Развод. Не прощу за "походную жену"

Глава 8

— Мы можем поговорить? — спросила Луиза тихо, даже как-то несмело.

Я посторонилась. Пустила. Любовница мужа вошла, сложила руки на животе. Вся была такой ранимой и невинной. Светлые волосы убраны в простую косу. Посмотришь на неё, и сразу возникает желание пожалеть.

Я не предложила ей ни присесть, ни воды. Ничего. Потому что мне было больно и обидно. И уж точно я не собиралась облегчать ей разговор, который та решила завести со мной.

— Я понимаю, как это может выглядеть… вам больно и неприятно, — всё же начала она.

— Неприятно? Больно? — я надрывно рассмеялась. — В твоих словах не чувствуется ни капли искренности, милая. Больше двадцати лет мы были с супругом вместе. А потом появилась ты. Как думаешь, лет через двадцать пять, когда на пороге появится ещё одна девица, обременённая наследником, как будешь себя чувствовать ты? Или, думаешь, тебя это минует?

Я сложила руки на груди.

— Жизнь у дракона длинная. Если он так поступил со своей истинной, то что уж говорить о тебе. Согрела ему постель в нужный момент и имела наглость прийти сюда, ко мне в комнату.

Окинула её внимательным взглядом.

— Дай угадаю, — я покачала головой. — Скажешь мне, что он сам тебя привёз. Ты вовсе не виновата. Конечно, сам, — горько хмыкнула я, продолжая растягивать губы в улыбке. — А ты не сопротивлялась. Можно понять. На войне женщинам трудно. Хочется покровительства. Вкусной еды, тёплой постели и безопасности. И ты её нашла.

И тут её губы скривились. Мои слова попали в самую цель.

— Вы не понимаете… вас там не было. Каждый день мог стать последним, — заговорила она, и впервые с её лица спала маска милой девочки. Передо мной стояла охотница. Хищная. Расчётливая.

— Конечно. Каждый день последний, — усмехнулась я. — Я это тоже понимаю. Но ты ведь не выбрала простого неженатого офицера с жалованьем и скромным статусом. Нет. Ты сразу метила на генерала. В генеральские жёны. Так что не рассказывай мне, будто у тебя не было выбора.

— Дракон сам проявил инициативу, — тут же гордо вскинула подбородок Луиза. Её взгляд торжествующе скользнул по мне.

— Ты хочешь зацепить меня побольнее? — мой голос стал стальным. — Хочешь увидеть в моих глазах понимание, жалость? Что генерал тебя заставил? Его не будет. Сочувствие? Его тоже не будет. По большому счёту мне плевать на тебя. Все вопросы у меня к собственному мужу. А ты… сделай одолжение. Исчезни с моих глаз. И не попадайся лишний раз.

— Старая ведьма, — процедила она. — Такие, как вы, только и способны сидеть и ждать. Никогда не приласкаете, не позаботитесь о супруге.

— Откуда тебе знать, девочка, что и как было у нас с мужем, м? Не тебе судить о нашем браке. Думаешь, я не понимаю, что вот такие охотницы, как ты, влезают туда, куда не нужно, специально. Пользуются минутной слабостью, инстинктами, предлагают себя на тарелочке. Залететь ведь ты явно постаралась. Боялась, что не удержишь теплое местечко, м? Хотя можешь не отвечать.

Я махнула рукой, указала на дверь.

— Полно. Я не собираюсь с тобой спорить и вести беседы. Уходи. И помни: век твой недолог. Вскоре и ты испытаешь то, что испытала я.

Я не щадила её. И не собиралась.

Она развернулась. Я обошла её и открыла ей дверь. Голова её вскинулась гордо. Но стоило ей сделать шаг — и вдруг девица согнулась пополам, схватилась за живот, закричала.

Я опешила.

— Что ты делаешь?! — сорвалось у меня.

А потом раздался грубый яростный рык из коридора:

— Кьяра! Твою мать, что ты творишь?!

