- -
- 100%
- +
А его последнее замечание?! Это просто верх нахальства, хотя мне очень даже это нравится. Но я в этом никогда не признаюсь.
— Господин. Госпожа. — поклонившись и указав рукой на вход в поместье, произнес мужчина, который встретил нас с Ридом у таверны. — Господин Аркус с женой ожидают вас в гостиной к трапезе. После вы сможете отдохнуть в своих покоях.
Рид коротко кивнул ему и, положив мою руку себе на локоть, без слов повёл меня в поместье. Лишь у самого входа он на мгновение задержался и, обдав моё ухо горячим дыханием, прошептал:
— Веди себя хорошо!
Рид едва заметно усмехнулся уголком губ на своё собственное предупреждение. Его пальцы чуть погладили мою руку у него на локте, посылая новую волну жара по телу. После чего как ни в чем не бывало выпрямился, принимая привычный облик холодного аристократа.
Мы вошли в поместье. Холл встретил нас прохладой мрамора и запахом воска для полировки. Слуга принял наши плащи с молниеносной скоростью, не удостоив меня даже второго взгляда — я была просто тенью герцога Калантора, деталью его гардероба, не более.
У входа в гостиную нас ждал высокий мужчина. Дракон. Яркий представитель клана Поднебесных вод. Его янтарные глаза резко контрастировали с белой кожей и светлыми перламутровыми волосами. Военная же выправка читалась в широких плечах, несмотря на дорогой домашний халат из бархата. Увидев нас, его суровое лицо мгновенно преобразилось: черты смягчились, а в глазах блеснула искренняя радость.
— Олдрид! Старый ты ящер! — громыхнул мужчина, разведя руки в стороны. Он совершенно проигнорировал этикет и формальности, шагнув вперед и от души хлопнув Рида по плечу так, что звук эхом разнесся по холлу. — Гарольд сказал, что ты приедешь только к ночи. Я уж думал отправить отряд искать тебя по трактам!
Рид позволил себе редкую, настоящую улыбку.
— Друг мой Аркус, я бы ни за что не упустил возможность испить вина из твоих погребов. Просто пришлось немного задержаться... Непредвиденные обстоятельства.
Они обменялись коротким крепким рукопожатием, больше похожим на захват лапами двух хищников, проверяющих силу друг друга. Было очевидно, что эти двое давние друзья.
Только после этого Аркус словно вспомнил о моем присутствии. Он перевел взгляд своих внимательных глаз на меня, и его широкая улыбка стала чуть более официальной, но не менее теплой.
— А что за прелестное создание рядом с тобой? — он склонил голову набок, разглядывая мое рыжее пламя волос. — Ты редко берешь кого-то под свое крыло лично.
Я присела в неглубоком реверансе. Рядом с этими двумя гигантами я чувствовала себя маленькой девочкой.
— Инари, милорд, — произнесла я, подняв глаза. — Для меня честь познакомиться с вами. Я личный помощник герцога.
На моих словах брови Аркуса взлетели вверх, и он с изумлением посмотрел на Рида.
— Взаимно, дитя, взаимно, — добродушно откашлявшись пророкотал Аркус. — Прошу, оставьте церемонии для императорского двора. Здесь мы дома. Жена моя совсем извелась от скуки, ожидая вас. Она уже трижды приказывала протереть пыль с канделябров.
Он посторонился, широким жестом приглашая нас в ярко освещенную столовую. За длинным дубовым столом, уставленным серебряными приборами и хрусталем, сидела женщина. При нашем появлении она грациозно поднялась.
Это была лесная эльфийка. Очень интересное сочетание для пары. Она была воплощением нежности и мягкости. Высокая, улыбчивая, с волосами цвета спелой пшеницы, заплетенными в обычную косу. На ней было платье цвета весенней листвы, подчеркивающее её изумрудные глаза. Но самым поразительным в ней была аура абсолютного спокойствия. От неё прям веяло умиротворённостью.
— Наконец-то, — мелодично протянула она, обходя стол. Её взгляд скользнул по лицу Рида с теплотой, а затем остановился на мне. — Мы не начинали без вас, иначе этот медведь съел бы всё до вашего прихода.
Она подошла ко мне вплотную, игнорируя мужчин.
— Что такое очаровательное дитя забыло в компании этого грубого дракона?! — она мягко взяла мои ладони в свои. Они были сухими и теплыми. — Ты кажешься слишком хрупкой для компании этих двоих головорезов. Не бойся, милая, посидишь рядом со мной.
