкой и лучистым взглядом. Что касается второй потери, то она, кроме материальных издержек, принесла еще и порцию физических страданий: пострадал нос Толика, воткнутый в тарелку с зеленью неожиданно проплывающим вместе с Ивановым стулом. К счастью, в общем звоне и гвалте хруст носовых хрящей, изрядно смягченный петрушкой, не был слышен; однако, громко выраженное неудовольствие Анатоля побудило Петрова взять общее руководство под свой железный контроль. Взобравшись на подоконник, он смог наиболее полно оценить обстановку в зале и на подходах; поймав за руку проходящую мимо Катерину, пытавшуюся организовать сервировку как можно ближе к правилам придворного этикета, добился от нее плана рассадки и расстановки блюд. Наконец, в сплошном чирикании окружающих послышался его старшинский голос; все на секунду замерли. Путем отдачи словесных указаний с использованием элементов прапорщицкого жаргона и методом указания перстом с постукиванием кулаком по лбу для особо понятливых, он довольно быстро навел в казарме порядок. Состав из столов вырос почти мгновенно, ибо никто уже не мешал их таскать. Следом нарисовалась скатерть; словно настоящая самобранка, она начала секунда за секундой производить тарелки, вилки – ложки, блюда с едой и напитки. По мере заполнения появилось растущее племя бездельников, выполнивших свою работу и уличенного в хищениях со стола – они были мгновенно осуждены на надувание шаров и этапированы в отдельную комнату. Производственный процесс подходил к концу, и дамы закономерно начали покидать помещение для приведения себя в порядок, взяв с Сергея слово стоять до конца и сохранить накопленные закрома нетронутыми. Петров недальновидно кивнул и наконец-то слез с подоконника – войско распустилось, оставшиеся дотягивать лямку сосредоточились в шариковой надувальне. Несколько ребят во главе с Ивановым ретировались «подгладить костюмы», и лишь трое начали финальный этап – украшение помещения. В конце концов, надувальная штрафная команда устроила побег с целью наведения марафета, шары пришлось довешивать Сидорову и Петрову. К окончанию работ в двери начали заглядывать первые девушки; оживленно болтая, они, тем не менее, предпочли дождаться всех снаружи, поправляя макияж у зеркальной стены.

Повесив последние шарики, они присели на минуту передохнуть.

- Чего ждешь сегодня? – помолчав, тихо спросил Андрей, глядя за окно на угадывающийся в летнем вечере закат.

- Того же, что и ты. Сказали же – каждый сам за себя.

Они помолчали.

- Глупо как-то вышло, - вздохнул Сергей, - и будет очень смешно, если она всем троим скажет «до свидания» и укатит на родину.

- Да уж, - почесал затылок Андрей; выдержав паузу, тоже вздохнул. - Что же с нами будет?

- Что будет, то обязательно случится. Метаться и бояться поздно, - отрезал Петров и встал. - Идем. Сейчас начнут, опоздаем. Надо торопиться.

Они вышли и направились в номер.

Закончив с прической, Алена зашла в шумный зал и огляделась. За столом уже разместилось около половины прибывших, но очень неравномерно – пустовал почти весь правый фланг. Она помедлила – хотелось подгадать так, чтобы сесть ближе к ним, но никого из ребят в ресторане еще не было. Побродив несколько минут, остановилась у окна понаблюдать за закатом, пробивающимся сквозь тучи; слегка порадовавшись тому, что прогноз на дождливую погоду обещал не сбыться, снова подумала о ребятах. Было бы легче, сядь они рядом; в крайнем случае, напротив. Во время подготовки она хорошо видела, насколько ребята заняты мыслями о предстоящей встрече – поначалу плавали по комнате как три тени отца Гамлета, такие же полупрозрачные, грустные и сосредоточенные. Еще раз проговорив в голове начало беседы на берегу, самые ответственные слова с непременным добавлением пожелания сохранения былой дружбы, ведь это самое главное, вдруг почувствовала щемящую тоску. Списав ее на неприятность разговора и окончание школы, глубоко вдохнула перед началом выпускного вечера.

- Ален, ты чего там стоишь?! – донесся голос Оксаны, - иди к нам!