Глава 9

— Она… она ударила меня по животу! Она угрожала! Хотела, чтобы я скинула ребёнка! — зачастила любовница мужа, заливаясь жалобным визгом. — Это ведьма! Она хочет избавить меня от нашего ребёнка!

Я зло и коротко рассмеялась.

Знала бы она, как близка сейчас к правде.

Только это тайна за семью печатями. Тайна, которую не знает даже мой муж. И не должен узнать.

Иначе его бы казнили вместе со мной. Как и моего сына.

И тогда не могло бы быть никакой карьеры военного, никакой славы, никакого возвышения. Всё закончилось бы в тот же миг, как только всплыла бы правда.

Разве могла я двадцать пять лет назад, когда Арагон ухаживал за мной и называл своей истинной, признаться ему? Разве могла я тогда рискнуть и обнажить свою сущность? Нет. Я лишь хотела жить. Хотела быть счастливой. Любимой. Иметь семью.

Меня воспитывала бабушка. Она прожила долгую жизнь и лишь немного не дожила до того момента, когда я познакомилась с Арагоном. Но её слова я помню до сих пор. Они выжжены в моей памяти, отпечатаны в моём сознании.

Никогда не говори, что ты ведьма.

Никогда не показывай своей силы.

Единственное, когда позволено произнести это слово, — лишь в качестве ругательства.

Когда-то давно, сотни лет назад, император издал указ: истребить всех ведьм. Но тогда покачнулся баланс сил самой природы, и в мир распахнулись врата Бездны. Из них хлынули полчища чудищ. Императора это не остановило: каждая пойманная ведьма впоследствии сжигалась Инквизицией.

Арагон смотрел на нас жёлтыми глазами, нахмурив брови. Он подхватил Луизу на руки. Та обвила его шею. Уткнулась носом в его плечо, сотрясаясь в рыданиях и всхлипах.

— Кьяра! — столько возмущения было в голосе супруга.

— Ну, так она же у тебя целительница, — холодно процедила я. — Пусть себе и поможет. Или что, резко забыла, чему её учили? Да и скажи, муж мой, по-твоему, я заманила её в свою комнату только для того, чтобы ударить? Какая нелепость. Не думала, что ты настолько плохо обо мне думаешь. Уж если бы я и вправду желала навредить ребёнку, я сделала бы это иначе. Так, что никто и никогда не уличил бы меня в подобном. И дело было бы завершено наверняка.

Злые слова срывались с моих губ. Я не могла остановиться. Пусть между нами стоит эта целительница.

Но не могли же война и три года разлуки отшибить память моему дракону.

Неужели он забыл, какая я и на что способна?

Мы с ним пережили слишком многое, чтобы одним мигом перечеркнуть все годы нашей совместной жизни.

Я никогда не наврежу ребенку. Ни в чем не повинной крошке.

Арагон прикрыл глаза и тут же распахнул их. Посмотрел на Луизу внимательнее. Я видела, как тот стал ещё более мрачным. А потом дракон развернулся, быстрым шагом унёс её в свою комнату. Дверь с треском захлопнулась. В ответ я хлопнула своей.

— Какая же дрянь! — прошептала я.

Спустя десять минут коридор наполнился топотом ног и суетой, но я намеренно игнорировала всё. Адъютант моего мужа принёс мне сумку с вещами. Первым делом я перепрятала деньги, на случай побега они мне точно пригодятся.

Сейчас я морально готовилась к худшему варианту, что придётся задержаться здесь дольше, чтобы усыпить бдительность супруга.

Но после этой сцены, я думаю, он тоже понял: вместе, на одной территории с его походно-полевой женой, мы не сможем ни быть, ни жить. Развестись он сможет и без моего согласия по закону империи.

Пока любовница лежала в его комнате, прикидываясь больной и жалкой, все дела дома были на мне. Я организовывала завтраки, обеды, ужины. Следила за размещением воинов, личной гвардии генерала, чтобы всем хватало еды и места. Составляла списки закупок, передавала их экономке. Делала вид, что полностью согласна с деспотией собственного мужа.

