Любовь и жулики, или Охмурить принца

Глава 2. "Шмелиный зад"

– Э-э! – я спохватилась и помчалась за ним. – Ты куда? Я с тобой! Ты же обещал.

– М-м-м, – простонал он, с усилием проводя ладонями по волосам, будто стягивая с головы тесный шлем или головную боль, но прогонять меня не стал.

– Пароль! – неожиданно потребовал от нас ближайший куст. Я аж подскочила, тут же запутавшись в плаще и едва не свалившись.

– Хидар, щас по роже получишь, – даже не притормозив возле разговорчивого кустика, сердито сказал Кречет и прошел мимо. Я, вжав голову в плечи, потрусила следом. Под ногами у нас, откуда ни возьмись, появилась добротно утоптанная тропинка.

– А че сразу по роже? – обиженно донеслось нам вслед. – Айша велела у всех пароль спрашивать, я-то тут причем? Вечно, что ни скажи, сразу: по роже, по роже! Сами напридумывают всяких паролей, а Хидар крайний. На Хидара плевать. Хидар же не ответит, Хидар же…

Куст еще что-то бормотал, но Кречет не снизошел до ответа: похоже, он считал, что не относится к тем самым «всем». Мы уходили все дальше по тропинке, а куст продолжал брюзжать все громче и тоскливее, видно, надеясь, что мы вернемся и таки пожалеем страдальца.

– Вытирайте ноги, берегите голову, – с язвительной ухмылкой продекламировал Кречет, жестом дворецкого открывая передо мной качественно замаскированную мхом дверь в… башню. Чертову огромную каменную башню посреди леса!

И как все это время я могла не замечать такое чудовищно большое строение? Оно восстало передо мной словно по волшебству, и теперь радостно втягивало воздух в открытую пасть двери.

Внутри было темно и подозрительно безлюдно. Я осторожно наклонилась вперед, пытаясь понять, есть там кто-нибудь или нет. Сквозняк ухватил выбившиеся из хвоста волосы и стал засасывать внутрь. Кречет вздохнул, закатив глаза к небу, и заявил:

– Поздно уже ломаться, красавица. «Шмелиный зад» ждет тебя. Проходи, не стесняйся.

С такими словами он шлепнул меня по оттопыренной попе. Этого было достаточно, чтобы лишить уставшую девушку равновесия. Неуклюже замахав руками, я полетела вперед, поминая всю родню эльфа до десятого колена недобрым словом. Сделала несколько шагов и затормозила посреди большого круглого помещения с низким потолком.

Дверь за моей спиной лязгнула с неприятным железным призвуком – будто в проржавевшем бункере – и вокруг разлилась тьма и тишина. Сразу стало сыро и страшно. Справа что-то зашуршало, слева кто-то откашлялся. Да, я в заднице. «Шмелиной».

– Любовь заказывали? – вальяжно вопросил мой проводник и пошел куда-то в сторону.

– Эй! – возмущенно окликнула я его смутный серый силуэт. – Я не такая!

Еще не хватало, чтоб меня и другие приняли за девицу легкого поведения. Кстати, а кто эти другие?

– Кречет, ты что, невесту привел? – раздалось где-то впереди. – Нет, я всегда знала, что ты не спец по женщинам, но чтоб заказывать…

Голос был странный: таким голосом мужчины обычно пародируют женщин. После этой фразы тишина вокруг ожила, отовсюду донеслись смешки.

– Иди к черту, Айша. Дай-ка лучше пивка холодненького, – беззлобно проворчал эльф, примостившийся за каким-то столом. Или это барная стойка?

Я проморгалась и попыталась разглядеть хоть что-нибудь. После яркого солнца перед глазами у меня плавали зеленые пятна.

Помещение оказалось круглым обеденным залом. Прямо передо мной располагалась барная стойка, вырезанная не иначе, как из цельного дуба, поваленного на бок. За ней была небольшая кухня под витком огромной лестницы, а вдоль стен стояли грубо сколоченные столы и лавки. Окон здесь не было, и свет исходил только от оплывших свечей, стоявших на каждом столе. Огоньки подрагивали и зловеще отражались в нескольких парах глаз, устремленных на меня.

