- -
- 100%
- +
— Макар Ярославович, — Император поднялся навстречу, — давай без чинов?
— Добро, — прогудел Глыба. Его суровое лицо разгладилось, и он стал похож на доброго дедушку из детских сказок.
Мужчины поздоровались как старые друзья, что неудивительно, ведь все трое были знакомы не один десяток лет.
Сильвер снова пересказал всё о найденной экспедиции и о том, как она погибла. Не забыл сообщить и о том, что в системе было устройство слежения и что его заметили практически случайно, когда оно её покинуло. Лицо посла снова становилось суровым и грустным по мере рассказа. Когда Сильвер закончил, Макар Ярославович и Сергей Первый с уважением пожали ему руку и поблагодарили за оказанное уважение экипажам погибших кораблей и за весть об их судьбе. Адъютанты Императора принесли в кабинет ледяную бутылку водки Смирнова. Мужчины, не чокаясь, помянули героев. Больше в этот вечер никто не пил.
Посол Глыба живо заинтересовался сообщением капитана Кузнецова, даже не усомнившись в его достоверности и не спросив о способе его передачи. Он понимал: у всех свои секреты. Его заверили, что прочитать это послание нападавшие не могли ни при каких обстоятельствах.
— Координаты чего это? — спросил он у Сильвера, обдумав эту новость.
— Пока не могу ответить. Способ исчисления их необычный, очень похож на древний, ещё времён Земли.
Немного поспорили о том, координаты ли это и, если так, то зачем Кузнецову записывать их таким способом, если он знал, что прочитать его сообщение сможет далеко не всякий.
— Так! Старики-разбойники, теперь ваша очередь, — обратился Сильвер к присутствующим мужчинам. — Рассказывайте об истинной цели той экспедиции.
И они рассказали, заговорщицки переглянувшись. Сильвер долго не мог поверить в их слова, а когда всё же поверил, до глубины души проникся грандиозностью и смелостью дела, порученного двум капитанам тяжёлых кораблей. Он даже выпал из реальности на долгое время, как всегда, в моменты серьёзных раздумий запустил пальцы в бороду и ушёл в себя.
Засиделись до позднего вечера, говорили не только об экспедиции Кузнецова, но и обо всём сразу и ни о чём. Сергей Первый и Макар Ярославович часто виделись по работе и на светских мероприятиях, но вот так втроём давно не собирались. Глыба знал Императора больше сорока лет и был вхож в его дом, так что Серёжу, как его звали в кругу семьи, помнил с самого рождения. Посол и Император живо интересовались похождениями и приключениями Сильвера, а он и рад был рассказать.
К концу встречи решили сотрудничать и совместными усилиями разгадать загадку послания капитана «Красного Воина». Посол спросил, возможно ли ему узнать цифры из послания. Император ответил, что по-другому и быть не может. Сильвер по памяти написал их на листе бумаги. Макар Ярославович несколько раз прочитал их, шевеля губами, повторяя у себя в голове и запоминая, потом отнёс бумагу к курительному столу Императора и сжёг лист в пепельнице.
— Может, дома заночуешь? — спросил Император у сына, когда пришла пора закругляться. — Братья и сестры будут тебе рады, с племянниками повидаешься. Маму порадуешь.
— Нет. — Сильвер стал подниматься из-за стола. — Я с товарищем Максимом остановился у Анастасии.
Отцу осталось лишь развести руками и согласиться: спорить было бесполезно даже Императору. Глыба понимающе посмотрел на него.
— Сергей Владимирович, Макар Ярославович — до свиданья. — Сильвер пожал руки старшим мужчинам. — Всем нашим — привет.
Когда за Сильвером закрылась дубовая дверь, император вздохнул с тоской. Его старый друг, посол, с пониманием кивнул. Дети навсегда останутся детьми для своих родителей, даже если им за сорок лет.
— За детей? — Глыба кивнул на почти полную бутылку.
— Понемногу, — согласился Сергей Первый. — Храни их Господь.
