Любовь и жулики, или Охмурить принца

Глава 3. Про первый блин и прочие неприятности

Ночью я решила бежать. Нет, ну правда, не оставаться же среди этих бандюков? Сегодня они ко мне добры, а завтра горло перережут.

В общем, едва только в башне стихли последние звуки, как я осторожно выскользнула из своей комнаты и на цыпочках принялась красться вниз по лестнице. Кожаные туфли были мягкими, и ступали беззвучно, а вот рассохшаяся от старости лестница уже на первой ступеньке выдала оглушительный скрип.

Я замерла и вжала голову в плечи. Однако, ничего не произошло. Простояв так минуту, я услышала лишь невнятный шорох – как будто птица снаружи пролетела. Я выдохнула и вытянула ногу к следующей ступеньке.

- Уииик! – подло скрипнула та. Ё! Ненавижу деревянные лестницы!

Я опять вжала голову в плечи и замерла. Но нет, и в этот раз пронесло. Я сделала еще один шаг.

- Уиииэк! – скрипнула и треснула под ногой третья ступенька. Да бляха муха, что ж это такое! Вы про ремонт когда-нибудь слышали, господа бандюки?

Собрав всю волю в кулак, а длинную юбку – в комок под грудью, я глубоко вдохнула и быстро-быстро пробежала вниз по лестнице.

- Уик-э-уик-хр-уик-кытс-уик-уик-уик… - отозвалась лестница целой серенадой.

- Бах! – а вот это уже резко открывшаяся дверь треснула меня в лоб.

- Уй-ё! – завершила я выступление, плюхнувшись на попу и схватившись за ушибленное место.

- Люба, ты за водой? – зевнув, спросила меня сонная Мирин, потирая глаз кулачком. – Мне тоже принеси.

- Д-да, конечно, - ответила я под аккомпанемент бешено колотящегося сердца. – Сейчас принесу.

Тихариться дальше не имело смысла. Мысленно выругавшись, я спустилась в кухню, откинула шторку и замерла.

Во мраке ночи на меня сверкнули чьи-то глаза. Темный силуэт был огромным, в руке его блестел под лунным светом мясной тесак.

- Мамочки! – пискнула я и поняла, что водичка сейчас потечет из меня самой вполне естественным образом. А то и не только водичка.

- На мою! Кухню! Без! Разрешения?! – обрушился на меня чудовищный голос, и тесак сверкнул в замахе.

- Я случайно! Только за водичкой! – пискнула я.

- А, ну ладно, - неожиданно пошел на попятный монстр. Бахнул тесак в стену, звякнул чем-то слеклянным. Зажурчала вода, и в мою дрожащую ладонь ткнулся стакан.

- Держи, зайка, - нежно проворковало чудовище громоподобным голосом Айши. – Сладких тебе снов, красавица.

- С-спасибо! – я торопливо, спиной вперед покинула кухню. А затем, трясясь от пережитого страха, метнулась обратно на лестницу. Наступила на подол, споткнулась и полетела.

- Осторожнее, - меня схватили за руку. Да так, что из стакана, зажатого в ней, почти ничего не пролилось. – Проводить тебя до комнаты?

Крепкая мужская рука зашарила по моей талии. По шее прокатилось горячее дыхание.

- Нет, спасибо, я сама! – пискнула я, подхватила юбки и снова рванулась наверх. Насильник почему-то не стал меня преследовать, но обрадоваться этому я не успела.

- Бах! – проклятая дверь повторно отметилась на моем лбу, теперь уже торцом, а не плоскостью.

- Ай! – взвизгнула я: голову как будто рассекло надвое. Да что ж это такое?

- О, спасибо! – радостно прочирикала Мирин, взяла у меня стакан и скрылась у себя, захлопнув дверь.

«ААААААА!» - мысленно высказалась я, но вслух не произнесла ни звука, чтобы не нарваться еще на кого-нибудь, подхватила юбки и помчалась в свою комнату. Юркнула в дверь, придвинула к ней тумбочку, стул, вешалку, а потом залезла под кровать.

Под кроватью меня, наконец, отпустило. Так. Дыши, Люба. Все хорошо. И не в такой ситуации бывали. Хотя, о чем это я? Да я первый раз в бандитском логове!