– Здрасьте, – неловко поздоровалась я, толком не зная, к кому обращаюсь. Неприятные, насмешливые взгляды еще немного побуравили меня, а потом один за другим вернулись к своим делам. Вокруг тихонько загудели прерванные моим явлением разговоры.

– И кто это у нас? – снова раздался странный голос. Я обернулась на звук и встретилась взглядом с барменом. Или… барменшей?

Существо, стоявшее за стойкой, было крупным и несимпатичным. Широкие плечи и крепкие, мозолистые руки намекали, что их хозяин – мужчина. А вот грудь и тонна косметики на лице – напротив, всячески убеждали меня, что их хозяйка – женщина. Вот ведь не повезло со внешностью.

– Ой, какая очаровашка, – она всплеснула руками и умиленно сложила бровки «домиком». – Тебя как звать, душечка?

– Ее зовут Любовь, – отозвался вместо меня Кречет. – В лесу подобрал. Говорит, пала жертвой колдовства фей. Низко пала. И прямо мне на голову.

– Обалдительно! – барменша подскочила на полметра, радостно бухнув сапожищами при приземлении, так что и меня подбросило вибрацией потревоженных половиц. Мужеподобная дама быстренько обежала стойку и стиснула меня в объятиях до хруста в костях.

С одной стороны, выдался удачный случай определить, правда ли она дама, а с другой стороны, все, о чем я в тот момент думала, был глоток свежего воздуха, в котором отчаянно нуждались мои сплющенные легкие.

– Айша, ты бы ее одела для начала, а потом уже лапала, – посоветовал Кречет.

– А что, она на тебя голенькая свалилась? – умилилась барменша. – Ути-пути. Хи-хи!

Это «хи-хи» было просто убийственным. Никогда не видели, как жутко разодетое оно говорит «хи-хи» с пошленькой такой интонацией и при этом делает «козу рогатую» с целью пощекотать вам животик? Нет? А я вот видела. Бррр!

Но это было не самое худшее. Оказывается, «коза рогатая» вовсе не собиралась щекотать мне животик: она нагло распахнула плащ Кречета и, оглушив меня почти мужским: «Елки зеленые!» торопливо запахнула обратно.

Обитатели столовой тут же снова с интересом принялись на нас пялиться. Стулья со скрипом развернулись в мою сторону. Я густо покраснела и мысленно в сотый раз прокляла фею за буквальную трактовку моих желаний.

– Мирин! – барменша запрокинула голову и гаркнула своим странным голосом так, что каменные стены содрогнулись. – Мирин, ты дома?

– Да, Ишечка, мое солнышко! – едва слышно отозвался сверху переливистый девичий голосок. – Что-то случилось?

– Ничего, радость моя! – тут же разулыбалось «оно», приложив к губам рупор из ладоней и сотрясая своим голосом всю башню. – У тебя не найдется лишнего платьица? Надо кое-кого переодеть. Тут та-а-акая куколка!

По лестнице часто-часто застучали каблучки, и в зал суетливым вихрем ворвалась рыжая девица. Ее лихо закрученные волосы напоминали беличьи ушки, торчащие из кудрявого венка. Одета она была в длинное зеленое платье с юбкой-колокольчиком и чистый белый передник. Вздернутый носик и пушистые щечки, усыпанные веснушками так, что даже при свечном освещении было заметно, были такими маленькими и аккуратными, словно принадлежали ребенку.

– Ой! – девица всплеснула руками, умиленно склонив головку. – Новенькая! Ура! Ты контрабандистка или убийца?

– Дура она, – буркнул Кречет от стойки, отрекомендовав меня лучшим образом. И ведь даже не поспоришь.

Я неловко переступила с ноги на ногу, не зная, что ответить. Во попала…

– Мирин, солнышко, – засюсюкала Айша своим зычным голосом. – Ты не поверишь, но она под этим плащом совершенно голенькая!

Они обе захихикали в кулачки, переглянувшись.

– Неправда! – я нашла-таки в себе силы возмутиться. – Мне просто платье мало. Это все фея!

– Фея?! – рыженькая вытаращила свои и без того огромные глазищи. – Что, правда? Настоящая? А не врешь? И что ты ей загадала?