Арагон наблюдал за мной. Но мы больше не говорили. Я даже не знала, развелся ли он со мной. Да и не хотела узнавать. Для меня уже все было решено.

Поползновений от его любовницы, которую отчего-то поселили в гостевой комнате, тоже не происходило. Она там и оставалась.

Я ела на кухне. Муж — в своём кабинете. Любовнице носили еду прямо в комнату.

Эти несколько дней превратились для меня в мучение. Я так скучала по мужу, ждала его три года. Получала с фронта в лучшем случае одно письмо раз в несколько месяцев. Я засыпала с этим письмом в руках.

Плакала, когда читала его строки о делах и успехах.

Шептала молитвы, чтобы он вернулся живым.

Вдыхала аромат бумаги, пропитанной его запахом, словно сам Арагон был рядом.

А теперь всё резко изменилось.

Теперь я должна была терпеть и смотреть на него каждый день. На того же мужчину… и совсем другого. Чужого мне.

Как говорится, от ненависти до любви и вправду один шаг. А от любви до ненависти и вовсе полшага оказалось.

Всё переплелось во мне так, что я уже не знала, где начинается одно и заканчивается другое чувство. Его взгляд, его руки, его голос сводили меня с ума, влекли и ранили до крови.

Арагон много времени проводил в казарме, что была расположена прямо на территории нашего имения. К нему приезжали соседи-лорды, владельцы земель, но их визиты были короткими. Приезжали-уезжали. В наш дом почти никто не заходил.

И всё это было странным. Слишком странным.

Много времени он проводил с бойцами. Утром они устраивали ристалища и тренировались. Я, признаться, даже засматривалась из окна кухни, когда завтракала.

Давно не видела мужа в деле.

Сильное и мощное тело двигалось на запредельной скорости, широкие грудные пластины мышц играли при каждой атаке. Платиновые волосы выбивались из узла. Клинок сверкал в его руках так быстро, что сердце замирало от восторга.

Тело его было всё испещрено шрамами. Их стало гораздо больше за эти три года.

А тот, что проходил у самого сердца, и вовсе пугал. Красный, грубо стянутый, с рваным оттиском чьих-то монструозных лап.

Я смотрела на него и не могла не думать, ведь это значило, что он был на грани. Что он чуть не умер. Что смерть дышала ему в лицо.

Рваная уродливая рана говорила об этом громче любых слов.

Боги! Я задохнулась, когда увидела это впервые.

Растерялась. Расплакалась, даже несмотря на предательство мужа.

Ведь он чуть не умер. Был на грани. И даже не сказал мне об этом.

Всегда в письмах писал одно и то же: «Всё хорошо».

Всегда скрывал правду. Всегда оберегал меня ложью.

А потом я мысленно давала себе затрещину. «Не пристало мне наблюдать за ним. Не пристало». Отворачивалась и принималась за дела поместья.

Я планировала убраться отсюда как можно дальше. Не знала только, что возможность представится очень скоро.

Шёл четвертый день пребывания мужа дома.

Вечером мы снова сидели втроём на ужине по приказу Арагона.

И вдруг в столовую ворвался гонец. Моё сердце заколотилось. Что могло случиться?

— Генерал! Вам с фронта послание!

Арагон встал, забрал письмо. Я поднялась следом, отбросив тканевую салфетку.

— Накормите гонца, — бросила я служанке. Тот откланялся и ушёл.

Дракон взглянул на меня. В его глазах было одобрение. Да и как же иначе? Я ведь генеральская жена. Пусть и почти бывшая.

Но пока он разворачивал письмо, я видела, как его руки напрягались, когда тот увидел герб. Пальцы побелели от напряжения. Сердце моё сжалось. Дурное предчувствие накрыло с головой.

— Что там? — спросила я, положив руку ему на локоть. В тот момент я обо всём забыла.

Он пробежался по письму глазами. А потом поднял на меня жёлтые глаза.

— Сын пропал без вести.

