- -
- 100%
- +
Безусловно, ей, как и любой девушке, было очень приятно услышать такие слова, сказанные с неподдельной страстью – да еще от кого! Костя – это заметно сразу – пользуется огромной популярностью у дамского пола (что никак не мешает ему оставаться мужчиной), и тот факт, что именно он так безумно влюбился в Алену, вне всяких сомнений является показателем ее незаурядности. Может, ответную реакцию и тормозили его недовольные чем-то друзья и грядущие экзамены; может, после некоторого времени сидения за одной партой она и почувствовала бы что-нибудь в ответ; такое раньше случалось в младших классах. Но благородное решение уже принято. Ну, почти, на то я и девушка… Жалко немного. Вечером, приготовив один из любимых костюмов построже для ответственной встречи и продумав прическу с узлом на затылке, даже вытерла маленькую слезинку в уголке глаза – как раз по радио передавали некую сентиментальную мелодию...
Костя словно чувствовал ее приготовления к неприятной новости, одним махом разрушив все планы на ответственный день. Он просто не пришел в школу. Первые два урока Алена каждые пять минут смотрела на дверь – ждала, что та вот-вот слегка стукнет, и Иванов, извинившись за опоздание со ссылкой на бессонную ночь, проскользнет внутрь. Интересно, где он сядет? Хотелось бы, чтобы здесь. Стоп. Хотелось бы? Может, что-то вчера произошло, а она не заметила? Да нет, скорее всего, просто ожидание предстоящего. Словно экзамен – думаешь, как бы скорее он наступил, чтобы не томиться неопределенностью так долго.
Но экзамен так и не пришел, оставив девушку в недоумении. Хитрец с приличным стажем коварным бездействием дал ей нелегкий выбор: либо бестактное молчание и грубое наплевательство на тонкие чувства, либо… Она знала – Иванов ждет. Предчувствует ответ, но надеется на что-то. Поэтому и не пришел. Намек понятен – второй вариант обозначает визит; неявка будет обозначать первый вариант ответа, а ведь именно этого она и не хотела. Не пойти и позвонить – не считается, сообщение в телефоне тоже ни в какие ворота… Мягкое женское сердце выбрало визит; в конце концов, что в том такого постыдного?! Прийти, выразить отказ в вежливой форме, и спокойно жить дальше.
Дело встало за малым: адрес. Чтобы добраться до ждущего неотложной помощи Алена хотела взять классный журнал, но без присмотра вожделенная книжица не оставалась до самого переезда в учительскую, где ее тайное изучение стало совсем невозможным (учащимся категорически запрещали совать в святые страницы свой длинный от любопытства и периодического вранья нос). Время на раздумье катастрофически таяло. Расспрашивать одноклассников, не посвященных в тайну, совсем не хотелось. Оставался единственный способ, тяжелый и неудобный, но по-своему нужный; возможно, она смогла бы при случае что-нибудь кое-кому разъяснить…
Они нашлись на площадке одной из боковых лестниц, стоящими лицом к окну. Помедлив в нерешительности, Алена собралась с духом и прервала молчаливые раздумья.
- Извините…
Они синхронно и зеркально повернулись.
- Извините, ребят, что опять навязываюсь, не хотелось бы становиться страшным кошмаром, но... Вы не могли бы мне помочь?
- Да конечно, без вопросов! – с готовностью закивал Андрей, почувствовав шанс реабилитироваться после вчерашней резкости. Сергей выжидающе смотрел ей в лицо.
- Видите ли, в чем дело, - начала она было излагать просьбу, как вдруг заметила, что Петров сместил взгляд с глаз на губы; это крайне смутило. Девушка почувствовала, как стремительно начинают полыхать щеки, и нерешительность, сопровождавшая всю дорогу с этим некорректным по отношению к ним вопросом, только усилилась. Ожидалось как раз наоборот – надуманные ранее проблемы должны были отступить. Пауза затягивалась, Сергей не мог отвести задумчивый взгляд, Алена постепенно проваливалась сквозь пол.
- Алена, - тихо напомнил о продолжении разговора Сидоров, - ты какая-то растерянная сегодня.
Сергей очнулся, перестав смущать девушку.
- Да, что-то со мной… Последнее время перебор информации.
- Не стоит постоянно готовиться к экзаменам, - как ни в чем не бывало, произнес Петров, - отдыхай побольше.
- Да я и рада бы… Вот, хочу помощи вашей попросить.
- Это мы уже поняли, - кивнул Сергей, - ты говорила.