Я задумалась. А правда? Что ж я у нее попросила, кроме платья? Чтоб все как в книжках? Довольно расплывчатое желание. Учитывая, какое мне досталось платье, перспективка складывалась вовсе не радужная.

– Эм… чтоб все как в сказке, – пробормотала я.

– Что, так и сказала? – ужаснулась девушка. – Фея же, наверное, такого наворотила…

– Угу, – кисло кивнула я.

Похоже, фейские выходки тут были всем известны. Может, стоит обратиться к еще какой-нибудь фее, чтобы вернула все, как было? Но десять лет жизни… Да и вдруг намагичит еще хуже, чем сейчас.

– Ой, а покажи контракт! – зачирикала Мирин. – Никогда не видела.

– Я тоже его не видела, – ответила я.

– Чего? – брови девушки удивленно поползли вверх. – Так не бывает. К исполненному желанию непременно контракт прилагается. С оговоренным сроком выплаты лет и дословной записью желания.

Айша согласно закивала.

– Ээ… Она сказала, крестникам бесплатно, – пробормотала я. – А желание… Думаю, фея сама его за меня сформулировала.

– Да ты что? – хором сказали Айша и Мирин, резко подавшись ко мне. Я отшатнулась. Полы плаща разошлись, открывая голые ноги.

– Ой, – Мирин порозовела и прикрыла глаза ладошкой. Поглядывая между пальцев, впрочем. –И правда голенькая. Пойдем-ка тебя оденем.

– Я не голая! – в очередной раз бессмысленно отмахнувшись от этого заявления, я поспешила за девушкой, уже тянувшей меня вверх по лестнице. Народ проводил нас любопытными взглядами, Айша послала воздушный поцелуй. Кречет же даже не оглянулся.

***

Меня затащили на второй этаж, в относительно светлую, явно девчачью комнату. Не теряя времени даром, Мирин ухватила первое попавшееся платье (коих тут в полном беспорядке валялось великое множество) и приложила к моей груди. Нахмурила брови, отбросила его в сторону и полезла в шкаф за другим. Потянула за какую-то тряпку, шкаф подозрительно покачнулся, не желая отдавать плотно упакованную добычу. Девушка упрямо уперлась в него ногой и дернула посильнее.

Пару секунд ничего не происходило, а затем вещи неожиданно вылетели из шкафа все разом, и ее накрыло с головой.

– Ой, да не нужно так беспокоиться, – вяло попыталась я ее притормозить. – Мне все равно, что надеть. Лишь бы за человека сойти.

– А ты что, еще и не человек? – рыжая голова заинтересованно высунулась из кучи.

– Человек-человек, не беспокойся, – заверила я ее. Но, похоже, девушка предпочла бы другой ответ.

Впрочем, ее разочарование длилось недолго. До ближайшего розового кома в рюшечки, который, к счастью, оказался мне мал.

– Слушай, Мирин, а ничего, что я вот так… без предупреждения… – я замялась, не зная, как подступиться к вопросу оплаты.

– Ой, что ты! – тут же вдвое веселее застрекотала девушка. – Да я так рада, что у нас пополнение! Тут же одни мужики. За-ну-ды. А еще грязнули и грубияны. Ни поболтать, ни пошушукать, ни посекретничать. Я уже молчу о сплетнях.

Она подалась ко мне и зашептала:

– Вчера племянник королевы одной кокотке тайное предложение сделал, а мне и рассказать некому! Док пьян в стельку, Волдырь только с рубанком разговаривает, Кречет так посмотрел, что страшно стало, а Вилард все равно и так все знает. Разве только Хидару рассказать. Но он такой нытик! Опять заведет свое: «Ну во-о-от, всем богатство, любовь, удачу, а мне – ничего!». Одна Айша всегда новостям радуется.

Девушка надула губки, одновременно прикладывая ко мне черный, явно траурный, наряд.

– Мирин, а можно нескромный вопрос? – спросила я.

– Да, – тут же оживилась девушка. – Конечно.

– Что это за место? – понизив голос, поинтересовалась я.

– Шутишь? – девушка широко раскрыла глаза. – Это «Шмелиный зад» – самый известный (и последний) притон в королевстве!

– П-притон? – у меня похолодели губы, хотя давно уже могла догадаться, в чем тут дело. Или это все-таки характеристика качества местного обслуживания?

