Бастарды Сибирской Империи 5

Менталистка надула свои прелестные губки.

– Моя ошибка, – серьезно признал ее отец. – Ты как-то слишком незаметно выросла, я не успел ввести тебя в свет. Но это еще не поздно исправить.

Он поднялся из кресла, встал между нами и Строгановыми и с некой долей торжественности сказал:

– Не будем ходить вокруг да около. Предлагаю немного раскрыть карты. Моя жена уже проверила молодежь и не нашла в них дурных помыслов… ну, кроме дурного поведения.

Он сделал паузу, ни на кого не глядя, но сразу три человека рядом со мной почувствовали себя неуютно и отвели глаза. Старшие Строгановы отреагировали на это понимающими смешками.

Я же слегка напрягся. То есть, скандал был для отвлечения внимания, и под его прикрытием мощная и опытная менталистка провела сканирование? Ну, спасибо! Терпеть не могу, когда копаются в моих мозгах, пусть даже из лучших побуждений. В этом мире культуре ментальной вежливости не обучают, что ли?

Яковлев-старший тем временем повернулся к нам и стал пояснять:

– Вы гости нашего дома, Машины друзья, – сказал он. – Но вместе с тем вы талантливая молодежь. А в нашем государстве, увы, таких быстро вербуют и привлекают к делу. Да так, что потом не вырваться.

– Ну, не стоит утрировать, – вмешался Строганов-старший. – Вырваться-то можно. Просто для этого требуется большой опыт в политических делах и поддержка извне.

– … и ни того, ни другого у молодежи обычно не бывает, – возразил Яковлев. – Тем более, у бастардов.

Он сочувственно кивнул в нашу сторону.

– И поэтому вы хотите заранее завербовать нас к себе? – прямо спросил я, сразу поняв, к чему все идет.

– Нет, всего лишь предупредить и показать, что в мире есть не только сила Демидовых, – сказал Сергей Львович. – Да, они везде. Да, с ними невозможно бороться – напрямую. Но противостоять им и отстаивать свою свободу можно и нужно.

– А что, нас будут вербовать? – спросила Лиза. – В куда? В смысле, в кого?

– Все зависит от таланта, – развел руками Сергей Львович. – Демидовы, будто грибница, пронизывают все наше общество. Везде можно увидеть нити, ведущие к ним. Если где-то появляется молодое дарование, его тут же делают частью этой сети: иногда с какой-то целью, иногда – про запас, иногда – чтобы не достался оппозиции.

– А оппозиция – это вы? – уточнил я, оглядывая собравшихся куда более внимательно.

– Мы в том числе, – кивнул Яковлев. – На самом деле нас гораздо больше. Просто здесь собрались те, кто выступает открыто.

Мы с Лизой переглянулись. Зайти в гости к подруге и сходу вляпаться в политические игры? Это было неожиданно. И слишком сильно, чтобы быть случайностью.

– Зачем мы вам? – нахмурился я.

– Не знаю, – развел руками Яковлев-старший. – Кристина Михална попросила присмотреть. Вы привлекли слишком много внимания.

– А Кристина Михална… – начал я.

– … негласный лидер оппозиции, – кивнул Яковлев и тут же добавил: – Но сразу оговорюсь: положение у нее сложное, реальных сил нет. В случае беды не надейтесь на нее как на спасительницу.

– Скорее даже наоборот: если будете к ней слишком близко, вас “уберут”, – прямо предупредил Строганов-старший.

– Именно, – кивнул Сергей Львович. – Вся императорская ветка под полным контролем Демидовых. Взаимодействовать с Кристиной Михалной могут только действительно сильные фигуры вроде фельдмаршала Столыпина или же господина Строганова.

Он кивнул в сторону своего гостя и закончил:

– Остальным лучше держаться подальше.

– Тогда зачем она прислала нам приглашения? – не понял я.

– Потому что если б не прислала, это выглядело бы странно, – пояснил Строганов-старший. – Кристина Михална объявила себя спонсором вашей команды. Демидовы ждут, что она будет вас поддерживать, и потому она ведет себя в соответствии с их ожиданиями.

– При этом настоящей поддержки от нее не будет, – снова повторил Яковлев. – Чтобы ваш “вес” не был таким уж большим и Демидовы не взяли вас в оборот, как они поступают с любым, кто пытается помогать Великой княгине.

