- -
- 100%
- +
Переодевшись, Энн стояла перед зеркалом и с горечью смотрела на уродливое зеленое видение, в котором совсем не хотела узнавать себя.
«Неужели я − это бесцветное тощее существо?» − тоскливо думала она. Ведь она вовсе не была безобразна. Черты ее лица были правильны и даже утонченны. Ее можно было назвать хорошенькой, если бы… Если бы платье и худоба не уродовали ее фигуру, а нормальная еда немного округлила щеки. Долгие прогулки пешком улучшили бы землистый цвет лица, а немного смеха и радости придали блеск ее глазам, сейчас тусклым и печальным. И если бы вместо этого одеяния грязно-зеленого цвета на ней было светлое воздушное голубое, пусть даже светло-салатовое платье и кокетливые локоны, перевитые лентами…
От грез Энн оторвала миссис Дженкинсон . Она вошла в комнату и сообщила, что джентльмены прибыли и находятся сейчас в гостиной вместе с леди Кэтрин.
− Какая красавица, какая красавица! − фальшиво кудахтала она, спускаясь вслед за Энн по лестнице. − И такое чудесное платье! Чудесное! Джентльмены будут покорены! Покорены…
Если джентльмены и были покорены, то этого не смог бы заметить даже самый заинтересованный наблюдатель. Они вежливо поприветствовали Энн и тут же забыли о ней, обратив все свое внимание на леди Кэтрин, как того и требовалось.
− Дарси, вы совсем мало внимания уделяете бедняжке Джорджиане, − внушала тетка племяннику, который с непроницаемым видом выслушивал ее сентенции. − Она писала, что за эти месяцы вы навестили ее всего несколько раз.
Леди Кэтрин сделала паузу, давая ему возможность объяснить свое поведение. Но тот промолчал. Не дождавшись ответа, она продолжила:
− Бингли, конечно, не самый худший из ваших друзей, но редкостный шалопай. Он никак не обоснуется на одном месте, заведя дурную привычку к переездам. В прошлом году он арендовал дом в Ричмонде, в этом − снял поместье в Хартфордшире. Ему давно пора остепениться, вот что я вам скажу, и не возражайте…
Дарси и не думал возражать .
− А его сестра Кэролайн так и не вышла замуж? Ей не стоит быть столь разборчивой − в ее-то возрасте и с ее-то происхождением! Ей нужно было обратиться ко мне. Не сомневаюсь, я быстро нашла бы ей подходящего жениха. В прошлом году я посоветовала леди Нэшел, которая хотела женить своего сына, обратить внимание на младшую мисс Уокер. И что же? Он женился, вполне доволен семейной жизнью, а леди Нэшел не знает, как меня благодарить, − рассказала леди Кэтрин и опять обрушилась на Дарси:
− Уверена, ваше поместье запущено, управляющий − я-то знаю этих управляющих! − вас обманывает, а вы преспокойно путешествуете по всей стране, да еще в это время года.
− Вы зря беспокоитесь, тетушка, о моем поместье, − ответил Дарси. − Оно в превосходном состоянии.
− Хм, − недоверчиво пробормотала она. − Поверю вам на слово, сэр, но все же не стоит забывать о своей сестре и других родственниках, которые за вас переживают.
− Ни в коем случае, мадам. И мое присутствие здесь доказывает, что я вовсе не избегаю своих близких.
− В таком случае… − леди Кэтрин было смягчилась, но тут ее взор упал на второго племянника, который позволил себе улыбаться во время ее беседы с Дарси.
− Фицуильям! − воскликнула она. − На вашем месте я бы лучше подумала о своем будущем. Вам давно пора подыскать себе подобающую невесту с состоянием, оставить армию и зажить добропорядочной жизнью.
− Непременно, мэм, − ответствовал полковник, надеясь, что тетка переключится на другую тему. Но она, сузив глаза, воскликнула:
− Я все знаю о ваших эскападах, молодой человек!
Фицуильям сделал трагическое лицо и возвел руки к небу.
− А я-то, несчастный, надеялся, что до вас не дойдут слухи о моих бесчинствах и пороках! − простонал он.
− Ну, хорошо, хорошо, − леди Кэтрин снисходительно улыбнулась.
Она была привязана к своим племянникам и могла позволить себе простить им некоторые их шалости. В конце концов, Фицуильям был вполне достойным джентльменом.
Она опять переключила свое внимание на Дарси, заговорив о своих планах по обновлению обстановки малой гостиной лондонского дома. Фицуильям, у которого не было как собственного дома, так и малой в нем гостиной, требующей обновления, вспомнил о кузине, которая безмолвно сидела рядом со своей компаньонкой.