– Ну да, – Мирин беспечно пожала плечами. – Ну, или бандитское логово. Называй, как хочешь. Пристанище воров, убийц, контрабандистов, шпионов…

– С-спасибо, можешь не продолжать, – перебила я. – Только вот тут такое дело… Я не… э-э… В общем, я обычная… Как бы это сказать… Ну, не такая… как…

– Ой, да брось, – девушка отмахнулась от меня шелковым шарфом и заговорщически подмигнула. – Подумаешь, древняя профессия. Покажи-ка мне хоть одну истинную леди, да чтобы без греха. Днем с огнем не сыщешь. Вот как раз на днях жена главного повара тако-о-ое устроила! Ой, я это тебе лучше попозже расскажу, длинная история.

– Нет, ну правда, – я попыталась снова оправдаться. – Я вовсе не «ночная бабочка». Эта фея…

– Да! Фея же! – девушка аж подпрыгнула. – Где ты ее нашла? Про них столько слухов ходит, а я до сих пор ни одной не встретила. Это же такая редкость.

– Я ее не искала, она сама ко мне явилась, – пояснила я, жестом отказываясь от платья в черно-белую полосочку. – Сказала, что она моя крестная…

– Вот! – снова перебила Мирин. – Еще и крестная! Везет же некоторым. У-и-и-и-и!

Девушка в приступе восторга радостно затрясла головой и затопала ногами.

– Я так и представляю, сколько будет горячих сплетен: падшая женщина возносится к вершинам! Небывалая история! – зачастила она.

– Но я такого не хочу!

– Зато я хочу! – девушка снова запрыгала от счастья – на этот раз по кругу, как зайчик, водящий хоровод вокруг елочки. А в роли дерева была я. – Всегда мечтала оказаться в центре чего-нибудь этакого, и вот сбылось. И-эх! Мы с тобой теперь такого наворотим!

– А может, не надо, – я попыталась защититься и от предложения, и от нового наряда, надвигаемого мне на голову.

– Точно, – спохватилась девушка. – Сначала надо выковырять тебя из этого странного белья.

– Это не белье, это платье, – в очередной раз попыталась я защитить хоть кусочек своей чести. – Просто детское.

– Ой, ну какая разница. – Мирин принялась тянуть вверх за воздушную розовую юбочку.

Ответить я не смогла: слишком узкий костюмчик плотно спеленал мне задранные вверх руки и заткнул рот, а затем намертво застрял. Мирин принялась дергать его туда-сюда, стремясь если и не снять, то хотя бы разорвать, но синтетика держалась до последнего.

– Точно! – девушка неожиданно прекратила попытки, пораженная какой-то новой мыслью. – Я только сейчас сообразила. Кречет же сказал, ты на него свалилась. Вот прямо так, в этом своем нарядике! Уау… Вот это новость…

Девушка замерла с мечтательным выражением лица. Я, спеленатая в смирительную рубашку по самые глаза, печально замычала, будучи не в силах возразить.

– Любовь, – девушка картинно прикрыла глаза ладонью, словно бы декламируя театральный текст. – Любовь упала ему прямо в руки. Полуобнаженная, беззащитная… Ах…

Она изобразила падение. Я замычала еще печальнее.

– Наш бедный, робкий юноша, – она патетически вознесла ладони к небесам. – Он же всегда был так скромен и застенчив. Но стремительный ураган чувств разорвал оковы многолетнего воздержания и унес их обоих в пучину страсти.

В моем мычании проявились страдальческие нотки. Какой юноша? Какие страсти?

– Не нужно, дорогая, – сочувственно погладила она меня по макушке. – Не нужно этого стесняться. Со всеми бывает.

Тут в ее голове что-то щелкнуло. Мирин задумалась, полминуты покусав ноготь на большом пальце, а затем затрещала уже обычным манером:

– Но знаешь, от Кречета я такого не ожидала. Он же всегда весь из себя правильный, недоступный и вообще тот еще зануда, а тут такое непотребство. В лесу, прямо на еловом ковре, на виду у всех этих бедных, невинных зверюшек… Так дико, варварски овладеть нежной, пусть и падшей, но все равно чистой, словно ангел, девушкой… Ах… Говорят же, в тихом омуте черти водятся.