— Пил, — безапелляционно прозвучал голос из-под одеяла.
— Водку, сто граммов, — признался Сильвер извиняющимся голосом, — несколько часов назад.
— Пьянь, — заявила Анастасия и отвернулась.
Сильвер пожал плечами, разделся и залез к ней в тёплую постель, не встречая сопротивления. Его всегда удивляла её способность понять, что он выпил даже самую малость. В её спальне было темно. Двигался он уверенно: что станется здоровому мужику от ста граммов хорошей водки. Как у неё это получалось даже в темноте догадаться о том, что он выпил, Сильверу было совершенно непонятно. Чудо, да и только. А её ворчание он находил крайне милым и даже иногда скучал по тому, как она это делала.
Глава 7
Следующее утро началось с плотного завтрака на радость друзьям и тёте Гале. Потом мужчины отправились в музей космонавтики имени Юрия Гагарина. Музей находился в пригороде, рядом с космодромом. Там им пришлось немного подождать профессора Верховцева: тот вёл экскурсию для школьников начальных классов. Пока было время, друзья побродили по огромному комплексу из нескольких зданий и экспозиций на открытой территории. В музее было на что посмотреть, и за один день весь не обойти, так что приятели не скучали, тем более что они прихватили с собой карманную флягу с портвейном и свёрток с закуской, собранной для них заботливой тётей Галей. Присев на лавочку, матёрые космолётчики ворчливо обсудили несколько стартов кораблей, благо космодром был совсем рядом и многие взлёты, как и посадки, можно было видеть во всей красе.
— Красиво как приземлился! — Максим указал на только что севший в космопорт тяжёлый лайнер. — Похоже, пилот из бывших истребителей.
— Фи, Максим! — Сильвер посмотрел на севший корабль: глиссада и вправду была красивой, а скорость на ней — смелой для такого судна.
— «Приземлился»! — фыркнул капитан «Синей Чайки». — Мы же не на Земле. Выражаетесь как дилетант.
— Я Вам сейчас как выражусь! — Товарищ Максим погрозил другу кулаком. — Со всей пролетарской ненавистью!
— Нет уж, увольте! — рассмеялся в ответ Сильвер и поднял руки к груди в защитном жесте.
— Нудный Вы! — тоже с улыбкой сказал Максим.
— Фи, мужик! — Скорчил недовольную рожу надменного помещика Сильвер.
Погода была прекрасной, компания великолепной, да и портвейн был вкусным, еда выше всяких похвал, так что друзья с удовольствием проводили время в ожидании. Посетителей в эти часы в музее было немного, в основном школьники разных классов, которых увели на различные экскурсии, так что на двух весёлых и немного шумных мужиков никто особо не обратил внимания.
— Друже, всем ли Вы рассказали о своём большом хозяйстве? — Сильвер подкалывал друга с невинным лицом. — В пансионе госпожи Анастасии много молоденьких особ. Да в дамском клубе при её институте благородных девиц тоже много красивых барышень и дам. Таким хозяйством любую впечатлите, может, невесту себе найдёте.
— Слава о моём большом хозяйстве бежит впереди меня, — ничуть не смутившись и без тени скромности заявил Максим, — тут и так знают.
— Ню, ню.
— Нах невесту, — товарищ Максим решительно рубанул рукой, — нас и так неплохо кормят.
— Скрупулёзно подмечено, — согласился Сильвер и отсалютовал другу флягой в руке. — Аминь.
— А сами-то чего не женитесь, Пал Сеич?
— Я в неволе не размножаюсь.
— Ладно, лучше скажите: нам заплатят? — Максим глотнул из фляжки. — Я давеча такой трактор приглядел. Вещь!
— Конечно. — Сильвер улыбнулся. — Заплатят даже больше оговорённого.
— А чего так? — Максим притворно удивился.
— Так мы молодцы! Их двадцать лет никто найти не мог, а мы за полгода управились.
— Господа, добрый день! — Подошедший человек прервал беседу друзей. — Прошу меня извинить за ожидание. Конец учебного года, много экскурсий для детей.