Мы переглянулись, и по глазам друзей я понял: не только мне все это кажется слишком сложным и бессмысленным.

– А можно по-русски? – попросила Лиза. – Я тупенькая блондинка, мне надо все разжевывать. Чего вы от нас хотите?

– Да ничего, в том-то и дело, – улыбнулся Сергей Львович. – Просто осветили положение дел в столице. Чтобы вы никуда не совались, ни с кем чужим не разговаривали, а в случае проблем обращались к тем, кто действительно может помочь.

Он обвел рукой присутствующих. Первым голос подал Савелий Строганов:

– Я составлю вам компанию на балах, – сказал он. – Видите меня – подходите ближе: рядом со мной всегда только проверенные лица.

– Я дам вам свой номер – на случай, если вас будут пытаться вербовать, – сказал Строганов-старший. – А мои братья при необходимости оперативно и безопасно вывезут вас из столицы.

Он кивнул на сидящих рядом с ним мужчин, которые и впрямь были на него похожи, разве только лет на пять моложе.

– У меня вы будете жить, – подхватил Яковлев-старший. – Матильда Альбертовна бывает сурова, но поверьте: этот дом – островок безопасности в столице. Ментальной безопасности в том числе.

– А фельдмаршал Столыпин, я так понимаю, не просто так “взял под контроль” вопрос моего наказания по поводу дуэли? – уточнил я, уже начиная понимать, что за нами давно наблюдают.

– Разумеется, – кивнул Сергей Львович. – Он затянул, как мог, разбирательство, привлек нужных людей. Сейчас решается вопрос с альтернативными вариантами наказания. Если бы не он, Меньшиковы бы уже упекли вас за решетку, молодой человек, причем по максимальному сроку.

Я помрачнел.

– Не переживай, парень, – тут же подбодрил меня Яковлев-старший, перейдя на “отцовский” тон. – Столыпин это сила. Если взял под крыло, то ты под надежной защитой. Правда, он и отдачи будет ждать соответствующей.

– Мне придется работать на Столыпина? – уточнил я.

– Не на него, – вмешался Строганов. – На государство.

– Столыпин идеалист и железобетонный патриот, – пояснил Яковлев. – Для него есть только одно служение – отечеству. Ну и Романовым, но лишь до тех пор, пока Романовы есть отечество.

– Кристину Михалну он поддерживает именно потому, что она радеет за судьбу народа, – добавил Строганов. – В остальном Столыпина сложно назвать “нашим”: он оппозиционер лишь по отношению к Демидовым.

Я почувствовал, как у меня начинает закипать мозг. Можно я лучше буду, как и раньше, заниматься артефактами? Почему никто не хочет завербовать меня как артефактора? Я с радостью пойду! Готов лет десять заниматься артефакторикой и только ею.

– Дядь Федь, мне кажется, пора заканчивать политическое просвещение, – улыбнулся Савелий. – Ребята выглядят так, будто информация в их головы уже не лезет. И к тому же… ай!

Он вскрикнул и хлопнул себя ладонью по шее, но черный паразит уже отлетел. Однако на крик Савелия обернулись старшие. Увидев непонятное нечто, что как раз снова летало над их головами, они повскакивали с мест и явно приготовились атаковать – кто способностями, кто артефактами, а кто и стрелять из пистолета.

– Не надо, это мой! – вскрикнула Лиза. – Я его сейчас поймаю, не трогайте!

Она вскочила и побежала ловить юркую тварь. Однако из ее волос от слишком быстрого движения тут же выпало еще двое. А потом из-под юбки выскользнул еще один. И еще один…

– Лиза!! – хором возмутились мы, поняв, что она протащила с собой в столицу чуть ли не все псевдокошачье семейство.

– Ну что? Им в поместье кушать было нечего, – попыталась оправдаться подруга. – А тут кругом аристократы, энергии много. Им надо-то – кроху всего. Я их сейчас покормлю, они просто проголодались…

Я прикрыл лицо ладонью. Если Лизу и стоит вербовать, то только как непредсказуемого диверсанта для унижения врага и порчи вражеского имущества.

Бонус

Пожилой дворецкий замер у больших напольных часов, что показывали десять вечера. Достав заводной ключ, он вставил его в отверстие и привычным движением повернул. Механизм издал приятный щелкающий звук – механические часы были хорошо отлажены.

