Бастарды Сибирской Империи 5
- -
- 100%
- +
– Я еще утром заполнила на них заявку, – сказала она. – Попрошу не задерживать! Или прикажете мне ждать следующего дирижабля?
– Никак нет, госпожа Яковлева! – подтянулся мужчина. – Ошибочка вышла.
– Бюрократы, – буркнула Маша и подтолкнула меня в спину, чтобы я шла через контур для досмотра. – Иди, Лиз, иди. Дирижабль рейсовый, ждать не будет.
Я пожала плечами и шагнула через рамку. Раздался щелчок, гудение, и я ощутила, как сквозь мое тело прошел некий магический конструкт – видимо, сканирующего типа, потому что охранник тут же прокомментировал:
– Все чисто, проходите, леди.
Один за другим мы миновали зону досмотра и по слегка покачивающемуся “рукаву” зашли в очередной транспорт.
На этот раз аристократы – все те же, с которыми мы ехали на “Ласточке” и на монорельсе – глянули на нас уже не с презрением, а с любопытством. Видимо, сам факт того, что нас пропустили на дирижабль, означал принадлежность к “своим”.
– А почему нельзя было сделать станцию дирижаблей сразу на месте прибытия “Ласточки”? – не поняла я.
– Там есть, но грузовая станция, – пояснила Маша. – А эту поближе к элитной недвижимости поставили: у старых особняков. Вон, смотри на тот берег.
Она указала за окно, где виднелся водоем. Я присмотрелась, и глаза мои широко открылись.
Это выглядело так, будто вода разделила две разных страны. По одну сторону были офисные здания и человейники, по другую – дворцы. Дирижабль как раз отстыковался и начал медленно подниматься, давая полюбоваться сверху красивейшими комплексами зданий и добротным ландшафтным дизайном.
– Ничего себе, – присвистнула я. – Представляю, какие богатеи там живут.
– Да не намного богаче тебя, – хихикнула подруга. – Вон, у вас с Кириллом теперь тоже есть особняк. И что, это сделало вас богатыми?
– Нет. Наоборот, – тут же отозвалась я.
– Вот именно, – кивнула Маша. – Ты не смотри на величие и дороговизну фасада. Внутри, бывает, такие долги, что их хозяева беднее распоследнего бомжа: у того хотя бы кредитов на миллиарды нет.
Я удивилась, но теперь совсем другим взглядом окинула “элитный район”. А ведь и правда, никак не узнать, действительно ли богаты владельцы этих зданий, или давно уже спят и видят, кому бы продать эту обузу.
– Мама называет это “мертвая недвижка”, – сказала Маша. – Эти здания нельзя сносить – архитектурная ценность. При этом даже их обслуживание обходится в нехилую сумму.
– А продать? – предложил Кирилл.
– Кому? – фыркнула Маша. – Все, кто мог купить, уже там.
Она ткнула пальцем в темную громаду города в небесах.
– А городу продать? – предложила я. – Под музеи там или больницы. Вон, какая замечательная получилась бы психушка из того розового особняка – закачаешься!
Я показала на комплекс зданий с большим садом вокруг.
– А городу это зачем? – мрачно хмыкнула Маша. – Ему эти особняки и так регулярно бесплатно дарят – когда с долгами не справляются.
– М-да, – протянула я. – Что-то жизнь у вас, аристократов, не сахар. Мне моя куда больше нравится.
Машка рассмеялась.
– Да просто управляющих надо хороших нанимать, – сказала она. – Ну, или самому за бизнесом следить, как Герман.
При слове “Герман”, все опять помрачнели, и разговор стих. Серая масса нижнего города постепенно опускалась вниз, а мы начали таранить облако.
Мне почему-то всегда думалось, что облака должны быть густыми. Но то ли дело было в зиме, то ли облако было слишком тонким, но вскоре оно стало просвечивать. В какой-то момент порыв ветра откинул кусок водных масс, и я увидела жутковатое “дно” верхнего города.
Это была не земля с выдранными вместе с ней деревьями, а всего лишь металлическая конструкция с артефактной разметкой. Выглядело все очень технологично: какие-то решетки, разводки проводов, трубы и подвесные мостки на рельсах – видимо, для обслуживания.
“А удобно, – подумала я. – Если прорвало трубу – траншеи рыть не надо”.
Но тут же я представила, как вода из такой трубы льется на головы горожан внизу. И хорошо, если просто вода, а не содержимое канализации. Наверняка ведь и такие аварии бывали.
