Бастарды Сибирской Империи 5

Глава 7

Константин

Пожалуй, в том, чтобы продолжать играть роль Германа, были некие плюсы – никто не удивился эпатажному поступку юного аристократа. Напротив – модельер был даже рад использовать “звезду” де Геннина и буквально за вечер подогнал под мою фигуру один из костюмов. Даже разрешил забрать его себе при условии, что фотограф сделает серию кадров для журнала.

Я не видел, как отреагировала на мой поступок Лиза – пришлось сразу уйти. И даже после показа я не смог к ним присоединиться. У меня теперь были иные задачи.

– О, добрый день, господин Брусницын! Рады вас видеть, Анатолий Борисович! – на разные лады, но всегда радушно говорил Сан-Донато, кивая окружающим, а я держался рядом.

После показа все гости вышли из душного зала в сад-оранжерею под куполом. Там был подготовлен фуршет, игральные и танцевальные площадки, и сейчас настало время для общения и установления полезных связей. Но я все же то и дело осматривался, пытаясь увидеть, в какую часть сада ушла Лиза и что она делает, ведь за ней следовало присматривать.

Что она могла натворить? Да что угодно. Нахамить кому-нибудь – раз плюнуть. Нарушить нормы этикета – обязательно. Влезть, куда не следует – скорее всего. Привлечь внимание ненужных людей – ну как же Лиза без этого?

Еще ни один ее выход хоть куда-нибудь не обошелся без происшествий. И ладно Нижний Тагил – там, собственно, некому переходить дорогу. Но столица… Лиза ведь запросто могла отвесить пощечину тайно посетившему мероприятие императору или оторвать подол его супруге.

“А может, и кому похуже”, – подумал я, оглядывая аристократов и оценивая их статусность.

После показа все как-то поделились – молодежь пошла в одну сторону, старшее поколение – в другую. А затем оба потока еще и принялись кучковаться по политическим взглядам. На этой площадке, например, собрались Демидовы и лояльные им крупные деятели.

– Мой протеже, Герман де Геннин, – периодически представлял меня Сан-Донато то одному, то другому и добавлял: – Очень талантливый и перспективный молодой человек.

Такая характеристика от одного из Демидовых вызывала ко мне интерес, но не слишком большой – ровно настолько, чтобы я мог продемонстрировать себя, перекинувшись парой фраз.

Будь на моем месте Герман, он бы уже вился ужом, стараясь рассказать о себе как можно больше. Я же предпочитал отмалчиваться. Во-первых, меня вполне устроила бы возня с Тагильским заводом, которую настоящий Герман терпеть не мог, а во-вторых, моя незаинтересованность подкупала окружающих даже больше, чем лучшая самореклама.

– Ну что, познакомить тебя с ИСТИННЫМИ правителями Сибирской Империи? – негромко спросил меня Сан-Донато, когда рядом никого не было.

Я в этот момент смотрел в сторону “танцующего” фонтана в центре сада, ведь туда потихоньку стягивалась вся молодежь. Но параллельно все же слушал, о чем говорит мой собеседник.

– Да, разумеется, – ответил я ему.

Сан-Донато удовлетворенно кивнул и, сделав мне знак следовать, посеменил в сторону небольшого павильона, где вокруг бильярдных столов собралась группа мужчин в возрасте.

Стоило нам зайти в павильон, как слуга закрыл вход обшитой бархатом цепью, и все строение вдруг принялось плавно подниматься. Причем собравшиеся на это никак не отреагировали – только некоторые присели в кресла на всякий случай.

– Это чтобы посторонние не грели ушки, – пояснил Сан-Донато в ответ на мое удивление и заговорщически подмигнул мне.

Я огляделся. У павильона не было стен как таковых. С одной стороны виднелось подобие морской раковины: ее жемчужная поверхность заменяла стену и часть потолка. Под ее сенью играла на арфе милая девушка, а ей подыгрывал флейтист.