Садиться среди пустых стульев теперь было глупо и некорпоративно; шансы на совместную посадку уменьшились. Пришлось прибиваться к «своей» компании – девчонкам, с которыми успела подружиться за это время. Еще минут десять стоя потратив на болтовню, она украдкой оглядела стол – ребят по-прежнему не было. Стулья быстро заполнялись смеющимися выпускниками, и вереница занятых мест приближалась с каждой секундой. И вот, наконец, ввалилась большая толпа опаздывающих, среди которых встретились ищущие с нетерпением взгляды троих бывших друзей. Но, как только их глаза встретились, они застыли, как вкопанные, пораженные ее красотой. Небольшая завивка, немного макияжа для подчеркивания контура (что делало глаза еще более притягательными), облегающее стройную фигуру простое, но подобранное с огромным вкусом кофейное платье без глупых бантиков и блестяшек, калибра миди – ребята не могли пошевелиться. Безнадежно утонув в глубине ее красоты, они пропустили момент для занятия выгодного плацдарма – рядом с Аленой бесцеремонно плюхнулся Диман. Еще через минуту выяснилось, что нескольким девушкам не хватает стульев, и что они единственные представители пола, способного оные принести. Не посмев отказать, им пришлось тащить мебель; а к моменту возвращения оставалось только три свободных места в торце стола. Алена украдкой вздохнула – маневр не удался. Нет бы самой пересесть, да голова минут пять как кружилась… Три тучки уже начали было хмуриться, но коварный Бубновский вдруг заорал под ухом:

- Серег, садись за председателя во главе стола! А Костя с Андрюхой твоими замами побудут!

- Скотина, бубенец проклятый, - процедил сквозь зубы Сидор, следуя за председателем, - я тебе судебное заседание тут устрою!

- Держи себя в руках, - шепнул Петров, но начинавший кочегариться Сидор лишь скрипнул зубами.

Дойдя до почетных мест, Сергей с некоторым удовлетворением тряхнул головой:

- Ладно, раз так. Банкет давайте считать открытым!

Вечер начался. Немного попереживав о дальней посадке ребят, Алена понемногу отвлеклась; сразу после пары коротких тостов от представителей родительства и учительства началось подобие культурной программы. У всех было домашнее задание – от каждого класса по пародийной сценке и еще какому-нибудь трюку или номеру. Выступивший в роли конферансье физрук, успевший где-то слегка подготовиться к вечеру, сыпал неплохими шутками направо и налево; номера следовали один за другим, не давая лицам расслабиться от предыдущих улыбок. Изредка глядя на сидящий вдалеке секретариат, девушка невольно чувствовала, как края губ все же опускаются – председатель и заместители активно играли в царевну Несмеяну, пообещавшую жениться на той, кто их развеселит. А так как единственный кандидат (как казалось с торца стола) совсем не обращает на них внимания, то поводов для радостей не было вообще. На Алену начал наплывать знакомый дискомфорт, помешанный с подташниванием от тяжести грядущей беседы, и без того измотавшей душу…