— Здрасьте!
— Добрый день!
Мужчины поднялись навстречу директору музея, с радостью поздоровались. Заверили, что извиняться совсем не за что, им тут нравилось и они прекрасно провели время в ожидании. Друзья бывали в этом месте множество раз, ещё со времен далёкой молодости, а Сильвер — так и вовсе с детства. Директора они давно знали лично и приятельствовали с ним. Они помнили миллион его рассказов об освоении космоса, первых поселениях людей вне Земли и героических пилотах первой волны экспансии человечества в космические дали. Слушать Верховцева было так же интересно, как и читать книги.
— Чем могу служить, молодые люди? — Верховцев любил этих двух раздолбаев, да и всю их команду, относился к ним по-отечески.
— Мы Вам телескоп привезли.
— Благодарю. Он займёт достойное место в нашем музее как образец совершенства научной и инженерной мысли наших отцов и дедов.
— Несомненно. — Сильвер многозначительно посмотрел на Максима. — У нас есть ещё кое-что.
— И что же ещё? — Директор искренне заинтересовался: эти молодые люди могли удивить.
— С помощью этого телескопа мы нашли экспедицию Кузнецова.
— Неужто Кузнецова и Симонова?! — Верховцев схватился за сердце. — Рассказывайте! Хочу знать все подробности!
— Не здесь. — Улыбающийся Сильвер протянул старику фляжку противошокового.
— Само собой. — Верховцев фляжку не взял. — Идёмте ко мне в кабинет.
— Ко всему прочему нам нужна будет ваша помощь.
— Можете располагать мной в полной мере: сделаю всё от меня зависящее.
Троица мужчин отправилась в главное здание музея, благо идти было недалеко.
Кабинет Верховцева был очень типичным для директора музея: стол завален бумагами с изображениями и чертежами космических кораблей разных эпох и конструкций, стены увешаны звёздными картами, полки вдоль стен были забиты какими-то вещицами и коробками. Место походило больше на неразобранный склад, чем на рабочий кабинет учёного.
Верховцев, прежде чем выслушать историю о находке, заварил крепкого чаю всем присутствующим и лишь потом попросил обо всём рассказать. Космонавты рассказали о том, что нашли возле той безымянной звезды. Профессор был шокирован известием о гибели мирной, научной экспедиции в результате нападения каких-то злодеев. Надолго задумался о таинственных цифрах, потом что-то вспомнил, порылся в шкафу, полном старых бумаг, и, ткнув пальцем в надпись на одной из них, сказал:
— Вот! Это координаты одной из известных планет, записанные старым способом. Видите отличия от ваших?
— Видим. — Максим первым заметил разницу. — Тут используется меньше знаков, чем у нас, хотя и очень похожим способом записано.
— Очень жаль, молодые люди. — Верховцев искренне расстроился от того, что не смог помочь мужчинам. — Но похоже эти цифры не координаты, а что-то другое.
— Именно они и есть, — пробормотал капитан «Синей Чайки».
Профессор и пилот одновременно посмотрели на задумчивого Сильвера; тот сложил руки на груди и крутил волосы бороды.
— Наш набор цифр очень точно делится на три равные группы знаков, если использовать старый способ записи, — пояснил Сильвер. — Сдаётся мне, это координаты трёх точек в пространстве.
Его собеседники повнимательнее посмотрели на экран его личного коммуникатора, лежащего на столе посреди бумаг. На дисплее светились цифры и латинские буквы из послания Кузнецова.
Разгорелся спор о том, возможно ли такое. В итоге решили: однозначно сказать, что в послании указаны координаты, нельзя, хотя эта интерпретация допустима наравне с любой другой. Ещё немного тепло пообщавшись, выпив много чаю, они поблагодарили профессора за помощь и пообещали рассказать о том, что означают эти цифры, если выяснят. Распрощавшись, отправились на корабль.
— Я за мопедом. — Сильвер кивнул Максиму, спускаясь по аппарели на грунт. Вчера они передвигались пешком.