Спокойно, Люба. Дышим, думаем. Если лестница скрипит, пройти по ней нет никакой возможности. Но меня поселили не так уж высоко, можно попытаться пройти другим путем. В конце концов, на кровати есть простыня, на одеяле – пододеяльник. Это как минимум три метра веревки. Плюс еще пара нижних юбок – это еще метр с учетом узлов. Съемный лиф еще можно туда же пустить, но на самый низ: если вдруг рукава все-таки оторвутся, лететь уже невысоко.

Ну вот, это уже отличный план. Четыре-пять метров веревки позволят мне бесшумно спуститься вниз через окно. Хотя, нет: около метра уйдет на узел. Ну, все равно, трех метров мне хватит, чтобы не убиться. Главное – никого не разбудить своим писком, если вдруг сорвусь или придется все-таки прыгать.

Решившись, я приступила к делу. Стянув постельное белье, нижние юбки и съемный лиф, я соорудила из них вполне надежную веревку. Обмотала ею ножку кровати, перекрестилась и ступила на подоконник.

Подо мной была тьма. Прохладный ветерок пробежался по голым плечам: под лифом у меня был только корсет с небольшими лямочками и вид, наверное, был не очень. Ну да кому какое дело? Главное – на дорогу выбраться, к людям. А там брошусь на шею мужику понормальнее и начну причитать, что на меня напали разбойники и хотели обесчестить. Отсутствие части одежды станет только доказательством. Да и вообще, где здесь хоть слово неправды? Ну, кроме того факта, что к разбойникам я заявилась сама, по собственной глупости.

Пожелав себе ни пуха ни пера, я принялась спускаться. Это оказалось сложнее, чем я думала: пальцы неприятно скользили по импровизированной веревке, ноги то и дело теряли опору. Последние метры я не столько спускалась, сколько отчаянно пыталась затормозить. Но руки горели от скользящей под ними ткани.

В самом финале, как и ожидалось, лиф не выдержал. Раздался треск, рукав оторвался, и я полетела попой вниз. Ну все, сейчас треснусь копчиком, и позвоночник рассыплется, как детская пирамидка…

Эмм… Что, уже все?

К моему огромному облегчению, веревка доставала почти до земли, и я больше перепугалась, чем треснулась. Потерев отшибленный копчик, я торопливо отвязала лиф, коль скоро он оказался в зоне доступа, и надела его обратно. С оторванным рукавом он наверняка будет смотреться еще более достоверно.

Кивнув своим мыслям, я смело устремилась во тьму, вытянув вперед руки.

Ай! – ветка хлестнула по глазам.

Ё! – еще одна.

Да чтоб тебя! – ночная птица выпорхнула прямо мне в лицо.

Так, ну ладно, пойду помедленнее, пожалуй. Куда мне торопиться? Вся ночь впереди. Главное, что со двора я уже ушла. Только потише надо быть, пожалуй.

Я принялась красться осторожнее. Сердце частило в груди, как бешеное. Щеки горели, а спину как будто жег чужой взгляд. Но я не стала оглядываться на жутковатую башню. Главное - поскорее уйти подальше, а там…

«А там же Лихолом, - вдруг вспомнилось мне. – Огромные змеи, муравьи, осы-плевательницы и прочая дичь. Куда идти-то?»

Я попыталась вспомнить, в каком направлении было мое окно, вход в башню, и с какой стороны я сюда пришла. Мысленно выстроила карту и прикинула, где тот самый город. Выходило, что я иду не совсем туда, куда надо. Точнее, в совершенно противоположную сторону.

Мысленно себя обругав, я развернулась и… влепилась в мужскую грудь.

- Туалет в другой стороне, - спокойно ответил Кречет, двумя пальцами презрительно взяв меня за плечо и отодвинув от себя.

- Ты что, следил за мной? – с испугу выдала я то, что первым пришло в голову.

- Знаешь, когда человек среди ночи покидает твой дом через окно с помощью самодельной веревки, это, мягко говоря, вызывает подозрения, - спокойно ответил он. - Так что ты сперла?

- Ничего я у вас не брала! – возмутилась я. – Я не такая!

- Ну да, не такая она, - хмыкнул Кречет, а затем резко прижался ко мне и начал… лапать!

- Пусти, извращенец! – завопила я, отбиваясь от цепких рук, что бесцеремонно залезли сначала под корсет, а затем и под юбку.