Другие стены заменяло ограждение из стекла с защитной артефактной гравировкой. За ограждением было прекрасно видно весь сад и другие павильоны. Мы как будто оказались на большом балконе и наблюдали за всеми остальными сверху.

Я глянул вниз и наконец увидел ребят. Они стояли вокруг фонтана и смотрели водяное шоу. Из бассейна то вздымались, то опадали подсвеченные струи, а в воде танцевали люди в чешуйчатых костюмах с плавниками – кажется, изображали русалок.

Судя по тому, как Лиза, да и многие другие, покачивались в такт движениям, внизу играла ритмичная музыка, но ее почему-то было не слышно, хотя расстояние было совсем небольшое. Не слышал я и шума воды, а также смеха молодых людей – только арфу и бубнеж властных стариков у меня за спиной.

– Полог тишины? – уточнил я у Сан-Донато, сообразив, что тут явно заработал артефакт.

– Здесь обсуждаются слишком важные дела, чтобы их подробности становились достоянием общественности, – ухмыльнулся князь.

Я кивнул, хотя представление о важности у нас разнилось.

Например, в данный момент я предпочел бы не общаться с серыми кардиналами, а помочь Кириллу: парень за пояс пытался оттащить “сестрицу” от одного из танцоров, который в шутку манил ее к себе, в бассейн, а она, хохоча, тянула к нему руки и изо всех сил рвалась в воду. И зная Лизу, я подозревал, что Кириллу сейчас приходится прилагать много усилий.

К счастью, ему на помощь пришла Мария, и вместе они оттащили подругу от сверкающих влагой мускулистых тел танцоров: кажется, сманили ее едой. По крайней мере, двинулись прямо к фуршетным столам. Лиза только отправила танцорам воздушный поцелуй на прощание.

Я с легким сожалением отошел от перил и снова присоединился к князю, который завел с кем-то разговор.

Политика меня интересовала лишь постольку-поскольку. В продвижении я не нуждался и пришел сюда только затем, чтобы быть в курсе реального положения дел в стране. А потому выбрал самую простую стратегию поведения: превратился в тень Сан-Донато. Только подавал ему бокалы время от времени.

Это оказалось хорошим решением, ведь вскоре мужчина попросту забыл обо мне и перестал обращать внимание, как не обращают внимание на официантов и прочих служащих. Мы говорили то с одной группой важных стариков, то с другой. Но заинтересовала меня лишь одна компания – та, которую возглавлял некий Дмитрий Олегович.

Его имя я уже слышал от князя Сан-Донато еще в первой нашей беседе. А из знаний Германа выудил и его должность в правительстве – канцлер Сибирской Империи. Потому я не удивился, что разговаривать в его присутствии осмеливался только князь да еще пара важных мужчин. Остальные, как и я, предпочитали почтительно молчать и слушать.

– ... по-хорошему, надо менять Конституцию, – сказал Сан-Донато, нацеливая кий на неудобный шар. – Некоторые пункты устарели со времен провозглашения конституционной монархии.

Раздался звук удара. Шар покатился по шершавой поверхности стола, ударился в еще один, и оба устремились к лункам. Но силы удара оказалось недостаточно – ход перешел к другому игроку.

– Зачем? – возразил генерал Волконский, осматривая положение шаров. – Это вызовет волнения и протесты.

Он принялся нацеливать удар. Окружающие старательно одобряли генеральскую игру. Я же краем глаза следил за реакцией канцлера: чью сторону в беседе он принимает?

– Новые законы ей противоречат, – пояснил Сан-Донато.

– Какие, например? – уточнил Волконский, не отвлекаясь от игры.

– Ну вот, к примеру запрет говорить об ****, ******** и ******* противоречит свободе слова, – пояснил Сан-Донато, беря у меня свой бокал. – Не выпустить ли нам новую редакцию Конституции?