М-да. Фантазии Мирин не занимать. Перо ей в руки…

Я попыталась разорвать платье самостоятельно. Треск швов прозвучал обнадеживающе.

– С другой стороны, – спохватившись, девушка принялась снова мне помогать, – хорошо, что ты не свалилась на Вилларда. Он, конечно, красавчик хоть куда, но знаешь, у него такие замашки… После ночи с ним попа бы у тебя горела еще пару дней.

Она многозначительно поиграла бровями. Так, все, хватит.

Я, поднатужившись, резко дернула локтями, и шов наконец лопнул. Набрав побольше воздуха, чтобы одним махом опровергнуть всю эту чепуху, я попыталась заговорить, но была перебита неожиданным возгласом:

– Ой, а что это из тебя выпало?

После такой фразы как-то не хочется проверять, что именно выпало, но я все же посмотрела вниз. Ничего ужасного, просто листок бумаги. Фьюх, отлегло…

– Девочки, вы там еще долго? – раздался «нежный» голосок Айши, потрясший стены. – Я вам тут яишенку забабахала. Так что спускайтесь, кормить буду!

«Забабахала». В исполнении многоуважаемой Айши подобное заявление прозвучало как-то угрожающе. Меня даже передернуло.

– Слушай, – я замялась, не зная, как бы покорректнее составить вопрос. – А хозяйка, она… точно женщина?

– Тихо ты! – Мирин тут же прыгнула на меня и зажала мне рот ладонью. – С ума сошла? Айша услышит – взбесится! Она знаешь, как не любит, когда ей такое говорят? И ладно еще, если Айша тебя отделает. А вот если ее отец… У-у-у…

– А кто ее отец? – осторожно поинтересовалась я.

Мирин заговорщически подмигнула и поманила меня пальцем. Я наклонилась, и жаркий шепот девушки защекотал мне ухо:

– Айша – дочь главаря банды из Волчьего леса. Ну, знаешь, той самой, что уже полвека держит в страхе всех купцов? Раньше Айша вместе с отцом разбойничала. Но потом… Короче, как-то раз она сказала отцу, что ей надоело мечом махать и она хочет жить, как все нормальные девушки, в своем доме, и ждать, когда к ней приедет ее Великая Любовь на белом коне. Тогда-то она и открыла этот притон. А народ набрался сам собой.

Она широко улыбнулась, похоже, намекая и на себя тоже. А затем продолжила:

– Вот Кречет, например, браконьер, лучший в своем деле. Может поймать любую тварь, где бы она ни водилась. Айша занимается скупкой краденого. У нее можно достать, что угодно. Док лечит всех, кто платит, приторговывает ядами и зельями. Валдар, что у входа сидел – наемник: прибьет, кого хочешь, только заплати. Хидар, его брат, может, и не наемник, но тоже за деньги на многое готов. Виллард – наш красавчик-болтун – может достать любую информацию и выкрасть что угодно. Ну и так, захаживают еще разные личности.

– А ты? – осторожно уточнила я, влезая в куда более свободное платье, предоставленное мне девушкой. Оно было гораздо приятнее предыдущих вариантов.

Еще в комплект к платью мне достались панталоны с – фи-фи – разрезом посередине, в функции которого сомневаться не приходилось, вязаные чулки и мягкие кожаные туфли.

Последние, в отличие от платья, чья презентабельность зависела от фигуры и нижних юбок, выглядели ужасно бесформенными. Да-да, мы помним про дареных коней. И про ужасное состояние наших ног после пробежки по лесу.

– А я слухач, – гордо подбоченилась Мирин. – Выискиваю информацию и берегу всю эту шайку-лейку от облав. Ну, и от их собственной дурости, когда нужно. Так что, ты уж извини, но должна тебя предупредить: если я узнаю, что ты про нас кому-нибудь что-нибудь сболтнула, то…

Она красноречиво провела по шее пальцем и свистнула щербинкой меж верхних зубов. Я сглотнула.

– О, как раз! – обрадовалась девушка, посмотрев, как село на мне платье. – Только корсетик нужно потуже затянуть, так поблагороднее будет. Ты уж мне поверь: я в дворцовой моде разбираюсь. Как-никак, при дворе служу.