- Заткнись, - прошипел он, действуя все более грубо.

- Я буду кричать! – пригрозила я, безнадежно пытаясь вырваться, но этот маньяк был сильнее!

- Кричи, - разрешил он, но вдруг отпустил меня и брезгливо встряхнул руками. – Так, под одеждой ничего не припрятано. Значит, сперла что-то нематериальное. Информацию? Хочешь сдать нас властям?

- Чего? – растерялась, а потом и испугалась я: он же меня теперь не изнасилует, а просто убьет! – Нет! Я просто сбежать хотела!

- Хм, - он склонил голову. – Ты ж сама к нам рвалась.

- Я тогда не знала, что вы бандюки, - возразила я и вдруг неожиданно для себя самой всхлипнула. Ну все, кончилась моя жизнь. Теперь уже бесповоротно. Доказать свои слова мне нечем. Верить на слово они явно не будут. Меня просто прибьют и прикопают прямо тут, без суда и следствия. Может, еще и надругаются.

Я всхлипнула еще раз. И еще. И вдруг как разревелась! В голос, на весь лес, со вздрагиваниями, слезами в три ручья, соплями, судорожными вздохами и подвываниями:

- Почему, ну почему? Так нечестно! Чем я это заслужила? Никого не трогала, никому зла не желала! Почему все люди как люди, а у меня все через пятую точку?

- Тихо ты, - смутился эльф. – Люди спать собираются.

- Они – спать, а меня – у-у-у-бива-а-ать… - я окончательно потеряла способность говорить и просто заголосила в полный голос. Все, терять нечего больше. Ни квартиры, ни сбережений, ни родни, ни друзей, ни чести, ни будущего.

Хрясь! – я дернулась от звонкой пощечины. Хрясь! – дернулась в другую сторону.

- Т-ты чего? – я схватилась за вспыхнувшие щеки.

- Не люблю истеричек, - Кречет сплюнул и пошел обратно в сторону дома.

- Эй, ты разве не будешь меня убивать? – окликнула я его, торопливо утирая сопли оторванным рукавом.

- В следующий раз, - буркнул Кречет, растворяясь во тьме.

Я шмыгнула и остаточно всхлипнула. Убийство и надругание отменяются? Мне можно идти? Правда?

Я снова развернулась к лесу. Но после двух пощечин и эмоциональной встряски моя радужная идея уйти из относительно спокойного дома во тьму кишащего хищниками леса показалась мне уже не такой привлекательной.

Я сделала сначала один шажочек в сторону башни, затем другой… Вздохнула и поплелась в свою комнату.

***

К утру я смирилась с неизбежным, и когда Мирин и Айша утянули меня готовиться к охоте на принца, я уже не сопротивлялась. Ну, почти.

- А может, это просто метафора такая? – без особой надежды на успех попыталась я вклиниться в безумие, царящее вокруг.

Айша грозным тоном инструктировала банду уголовников. Валдар (он же Волдырь) с утробным «Хха!» наносил воображаемому противнику удары (почему-то мясным тесаком). Мирин делала мне макияж (с подозрительно белой пудрой и накладными бородавками – ой, простите, родинками). Хидар ныл, что не хочет быть задницей оленя. А опухший и заспанный Док мазал дротики какой-то дрянью.

И только Кречет молча цедил кружку пива и взирал на всех нас с высоты барной стойки, мрачный и невыспавшийся.

- Метачего? – не поняла Мирин. – Заклинание, что ли?

- Нет, я имею в виду переносный смысл, - пояснила я, морщась от впившихся в задницу панталон. – Ну вот смотри, тут сказано: «Пусть принца своего найдет». Может, «принц» - это самый обычный человек? Просто для меня он будет… ну, как принц, понимаешь? Принц моего сердца. И мне его нужно найти, а не это вот все.

Я обвела рукой местный филиал дурдома, одновременно пытаясь незаметно одернуть панталоны сквозь толщу верхних юбок.

- Ой, Люба, не выдумывай, - Мирин даже не стала слушать, так щедро обдав меня пудрой, что я чихнула. – В подобных делах феи прямолинейны до невозможности. Сказано – «принца», значит – принца. Настоящего, голубых кровей. Чтобы и отец его был королем, и отец его отца, и отец отца его отца, и… Ну, ты поняла. А неженатый принц у нас тут только один имеется. За другим тебе придется плыть на другой континент. Зачем бы фее все так усложнять? Она наверняка специально тебя сюда подкинула – поближе к нам с Айшей. Кто бы еще мог тебе так помочь, как не мы?