Пока я представляла себе дождь из фекалий над серым миллионником, дирижабль наконец преодолел уровень облаков, и нашему взгляду открылся залитый золотым солнечным светом… рай.
Это выглядело потрясающе. Уж не знаю, из чего делали этот плывущий в облаках город, но он выглядел так, будто все вокруг было из золота – пешеходные мостики, перила, затейливые фонари и сами здания. Все сияло и сверкало – идеально отполированное, без единой пылинки. Даже снег и тот будто подрядился подрабатывать тут, отражая солнечный свет.
Это был воистину имперский стиль – не громоздкий, но просторный, полный света и почти осязаемого богатства. Всё, даже пышные голубые ели, выглядело как с открытки. А уж люди, прогуливающиеся по улицам, и вовсе напоминали высококлассных актеров, идеально играющих роль в фантастическом фильме.
– Маш, почему ты ни разу не показывала этого на своем канале? – изумилась я. – Какую-то сраную ассамблею Сан-Донато показывала, а это – нет.
– Тут съемка запрещена, – вздохнула Маша. – Народ не должен видеть, как на самом деле живут аристократы. Да и на ассамблее я хотела снять вовсе не дворец Сан-Донато, а кое-каких важных гостей.
Я припомнила, что и правда подруга хоть и описывала своим подписчикам интерьеры жилища князя, сосредоточилась тогда все-таки на сплетнях. Теперь стало понятно, почему: что ей пластмассовые красоты, если она с детства жила в эдаком золотом раю?
Я проводила взглядом фонтан, рассыпающий радужные искры. Подогретая и подсвеченная снизу вода взлетала вверх искристыми струями, резвясь среди скульптур золотых русалочек, и опадала обратно – в густой пар над бассейном. Но мелкие капли все же разлетались вокруг, оседая на перилах, скульптурах, елях и прочих красотах, покрывая их коркой сверкающего льда. И, пожалуй, последнее было даже более чарующим, чем сам фонтан.
Тем временем дирижабль наконец пристыковался, и его закрепили у пирса. Щелкнула автоматика, и наше транспортное средство перестало покачиваться, став единым целым с плавучим городом. Аристократы тут же потянулись по своим делам, и мы следом за ними ступили на резную плитку.
Впрочем, кое-кто задержался.
– Ну чего ты? – обернулась Маша, когда поняла, что Карл остался в дирижабле – в десяти сантиметрах от стыковочной линии.
– Мне здесь не место, – сказал Карл, как-то странно оглядывая золоченые здания.
– Да брось! Серьезно? – эмоционально отреагировала Маша.
Она вернулась, схватила его за руку и практически силком выволокла наружу. За спиной Карла служащий со щелчком закрыл золоченую калитку, будто отсекая путь назад. На брюнета набросился высотный ветер с клочками облаков.
– Ты – официально признанный Нобель, – с напором и, похоже, долей ментального давления сказала Карлу Маша. – Да, с не очень чистой кровью, бывает. Но официально признанный, полноправный и единственный наследник семьи. Так что добро пожаловать в Столицу.
Она сделала приглашающий жест, и Карл, вздохнув, нехотя шагнул на узорчатую плитку.
Довольная Машка приосанилась, подхватила его под руку и зашагала вперед, то и дело кому-то кивая, помахивая рукой, а то и приветствуя по имени-отчеству. И ей благосклонно кивали в ответ и довольно часто – улыбались.
Это выглядело забавно. Будто маленькая принцесса вернулась после прогулки домой, во дворец. Она тут была не самая статусная, но точно своя.
Аура ее золотого сияния частично распространялась и на Карла. И хоть тот умудрился одеться так, что походил на всклокоченного черного ворона, рядом с Машей он выглядел, как ее неотъемлемая часть. Они идеально уравновешивали друг друга: черное и белое, мрак и позитив. Как тут и было.
– Они такие милые, – пихнула я Кирилла локтем в бок.
– Да, очень, – сказал тот. – Особенно вон те, с крыльями.
– Куда ты смотришь? – возмутилась я.
– На статуи, – растерялся он, указав на мраморных купидонов. – А ты куда?
Я сделала фэйспалм. Кирилл такой Кирилл…
Неожиданно небо над нашими головами с ревом разрезали три стальных клина. Мы с Кириллом непроизвольно пригнулись, хотя истребители уже скрылись вдали, оставив в небе только инверсионный след и остаточное эхо гула. Зато над городом раздался тревожный звук сирены.