— Цветов захватите. — Товарищ Максим оставался на борту руководить выгрузкой контейнера с телескопом для музея.
Капитан только фыркнул в ответ: к их кораблю как раз подруливал курьер из цветочного магазина на электрофургончике. Дело происходило утром следующего дня; друзья ночевали на борту своего корабля. Сильвер подошёл к курьеру, забрал у него огромный букет из красно-белых пионов и направился к выходу из космопорта; там его ждало местное такси. Максим одобрительно кивнул вслед, оценив размер букета и выбор пионов в самом начале сезона их цветения. Сильвер как-то говорил ему, что пионы — её любимые цветы.
Капитан вернулся на корабль уже под вечер. Сначала издалека стал слышен громкий звук мотора его байка, а потом появился он сам. Стремительно приблизился к кораблю и с ходу въехал на борт по аппарели. Загнал мотоцикл в отсек трюма для наземного транспорта, снял шлем, гоглы[9] и краги. Достал из-под полога люльки бумажный свёрток и пошёл в рубку, лавируя между нагромождениями всяких контейнеров и тюков, откуда-то взявшихся на борту. Аппарель поднялась за его спиной, задраивая трюм.
Рубка в центральном отсеке была наполнена мягким светом закатного солнца, проникающим через огромные прозрачные секции корпуса. По всему отсеку плыл запах вкусного чая. Сильвер почувствовал себя дома, тут ему было уютнее всего. Такое чувство возникало у него всякий раз после возвращения. Капитан любил свой корабль и не собирался менять родной борт ни на что.
Пилот сидел в своём кресле и пил чай, аромат которого заполнил весь центральный отсек, из большой кружки с изображением герба Советского Союза. Сильвер молча уселся на своё место, вытянул ноги и откинул спинку кресла. Пилот развернул своё кресло к нему лицом. Капитан заметил опять лежащие на пульте пилота отвёртку и пассатижи, в этот раз без синей изоленты. Сильвер вопросительно поднял бровь. Товарищ Максим молча кивнул на верхнюю панель. Там теперь, вместо зацепившегося ниткой использованного пакетика с заваркой для чая, висела на длинной цепочке серебряная фигурка мультяшного кота.
— Индикатор паразитных экзогравитационных полей, — пояснил пилот.
— Недурно, — одобрил капитан. — А чего у нас трюм забит всяким барахлом?
— Пижон Вы городской, не понимаете ни черта! — сокрушался товарищ Максим. — Это не «барахло», а важные вещи для моего хозяйства. Пока Вы там болтались где-то, я думал о хозяйстве, вот и прикупил всякого.
Капитан еле сдерживался, чтобы не заржать от желания скабрезно пошутить про «хозяйство» пилота.
— А Вы чего притащили? — Пилот кивнул на свёрток, не дав Сильверу подколоть себя.
— Гляньте. — Сильвер протянул его другу, ещё слегка посмеиваясь от шутки у себя в голове.
Товарищ Максим развернул свёрток, оказавшийся толстой газетой. Завтрашний выпуск «Санкт-Петербургских ведомостей» пах свежей типографской краской и скрипел хорошей бумагой. На его передовице было напечатано сообщение о нахождении экспедиции Кузнецова-Симонова. Далее следовала большая статья о грандиозном событии и о героях, принесших весть о пропавших много лет назад людях. Правда, многие подробности не указывались, как и имена этих героев. В статье не говорилось о причинах гибели кораблей, скорее был намёк на невозможность это выяснить, так как корабли были найдены слишком близко к звезде. В конце был напечатан некролог с именами всех погибших в этой экспедиции.
— О нас — ни слова. — Максим отложил газету. — Неспроста ведь.
— Всё только начинается. — Сильвер вздохнул. — Есть работа для нас.
— Опасная?