- Да уж, - пробормотала я. Если с Мирин мне еще как-то удавалось поспорить, то критиковать Айшу не было никакого желания: убьет же.

- Мальчики, повторим все сначала, - хлопнув в ладоши, зычно сказала хозяйка.

«Мальчики» глумливо заржали: им нравилась предстоящая операция. Она хоть и не сулила никаких денег, зато обещала нехилое комедийное зрелище. Со мной в главной роли. Нет, ну правда, актрисам за такое хотя бы платят…

- Итак, сегодня в час орла Его высочество изволят посетить соседний лес на предмет еженедельной охоты. А там их уже будем поджидать мы, - Айша демонстративно потерла руки. - Как только процессия рассредоточится, Виллард и Хидар, переодетые в шкуру оленя, покажутся из северной прогалины.

- Я не хочу быть задницей, - снова заныл Хидар.

- Цыц, - скомандовал ему Виллард – темно-русый кудряш в щегольском костюме. Хидар хныкнул и заныл на порядок тише, чтобы обществу было удобнее его игнорировать.

- Потрещите ветками как следует, - посоветовала им Айша, - чтобы привлечь внимание принца.

- Есть! – Виллард щелкнул каблуками.

- Дальше, - Айша повернулась к «уголовникам», - появляется банда головорезов и имитирует ограбление. Ваша задача – отрезать принца от его охраны. Охрану по возможности увести подальше.

- Простите, многоуважаемая хозяйка, - один из «головорезов» поднял руку, - а разве охрана не должна всюду следовать за принцем?

- Не-а, - вместо Айши ответила Мирин, беспечно тряхнув рыжими «ушками». – По уставу королевского двора в случае неожиданного нападения охрана должна обеспечивать благополучное бегство венценосной особы. Бежать рядом с ним не обязательно. Даже наоборот. Мне, например, как горничной, рекомендовано – цитирую – «падать пред душегубом ниц, умолять, визжать, хватать за ноги, бросаться на нож и прочими доступными способами продлевать жизнь своих господ».

Ни фига себе уставчик. Если у них там с горничными так строго, то что ж тогда с аферистками, путем угроз и членовредительства пытающимися захватить руку и сердце принца? Не-не-не, мне ни эти, ни прочие части венценосного тела не нужны… и вообще я вегетарианка, оставьте себе свой суповой набор.

- Еще вопросы? – Айша грозно сдвинула брови, глянув почему-то прямо на меня. Я сглотнула и судорожно замотала головой под возмущенный вопль Мирин, продевающей в мои уши сережки весом грамм по сто каждая.

- Нет вопросов! – нестройным хором отозвались «головорезы».

- Следующий этап! – Айша сменила позу на атакующую, для пущего эффекта поставив ногу на табурет. Сапог, показавшийся из-под юбок, был размера этак пятидесятого, не меньше.

- Кречет! – окликнула она. Брови эльфа удивленно поползли вверх. Похоже, он явно не ожидал, что его приплетут к веселью. Молча отставив кружку, эльф сложил руки на груди и сурово воззрился на хозяйку.

– Ты берешь во-от этот дротик, - Айша ткнула пальцем в целую коллекцию ядовито-стрелкового оружия, которую уже успел подготовить Док, - и стреляешь им точно в край мочки уха. Яд попадет в кровь, принц уснет, а проснется в нежных объятиях своей принцессы. А вот ты, ты и ты переоденетесь в баб. Будут три страшные подружки. На вашем фоне Люба будет смотреться особенно привлекательно.

Айша подмигнула мне ярко накрашенным глазом.

- Шиш, - отчетливо сказал Кречет и бухнул кружкой о барную стойку.

- Чего-о? – Айша сдвинула брови и сурово уперла руки в бока. У меня по спине пробежали ледяные мурашки, да и остальным, похоже, резко стало не по себе. Тишина, разлившаяся в зале, заслуживала звание «гробовой». Разве что Мирин продолжила беспечно ворковать над моим затылком.