В следующее мгновение мужчина чуть пошатнулся и был вынужден схватиться за стену. Судя по его виду, у него закружилась голова. К счастью, приступ быстро прошел, и мужчина выпрямился.

– Надо бы к неврологу сходить, – пробормотал он. – А может, просто не выспался. Пойду прилягу.

И он ушел, не зная, что после этого воздействия стал чуточку здоровее: в его сосудах чудесным образом только что рассосалось несколько атеросклеротических бляшек. А сильное головокружение стало платой за это.

Стоило ему уйти, как из двери санузла выскользнул мрачный темноволосый юноша. Он был хмур и явно нервничал. Еще бы: в его силах было “отключить” всех и каждого в этом доме, чтобы сделать свой побег легким, но он опасался это делать. Слишком уж могучие личности были здесь.

Однако сейчас путь на свободу был наконец чист, и молодой человек устремился к выходу.

– Уже уходите, господин Нобель? – холодно раздалось со спины.

Карл Нобель вздрогнул и повернулся. Его темные глаза нездорово блеснули, а тени под ними вдруг стали как будто глубже из-за резко проявившейся бледности.

– Я… э… искал санузел… – пробормотал он, прекрасно понимая, что врать менталистам подобного уровня бесполезно.

И точно. Женщина тут же сощурилась и одарила его таким ледяным взглядом, что помещение будто покрылось инеем.

Неожиданно подоспела помощь:

– Мам? – с нажимом раздалось из другого конца коридора, и парня снова качнуло сильнейшим ментальным импульсом: может быть, Мария и не имела столько опыта, как ее мать, но юношеский максимализм порой вполне может противопоставить опыту мощь.

Лекарь оказался в зоне наложения двух ментальных полей и был вынужден срочно заняться собственным здоровьем. Две менталистки не просто ссорились друг с другом, они сейчас делили право воздействовать на ЕГО мозги, искренне считая их местом, где они имеют право распоряжаться. А Карл не просто не привык к такому, он был категорически против!

– Не буду мешать… – сказал было он и попытался уйти хотя бы обратно в гостиную, но не тут-то было.

– СТОЯТЬ! – хором сказали менталистки, и молодой лекарь ощутил, как его нервная система будто получила удар под дых.

На несколько следующих мгновений все мысли вышибло из его головы: сквозь нее проносился очередной ментальный скандал. Парень стоял в пересечении полей менталистов и, хуже того, был главной причиной ссора, а потому его мозг то и дело ловил резонанс.

Будь он менталистом, хотя бы неопытным, он, наверное, смог бы смутно уловить суть разговора. Но он был лекарем, а потому чувствовал только энергетические удары. Сражайся он с этими двумя в битве, его бы уже поджарило изнутри. Но Матильда Альбертовна как профессионал своего дела держала себя в руках, а Мария пыталась защитить его.

О чем “говорили” две менталистки, Карл не мог узнать, но догадывался. Ведь если Матильда Альбертовна прочла хоть часть его мыслей, поводы для скандала были весомые. А если прочла все…

Карл подумал было, не погрузить ли самого себя в кому на веки вечные, но битва неожиданно закончилась.

– Еще поговорим об этом, – сказала Матильда Альбертовна и скрылась в другой комнате. Вместе с ней исчезло и ментальное давление.

Карл непроизвольно выдохнул и схватился за стену, как недавно старик – на него накатила слабость, все было как в тумане. Трясущейся рукой он стер холодный пот со лба.

– Пойдем, – улыбнулась ему Мария, взяла под локоть и потянула на лестницу.

И он пошел, будто ему приставили пистолет к затылку. А как тут не пойдешь? Менталисты страшнее огнестрела.

Они поднялись на другой этаж и оказались в какой-то комнате. Щелкнул замок, и Карл вздрогнул, окончательно приходя в себя.

Он огляделся. Свет фонарей, падающий из окна, смутно освещал предметы. Можно было различить туалетный столик с россыпью флаконов, стильный, но женственный дизайн помещения, кровать под полупрозрачным балдахином и мохнатый ковер, больше похожий на плюшевую игрушку. Комната принцессы.

– Тебе лучше спать у меня, – смущенно прокомментировала это Мария. – Мама не в духе, так что здесь будет безопаснее.

– Может, я лучше просто уйду? – с легким нажимом поинтересовался Карл.