- Помочь тебе организовать отдых от учебы? – вдруг, использовав заминку в изложении, продолжил тему Андрей. Петров косо зыркнул на друга.
- Что-то вроде… Вы не знаете, где Костя живет?
В ответ она получила два тяжелых долгих взгляда. Мелькнула глупая мысль: может, не расслышали? Или не поняли, о каком именно речь? Повторить? Глупо как-то уж слишком.
- Ну, Костя… Иванов.
- Да вроде не глухие, - спокойно отозвался Сергей, - понятно, кто же еще.
- Неплохой отдых от подготовки, даже придумывать ничего не надо, - Андрей поморщился, как от зубной боли.
- Нет, ребят, вы не то… - до Алены вдруг дошел смысл хитрого и жестокого калейдоскопа слов, внезапно выложивший совсем не то, что хотелось.
- То, не то – не наше дело, - перебил Сидоров. - Да, мы знаем. После занятий отведу.
- Зачем?! – девушка была ошарашена таким непредсказуемым поворотом разговора; планируя беседу, она забыла одну мелочь, не дававшую вчера покоя весь день. Сейчас, снова столкнувшись с полным отсутствием контроля над ситуацией, ужаснулась: вместо того, чтобы помочь заделать пробоину в неизвестном корабле, она случайно сделала еще парочку. Уж если после вчерашнего они чуть не подрались, то сегодня… Жуть, что может быть.
- Ты просила о помощи, - отрезал Андрей, - нельзя отказать настолько дорогому гостю!
- Может быть, просто расскажете, а я дойду сама? – новенькая была настолько растеряна, что пропустила очередную шпильку мимо ушей; эта деталь не ускользнула от Сергея, тут же отвернувшегося к окну. Для него подобная решимость друга обозначала только одно…
- Ты сколько у нас живешь? – продолжал настаивать на своем Андрей, - чуть больше трех недель?
- Около двух с половиной. То есть, без малого три.
- А я давно. И то иногда путался по дороге к Иванову. Так что лучше уж я сопровожу в лучшем виде, а то мало ли что! В двух словах не объяснишь.
- Андрей, может, лучше не надо? – из последних сил пыталась сопротивляться Алена, оторопело переводя огромные глаза то на него, то на отвернувшегося Петрова.
- Ты меня боишься?! – использовал запрещенный прием Сидор без тени сомнения, - или болтовня с провожатым не входит в планы отдыха? Я могу молчать. Только до подъезда, ни пяди дальше.
Полностью дезориентированная Алена опустила голову. Сидоров осекся – опять поймал себя на грубости, слишком сильно и бесцеремонно напирал; стало жаль девчонку.
- Прости, Ален. Напылил тут немного. Увидимся у выхода после звонка, хорошо?
Ничего не оставалось, кроме как просто кивнуть. Стараясь побыстрее закончить разговор, заведший в глухие дебри, она неловко махнула ладошкой и вышла. Сидор чертыхнулся – опять сорвался!!! Но Петрова волновало совсем другое.
- И ты, Брут, - вздохнул он, не оборачиваясь.
- Прости, Серега. Я тоже уплыл далеко.
Петров вдруг от души рубанул подоконник кулаком.
- Да что за «Серега прости»?!! Оба как с цепи сорвались! Последний разум растеряли! Все любят, да не все стреляться бегут! Я, что ли, вас держал при себе? Или все-таки сами однажды решили друг друга не предавать никогда и нигде?!
- Не кипятись, Серго. Ты же все понимаешь…
- А вы что-нибудь понимаете? Догоняете, что все развалится, что мы из друзей в лучших врагов превратимся?! Один я не смогу склеить, да и не хочу – зачем мне двух идиотов уговаривать сохранить самое святое?
- Несет, Петро… Мы ничего не можем сделать, прости. Да, похожи на полных кретинов, но… Любовь ослепляет, - Андрей опустил голову.
- Не всех, - процедил Сергей, направляясь к выходу, - я отчего-то остался зрячим. Успехов.
Сидоров, зажмурившись, съехал спиной по стене.
Алена не заставила себя ждать. Не здороваясь, Андрей молча пошел вперед, едва дождавшись ее плеча рядом. Спустя некоторое время, наконец-то справившись с собой, на ходу повернулся:
- Давай сумку, помогу. Книжек-то набрала не по-детски.