От её прикосновений вся нервозность прошла. Я почувствовала легкий аромат спелых яблок.
— Благодарю, миледи, — прошептала я.
— Ох, брось «миледи», дорогая. Зови меня Элара, — она ободряюще сжала мои пальцы и наконец повернулась к мужчинам, уперев руки в бока. — Так, господа убийцы чудовищ. Хватит пожирать девочку глазами. Стол накрыт, вино открыто. Садитесь. Если я узнаю, что вы снова завели разговор о политике или порезанных конечностях до десерта, я прикажу вылить ваш бренди в фонтан.
Аркус громко расхохотался, притягивая жену к себе за талию и запечатывая поцелуй на её шее, отчего она игриво шлепнула его по руке.
Не выпуская моей руки из своей теплой ладони, она мягко потянула меня за собой.
— Идём-идём. — позвала она меня за собой.
Аркус лишь театрально развел руками и направился к массивному дубовому креслу во главе стола. Он тяжело опустился в него, занимая место хозяина дома. Рид обогнул стол и занял кресло по правую руку от Аркуса. Это было почетное место.
Элара же заняла кресло по левую руку от своего мужа, а рядом усадила меня.
Я благодарно улыбнулась ей, чувствуя, как напряжение последних часов начинает медленно отпускать. Рядом с этой женщиной было удивительно легко дышать.
Как только я села, слуги — двигаясь абсолютно бесшумно, словно тени — подали блюда на стол. Запеченный поросенок, паштеты из дичи, рыбные стейки и свежие фрукты.
Аркус тут же взял бутылку красного вина и приказал наполнить бокалы.
— Ну! — громыхнул он, поднимая бокал. — За встречу, чёрный палач!
— Твое здоровье, старый интриган, — кивнул Рид. Он взял свой бокал, но едва пригубил вино, внимательно осматривая зал.
Элара закатила глаза, услышав этот обмен любезностями.
— Мальчики, умоляю. У вас еще вся ночь впереди, чтобы мериться длиной своих кинжалов. Давайте просто поедим? Инари, положи себе вот этого салата, моя кухарка добавляет туда медовые орехи, они отлично оттеняют вкус сыра.
Она собственническим жестом похлопала мою лежащую на столе ладонь своей. От этого простого, материнского прикосновения внутри разлилось тепло. Я почувствовала себя желанным гостем.
Однако, подняв глаза через стол, я встретилась взглядом с Ридом. Он смотрел прямо на то место, где рука его подруги детства касалась моей. В его стальных глазах полыхнуло пламя ревности.
Я поспешно отвела глаза, делая вид, что полностью поглощена выбором между рыбкой и паштетом из индейки, чувствуя, как предательски краснеют кончики ушей. Поздний ужин обещал быть долгим.
Впрочем, Аркус хорошо справлялся со своей задачей как хозяина дома. Он то и дело что-то рассказывал Риду, вовлекая его в разговор. Тем самым отвлекая от разглядывания меня. Я же мило беседовала с Эларой. Пока захмелевший бас хозяина дома громко не пророкотал на всю гостиную:
— Друг мой, удовлетвори моё любопытство! В каких вы отношениях с Инари? Что между вами? Только свои сказки про помощника оставь при себе! — с ехидной улыбкой глядя на Рида и попивая вино, сказал Аркус.
В тот же миг я почувствовала, что могу взять реванш над своим драконом. Поэтому, не дав ему ответить, опередила его:
— Между нами такие отношения, в которых он сверху, а я снизу. — сладким елейным голосом объявила я.
Глава 19
Соллинария
Мои слова повисли в воздухе, густом и тяжелом, как выдержанное вино. На одно долгое мгновение за столом воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов в углу. Я видела, как медленно каменеет спина Рида.
Первой не выдержала Элара. Её изумрудные глаза стали размером с блюдца. Она издала странный горловой звук — нечто среднее между писком и сдавленным смешком. В следующий миг её тонкие пальцы разжались, и столовое серебро со звоном ударилось о край фарфоровой тарелки. Вилка отскочила, оставив на белой скатерти пятно.
— Святая роща... — выдохнула эльфийка, прикрыв рот ладонью, но её плечи уже мелко тряслись от беззвучного хохота.