Она снова гордо вздернула подбородок.

– При королевском? – зачем-то уточнила я.

– Ну да, – улыбнулась Мирин. – Горничной. А ты думала, информация из воздуха берется?

– Да я вообще-то… – замялась я, не зная, что вообще на такое отвечать. Ох, блин, влипла… Сплошные уголовники, а я… я… Ё-мое, ну и репутация же у меня будет после всего этого…

– Да ты не пугайся, – рассмеялась девушка, заметив мой пришибленный вид. – Тут все хорошие люди, правда-правда! Просто профессия такая. Я вот горничная, а кто-то пыточник. Не всем же принцами быть, кто-то должен и грязную работу делать. Держи.

Она подала мне выпавшую бумажку.

– Это не мое, – тут же отстранилась я. – Мне это подсунули.

Мирин прыснула.

– Ты чего как в допросной? – она смело развернула листок. – О, а вот и фейский контракт!

Я тут же вырвала у нее листок, быстро развернула и впилась взглядом.

– Ну, что там? Что там? – Мирин аж подпрыгивала от нетерпения, нисколько не сомневаясь, что с ней поделятся информацией. Мне и самой было интересно. Очень интересно. Жуть, как интересно. И «жуть» тут – главное слово. Чего там напридумывала эта сумасшедшая феиха?

– «Контракт на желание», – прочитала я витиеватое название, выведенное фиолетовыми чернилами. – «Сие желание даруется крестнице моей, Любови Саушкиной, во исполнение пятнадцатилетнего обязательства и от всей души».

– Ну, дальше-дальше, – поторопила меня Мирин, приплясывая рядом от нетерпения. – Это все мура, пропускай. Самое главное там, где в стихах.

Я пробежала глазами строчки с нудятиной, вышедшей из-под пера местных нотариусов, и нашла такое четверостишие:

Люблю я крестницу свою.

Кусочек счастья ей дарю.

Пускай ей крупно повезет:

Пусть принца своего найдет.

Под этим бездарным сочинением стояла размашистая подпись – похоже, сделанная кровью – и сургучная печать с изображением биты, звездочек и птичек, летающих по кругу.

– Ой, какая прелесть! – Мирин подхватила лист и закружилась с ним по комнате. – Это же настоящее заклинание феи! Первый раз вижу. Восторг! Прелесть-прелесть-прелесть!

Она запрыгала по комнате, повизгивая от радости. Потом вспомнила про меня:

– Пошли скорее вниз, – сказала Мирин, дернув меня за руку так, что кости чуть не вылетели из суставов. – Надо показать Айше. Давай-давай!

И мы полетели вниз. Я кое-как перебирала ногами: лесенка была довольно крутой, и мне не хотелось расстаться с жизнью методом переломанной шеи. На последней ступеньке все-таки споткнулась и полетела вперед – прямо в объятия шкафоподобного человека.

Тот, в отличие от Кречета, ловить «падшую» женщину не стал, так что я врезалась ему в живот, отскочила и уселась на задницу. Темные, налитые кровью глаза размером с блюдца сурово прищурились, заскрипели зубы, и туша двинулась на меня.

– Любовь, чего сидишь, отойди, Волдырь пива хочет, – прочирикала мне Мирин.

Я тут же подорвалась и послушно отскочила в сторону. Человек-шкаф величественно прошествовал к стойке, бухнул на нее пустую кружку размером с бочонок и забрал другую – такую же, но полную.

– Изв-вините, – покаялась я, но представленный мне Волдырь не обратил на случайную помеху никакого внимания.

– Айша, ты щас умрешь! – Мирин тут же атаковала освободившуюся барную стойку, грозно размахнувшись и припечатав к ней лист бумаги. – Она и правда крестница феи!

И Мирин ткнула в меня пальцем, едва не попав в глаз. Постояльцы тут же заскрипели стульями, разворачивая к нам свои жуткие физиономии. Я почувствовала себя товаром на прилавке купца.

– Да ну? – у Айши из рук выпала и загрохотала по полу кружка Волдыря.

– Да! – радостно подскочила Мирин, растянула листок на манер скрученных грамот для глашатаев, откашлялась и звонким голоском зачитала феину писанину всем интересующимся.