А тут еще оказалось, что Бубен пристулился рядом вовсе даже неслучайно. Сначала ненавязчиво помог с наполнением тарелки, потом без предупреждения подло налил шампанского – все вроде бы вписывалось в рамки приличий. Однако, немного погодя, его усердное обслуживание стало немного переваливаться через край тарелки, ибо плавно грустнеющая девушка ела все меньше и меньше; к бокалу притронулась лишь раз, едва пригубив напиток для первого тоста. Алена заметила, что он сильнее и сильнее пытается завязать разговор, а сидящая справа от него Ксения отнюдь не страдала от избытков в тарелке и гусарской болтовни. Почувствовав неладное, она снова покосилась из-за вазы с цветами на конец стола – несмеяны сидели, словно женихи на свадьбе, еле ковыряя в тарелках по куриному крылышку. Аппетит бывших друзей, как и настроение, стремительно убывал. Особенно после того, как самый непредсказуемый из них – Сидоров – умудрился разглядеть особое почтение, оказываемое Алене соседом справа. Тут она впервые увидела то самое выражение лица, по которому потом часто понимала намерение Андрея залезть в какую-нибудь переделку: оно стало каменным; абсолютно без эмоций, слегка сверху вниз, он без интереса смотрел на Диму, совершенно не моргая расслабленными глазами. Девушка поняла очень внятно – стоит что-то сделать не так, и сбудется все, о чем сейчас больше всего думает симпатичный ее душе агрессор; Бубновский не унесет ног, а зубы в лучшем случае в кармане – репутацию Сидора как быстрого и жесткого бойца она услышала в классе неоднократно. Хорошо еще, подумала Алена, что никому не сказал – двое других и так нервничали больше обычного. Сергей еще как-то держал себя в руках (отчасти благодаря тому, что получал в этот вечер гораздо больше внимания, чем соседи), но и в его взгляде чувствовались нотки тревоги. Костя изо всех сил напускал на себя дипломатическую неприкосновенность вместе с видимостью полнейшего равнодушия к происходящему и разделявшему их расстоянию, но находился на пределе возможностей. Еще немного погодя, когда представление было окончено, и объявлена музыкальная пауза, Дима внезапно активизировался, засыпая Алену вопросами, принуждавшими к ответу. Так хотелось сказать, что её не интересует данное общение, но подбираемые слова казались ужасно тупыми; как назло, нужная острота ума не приходила. К концу перерыва некоторые успели слегка потанцевать или попарно прогуляться; Алена же была вынуждена сидеть здесь и выдавливать из себя слова вежливости. Очередная проверка состояния троих страждущих показала, что от невозможности встать и решить проблему немедленно Сидоров начал падение в состояние тихого бешенства – держась несколько минут, он либо бросал вилку в тарелку, либо начинал ей же яростно ковырять лист салата, злясь на его подлейшую неподцепляемость.

А Диман плевал с высокой колокольни на невидимые никому и понятные лишь соседке переживания и делал, что хотел. Он видел, что Алене и во сне не нужны такие настойчивые ухаживания, но по-прежнему упорствовал. Надо было отдать ему должное – язык был подвешен неплохо, вовремя остановился с предложениями салатов, да и вообще внимание приятно. Но плачевная ситуация, складывавшаяся неподалеку, перечеркивала все положительные моменты. Полнейшая трагикомедия началась поздним вечером: выпускники покинули банкетный зал и переместились на танцпол, забежав в номера на пару минут переодеться в более неформальные одежды. Алена не стала изобретать колесо, облачившись в обычные заниженные джинсы и майку; прихватив для прогулки легкую куртку, она быстро сбежала по лестнице вниз. Зайдя в помещение с гремящей музыкой, едва разглядела три тени, сидевшие с понурым видом на отшибе. Они тоже переоделись: Сидоров также в джинсы со своей любимой укороченной джинсовой курткой, Костя предпочел летние брюки с рубашкой. Сергей сидел в темном углу, и его наряд трудно было разглядеть – едва угадывалось по очертаниям, что на торс была натянута темная майка, тесно облегающая мощные плечи. Начинать надо было с него – Алена хотела покончить с темой как можно скорее. Сделав шаг по направлению к ним, неожиданно поняла, что попала в засаду; Бубновский тут как тут предложил потанцевать, благо медленная мелодия только начиналась. И здесь же, не давая сказать ни слова, подхватил за талию, уложив руки к себе на плечи. Со стороны трех напрягшихся в полутьме фигур могло показаться, что она сама это сделала, и только поэтому (вот ведь парадоксы девичьей души!), чтобы не устраивать скандал и сохранить глупцу здоровье вплоть до беседы, пришлось дотанцевать. За время танца из них в зале остался только Сергей – слабонервные покинули помещение. Потом затащили к себе подруги; коротая время до прихода ребят, Алене удалось немного от души потеряно потанцевать. Тут и началась комедия положений: они по очереди входили и выходили, а она никак не могла улучить момент, незаметный для окружающих – было такое впечатление, что все парни класса напоследок считали своим долгом потанцевать именно с ней. Из сидящих же периодически был приглашаем любимец одноклассниц Иванов, да по разу вытащили Сергея и Андрея. К ним было еще несколько предложений, но почему-то они были отклонены. Костя, для поддержки реноме, не отказал никому, поэтому хоть немного успокоился. Но злобный пузырь под названием «Андрей» надувался ещё больше, потому что вероломный Дима приглашал девушку не раз, не два и не три – всякий раз, когда тот видел, что от нее отходит очередной кавалер, тут же оказывался рядом. Петров и Иванов всё чаще переглядывались, хмурясь больше с каждой минутой – казалось, что теснивший их небольшие пузырьки злобы Сидор лопнет, оглушив всех, и ударные волны обрушатся на ничего не подозревающего конкурента, перемалывая все подряд косточки. Упорство и назойливость этих волн они знали отлично – Андрей не слыл отпетым хулиганом, но стоило его разозлить, и редко кому из сверстников удавалось эффективно ответить. Именно поэтому Петров первым решил нарушить молчание и временно забыть о ссоре. Он оторвался от кресла и подсел к буяну:

- Андрюх, последнее испортишь своим бешенством. Сам потом локти будешь кусать.

- Всё равно уже! – огрызнулся тот, - не притворяйся слепым, сам же видишь, что они там вытворяют! Башку откручу!

- Не будь идиотом, - от резкого сидоровского тона начал заводиться Сергей, - всё портишь! Что, подождать силенок не осталось?!

- Не осталось! Идиот ведь! – огрызнулся Сидоров, - отстань!

- Отстану, - сквозь зубы процедил Сергей, - а ты продолжай на те же грабли наступать! Может, мозги на место повернутся!

Костя, сидевший неподалеку, закрыл глаза, продолжая мерно покачивать ножкой – но внутри царил полнейший хаос. Волнами накатывали необычайно сильные ощущения тревоги, горя и надежды. Внешние признаки спокойствия были лишь с трудом наведенным камуфляжем; давно раскусив коварство Бубновского, он ни на секунду не выпускал его из прицела, отслеживая также перемещения девушки. Медленное поджаривание становилось более и более невыносимым.

После слов Сергея Андрей вдруг поник. Неожиданно он остро проникся тем, что ждало впереди. Алена вела себя именно так, словно хотела сказать им – всё, ребята. С вами было весело, но у меня другая жизнь и другие интересы. А вы – всего лишь маленький черный эпизод из нее, и лучше бы никогда не встречались. Конец. Терпение вдруг закончилось, и от нахлынувших открытий стало так больно… Жизнь за пределами его пространства текла так же, как и минуту назад, играла музыка, все танцевали и смеялись, а она по-прежнему была где-то, не выказывая никакого желания подойти. Всё правильно, по-другому и быть не могло. Я, оказывается, всего лишь осел из зоопарка, которого красавица покормила морковкой, а тот и рад пустить слюни… Все кончено, да и встречаться ни к чему. Прощай, Алена.

Андрей, тяжело поднявшись, на ватных ногах побрел к выходу. Натыкаясь в сумерках на ребят, без извинений и других слов, наконец-то нащупал ручку входной двери и толкнул ее от себя. В лицо и грудь ударил тугой и свежий поток воздуха; дверь с трудом открывалась – снаружи встречало именно то, что было нужно. Начинавшийся шторм обещал выдуть из головы дурные мысли, захотелось скорее туда – в грозно шумящий ветвями лес. Он, широко открыв глаза, бросился в темноту...

Оставив, в конце концов, приличия в стороне, Алена, осознав крайнюю необходимость отбросить стягивающие условности, решительно отказала подряд двоим одноклассникам в совместном танце и, немного оглядевшись, напрямик подошла к сидевшим без движения двум теням, в которых по фигурам и прическам угадывались Сергей и Костя. По пути повертев головой, она не смогла обнаружить правильный череп с аккуратной стрижкой, принадлежавший Андрею; терпения более не оставалось, и девушка подумала, что им будет проще найти Сидорова. Подойдя, села на стул с петровской стороны.

- Простите, что затянула так…

- Ничего страшного, Ален, - очевидно сделав над собой усилие и даже не цыкнув на друга, натужно поддержал Петров, - это всего лишь признаки твоей неординарности. Ты очень хорошо танцуешь!

- Спасибо. А где Андрей?

- Только что на улицу вышел, - пожал плечами Костя, - подышать, наверное. Душно здесь.

Алена помолчала, подбирая слова приглашения. Они замерли в ожидании.

- Через десять минут я буду на месте, - вставая, сказала она, - найдите, пожалуйста, Андрея. Приходите втроем. Хорошо?