– Да, если что, скажем, что в типографии ошиблись, – тут же угодливо поддержал его третий мужчина, что был чуть моложе. – Народ все равно законов не знает.

– Что вы несете, Арсений! – поморщился Волконский и даже поднял взгляд от шаров.

Я заметил, как едва заметно морщится канцлер, и внутренне согласился с ним: высказывание и впрямь было нелепым, почти детским, и подобного тупицу из общества такого уровня следовало бы удалить. Но кажется, это был его близкий родственник, возможно, даже сын, и мужчине оставалось только мириться с его присутствием.

Зато Сан-Донато спокойно мог поставить выскочку на место:

– Народ, может, и не знает, а вот блогеры и журналисты – люди весьма дотошные и умеют поднимать волну, – пояснил князь.

– Да скрутить этим блогерам охваты, и дело с концом! – возразил обиженный Арсений. – Что мы, зря Сибкомнадзор кормим? Пусть блокируют.

Тут канцлер уже не выдержал.

– Не стоит злоупотреблять работой такого ценного аппарата, – нахмурился Дмитрий Олегович. – Он и так уже стал притчей во языцех. Нельзя давать столько власти одному органу – не ровен час, он против нас же и обернется.

Все согласно закивали, а молодой, наконец поняв, что сказал глупость, сконфуженно отодвинулся от стола. К счастью, джентльмены культурно сделали вид, что не заметили этого.

– Да, управление потоками информации – есть высшая форма власти в наше время, – подтвердил Волконский. – С такими вещами нельзя шутить.

– Поэтому мы должны оставаться в рамках законов, – сказал Сан-Донато. – И просто поменять Конституцию.

– Нет, это будет слишком скандальный повод для журналистов, – закачал головой Волконский и совершил удар. Один мяч попал в лунку.

– Но вы же согласны с тем, что новые законы и правда противоречат ей, – возразил князь.

– Небольшое противоречие есть, да, – с неохотой признал генерал, оглядывая ситуацию на игровом поле. – Но мы все понимаем, что любому успешному государству нужен инструмент для подавления инакомыслия и критики.

– И все же фактически имеет место косвенная цензура, которая запрещена пунктом пять статьи двадцать девять, – стоял на своем князь Сан-Донато. – Потомки будут нас осуждать! Надо менять Конституцию.

– Недопустимо. Скандал, – стоял на своем Волконский.

– Да мы уже правили ее пару лет назад, – отмахнулся князь. – Никто и не заметил – всех успешно отвлекли законом о защите прав животных и экологией…

Они все говорили и говорили. Я слушал их спор, стараясь не реагировать, но в душе крепло раздражение.

В мое время тоже такое было – вся эта возня с формулировками, попытки угодить тем или иным аристократическим фракциям и при этом по возможности не навредить народу. Годы прошли, а политика как была искусством манипуляции сверх Закона, так и осталась.

Но именно это возмутило меня больше всего. Я не так себе представлял светлое, цивилизованное будущее. Почему потомки не умнее нас? Разве они не должны были научиться на нашем горьком опыте и найти новые, более гармоничные пути развития?

В конце концов я не выдержал и решил указать на самое слабое место:

– Простите, что вмешиваюсь, но разве оппозиция не сможет использовать противоречие законов и Конституции как обвинение в суде? – спросил я.

– В каком суде, молодой человек? – удивленно обернулся ко мне Сан-Донато, да и Дмитрий Олегович вскинул брови и глянул на меня. – У нас нет суда такого уровня. Суд – есть инстанция вторичная, созданная для следования букве закона, а не для его замены.

– Законы не должны противоречить друг другу, – покачал я головой. – Со времен Николая Первого за этим внимательно следили. Сперанский в свое время составил сорок пять томов законов Российской Империи и…

– К черту Сперанского, – перебил меня Сан-Донато. – Не расстраивайте меня, молодой человек, ведь вы показались мне перспективным. Очевидно же, что в наше сложное время законы должны быть гибкими и удобными – чтобы всегда можно было добиться своего.