- Нет, спасибо. Мне нормально, привыкла, - несмотря на согласие на совместный поход она не хотела допускать излишней доверительности. После неожиданного поворота разговора на лестнице в ненужное русло девушка пыталась сделать максимум, чтобы не попасться на ту же удочку еще раз. Все, что нужно было сделать сегодня – дойти, объясниться с Костей, и точка. На этом безумие должно было закончиться – так она решила в последние минуты урока. Но последовавшее за отказом взаимное молчание угнетало еще больше; нейтралитета ну никак не выходило, кругом ненароком оставались одни обиженные.
- Ты не хотела позвонить? – не выдержал первым молодой человек, - не обязательно тащиться за тридевять земель.
Больше всего не хотелось распространяться о цели визита к Косте, но вопрос требовал хоть какого-то внимания. Пришлось перехватывать инициативу.
- Не хотела. Вы давно вместе учитесь?
- С Костей? С детства, - сидоровский голос внезапно смягчился, в нем появилось что-то неуловимо теплое, - он к нам во втором классе пришел. У него родители где-то за границей работали, потом сюда за что-то загремели. Все еще шутили – в ссылку. А у них просто контракт закончился. Мы еще тогда сопляки были…
Алена улыбнулась, глядя вперед. Она уже отметила, что троица совсем по-разному разговаривает: Костя вежливо, избегая грубостей и быстро подыскивая наиболее подходящие и информативные слова; Андрей же всегда говорил то, что в данный момент было на уме, порой облекая содержимое в не совсем классическую форму, часто используя в речи прямые и недвусмысленные выражения. Получалось довольно забавно. В отличие от двоих предыдущих, Сергей большей частью молчал; но если высказывался, то чрезвычайно точно и коротко. Их объединяло одно – в словах всегда присутствовал юмор, местами понятный не всем. Но не ей, почему-то…
- Хочешь, расскажу о Косте? – вдруг замедляя шаг и обернувшись к ней, предложил молодой человек.
Новая идея по тону не выглядела так агрессивно, как речи в присутствии остальных ребят, поэтому девушка со спокойной душой кивнула; оказывается, в нынешнем попутчике тоже есть что-то мягкое и домашнее, даже любопытно. Кивок постаралась исполнить как можно равнодушнее, чтобы снова случайно не поджечь замолчавший бикфордов шнур.
- Хороший парень, иногда напоминает благородного аристократического барчука, из потомственных интеллигентов. Учился отлично, по крайней мере, до твоего появления. Серьезно занимался плаванием, но недавно оставил это дело. Весьма неплохой для улицы боец, хотя такая мелкая подробность вряд ли прибавляет в дамских глазах авторитета. Делает зачем-то по утрам зарядку, не курит, весьма аккуратен.
Алена промолчала, стараясь не замечать плохо скрываемой резкости. Сидоров, сначала поддержав паузу, затем тихо произнес:
- Поражаюсь твоему терпению.
Кокетничать совершенно не хотелось, особенно сейчас; поэтому Алена просто неопределенно пожала плечами.
- Это не комплимент, Ален. Я не Костя, не умею так шикарно девчонкам головы морочить – так думаю. Столько гадостей высыпал, а ты молчишь. Может, скажешь хоть что-нибудь? Не хочешь? Хорошо, молчи. Понимаю, что навязался против воли, да еще и наобещал разговор двух рыбок в аквариуме, а сам...
- Андрей, ну зачем ты так?! Просто нечего говорить.
- Жаль, что нечего, - убито отозвался сопровождающий, - обидно.
Не выдержав гнета, девушка остановилась. Отбросив всяческий нейтралитет, решительно и с волнением произнесла:
- Вот что… Пожалуйста, объясни мне… Я совершенно не понимаю, чем заслужила недоброе к себе отношение! Почему меня не оставляет чувство вины перед вами?! И нужно непременно рассказать, зачем я туда иду?! Ты ведь из-за этого ко мне плохо относишься, хоть и согласился помочь, ведь так? Что я сделала?!
Пришла очередь замяться Сидорову.
- Нет, Ален, ничего подобного! Никакого плохого отношения! Совсем даже не плохо, а… Понимаешь…
Андрей был уверен, что с речью у него и так небольшие проблемы, особенно в минуты волнения; быстро подбирал слова только в стычках. Но такого убожества в себе даже не подозревал! Эх, ну почему не было сейчас рядом Петрова! Успел столько наболтать, что расстроил Аленку и сам запутался; Петросян бы вовремя пихнул в бок, и сейчас не пришлось бы мямлить эту чепуху. Да она и так уже все поняла. И от этого еще больше становится стыдно.