- Конечно! Десять минут. Идем, Серег, поищем…

Наконец-то свершилось! Вот оно то, ради чего они терпели весь вечер, голодали и переживали. Осталось немного – быстро найти этого башибузука Сидорова и втроем проследовать вслед надежде; каждый немного верил в свою удачу. Думали и о поражении, но постольку поскольку. Хотя Петров в глубине души подозревал, что если кому-то и достанется корона, то не ему – уж слишком прозрачно девушка намекнула на предпочтения. Или, мало ли, показалось… Надежда есть всегда, пусть слабая и немощная, и прозрачная – но есть! И Сергей, вдохновленный ивановским оптимизмом, без оглядки последовал вперед на поиски потери, ничуть не удосужившись подняться в номер за чем-нибудь противодождливым – просто в голову не пришло. Какое там! Судьба должна была решиться через несколько минут, а ты последний в очереди, тут забудешь не только о куртке; выйдя на улицу, они начали тупо и без усердия бродить по аллее в поисках Андрея, даже не подавая звуковых сигналов о приближении спасательной команды.

Забежав в номер, девушка наспех постаралась привести себя в порядок, для простоты нещадно скрутив завивку в хвост и наскоро подведя губы. Потом вдруг медленно осела в кресло, запустив пальцы в свежеуложенные волосы. Ей оставалось совсем чуть-чуть, и неожиданное сумасшествие закончится; вот тут-то и пробило нечто. Она не понимала, что происходит, и почему вместо спокойной решимости сейчас душу обуревают сомнения и терзания? Нет, не из-за слов, которые были приготовлены давно и перепроверены на миллион раз. Они вроде бы обычные парни, и что такого происходит экстраординарного, что перед заготовленной беседой так колотит и кружится голова? Чертовщина. Нет ведь никакой любви; я знаю, что это такое, были знакомы, кажется… Но сейчас что-то не то. Неумолимо тянет к ним, ведь они имели такую шикарную дружбу – прямо, как у Ремарка! И не думала, что в жизни так бывает! А тут где-то вдали от Европы, в снегах, которых не застала, оказывается, есть нечто очень похожее. Что-то не то. Слова давно заготовлены, но язык отказывается поворачиваться. Надо, надо сказать, что никакой любви нет – но расставаться навсегда нежелательно. И, с другой стороны, какая может быть дружба с людьми, которые тебя безответно любят? Опасно. Но лучше это, чем ничего. Так не хочется расставаться почему-то, хоть они и потеряли все. Может, это просто комплекс вины за разрушение их дружбы? Нет… Не только.

Решительно расставшись с терзаниями, Алена быстро доделала необходимые манипуляции и выбежала в коридор.

- Ты куда? – крикнула вслед по комнате соседка Оксана, бессильно дошагивавшая последние метры до своей кровати, стоявшей торцом к алениной.

- Прогуляюсь перед сном, - резко развернувшись на бегу, Алена встала, как вкопанная, виновато глядя на нее.

- Ладно, - растерянно пожала плечами та, - к утру будешь?

- Полчаса. Мне хватит полчаса.

- Ну, давай. Не шуми, я спать буду, хорошо? Оля там? Ладно, спокойной ночи.

- Спокойной…

Алена со всех ног кинулась к лестнице – времени оставалось в обрез. Выскочив на улицу, чуть не задохнулась от ударившего в лицо теплого потока – ветер крепчал с каждой минутой, нещадно обламывая ветви деревьев того самого леска неподалеку, который стоило преодолеть на пути к берегу. Глянув на часы, девушка, стряхнув накативший суеверный страх перед темнотой и начинающимся разгулом стихии, шагнула вперед. Бежать было опасно, слишком плохо было видно. Пару раз споткнувшись, она наконец-то начала что-то различать в темноте. Дойдя до аллеи, сделала еще одно неприятное открытие: во избежание неприятностей с электричеством во время грозы, администрация гостиницы выключила фонари. Беспомощно оглянувшись по сторонам, она выбрала тень, максимально похожую на необходимую просеку; собравшись с духом, сделала несколько шагов в темноту, как вдруг с ужасом почувствовала чью-то руку на плече. Вскрикнув, Алена обернулась – едва различимый, рядом стоял вечный сегодня Бубновский.