Глава 10

— Сын пропал без вести.

Эти слова разорвали воздух. Будто молния ударила прямо в сердце.

Мне показалось, что я умерла во второй раз. Первый был, когда мой муж, мой генерал, привёз в дом другую женщину и приговорил двадцать пять лет брака к забвению.

Второй — сейчас.

Воздух в лёгких стал тяжёлым, как свинец. Мир поплыл. Я вцепилась пальцами в его локоть, боясь, что упаду.

Сын. Наш мальчик.

— Нет… — сорвалось с моих губ. — Нет, только не он…

Арагон перехватил меня. Удержал одной рукой, прижимая к себе. Я слышала, как кровь шумит в ушах. Как сердце рвётся в клочья.

— Воды! — прорычал на весь особняк Арагон.

Его голос гулом прокатился по столовой, от него дрогнули стены. Слуги замерли, потом кинулись исполнять приказ.

Он вглядывался в моё побелевшее лицо. Его жёлтые глаза сузились, и в этом суровом, привычно жёстком взгляде мелькнула тень… беспокойства и тревоги.

— Что значит «пропал без вести»? — сорвалось у меня. — Ты же сказал, что с Алексом всё в порядке! Разве он не служит под твоим командованием?! Это ошибка? Да! Ведь так?

Вопросы срывались один за другим, я едва могла дышать.

Арагон сжал письмо в кулаке. Лист вспыхнул прямо в его руке, превратился в пепел, и серые хлопья рассыпались по залу.

Я смотрела на мужа круглыми испуганными глазами. Хотела, молила, чтобы он сказал, что это всего лишь дурная шутка!

Муж перехватил мои дрожащие плечи, слегка тряхнул, пытаясь привести в себя.

Принесли воду, он подал мне стакан и сам держал его у моих губ. Заставил сделать глоток.

— Ну же, Кьяра!

А потом убрал на поднос. Служанка испарилась.

Но я не могла. Я не могла прийти в себя.

— Арагон… что… что это значит?

— Он не служит под моим командованием уже два года, — сказал дракон, и каждое слово резало меня. — Более того, он сам ушёл служить на другой фронт. Хотел сделать себя сам. Взял твою фамилию.

Я качала головой, не веря. Да, я понимала: мой мальчик… нет, не мальчик, мужчина… был упрям. Всегда шёл своей дорогой. Но всё же…

— Но… что там случилось?

— Генерал Нормийский пишет: они попали в окружение. Твари сделали новый прорыв.

— Он погиб. Он погиб! Он умер! — закричала я задыхаясь.

— Кьяра, возьми себя в руки, — сурово ответил он. — «Пропал без вести» — ещё не значит «погиб». Наш сын сильный. Он сможет выкрутиться.

— Нет… нет… это же конец! В окружении нечисти! Да это же… это же…

— Кьяра! — его голос грохнул. — Успокойся. Я немедленно отправлюсь туда и всё выясню.

— Верни мне сына… — прошептала я онемевшими губами.

Арагон кивнул, прижал меня к груди. Крепко сжал в могучих объятиях. Оставил поцелуй в волосах. А потом резко шагнул прочь. Развернулся и покинул столовую.

Я выбежала следом на крыльцо. Видела, как генерал уже отдавал приказы. С ним были адъютант и один из офицеров. Им подали лошадей. Он взлетел в седло, и они умчались.

Боги! Внутри у меня всё оборвалось.

— Ваш сын сильный. Он обязательно выживет, — услышала я за спиной ненавистный голос.

Я резко обернулась, так, что волосы хлестнули по плечам.

— Ты его знаешь? — выпалила я.

— Да, — Луиза опустила глаза. — Мне какое-то время довелось служить на западном фронте. Он производил впечатление сильного воина.

— Он и есть сильный, отважный воин, — припечатывала я и развернулась.

Только в своей комнате я позволила панике и страху вырваться наружу. Сидела на краю кровати, обхватив себя за плечи, и плакала.