- В общем… Ален, ты не расстраивайся так, пожалуйста. Мы ведь всего пару дней как знаем друг друга, малознакомые могут пропустить глупости мимо ушей… Сейчас вот с тобой разговариваем, и я как-то так до конца осознал, что… Ты умница, Ален. И очень-очень красивая. И ни в чем не виновата, уж это точно. Дело в нас. Одичали, только с пальм слезли в парке тогда, жарко, ватники сняли, и тут ты, невыносимо... Мы и… И рассказывать мне ничего не надо, разумеется! Я ведь только кажусь туповатым, на самом деле многое понимаю. Хотя и эта шутка дурацкая…
- Что понимаешь?
- Давай не будем об этом, пожалуйста. Не надо. Зачем?
- А если я скажу наверняка, что ты все не так себе представляешь?
- Моментально отвечу, что меня ваши отношения с Костей вообще никак не касаются, - затараторил Андрей, стараясь закончить едкую тему поскорее. - И соваться в них впредь не собираюсь!
- Андрей, - чувствуя, насколько сильно тема будоражит собеседника, продолжила попытки объяснить ситуацию Алена.
- Все, все! Забыли. Тем более что почти пришли. Пойдем!
Девушка, поняв наконец, что этому упрямцу сейчас бесполезно что-то разъяснять, медленно двинулась следом; единственное, чего хотела добиться – ответа на главный вопрос, раз последний уже вертится на языке. Андрей тем временем, поостыв, обернулся и подождал, пока она поравняется с ним.
- Ален, перед тем, как расстанемся, хотел бы извиниться перед тобой. Прости, что молол чепуху и расстраивал оба дня.
- Ничего страшного, - кивнула девушка, чувствуя, как начинает приливать кровь к щекам в предвкушении самых нужных откровений, - только прошу тебя об одном…
- Что угодно! – получив индульгенцию, улыбнулся Сидоров.
Алена, неожиданно остановившись, глубоко вдохнула, пытаясь скрыть нарастающее волнение.
- Я… Мне очень важно знать, что происходит.
- В смысле?
- Что между вами троими происходит? Почему я себя так чувствую, словно краду что-то?
Улыбка медленно сползла с Сидорова. Сделав шаг назад, он замер, глядя в ее глаза.
- Уже пришли… Вон его дом, там есть седьмой этаж.
- Андрей, пожалуйста. Не мучай меня!
Сидоров растерянно моргал – она снова смотрела прямо в основание проблемы. Рассказать правду – снова расстроить, на сей раз надежно и надолго; с другой стороны, рано или поздно узнает. Может, пусть лучше Серега поведает детали, а то опять наговорю чего попало?
- Немножко пройдем еще, и хватит, я уйду. Давай лучше смешную историю из нашей жизни расскажу! – он сделал несколько шагов вперед и снова оглянулся.
Она вздохнула, не двинувшись с места. Начавшему было движение молодому человеку пришлось вернуться. Не отвертеться, язык погубил-таки. Что ж, позориться, так до конца.
- Не хочу мучить, поэтому и не рассказываю. Не хочу еще больнее делать. У тебя слишком редкий дар искренности.
- Я не Снегурочка, Андрей, да и паспорт уже есть. Постараюсь не растаять. Скажи, пожалуйста. Прошу.
Сидор еще немного помолчал, собираясь с мыслями.
- Хорошо. Язык мой – враг мой. Не захотела слушать смешную историю, придется рассказать грустную… Во втором классе пришел Костя, немного позже – Серега. Однажды так случилось, что мы втроем оказались в небольшой переделке, совершенно случайно. С той поры уже не расставались. Чем больше взрослели и набирались ума, тем интереснее было в нашей команде, и тем больше мы ценили друг друга и наши отношения. Если один из нас болел, съезжал по учебе или шел кому-то в пятак вмазать – двое других всегда были рядом, без разговоров и уговоров. Все было легко, все было нам по зубам, мы вместе дышали и срослись как сиамская братва. Здорово звучит? Прямо сказка получилась, да? Так и было. Сказка внезапно закончилась… Тогда, в парке – помнишь?
Невидимые осколки в одно мгновение склеились вместе, мельчайшие подробности стали ясны, как день. От внезапного открытия перехватило дыхание; она почувствовала, что слезы сами наворачиваются на глаза. Еще мгновение, и сдерживаться не будет сил.