Аркус же оказался менее сдержанным. Он сделал слишком большой глоток красного вина, пытаясь осознать услышанное, и его суровая военная выправка дала трещину. Багровая струя жидкости брызнула прямо через стол. Рид, сидевший рядом с хозяином дома, даже не успел моргнуть. Тяжелые капли оросили его рубашку, оставляя мокрые следы. В ту же секунду кусок прожаренного мяса, который дракон только-только отправил в рот, встал ему поперек горла. Мощная грудная клетка судорожно дернулась. Он издал глухой, вибрирующий рык, больше похожий на кашель раненого медведя, чем на аристократическое покашливание. Его стальные глаза мгновенно почернели, а по шее вверх поползла чешуя — тонкая, едва заметная черная полоса вдоль линии челюсти.
Я поспешно опустила взгляд в свою тарелку, делая вид, что крайне увлечена листиком салата, хотя мои щёки буквально пылали огнем смущения. Внутри меня всё еще дрожал отголосок страха — я никогда раньше не позволяла себе такой откровенной дерзости перед чужими глазами. Но под этим страхом растекалось чистое, незамутненное торжество.
О да. Это того стоило.
Видеть властного дракона поперхнувшимся куском ужина и забрызганным вином Аркуса, пока тот давится смехом... Ради такого зрелища можно было пережить и публичную порку позже. Пусть знает, что играть со мной в «хозяина и помощницу» чревато последствиями.
Элара наконец взяла себя в руки. Смахнув невидимую слезинку смеха, она щелкнула пальцами, призывая дворецкого:
— Айрон! Прикажи принести господину герцогу чистую салфетку и бокал воды! И захвати бренди, мне кажется, нам всем нужно промочить горло.
Аркус громко расхохотался, окончательно махнув рукой на этикет. Он перегнулся через стол, хлопнув мокрого и злого Рида по плечу так, что тот опасно качнулся вперед.
— Ах ты, старый ящер! — пророкотал он, кивнув в мою сторону. — Клянусь своими крыльями, у малышки зубки острее твоих кинжалов!
Слуга бесшумно возник рядом со мной, протягивая крахмально-белую салфетку. Я аккуратно промокнула губы, стараясь скрыть нервную улыбку, которая то и дело пыталась прорваться наружу. Краем глаза я заметила, как Рид берет протянутый бокал ледяной воды. Его рука слегка дрожала. Выпив воду залпом, он со стуком поставил бокал на стол.
Его голос прозвучал обманчиво ровно, когда он обратился к другу, игнорируя красные пятна на своей груди:
— Ты заплатишь за эту рубашку, Аркус. Она была моей любимой.
— Куплю тебе новую, вышитую бисером! — фыркнул хозяин дома, снова берясь за бутылку. — Налить еще?
Рид проигнорировал предложение, откинувшись на спинку стула. Теперь он смотрел исключительно на меня. Прямо через стол, сквозь пламя свечей. От этого тяжелого, изучающего взгляда кожа покрылась мурашками. В его глазах читался приговор.
«Ты труп, Инари», — говорил этот взор.
Но я лишь мило, совершенно невинно улыбнулась ему уголком губ и вернулась к своему паштету.
Олдрид
Я сидел в глубоком кожаном кресле Аркуса, медленно вращая в пальцах тяжелый хрустальный бокал. Дорогой бренди с нотами дуба и миндаля — сейчас казался мне обычной дождевой водой. Язык ощущал лишь привкус озона и того дикого, первобытного голода, который не могла утолить ни одна жидкость.
Напротив меня, оседлав стул задом наперед, развалился Аркус. Он что-то увлеченно рассказывал о ситуации на западных границах: об участившихся набегах Падших, о скудном урожае в провинциях и о том, что в Совете Глав творится что-то непонятное. Важные вещи. Вопросы государственной безопасности.
Но я едва ли слышал половину слов. Мой взгляд был прикован к языкам пламени в огромном мраморном камине, но видел я отнюдь не огонь. Перед внутренним взором стояла она. Моя Солли.
Бесстыжая бестия.
Стоило закрыть глаза, как я снова слышал её сладкий дразнящий голос. А в памяти всплывали округлые бёдра и предательская струйка воды на её коже. Я буквально ощущал её вкус на языке. Но больше всего разжигало её провокация за столом. Всего несколько дерзких слов, а у меня внутри всё перевернулось. По венам вместо крови потек жидкий огонь. В тот момент в сознании я уже успел нарисовать себе картину того, как подминаю её под себя прямо там на столе. Уж не знаю откуда у меня взялись силы сдержать свой порыв, в то время как мой дракон рвался утвердить свои права на неё.