Сирены?
Мое сердце сбилось с ритма и застучало в два раза чаще. Непроизвольно я вскинула руки, готовясь навести эвакуационный портал. Рядом со мной схватился за рукоять кинжала Кирилл, да и всегда невозмутимый Карл вздрогнул и насторожился.
– Уважаемые жители и гости города! – раздался из динамиков мелодичный женский голос, перемежающийся звуками сирены. – Воздушная тревога! Пожалуйста, пройдите в ближайший пункт защиты. Повторяю: воздушная тревога…
Мы с Кириллом закрутили головами, но жители города и не думали паниковать. Улыбки не поблекли на лицах, прогуливающиеся парочки не ускорили ход. Аристократы только потянулись к защитным артефактам. Спустя несколько мгновений тут и там вспыхнули едва заметные энергетические щиты, и люди продолжили свою прогулку.
– Маш? – с намеком окликнула я беспечно топающую вперед подругу.
– А? – обернулась та. – А, тревога! Не обращайте внимания, у нас часто такое – Кордон близко. Наверное, опять теневые драконы пробились или еще что-то такое.
– И ты об этом так спокойно говоришь? – я многозначительно округлила глаза.
– Ой, – Маша закатила глаза. – Да правда, забейте. Тут такая ПВО, что даже воздушный флот Китайской Империи может сбить прямо на аэродромах этой самой империи.
– Но тревога… – подняла я палец.
– … включается ради галочки, – перебила меня Маша. – Ничего, вы привыкнете. Вон, даже дети не боятся.
Она кивнула на двоих малышей, прогуливавшихся то ли с няней, то ли с гувернанткой: ребята зактнули пальцами уши, но даже не думали паниковать. Один так даже ругался на ближайший громкоговоритель.
– Ну, не бывает райских мест: везде есть какие-то минусы, – философски отметила я, и мы пошли следом за Машкой в ее родовое гнездо.
Глава 4
Кирилл
О, да-а… столица…
Я говорил, что этот мир отсталый в артефакторике? Был неправ. Приношу глубочайшие извинения. Мне очень стыдно за свою предвзятость: я принял естественное расслоение общества за его общую научную отсталость.
Люди, что проектировали этот летучий город, определенно были знатоками своего дела. Да я даже в прошлом мире такого не видел! А ведь бывал во дворце самого Императора и думал, что меня ничем не удивить. Но это тонкое сочетание артефактов и техники…
“Эх, я-то надеялся стать местным светилом артефакторики”, – тут же вздохнул я.
Увы, тут явно были и свои мастера. К тому же, если я правильно понял, каждая корпорация содержала свой личный, закрытый штат, а может, и развитые сети лабораторий по всей стране и миру. Если даже какой-то выскочка де Геннин пытался провернуть нечто подобное, то очевидно было, что остальные прошли по этой стезе гораздо дальше.
– Вон там станция переработки отходов. А там уловители влаги, – указывала Мария. – Вы в ту сторону не ходите, там жесткое подавляющее поле: такое сильное, что некоторых с непривычки мутит.
– Здесь оно тоже есть, – не преминул отметить я, ведь уже несколько раз чувствовал неприятное давление – вроде того, в лаборатории Германа, но слабее.
– Да, – подтвердила Мария. – Здесь слишком много одаренных – по сути, каждый встречный. Поэтому ради общей безопасности пешеходные зоны оснащены подавителями магии разной мощности.
– А это не вредно? – поинтересовалась Лиза.
– Нет, – покачала головой Мария. – Но бесит очень сильно. Меня потому и отправили учиться в “Армаду”, а не в столичную академию – из-за подавителей.
– Почему? – не поняла Лиза.
– Так мне же для развития Дара надо на ком-то тренироваться, – развела руками менталистка. – А как, если Дар работает только дома, да и то не везде?
– Ну-ка, я попробую – поле, вроде, слабое, – сказала Лиза, вскинула руки и явно попыталась открыть портал, но у нее не получилось – она просто махнула руками в воздухе.
Однако подруга не сдалась. Лиза напряглась так, что вздулись вены на лбу, и прикусила губу, но портал все не открывался. Разряженные в меха аристократы, что проходили мимо, стали бросать на нее насмешливые взгляды.