- Каждый из нас тогда почувствовал, что ты не просто убегаешь. У меня было физическое ощущение, что ты что-то уносишь от нас… Ночь у всех была безумная. На следующий день начали кое-как исправлять ситуацию, пробовали вместе забыть тебя. Но тут сюрприз из-за угла, как снег на голову - ты. Алена… Что с тобой?
- Ничего, ничего, - как можно тверже сказала она, тем не менее, пряча глаза, - продолжай.
- Да продолжать-то особо нечем. В общем, мы раскололись. Случился нежданный конец света. Конец мира привычных ценностей, слегка катастрофа.
- Из-за того, что Костя сказал, что любит меня?
- Ты услышала наш разговор?
- Нет… Догадалась по жестам.
- Не перестаешь удивлять. Ей-богу, Ален, потеря всего была бы лишь небольшой частью оплаты твоего внимания… Ты такая… Но раскололись мы не из-за Кости.
Андрей оцепенел, не сводя с нее глаз – слова вот-вот готовы были выскочить.
- Не он один. В этом-то и проблема.
Безжалостный вихрь эмоций распирал ее голову. Начиная от гремучей смеси горечи и вины за разрушение, пусть даже непроизвольное, такой огромной дружбы, и заканчивая бешеной эмоциональной энергией, сброшенной на нее сначала Костей, а теперь и Андреем. Она сжалась в ожидании – сейчас он скажет слова, которые витали в воздухе, и жить почему-то станет еще тяжелее, словно утопила еще одного пушистого и мягкого котенка. Не в силах отвести глаз от его гипнотизирующего взгляда, девушка ясно поняла, что это предел, сил сдерживаться больше не осталось – груз, сваленный на плечи, оказался слишком тяжел.
Андрей осекся – вдруг показалось, что у нее едва дрогнуло лицо. Еще через секунду понял, что опять вылил на предмет обожания слишком много, что уже перебор чувств, с которым девушка не в силах справиться. Внезапно стало безумно ее жаль, захотелось отмотать назад, не ходить никуда и молчать, молчать. Ведь она же ни в чем не виновата, а из-за врожденной искренности переживает так, словно сама состроила и претворила коварные планы, разрушившие столетнюю империю! За что же новенькая сейчас это получила, все относящиеся к ней постольку, поскольку проблемы?! Остро захотелось обнять, прижать к себе и говорить, шептать прямо в ушко слова о прощении и полной невиновности, пока не исчезнет напряжение с прекрасного лба… Надо хоть что-то сделать! Ведь она сейчас заплачет – это будет конец!!!
- Аленка, прости меня, - пересохшим языком еле прошептал он.
Эти слова и открыли кран; она ожидала совсем другого, но каким-то чудом вовремя пойманное им настроение позволило наконец-то сбросить напряжение через слезы. Она опустила голову, стараясь дышать реже, чтобы не всхлипывать и хоть как-то сдерживать слезный поток.
- Алена, прости дурака, - Сидору очень хотелось хотя бы взять ее за руку, но он не мог даже пошевелиться, полностью утонув в чарующих слезах, - ты не думай о нас, о наших проблемах… Ведь ты не виновата, что такая, какая есть! Сами разберемся. Зачем мелочи так близко к сердцу принимаешь?! Мы договоримся между собой, как тебя больше не беспокоить! Все сделаем, чтобы балтийское спокойствие вернуть. Ну, Алешка, успокойся… Пожалуйста...
Она, быстро достав платок, вытерла лицо.
- Все хорошо. Извини за истерику. Все-таки подтаяла слегка. Жарковато для весны… Просто слишком много нового, надо привыкнуть… Так куда идти?
- Второй слева подъезд, седьмой этаж. Квартира двадцать семь… Ну, я пойду тогда?
Она молча кивнула, по-прежнему глядя на него и стоя спиной к подъезду. Через силу повернувшись, Сидор снова оглянулся через несколько шагов – Алена не шелохнулась.
- Костя проводит обратно. Он молодец в этом плане, никогда не забывает простых джентльменских мелочей.
Девушка, быстро протерев глаза, снова кивнула. Помедлив, Андрей добавил:
- Забудь, что я тут наговорил. Не учел твою впечатлительность. Прости и не вспоминай об этом никогда, хорошо? Так будет лучше. Обещаешь?
- Постараюсь.
- И еще… Если помощь понадобится, только дай знать. Что бы ни случилось, только скажи.
- Спасибо, Андрей.
- Ну и здорово. До свидания?
- До завтра. Увидимся в школе…
Глянув на костины окна, он решительно развернулся и пошел прочь, больше не оглядываясь.