— ...и поэтому поставки зерна на Северные границы сократятся на пятнадцать процентов, — закончил фразу Аркус, внимательно глядя на меня поверх своего бокала. — Олдрид? Ты вообще слушаешь?
Я моргнул, возвращаясь в реальность кабинета. Сфокусировал взгляд на лице друга. — Пятнадцать процентов, — ровным голосом повторил я. — Это слишком. Я подпишу приказ, отправь людей конфисковать запасы у барона Гиллера с Востока. Его амбары полны, он просто ждет, пока цена поднимется до небес.
Аркус хмыкнул.
— Кровожаден, как всегда. Но идея мне нравится. — Он сделал глоток вина. — Так что это было там, за ужином?
Пальцы моей правой руки непроизвольно сжались, сминая боковину кресла. В ушах зазвенело от пульсации драконьей магии. Тот момент... Когда я уже намеривался отдаться во власть желания
— Просто у кого-то слишком длинный язык, — процедил я сквозь зубы. — Ей стоит научиться почтению.
— О, вот оно что, — друг тихо рассмеялся, качая головой. — «Почтение». От тебя, Рид? Да ты сам смотрел на нее так, будто собирался сожрать прямо там, на столе или на полу. Бедное дитя, наверное, решила, что ты собираешься свернуть ей шею за дерзость.
Слово «сожрать» прозвучало в его устах слишком точно. Дракон под кожей глухо заворочался, недовольный тем, что ему на дали совершить задуманное. Чешуя на позвоночнике зудела, требуя выпустить когти, пробить ими мягкую кожу кресла, впиться в дерево. Мне пришлось сделать глубокий вдох, концентрируясь на боли от ногтей, вонзающихся в собственную ладонь. Это отрезвляло.
— Она моя Истинная, — наконец произнес я, ставя пустой бокал на столик с резким стуком. Звук заставил Аркуса выпрямиться. — Она жива, она Соллинария дэ Азар – Фейдина и Алексии.
Друг перестал улыбаться. Он подался вперед. Вся его расслабленность исчезла, сменившись привычной жесткостью военного.
— Кто-то еще знает?
— Есть парочка но с ними проблем не будет. То, что меня волнует в курсе ли наш дорогой Император кого он приказал сопроводить в Колыбель Мироздания или же он просто действует согласно чьим-то указаниям.
— Даже если он знает я не думаю, что он предаст тебя. вы как братья.
— В нём то я не сомневаюсь, а вот его племянничек — со злобой процедил я. — Он скользкий тип. Если за той бойней одиннадцать лет назад и правда стоял он, как думаешь, что он сделает, когда узнает, что есть выживший свидетель?! И не абы кто, а наследница Клана Заката и моя истинная!
— Убьёт! — коротко ответил Аркус.
— Вот именно. Поэтому держи язык за зубами Аркус!
— Обижаешь, друг. Я могила.
Он на мгновение замолчал, а потом будто спохватившись воскликнул:
— Постой, ты направляешься в Колыбель Мироздания со своей истинной парой?!
— Да! — прорычал я, давая понять, что дальше развивать мысль ему не стоит.
— Ооо, наш великий аскет собирается сорвать цветочек?! — глупо ухмыляясь выдал он.
— Не смей даже думать об этом, — прорычал я, подаваясь вперед. Дерево подлокотника жалобно хрустнуло под пальцами, не выдержав давления драконьей силы. — Она не «цветок» для твоих скабрезных шуток, Аркус. И если хоть одна живая душа в стенах этого замка посмеет посмотреть на нее с вожделением или распустить язык... Я скормлю их внутренности псам.
— Да понял я, понял! — друг примирительно поднял ладони, хотя в его глазах всё еще плясали насмешливые искорки. — Успокой своего зверя, Рид. Никто пальцем её не тронет. Но признай, это забавно. Великий и Ужасный Олдрид дэ Калантор, Палач Императора, боится одной маленькой рыжей девчонки.
— Я никого не боюсь, — процедил я, откидываясь обратно на спинку кресла и пытаясь расслабить сведенные мышцы. — Я просто... не привык к такому. И я хочу защитить её.
Это была правда. Я никогда не желал кого-то так отчаянно, что сводит скулы. В моей жизни были женщины. Красивые, знатные, готовые на всё ради ночи с герцогом. Но всё это было до того, как я встретил её, да и ни одна из них не вызывала ничего, кроме мимолетного физического интереса. Солли же... она была хаосом. Оголенным нервом. Она смотрела на меня так, словно одновременно дрожала и от страха, и от желания. Эта смесь страха и вызова пьянила лучше любого вина.