— Боги… драконы… хоть бы он был жив. Хоть бы жив…

Прошёл день. Прошёл второй. Но никаких вестей не было.

Я каждый день спускалась к солдатам, что служили с моим мужем, пыталась выведать хоть что-то. Но они молчали. Никаких известий от генерала не было.

Я превратилась в тень самой себя.

Всё, что раньше делало меня живой, ушло.

Смех, надежды, даже слёзы — всё осталось где-то там, в прошлом.

А здесь была лишь оболочка, пустая, разбитая, едва удерживающаяся на плаву.

А потом пришло… извещение в черном конверте.

Гонец передал его мне. А я дрожащими пальцами перехватила.

Не помню, как добралась до кабинета. Не помню, как заперлась там.

Ослабевшими пальцами вскрыла печать.

Это было уведомление о смерти моего сына.

Мир рухнул.

В извещении мне приносили официальные соболезнования. Говорили, что сын будет награждён посмертно за героическую гибель. За то, что остался прикрывать отступление своих войск. Под письмом стояла подпись самого императора.

Отчаянное горе накрыло меня. Зуб на зуб не попадал, тело тряслось, внутри всё рвалось наружу, магия била в виски.

— Боги… как же мне больно… — прошептала я и упала на колени. Разрыдалась, согнувшись на полу. Била кулаками по полу, задыхалась от бессилия и обреченности неминуемого момента. Конец! Это просто конец!

Я кричала, выла и снова кричала до хрипоты.

Не знаю, сколько времени прошло. Я плакала, сжимая это чёрное письмо из дорогой бумаги. Но в итоге я потеряла сознание.

Когда очнулась, тело затекло от долгого лежания на полу. Я села, облокотилась спиной о дубовый стол. Снова развернула письмо.

Как мне жить? Что мне теперь делать?

Ответ пришёл сам собой.

Если Алекс сначала пропал без вести, а потом прислали соболезнование, значит, они нашли тело моего мальчика. Значит, я должна с ним проститься.

И значит, я отправляюсь на западный фронт.

Мысль дождаться мужа даже не возникла у меня в голове.

Я поднялась, едва удерживаясь на затёкших ногах. Схватилась за стол, чтобы не упасть.

Мир плыл перед глазами. Но я сделала усилие, подняла голову и посмотрела в окно.

Ночь. Густая, вязкая, почти осязаемая.

До рассвета я должна была успеть покинуть поместье.

А утром сесть на дилижанс.

И уехать.

Проводить в последний путь сына.

Только не ожидала, что тела мне так и не покажут…

Глава 11

Арагон Дрэдмор

Я гнал коня, не давая себе ни отдыха, ни передышки. Только марийская порода могла выдержать такой бешеный темп. И она выдерживала.

Весть о том, что мой сын пропал без вести, ударила прямо в сердце.

А ведь я не хотел отпускать его, но уважал его право на выбор. Он хотел заслужить собственное имя, собственную репутацию вдали от моей тени. И вот к чему это привело.

Но никто не застрахован от войны. Никто.

Я пообещал Кьяре, что верну сына. Я сделаю это. Любой ценой.

Главное, чтобы он не стал жертвой… заговора.

Моё доверенное лицо успело передать сыну тревожные вести. Неутешительные, к сожалению.

Что, если от него захотели целенаправленно избавиться? Его имя знал генерал западного фронта. Кто ещё? Возможно, его личный адъютант. Не больше. Но шпионы есть везде.

А может быть, это лишь роковая случайность?..

Война есть война.

Главное, чтобы у меня было время проверить собственную теорию.

Я гнал коня, пока у того пена не пошла изо рта. Только тогда остановился. На ближайшем постоялом дворе.

— Когда кони отдохнут, направитесь на западный фронт, — бросил я приказ, спрыгивая с седла.

— Генерал, там может быть опасно вам одному… — попытался возразить один из моих офицеров. Я знал, на что он намекал. Многое стояло на кону. Но… там был мой сын.

— Всё будет нормально, — отрезал я.