- Я устал и пошел спать. Вечером расскажете, чем кончится эта комедия, - сказал Кречет и, сунув руки в карманы штанов, демонстративно утопал наверх.

- Ну и фиг с тобой, сморчок старый, - неожиданно легко простила его Айша. – Сам же потом напьешься и будешь ныть, что жизнь – го…но, а судьба – зануда, забросившая тебя в это болото. Мы тебя нашли, отмыли, вылечили, одели, накормили. Мы к тебе со всей душой, со всем сердцем…

«А ты нам тут фиг-вамы рисуешь», - закончил мой внутренний голос. Толпа сочувственно-укоризненно загудела, поддерживая Айшу и клеймя «неблагодарную сволочь» позором.

- Старый сморчок? Он что, старик? – шепотом переспросила я Мирин: мне-то показалось, что Кречету от силы лет тридцать.

- Как сказать, - пожала плечами девушка, укрепляя в моих волосах конструкцию из трех свадебных букетов, виноградной грозди и чего-то, подозрительно напоминающего старую метлу. – Для эльфа может и молод. А для нас с тобой сорок пять лет – это многовато.

Я кивнула. Мне и тридцать лет всегда казались чем-то далеким и непонятным, а тут сорок пять. Вот как, скажите мне, за десяток лет, что разделяют двадцатилетних и тридцатилетних, неформалы и модницы умудряются слиться в единую серую массу и полюбить безликие стрижки и желто-коричневую гамму? Мистика.

Неужели и я лет через десять сделаю стрижку «бесформенный боб» и начну носить не менее бесформенные жакеты – с узором «огурец» и уклоном в цвет «детской неожиданности»? Хотя нет. Меня же на днях повесят за соучастие в преступлении.

- Эйдан, тогда, может, ты? – Айша повернулась в другую сторону, и я вздрогнула: из темноты неожиданно проявился, будто привидение, черноволосый мужчина с глазами ворона – живыми, блестящими и бездонными. Он тряхнул головой, откидывая с лица челку, и улыбнулся, отвечая согласием.

Уау. Ущипните меня. Может, ну нафиг эту фею? Это ж не мужчина, а идеал. Какая кожа, какой профиль, какие манеры! И одежда под стать: все черное, практически облегающее, и только серебряные перстни, кулон и отделка на кинжале посверкивают.

Я шумно втянула обратно уже рванувшиеся наружу слюнки.

Мужчина вышел на свет и протянул руку к какой-то трубке. А-а, это, наверное, для метания дротиков. Ой, а можно я рядом с ним в засаде посижу? Ну хоть чу-у-уточку! Не надо мне никаких принцев. Меня вполне устраивает и вот этот экземпляр. Тем более, что он вроде бы не женат, судя по отсутствию кольца. И ловить его не надо. И на кол за это не посадят.

- Мирин, а, Мирин? – печально позвала я. – Давай все отменим, пока не поздно.

- Поздно, - девушка рванула завязки корсета, да так, что у меня ненароком вырвалось полузадушенное «Хой!», и стало не до любования мужской красотой. Пустите меня, а? Я передумала. Я домой хочу. Или хотя бы отпустите меня обратно в ту комнатку наверху, где я ночевала. Прикинусь тряпкой и спрячусь под кровать. Когда вся эта шайка-лейка спит, там почти уютно.

- Едут! Едут! – ворвался в помещение растрепанный пацан лет восьми.

- Что-то рановато, - засуетилась Айша. – По места-ам!

И все кругом закипело, забурлило, будто в классе после звонка на перемену. Меня дернули за руку, потащили сначала в гущу людей, где изрядно помяли и сплющили, потом в какие-то кусты, где я окончательно потеряла весь лоск, с таким трудом наводимый Мирин.

Впрочем, я не была уверена в том, что и до кустов выглядела презентабельно. В местности я не ориентировалась, и разобрать хоть что-нибудь в свистопляске елок, осин и менее знакомых деревьев не могла. Очень хотелось выдернуть руку, но вновь остаться один на один с лесом, кишащим всякими тварями, пусть на этот раз и не магическими, но все-таки дикими, было не лучшей идеей.

- Ложись! – прикрикнула Айша и вжала меня лицом в мох. Я бестолково задергалась, пытаясь освободиться. Мамочки, ну и хватка. Воздуха, воздуха мне!