— Ты слишком долго был мертв внутри, дружище, — тихо сказал Аркус, наполняя свой бокал заново. — Твоя сущность забыла, каково это — быть живой. А теперь ты проснулся, и твой контроль трещит по швам. Девочка просто попала под перекрестный огонь между тобой и твоим внутренним ящером.
— Мой внутренний ящер хочет сделать её своей прямо сейчас, — честно признался я, глядя в огонь. — Он чует её. Всё тело зудит так, будто кожа мала мне на два размера.
Аркус поперхнулся вином.
— Кхм... Я вижу! — Многозначительно хмыкнул он, бросив взгляд на топорщащие штаны. — Боюсь представить, что было бы не уведи Элара девочку сразу после ужина.
— Она спит? — спросил я, чувствуя странную тревогу при мысли о том, что она там одна без меня.
— Спит сном праведницы. Элара дала ей успокаивающий отвар перед сном. — хмыкнул Аркус, поднимаясь со стула. — Пойдем. Ванна ждет. От тебя несет гарью. К слову, её покои по соседству с твоими.
Я молча поднялся. Мы вышли из кабинета, оставив недопитый бренди на столике. Коридоры поместья Аркуса утопали в мягком свете магических сфер. Здесь пахло домом — старым деревом, воском и чем-то неуловимо родным. Это место всегда было моим убежищем, когда дела Империи становились совсем невыносимыми.
Мы дошли до моих покоев. Аркус толкнул тяжелые двери, пропуская меня вперед. Просторная комната встретила теплом растопленного камина и знакомым запахом диких трав.
— Вода остынет, — бросил Аркус, направляясь к своим покоям дальше по коридору. — На рассвете совет. Постарайся не разнести западное крыло до этого времени.
— Я постараюсь сдержать порывы моего внутреннего чудовища, — сухо ответил я, закрывая дверь.
Оставшись наконец в одиночестве, я подошел к окну. Ночь здесь, вдали от столицы, казалась глубже и темнее. Небо над Западным хребтом было чистым, полным ярких, колких звезд.
Я стянул через голову рубашку, бросив её на кресло. Провел ладонью по груди, где под кожей всё еще пульсировал жар. Связь стала крепче. Она тянула, звала. Я чувствовал её сон — поверхностный, тревожный. Ей снилось что-то плохое.
«Спи», — мысленно приказал я, вкладывая в посыл толику успокаивающей магии. Пусть отдохнет. Утром предстоял тяжелый разговор. Нужно было поговорить с ней напрямую и узнать, что тогда произошло и где она всё это время была.
Раздевшись догола, я шагнул в смежную ванную комнату. Горячий пар ударил в лицо, заставляя зажмуриться. Я погрузился в огромную мраморную чашу, позволяя воде скрыть меня почти полностью.
Закрыв глаза, я попытался очистить разум. Нужно успокоить дракона. Впереди Колыбель Мироздания. Впереди обряд. И скрытые враги вокруг.
Но стоило лишь тени воспоминаний коснуться сознания — мягкая кожа под моими пальцами, вкус кожи на моих губах, дерзкий блеск зеленых глаз — как вся моя хваленая выдержка рассыпалась в пыль. С этим определенно нужно было что-то делать. И быстро.
Так очистив своё тело я покинул купальню и набросив халат на голое тело перед сном решил навестить Солли.
Я покинул купальню, когда кожа наконец перестала зудеть от попыток сдержать трансформацию. Вода смыла запах пота, но не смогла остудить ту лихорадку, что бушевала в крови. Обмотав бедра тяжелой льняной тканью, я вышел в коридор.
Дверь в её покои была приоткрыта. Элара всегда оставляла путь свободным для тех, кого считала своими. Я толкнул дверь кончиками пальцев, входя без стука.
В комнате пахло чем-то сладким и чистыми простынями. Лунный свет падал из высокого окна прямо на огромную кровать под балдахином, заливая пространство призрачным серебром. Инари спала поперек кровати, разметавшись во сне. Тонкая сорочка цвета слоновой кости сбилась к талии, открывая взгляду стройные ноги. Она лежала на спине, запрокинув голову, и даже сейчас, расслабленная во сне, выглядела дикой кошкой.
Я подошел ближе, ступая по мягкому ковру абсолютно беззвучно. Мое присутствие здесь было верхом наглости, но меня тянуло к ней как магнитом. Нужно было убедиться, что она в порядке.