Тело пошло волной, я обратился драконом и взмыл в небо. Ветер хлестал по чешуе, а сердце колотилось в груди глухим боевым барабаном.

Через сутки тяжело опустился у линии обороны. Деревня, которую занял генерал Нормийский, была превращена в аванпост имперских войск.

С высоты не было видно ни одного разлома, ни портала. Всё выглядело спокойно. Но я знал: это только видимость.

Меня окружили воины западного фронта.

— Проведите меня к вашему генералу, — бросил я отрывисто. — Доложите: генерал Имперской Армии Арагон Дрэдмор требует разговора.

Воин отдал честь. Вскоре меня в сопровождении караула провели в сторону каменного дома в центре деревни.

Скорее всего, когда-то это был дом старосты. Теперь он стал штабом генерала.

Дверь в кабинет скрипнула, обо мне доложили и ту же впустили внутрь.

Генерал Нормийский поднялся из-за стола. Его взгляд мгновенно ожесточился. Одним резким движением он велел всем советникам и адъютанту покинуть кабинет.

— Вон. Все.

Военные молча подчинились. Вскоре дверь закрылась, и в комнате остались лишь мы двое.

Нормийский свернул разложенные на столе карты, аккуратно сложил их в сторону. Помедлил, потом кивнул на кресло:

— Садись.

Я остался стоять.

Он прошёл к бару, налил себе крепкого. Задержался. Тень метнулась по его лицу. Он был старше меня на полсотни лет. Седой, но всё ещё крепкий дракон.

— Этот разговор будет не из приятных, — глухо сказал он, поворачиваясь ко мне. — И, видят боги, я не хотел быть тем, кто принесёт эту весть.

Я молчал. Сжал зубы так, что заскрипели.

— Твой единственный наследник… не только пропал без вести. Он погиб, Арагон. Весть уже отправлена домой.

Только одно слово вырвалось у меня:

— Когда?

— Месяц назад. Его сороковая группа попала в окружение. Твой сын остался прикрывать отступление отряда. Дрался до конца. Его тело не нашли. Мы искали до последнего. Я лично занимался поисками его или того, что от него могло остаться. Прочесал всю местность. Но… ничего.

Я закрыл глаза. По венам разлилась лава. Дракон ментально рычал и выл. Раздирал грудину в кровавые клочья.

Я не позволил ни одной эмоции вырваться наружу. Ни боли. Ни крика. Ни ярости.

— Садись, — тот поставил бокал на стол. — Возьми.

Но у меня перед глазами встал образ… Кьяры. Моей жены. Моей истинной.

Как она будет смотреть на меня, когда узнает?

Сможет ли вынести?

Нет. Она не выдержит. Я видел, как в её глазах, ещё дома, свет угасал от страха за сына. Теперь… теперь она потеряет рассудок от горя. Я разнес в хлам её душу. Разорвал ей сердце предательством. А теперь потеря единственного сына просто добьёт её.

Я стоял, сжав кулаки так.

— Где именно это произошло? — хрипло спросил я.

— Под Брайнгольмом. Твари вырвались из разлома. Его отряд принял удар первым.

Я кивнул. Одно короткое движение.

— Твой парень — герой.

— Каждый герой — это ошибка генерала.

Тот скривился. Но знал, что я прав. Он должен был предотвратить, предусмотреть.

— Только мне его это не вернет.

— Война. Ты сам знаешь, как всё бывает, — сказал Нормийский. — На всё воля богов.

«Или императора», — холодно подумал я.

Я сел напротив. Сжал руку в кулак и на миг коснулся им губ, удерживая боль и ярость внутри.

— Почему не сообщил сразу? Знал, что это мой сын.

— У тебя самого был прорыв. Мне доложили. Тяжёлая битва. Потом ещё одна. Куда тебе? Генерал должен оставаться с холодной головой. А если бы ты сорвался с места? Бесполезно. Нецелесообразно. У меня здесь все ресурсы были. Это моя территория. А ты нужен был там.