Костя едва успел спрятать голову за горшок с цветком – Сидор внезапно посмотрел прямиком в его сторону. Они остановились на отлично обозреваемой из окна его комнаты (где пациент в ожидании торчал уже час) площадке и стояли уже около десяти минут, просто разговаривая. Потом Сидров внезапно развернулся на обратный курс. Девушка стояла на том же месте, пока тот скрылся за поворотом; потом повернулась и медленно побрела к подъезду… Костя замер. Вот она скрылась из поля зрения и, по-видимому, зашла внутрь. Выждав еще минуту, он в несколько прыжков подлетел к входной двери, прилипнув ухом к прохладной поверхности. Лифта не было слышно. Сильно мешал шум плотных струй крови в ушах – обычно его не было. Пальцы подрагивали. Она выбрала именно то, чего он и ожидал! О, боже! Расчет оказался правильным на все сто. Пусть даже долгожданная гостья и идет сказать те самые слова, но вдруг здесь, на своей территории, удастся что-нибудь изменить?! Минута, две, три. Ничего не слышно. Еще минута – кроме стука сердца и шума в ушах ничего. И тут он догадался… Быстро подскочив, кинулся на наблюдательный пост, где провел почти весь день.
Алена медленно брела по дорожке прочь от дома, опустив голову и засунув свободную руку в карман жакета…
Следующий день начался довольно спокойно – ребята пришли все, молча покивали друг другу в знак приветствия и расселись на свои места. Алена зашла предпоследней, перед самым звонком. Уроки полетели один за другим. Со стороны было похоже, что друзья наконец-то взялись за учебу – расставив все точки, но так и не выспавшись, они уже не пытались пробуравить любимый затылок взглядами. Изредка украдкой бросая короткий взор назад, она видела всех троих упорно и заинтересованно штудирующими литературу. После начала очередного перерыва Костя и Андрей встали, не говоря ни слова, и по очереди направились в коридор. Оба выглядели бледно и осунувшись; на лицах читалось такое же бесцветное настроение. Немного погодя, Сергей тоже решил прогуляться. Травмированный голеностоп все еще давал о себе знать, но сидеть для такой деятельной натуры было еще большим страданием. Решил просто: если уж не судьба совершить пешую прогулку, то было бы неплохо хоть на турнике кувыркнуться. Усталость как рукой снимает. С этим настроем и начал ковылять на выход; видя, что он выходит, Алена решила не мешкать и сделать то, о чем подумала вчера как о единственном возможном в сложившейся ситуации подспорье – Петров почему-то внушал надежду и спокойствие.
- Сережа! – окликнула она.
Не услышав ничего в гуле взбодрившегося класса, он продолжал неспешное движение к свободе. Пришлось догонять и звать еще раз.
Он оглянулся на знакомый голос. Взгляд, не ища никого, сразу же уперся в ее лицо. Стараясь не потерять последнего, девушка внутренне собралась – необычный он какой-то, Сергей Петров. Прямой весь, без лишних загибов души внутрь или задних мыслей; вроде бы всё просто и понятно. Но отчего-то и тяжело не меньше. Словно огромная подводная лодка: всем видна наплаву, но могу и нырнуть глубоко и надолго, и никто не найдет и локатором не поймает. И уж если выстрелит, то точно полконтинента сотрется в мелкую пыль… Сейчас перископ был установлен на нее; он терпеливо дожидался, пока Алена протиснется сквозь одноклассников, столпившихся у стола учительницы для выяснения непонятных вопросов. Завидев ее настроение что-то сказать, он пропустил вперед:
- Пойдем туда! Здесь шумно.
Девушка кивнула, соглашаясь и говоря «спасибо» одновременно. Отойдя подальше от класса и убедившись в отсутствии Иванова и Сидорова, Алена молча остановилась у подоконника в одном из заворотов коридора.
- Ты как будто что-то сказать хотела. Не показалось?
- Просто хотела спросить, что же с твоей ногой случилось?
Атомоход, помедлив, по-доброму усмехнулся; нелепость вступления выдавала слабую подготовленность.
- Только никому не говори, что ты ради этой новости бежала в коридор с таким серьезным лицом. Нет, не расстраивайся – совершенно уверен в искреннем интересе к здоровью моей ноги.
- Почему? – девушка лишь вздохнула с небольшим облегчением; благодаря богатой начинке субмарина всё уже считала, и шелуха вроде вступлений и завязываний разговора оказалась не нужна. Сергей явно помогал задать интересующие вопросы.