– Не мучайся, – посоветовала ей Маша. – Здесь и правда есть участки, где можно пробиться. Но шкурка выделки не стоит – слишком много энергии угробишь.
Лиза еще немного попыхтела и сдулась – преодолеть подавители магии ей было не под силу. Я же задался другим вопросом:
– А аристократы не возмущены тем, что их, по сути, насильно превращают в обычных людей без Дара? – уточнил я.
– Пфф! – фыркнула Мария. – Они сами же за это проголосовали и проспонсировали.
– Зачем? – присоединилась к моему недоумению и Лиза.
– Чтобы детей было безопаснее воспитывать, – пожала плечами менталистка. – А то знаете, когда один малыш в детском саду другого файерболом поджаривает, это не есть хорошо.
Мы с Лизой переглянулись. А ведь здравая идея. И почему в моем прежнем мире до такого не додумались? Сколько детей погибло, осваивая опасные Дары.
– Короче, сейчас до моего дома дойдем, там нет блокировок, – обрадовала нас Мария. – Или на энергобусе доедем?
– Нет, гулять так гулять! – сказала Лиза, и я с ней был совершенно согласен: по этому городу хотелось гулять часами.
Столица была прекрасна. Она сверкала золотом и чистотой. Ни пылинки, ни мусоринки, ни одной сломанной детали. Каждый встречный был красив или хотя бы ухожен – даже старики и прислуга. И абсолютно всё вокруг было автоматизировано – от прогрева дорожек против обледенения до подстраивающихся под твой рост перил в опасных местах.
И все же был здесь и небольшой минус – скученность.
Нет, в столице не было тесно, особенно если сравнивать с городами из моего прежнего мира. Но я уже успел привыкнуть к шестиполосным дорогам и большим пространствам промышленного Тагила. Здесь же дорог не было вообще – только пешеходные улицы. Ну и где-то вдалеке виднелся сверкающий полированным металлом монорельс.
С другой стороны, элитарность и отделка золотом превращали компактность города в некую игрушечность. Будто мы все оказались внутри стеклянного снежного шара или же кукольного домика для принцессы.
“Принцесса” тут тоже была – оня тянула на прицепе всклокоченного Карла, который явно чувствовал себя не в своей тарелке и все сильнее пытался втянуть голову в черный меховой воротник плаща, но у него это не получалось.
– А вот и мой дом! – сказала Мария спустя некоторое время, указав на небольшое здание.
Особняк притулился в конце улицы – похоже, его присоединили к городу немного позднее. Впрочем, и вся улица была пристыкована с небольшим подъемом. Это дало понять, что здесь живут не те, кто основал город, а те, кто присоединился чуть позже и был вынужден пристраивать свои жилища к уже существующему архитектурному ансамблю.
“Но получилось неплохо”, – оценил я.
Дом был двухэтажный, компактный, с небольшим участком, на котором посреди зимы зеленел газон и благоухали клумбы. Сразу за домом тянулась плоская петля прогулочной велосипедной трассы, что утопала где-то в облаках, к ней от дома вела калитка. Похоже, это была забава хозяев – кататься на велосипедах по небу.
Я мысленно оценил развлечение и подумал, что многие обыденные вещи, если их перенести под небеса, сразу меняют свой смысл.
“Интересно, тут есть качели в облаках?” – мелькнуло в моей голове, и я сразу представил, как Лиза, хохоча, без страховки раскачивается так, что страшно смотреть. А внизу – несколько километров пустоты и бетонный город.
Брр… Но весьма в ее духе.
Неожиданно Мария остановилась, а затем по пространству пролетел ментальный импульс. Я сначала вздрогнул было, но затем понял, что в этом доме подобное – всего лишь аналог звонка на двери.
Я оказался прав. За витражным стеклом входной двери тут же возникло движение, двери открылись, и пожилой дворецкий, вышколенно поприветствовав гостей, пригласил всех внутрь.
Карл вновь будто споткнулся на пороге, но Лиза, врезавшись в него, возмутилась и практически впихнула парня внутрь.
Я его понимал: в Нижнем Тагиле разница между статусами не так бросалась в глаза. Здесь же, в столице, вдруг стало очевидно: мы – бастарды, а Мария – чистокровная аристократка. И наше знакомство, в свою очередь – всего лишь шаткий веревочный мостик, перекинутый через пропасть.
Дальше я эту мысль продумать не успел: компактность дома сыграла со мной злую шутку, и я оказался перед его хозяевами быстрее, чем того ожидал.