— «… Как раз для таких смелых, матёрых, ответственных и надёжных космолётчиков, как вы. Удача на вашей стороне. Больше никто не справится. Родина нуждается. Риск велик. Доверить такое важное дело некому…» — явно цитируя кого-то, ответил Сильвер. — Надо слетать по координатам и глянуть, что там есть, если там вообще что-то найдётся. Может статься, что Кузнецов в условиях жёсткого цейтнота записал координаты неправильно или это и не координаты вовсе.
— Ребят надо позвать.
— Несомненно надо, — согласился с пилотом капитан. — Напишу каждому.
— Странно, что ни кагэбэшников, ни кого-то из тайной полиции нам не сунули в экипаж.
— Я наотрез отказался, даже учёных брать не стал. У нас тут не проходной двор, ващета. Чужие на борту ни к чему.
— Когда отправляемся?
— Хоть сейчас, — Сильвер пожал плечами, — я готов.
— Ну тогда не будем тянуть кота за бубенцы. — Товарищ Максим развернулся к панелям своего пульта, поставил в специальное место свою большую кружку и стал готовить корабль ко взлёту.
— Обождите со взлётом. — Сильвер поморщился, глядя на экран личного коммуникатора.
— Что там, диспетчеры бухтят? — Пилот обернулся через плечо.
— Нет. — Сильвер стал нехотя подниматься со своего места. — Пакет из дворцовой канцелярии. Пойду заберу: курьер вот-вот будет. Как задраю люк, — взлетайте, меня на мостике не дожидайтесь.
— Угу!
Курьер прибыл через несколько минут, и ему пришлось подождать, пока Сильвер спустится в трюм и откроет внешний люк. Посыльным оказался молодой человек лет тридцати, спортивный и подтянутый, с цепким взглядом внимательных глаз. Мужчина совсем не походил на офисного работника, скорее был похож на кадрового военного совсем не штабной должности.
Курьер передал Сильверу квадратную коробку, перетянутую толстой верёвкой с сургучовой печатью.
— Майор, подполковник? — спросил Сильвер у мужчины, когда расписывался в получении посылки.
— Гражданские мы, ваше благородие, — начал ломать комедию тот, — вот при канцелярии трудимся.
— Да ну? — притворно удивился Сильвер. — Время подскажи, милок.
Курьер дёрнулся взглянуть на внутреннюю сторону своего левого запястья, но не увидев там привычных наручных часов, полез в карман за коммуникатором.
— Без четверти восемь, — сказал мужчина и посмотрел на довольного Сильвера. — Что?
— Часы циферблатом внутрь носить — давняя привычка советских спецназовцев, что нынче в ходу почти у всех головорезов на службе. — Откровенно развлекался Сильвер. — Так не надо убирать руку с цевья, чтобы посмотреть время.
— Майор, — вынужден был признаться курьер.
— Павел Сергеевич. — Сильвер протянул руку.
— Александр Михайлович, — ответил тот и крепко пожал руку.
Перекинулись ещё несколькими фразами и, распрощавшись на вполне приятной ноте, разошлись.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Дредноут» (англ. dreadnought — «бесстрашный», по имени первого корабля этого класса) — поколение артиллерийских военных кораблей, характерной особенностью которых было однородное артиллерийское вооружение. Наиболее часто это понятие ассоциируется с линейным кораблём (линкором) первой четверти XX века.
2
Суперкарго — лицо, надзирающее на судне за приёмом и выдачей грузов, а также наблюдающее за состоянием трюмов.
3
Лайтово (сленг) — легко, приятно.
4
Зарядный картуз (картуз) — специальная оболочка (мешок) для размещения метательного заряда артиллерийских и миномётных выстрелов при раздельном заряжании.
5
ПКО — противокосмическая оборона.
6
Индивидуальный дыхательный аппарат.
7
Мидель (миделевое сечение) — наибольшее по площади поперечное сечение тела, движущегося в воде или воздухе.
8
ВКД (внекорабельная деятельность) — это работа космонавтов за пределами герметичных отсеков космического корабля в открытом космосе, а также выход на поверхность Луны, планеты или другого небесного тела.).
9
Гогглы с англ. goggles — «очки».