К счастью, неведомая опасность быстро миновала, и меня отпустили. Я огляделась: справа залегла Айша с биноклем, слева – Мирин, от волнения грызущая ногти, а чуть поодаль за нею…

Ладно, так уж и быть, полежу тут немножко. Но только затем, чтобы полюбоваться, как черноволосый красавчик прикладывает длинную деревянную трубку к блестящим, слегка приоткрытым губам. Вот он изящным жестом оправляет челку, чтобы не лезла в глаза. А какой взгляд, м-м-м. Мужчина, что вы делаете сегодня вечером? Ах да, подрабатываете снайпером. Тогда, быть может, ночью?

Впрочем, о чем это я. Такой красавчик наверняка занят, можно и не пытаться раскатать губу. Мне нужно думать о принце. Мирин же сказала – это моя судьба. Тем более, что принц богатый, не злой, культурный, а самое главное – не бандюган. Может, даже на белом коне. Что еще нужно девушке в активном поиске?

И правда, чего это я засматриваюсь на всяких подозрительных типов в черном? Если этот Эйдан живет в «Шмелином заду», значит, тоже чем-то таким нехорошим промышляет. Шпионажем? Воровством? Перекупкой?

- Мирин, - едва слышно шепнула я.

- А? – отозвалась замечтавшаяся девушка, беспечно помахивая в воздухе пятками.

- Эйдан – он кто? Ну, по профессии.

- Боишься, что промажет мимо принца? – хихикнула Мирин, толкая меня локтем в бок. – Не боись, он всегда в цель бьет. У него работа такая. Раз – и в сердце. Или в глаз. Чтобы даже пикнуть не успел.

Я от неожиданности громко икнула, но на меня тут же шикнули с обеих сторон. Мамочки! Так он что, киллер? Или как это у них тут называется. Эх, ну почему самые смазливые мордашки всегда оказываются самыми гадкими личинами?

Впрочем, чего это я так сразу с плеча рублю. Может, у него кодекс чести есть? Убивает только заворовавшихся и обнаглевших чиновников. Разве хороший человек может вызвать у другого человека желание его заказать? С хорошими людьми плохое не случается.

«Значит, ты не очень хорошая», - шепнул внутренний голос.

- Тихо! – скомандовала Айша. – Началось.

И действительно, вдалеке раздались крики, какой-то свиной визг, лязганье металла, треск ломаемого дерева. Что именно там происходит, было не разобрать, так что у меня возникла ассоциация с фанатским буйством после футбольного матча. Вот-вот заорут: «Зенит – чемпион! Побеждает только он!». Или наоборот, про победу и парашу.

- О, пошел процесс, - Айша приникла к биноклю. – Ща они их к просеке погонят. Давай, Волдырь, давай! Отсекай, отсекай! Ага, и тут еще… эх, не успел… О, молодчинка! Теперь куда надо гонят.

И действительно, спустя пару минут шум битвы стал удаляться, а шум ломаемых веток, напротив – приближаться. Венценосную добычу успешно гнали по лесу.

- Криво бежит, - Айша взволнованно прикусила губу. – Как бы полем не ушел.

- Кто, принц? – вскинула голову Мирин. – Как же он может уйти? Тут его судьба!

«Судьба» осторожно кашлянула. А можно мне в туалет? Я всего на пару минут, честно-честно. Живот что-то прихватило. И воздухом подышать. И вообще, давайте без меня, а?

- Не уйдет, - Эйдан весь напружинился и поиграл языком, словно готовящаяся к броску гадюка. У меня опять пробежали по спине холодные, мокрые мураши, но на этот раз вовсе не романтические. Ой, как мне все это не нравится…

Я остервенело почесала голову. Точнее, попыталась это сделать, но мне помешала высокая прическа. Пришлось отломить от ближайшего кустика веточку, просунуть ее внутрь конструкции и таким нехитрым образом удовлетворить зуд. Впрочем, у меня сразу зачесалось в другом месте. То ли это нервное, то ли я уже успела подхватить вшей. Вшивая принцесса, ага.

- Вижу его! – шепнула Айша, еще ниже приникнув к земле и спрятав бинокль. Мирин пискнула и вцепилась мне в плечо мертвой хваткой. Эйдан прижал губы к трубке. Ну все, обратный отсчет. Не поминайте лихом, сейчас я стану аферисткой.