– Мам, пап, это мои друзья, – беспечно представила нас Мария спускающейся по витой лестнице супружеской чете. – Те самые, ага.
Говоря это, девушка параллельно снимала верхнюю одежду и вообще вела себя так, будто происходило что-то совершенно обычное. За что ее тут же укорили родные:
– Маш, ты бы о гостях для начала позаботилась, – строго сказала ей мать и кивнула на замершего в нерешительности Карла. Тот был неестественно бледен и не сводил взгляда с родителей Марии.
И тут женщина будто сбилась с вежливого курса. Она вдруг хищно сощурилась и стала двигаться вперед уже совсем в другой манере. Да с таким пристальным ментальным вниманием, что даже я ощутил удушье.
Однако в следующий момент меня до звона в ушах ударило другим ментальным полем – уже со стороны Марии. Я ощутил, как два поля срезонировали и начали колебаться. Кажется, две менталистки “общались”.
На некоторое время в гостиной повисла тишина. Мать и дочь смотрели друг на друга и явно разговаривали: то женщина вопросительно шевельнет бровью, то девушка сердито фыркнет и топнет ножкой.
Судя по ментальным всплескам, разговор был на повышенных тонах – возможно, даже на уровне скандала. Однако внешне обе дамы сохраняли спокойствие. Только взгляды становились все более упрямыми. И все это дико контрастировало с абсолютной тишиной, что повисла в помещении.
Это длилось бы, наверное, целую вечность, если бы не вмешался хозяин дома:
– Девочки, ну все, хватит, – сказал он, мягко положив руку супруге на плечо. – Матильда, остановись. Ты знаешь нашу дочь – ее таким не пронять.
– Это все твое воспитание! – неожиданно резко сказала женщина, как будто все это время шедший беззвучно скандальный диалог вдруг обрел громкость.
– Да брось, хороший мальчик, – примирительным тоном сказал мужчина и принялся массировать плечи супруги. – Из древнего рода, с редким Даром. Вдумайся: как было бы здорово иметь своего лекаря. Всего-то обучить надо. Те, с которыми мы сотрудничаем сейчас, такие суммы дерут…
Упоминание финансов неожиданно охладило пыл женщины: она явно оценила новый виток возможной бизнес-стратегии. Но хватило этого ненадолго.
– Ты знал! – хищно уставилась она уже на мужа.
– Ну конечно, знал, – мужчина мягко улыбнулся, но при этом… попятился от суровой супруги. – Мы, НЕ менталисты, знаешь ли, иногда общаемся со своими детьми: в мессенджерах там, в соцсетях. Ну и звоним изредка…
В его речи всем – даже Лизе – послышался неприкрытый намек. Уловила его, разумеется, и женщина. К счастью, она предпочла все же не устраивать скандал при свидетелях и, бросив суровое “Позже поговорим”, скрылась в другом помещении.
Мы синхронно выдохнули. Взрослый мощный менталист – это то еще испытание. Особенно если с тяжелым характером. А уж каково иметь такую в супругах…
Я не сдержался и сочувственно похлопал Карла по плечу.
– Прошу прощения, – улыбнулся нам доброжелательный мужчина. – Я – Сергей Львович, отец Марии. А это была моя супруга – Матильда Альбертовна. Не принимайте ее поведение близко к сердцу: на самом деле она замечательная женщина, просто Дар накладывает отпечаток.
– Поверим вам на слово, – хмыкнула моя “сестрица”. – Я Лиза, это мой брат Кирилл. Ну, а Карла вы, похоже, уже знаете.
Она указала на совершенно подавленного парня – то ли тот осознал всю глубину проблемы, то ли Матильда Альбертовна напоследок “сказала” ему что-то веское, от чего жить расхотелось. На Нобеля было страшно смотреть, и мы все сделали вид, что не смотрим.
– Рад познакомиться со всеми вами, – сказал мужчина и по очереди пожал протянутые руки.
Вмешательство Лизы в процесс представления немного сбило стандартную схему знакомства и встречи гостей, но с уходом суровой менталистки атмосфера в комнате резко потеплела, и все шероховатости сгладились. Слуга подошел, чтобы забрать верхнюю одежду, и помещение наполнилось бытовой суетой.
– А я думала, ты не умеешь разговаривать телепатически, – сказала Лиза подруге. – Ты же говорила, что только эмоции читаешь.