– Извини, – тут же потупила взгляд менталистка. – Такие вот у меня родители. Но это семья, понимаешь?

Он не ответил. У него семьи больше не было.

– Прости, – еще более глухо покаялась Мария, услышав его мысли. – Ляпнула, не подумав.

– Мне здесь не место, – сказал Карл, оглядев помещение.

Казалось, он имеет в виду девчачий, приторно-кукольный интерьер, явно сохранившийся с тех времен, когда в этой комнате росла маленькая принцесса. Но парень имел в виду совсем другое.

– Мне-то не говори этих глупостей, – сказала менталистка. – Я же знаю, о чем ты на самом деле думаешь.

Карл не ответил. Точнее ответил, но не вслух.

– Не могу не лезть, – окончательно сконфузилась Мария под его укоризненным взглядом. – Оно само как-то получается.

Карл глянул за окно, где виднелись огни ночного города и маячил на горизонте очередной дирижабль.

– А смысл? – ответила ему на это Мария. – Тебе некуда возвращаться. И вообще, тебе со мной так плохо, что ли?

Она подняла на него виноватые глаза, но Карл снова не ответил, только одарил ее долгим взглядом.

– Ну, объективно, так же лучше? – не совсем уверенно сказала девушка. – Ты бы никогда не пошел таким путем, знаю. Но тут связи, поддержка… Отец тебе лицензию поможет оформить, найдет учителей… и…

Она окончательно смолкла под тяжелым взглядом юноши. Точнее, под потоком мыслей, которые он никак не мог скрыть от менталистки, а неопытная менталистка – никак не могла НЕ прочесть.

Мысли были так себе. Не бегают радужные пони в душе того, кто несколько лет жил только на силе ненависти. И ему действительно нечего было делать в кукольном царстве принцессы и любимицы общества, снимающей видосики про уточек в пенной ванне.

В смущенном молчании менталистка присела на кровать – слова у нее закончились. Юноша опустился рядом. Оба уставились в окно, где давно стемнело. Впрочем, свет в комнате тоже никто не включал, так что их окружала темнота. В ментальном фоне продолжал звучать безостановочный поток мысли. Девушка продолжала ему внимать.

Так прошло минут пять. За окном погасли огни далекого парка аттракционов, но фонтан в конце улицы еще продолжал сиять радужной подсветкой – будто беззвучный фейерверк в ночи. Вечный праздник золотой столицы, царство аристократии, куда не пускают посторонних.

Девушка пододвинулась, прошуршав шелком, и прижалась щекой к плечу юноши. Тот вздохнул, склонился и тихо поцеловал ее в макушку.

– Мы с тобой идеальная пара, – сказала Мария, обняв его покрепче. – Ты молчишь, а я все равно слышу… И нет, ты не похож на черного паука в кукольном домике.

– …

– И на ворона в золотой клетке – тоже, – ответила на это менталистка.

– …

– И папа ничего не скажет.

– …

– Да, даже утром.

– …

– Да, даже если кровать сломается.

– …

– У-у, а вот об этом лучше потише думай – мама неподалеку, – неожиданно смутилась Мария.

Некоторое время оба молчали. Если, конечно, отсутствие слов в беседе с менталисткой можно было назвать молчанием.

– Карл, до меня только дошло, – неожиданно сказала вдруг Мария. – Дошло, что я тебя СЛЫШУ. Вообще все слышу. Я на тебя настроилась!

– А я на тебя, – наконец сказал хоть что-то вслух парень.

От продолжительного молчания голос его прозвучал с хрипотцой. И от этой хрипотцы девушка вздрогнула – по ее телу явно пробежали мурашки.

– Эй! – возмутилась она, поняв, что мурашки несколько сильнее, чем должны быть. – Управлять моим телом нечестно!

– …

– Месть? Какая еще… ой…

Девушка вдруг ослабела и повалилась назад, но парень ловко поймал ее и осторожно уложил на россыпь подушек. В слабом свете фонарей было видно, как на его лице появился намек на улыбку.

– Так нечестно… – пробормотала Мария, пока он неторопливо развязывал шнуровку на ее корсете. – Можно мне хотя бы в душ?

Но увы, ответ последовал совсем не тот. Ведь лекари еще страшнее менталистов и умеют пытать так, что единственное слово, которое жертва будет повторять снова и снова, будет слово “Ещё”...