Опустившись на одно колено у края кровати, я склонился над ней. Её дыхание было ровным, глубоким — признак того, что отвар Элары сделал свое дело. Я позволил себе вольность: наклонился ниже и коснулся губами её виска. Кожа была горячей, несмотря на прохладу комнаты. Сладкий вкус спелой ягоды. Моя женщина.
— Спи, мой свет, — едва слышно выдохнул я. — Я всегда буду рядом с тобой.
Я уже собирался отстраниться, чтобы вернуться в свои покои и залить этот пожар алкоголем, как она вдруг завозилась. Теперь она лежала ко мне спиной, обнимая одеяло. Сорочка окончательно задралась стройные, сильные ноги.
Мой дракон внутри удовлетворенно рыкнул, требуя подойти ближе, прижаться всем телом, почувствовать жар её кожи. Но я остался стоять на месте, зачарованный этим зрелищем.
А затем мой взгляд поднялся выше на изящную линию позвоночника.
Туда, где глубокий вырез сорочки открывал спину.
Мир перестал существовать.
Звуки ночи стихли. Исчез запах. Осталась только пульсирующая боль в груди и четыре рваных полосы шрамов, перечеркивающих её нежную спину. Белые, узловатые, старые. Они шли от самого основания шеи вниз, исчезая под поясницей. Четыре глубоких борозды, похожие на следы огромных когтей, вспоровших плоть до самых ребер.
Мое сердце пропустило удар. А потом еще один. Кровь в венах вскипела, превращаясь в расплавленный свинец.
Это были не боевые ранения. Это не был след меча или стрелы. Это были следы когтей. Как если бы кто-то пытался разодрать её на куски.
Ледяной ком встал в горле. Дракон внутри буйствовал от ярости и боли.
Медленно, очень медленно, боясь разбудить её, я протянул руку. Пальцы предательски дрожали. Я коснулся самого верхнего рубца — широкого, уродливого, пересекающего лопатку. Подушечки пальцев ощутили неровную, бугристую кожу. Старая, давно зажившая рана. Которая никогда не должна была появиться на теле истинной пары.
— Кто?.. — прошептал я в пустоту комнаты, чувствуя, как глаза затягивает багровой пеленой ярости. — Кто посмел?
Ответ пришел сам собой, вонзаясь в мозг раскаленной иглой. День, когда она исчезла и когда погибла Алексия вместе со всем своим сопровождением.
Дракон ревел, требуя крови. Прямо сейчас. Найти каждого, кто имел отношение к этому. Разорвать. Сжечь. Стереть само воспоминание о них из этого мира.
Я стоял над ней, сжимая кулаки до боли в суставах, пытаясь удержать форму. Одно неверное движение, один лишний вздох — и мраморные плиты поместья Аркуса окрасятся кровью его стражи.
Я заставил себя сделать шаг назад. Потом еще один. Отвернуться от этой хрупкой спины, несущей на себе печать моего провала, было сложнее, чем выйти против армии Падших в одиночку.
Выходя в коридор и плотно притворяя за собой дверь, я прислонился лбом к холодному дереву. Сердце всё еще пыталось пробить грудную клетку изнутри.
Спать сегодня не придется. У меня появилось неотложное дело. Мне нужно усилить её защиту. Нужно всё обдумать.
Глава 20
Соллинария
Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво, но деликатно тряс меня за плечо.
— Госпожа? — раздался мелодичный, чуть певучий голосок. — Господин велел помочь вам собраться к обеду. Он будет подан через час.
Я с трудом разлепила глаза. Судя по тому, как солнце заливало комнату золотистым светом, день был в самом разгаре. Надо мной склонилась девушка лет пятнадцати на вид. Смуглая кожа цвета темного меда, волосы цвета воронова крыла заплетены в толстую косу, перекинутую через грудь. Одета она была просто, но добротно: темно-зеленое платье из плотной ткани и белый передник горничной.
— Доброе утро... то есть добрый день, — хрипло пробормотала я, садясь на кровати. — Как тебя зовут?
— Лита, госпожа, — девушка сделала идеальный книксен, несмотря на простую одежду. — Я помогу вам собраться к обеду.
— Поможешь? — переспросила я, пытаясь разлепить слипающиеся глаза. — Было бы кстати. Скажи, ты умеешь собирать волосы?
Девушка просияла улыбкой и радостно затараторила:
— О, я в этом деле мастер! Доверьтесь мне, госпожа. Уверяю, вам понравится.