– У незнакомцев – да, – ответила Маша. – Но это же МАМА.
Последнее слово она произнесла чуть ли не с содроганием, а по телу Карла прошла судорога. Кажется, он осознал, что ему скоро тоже придется говорить “МАМА” в отношении ЭТОЙ ЖЕНЩИНЫ.
На мгновение я даже подумал, что наверное, ему все-таки не стоило сюда ехать, и ничем хорошим это не закончится. Но глянул на добродушное лицо Яковлева-старшего, и мысль ушла.
– А у тебя редкий Дар, – сказал тот Карлу. – Неудивительно, что Нобели тебя признали: целительство было их родовым умением. Я рад, что их гены сохранились. И соболезную твоей утрате. Это была хорошая семья.
Карл мрачно кивнул. О своем прошлом он никогда не распространялся и в этот раз, похоже, тоже не планировал.
Мы избавились от верхней одежды. Маша ухватила отца под руку, потерлась щекой о его плечо, как маленькая, и мужчина с улыбкой потрепал дочь по голове. Затем Яковлев-старший чуть посерьезнел и провел нас куда-то вглубь дома. Остановился он перед большими дверями, из-за которых были слышны разговоры.
– По-хорошему, вам бы с дороги отдохнуть, – сказал он. – Но у нас сегодня гости, причем гости редкие. А вы ребята молодые, вам хорошие знакомства пока полезнее, чем старческая дремота. Так что предлагаю присоединиться.
Он открыл двери, впуская нас в уютную гостиную с жарко натопленным камином, пушистым ковром и золочеными креслами. В креслах сидели незнакомые аристократы разного возраста, но в основном зрелого. Только одно лицо – молодого парня – показалось мне знакомым.
– Друзья, команда “Бастарды” прибыла, – громко объявил нас Яковлев-старший. – Правда, юный де Геннин где-то затерялся.
– У Демидовых он уже затерялся, – недовольно ответил ему кто-то из сидящих в гостиной. – Талантливая молодежь нынче нарасхват.
– Ну, тогда расхватывайте, – пошутил Сергей Львович и повернулся к нам:
– Проходите, ребята. Познакомьтесь с древнейшим семейством Строгановых.
Точно. Так вот, почему лицо того парня в углу показалось мне знакомым: это же Савелий Строганов – один из проигравших на Универсиаде.
Впрочем, мы в ней тоже не выиграли, так что можно было надеяться, Строгановы не держат на нас зла. Ведь если верить сплетням, передо мной сейчас была вторая по могуществу семья в этой стране.
Глава 5
– Сергей Львович, что вы наговорили детям? – сказал пожилой мужчина с аккуратно подстриженными бакенбардами и с едва заметным весельем глянул в нашу сторону. – Они боятся глаза оторвать от чашек с чаем.
Это было именно так. И наверное, Строганов-старший подумал, что боимся мы именно его. Но увы, все было куда прозаичнее.
– Лиза, убери эту пакость, – прошипел я на грани слышимости, пытаясь скрыть слова за помешиванием сахара в чашке.
– Не могу, она меня не слушается, – так же едва слышно ответила подруга и деланно улыбнулась людям напротив. А над их головами… летал маленький черный шарик и принюхивался, не тяпнуть ли кого-нибудь из людей под ним.
Я хотел было спросить, зачем Лиза вообще притащила с собой эту тварь, но вопрос был скорее риторический, а наше перешептывание выглядело бы оскорбительным.
К счастью, за поддержание разговора здесь отвечал Сергей Львович, и он тут же принялся отшучиваться, создавая приятную атмосферу. Но стоило ему замолчать, как слово взял Савелий Строганов:
– Давно хотел сказать: вы здорово прошли трассу, – сказал он нам. – Если бы не подстава Меньшикова, наверное, выиграли бы. Причем без помощи корпораций. Это была бы сенсация.
– Это и так была сенсация! – не сдержалась довольная Мария. – И мы все еще в первой десятке рейтинговых таблиц: видимо, всех так поразила битва с Искаженным медведем.
– Но в следующий раз, Маш, пожалуйста, беги, – тут же посуровел Сергей Львович. – Неопытному менталисту не место в бою. Мы готовили тебя совсем не к этому.
– Да, вы готовили меня к роли фрейлины Великой княгини, – сказала Мария, поворачиваясь к отцу. – А сами не удосужились даже познакомить. Пап, я не узнала ее на ассамблее! Было так неловко…