– А вы не боитесь народных волнений? – холодно уточнил я.

– Народных — нет, – фыркнул Сан-Донато. – Поволнуются и утихнут. Что они могут?

– Не переживайте, молодой человек, – “успокоил” меня и генерал Волконский. – Мы тут спорим о ерунде на самом деле. Статистика показывает, что люди даже домовую компанию сменить не способны, не то что правительство.

Мужчины переглянулись и понимающе рассмеялись.

– Да уж. Электорат, называется, – фыркнул Сан-Донато. – А еще кто-то заикался о прямой демократии. Смешно! Не дорос наш народ до такого — там ответственность надо нести, на выборы ходить, в политике разбираться и вообще ДУМАТЬ.

– Покамест в Сибири без царя-батюшки никак, – подтвердил Волконский. – Нет, молодой человек, народ под что угодно прогнется, и управлять им легче, чем кажется. Настоящую опасность представляют только конкуренты за власть.

– Оппозиция? – заинтересовался я.

– Именно, – кивнул генерал, уже с интересом меня осматривая. – Строгановы и другие богатые семьи, на которые мы не можем влиять. Стоит дать слабину, и они ударят в больное место.

– Если есть оппозиция, почему вы не боитесь, что она поднимет мятеж? – задал я следующий логичный вопрос.

– Потому что у нашей оппозиционной гидры нет ни одной головы: мы поснимали прежние, и теперь она боится их отращивать, – неожиданно вместо Волконского ответил мне канцлер.

Я нахмурился, не уверенный в том, что верно понял метафору, но собеседник тут же пояснил, подавшись вперед:

– Скажите, юноша, если вы вдруг расскажете людям все, о чем мы тут говорили, а затем призовете народ вступать в вашу освободительную армию, что будет? – спросил он.

Он пристально вгляделся в меня, а остальные почтительно замолчали.

– Вы меня убьете, – сказал я.

– Умный мальчик, – кивнул мужчина. – Вот и наша оппозиция после нескольких акций это сообразила. Теперь никто не хочет ее возглавлять — не осталось больше дураков. Сама же оппозиция пусть будет – это не страшно и временами даже полезно.

Я мысленно оценил партию. А ведь неплохо, действительно неплохо. Чувствуется рука сильных управленцев.

Но что-то мне все больше хочется отсюда уйти. Прочь, подальше от всего этого, чтобы не видеть, во что выродились великие надежды наставников. Хочу бездумно развлекаться с молодежью, залезть вместе с Лизой в бассейн в этих дорогих костюмах, приставать к танцорам и хохотать, ни о чем не думая.

Впрочем, а что меня останавливает?

Непроизвольно я посмотрел вниз – на скопление беззаботной молодежи. И вдруг увидел сквозь “полог тишины” нелепую в своем беззвучии картину: Лиза палит из своего “Айсберга” по ногам испуганного Меньшикова, а тот пытается убежать, но снова и снова попадает в портал и возвращается к ней.

Брр. Скажите, что мне это привиделось.

– Что это там такое? – мужчины рядом со мной один за другим начали подниматься со своих мест и подходить к перилам, чтобы лучше видеть странное зрелище.

Нет, похоже, не привиделось.

Глава 8

Лиза

– Дуэль? Какая дуэль, о чем вы? – я невинно похлопала ресницами. – Этот подлец меня оскорбил, и я дала ему пощечину.

– Из лазерной винтовки, леди? – укоризненно глянул на меня начальник охраны.

– Ну, что под руку подвернулось, – пожала я плечами. – Я использовала ее исключительно в режиме предупредительных выстрелов.

– Предупредительных? – многозначительно переспросил начальник охраны. – Лазерные винтовки стреляют почти беззвучно.

– Неправда, я специально громко говорила: “Ра-та-та-та-та-та-та!”

Я изобразила стрельбу из пулемета по бегущей мишени. Из толпы раз

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.