− Как поживаете, малышка? − улыбнувшись, спросил он.
Едва Энн собралась ответить ему, как леди Кэтрин, считавшая, что Фицуильям должен слушать родную тетку, а не развлекать ее дочь, резко сказала:
− Мисс Энн! Что за манеры?! Вы облокотились на спинку дивана, хотя я вам тысячу раз говорила, что молодой леди не пристало так сидеть. Это вульгарно! Выпрямитесь!
Покраснев до корней волос, Энн последовала приказу леди Кэтрин, которая с чувством выполненного заботливой матерью долга, принялась за пересказ последних сплетен, полученных из Лондона.
Униженная девушка заметила участливые взгляды кузенов, что ввергло ее в еще более подавленное состояние.
«За что?! За что она так ненавидит меня?» − не в первый раз подумала Энн.
Впрочем, она давно поняла, почему мать так жестока по отношению к ней. Леди Кэтрин мечтала о сыне, но вместо него родилась дочь, к тому похожая на ее покойного мужа, которого она, судя по ряду признаков, не любила и не уважала. Казалось, ей доставляло удовольствие позорить собственного ребенка, не унаследовавшего ни ее внешности, ни ее характера.
Энн отчаянно хотелось уйти, но вместо этого она сидела, опустив глаза и до боли стиснув повлажневшие ладони. Леди Кэтрин же, перемыв косточки всем знакомым, перешла к рассказам о событиях в поместье, а затем упомянула о мистере Коллинзе, его жене и гостящих в их доме родственниках.
− Конечно, это не тот круг, который может быть приятен, но я считаю своим долгом проявить некоторую любезность по отношению к мистеру Коллинзу и его гостям, и показать им, что значит настоящее гостеприимство. Пожалуй, через недельку, да, да, в следующее воскресенье я приглашу их на обед, − решила она и посмотрела на полковника.
– Среди них две молодые девицы, которые могут − Фицуильям, я вам говорю! − показаться вам привлекательными. Хочу сразу предупредить: они низкого происхождения и обе бесприданницы. О Дарси я могу не беспокоиться − он человек ответственный и имеет представление о чести и долге. Но вы, Фицуильям, − она погрозила ему пальцем, − ведите себя достойно, и не вздумайте подавать бедняжкам надежду, которой не суждено осуществиться.
Фицуильям рассмеялся и заверил тетушку, что все время будет об этом помнить.
− Мисс Мерайя Лукас кажется весьма скромной девицей, − продолжила леди Кэтрин. − Но что касается мисс Элизабет Беннет…
Энн, которая как раз в этот момент подняла глаза, заметила, как при упоминании последнего имени напряглось лицо Дарси.
− …мисс Беннет − особа слишком независимая и бойкая для своего положения. Я была удивлена, Дарси, когда узнала, что вы знакомы со всей этой компанией.
− Мы встречались, когда я гостил у Бингли, − коротко ответил он.
− Эге, Дарси, так вы уже знакомы с этими юными леди? Он всегда меня опережает, − шутливо пожаловался Фицуильям.
Но леди Кэтрин не приняла шутки и последующей тирадой указала ему на опасность легкомыслия, неразборчивости в знакомствах и посоветовала брать пример с серьезного и почти во всех отношениях положительного мистера Дарси, на которого у нее были, кстати сказать, свои виды.
Дарси был красив и обладал всеми качествами, какие только желают увидеть в своем избраннике девушки на выданье. Но вовсе не по этим причинам леди Кэтрин решительно предназначала его в мужья своей дочери, ссылаясь на некую договоренность, якобы заключенную с его матерью, ее родной сестрой. Энн подозревала, что эта договоренность была порождена исключительно воображением ее матери, которая прямо-таки жаждала видеть своим зятем любимого племянника.
Одна мысль, что Розингс когда-нибудь достанется − нет, не охотнику за приданым, такого леди Кэтрин никогда, разумеется, не допустит, − а постороннему человеку, который будет распоряжаться в Розингсе, для нее была невыносима. Поместье должно остаться в семье, а Дарси был самым подходящим кандидатом на роль наследника. Объединение двух состояний представлялось ей весьма здравомыслящей идеей. Точка зрения племянника по данному вопросу ее не интересовала − она была убеждена, что он далеко не глуп и не откажется от богатства, которое легко может заполучить, а мнения дочери леди Кэтрин не предполагала и спрашивать.
Все тщательно обдумав, она, со свойственной ей настойчивостью, начала осуществлять свои замыслы.
Многозначительными и довольно прозрачными намеками она распространяла слухи о договоре, будто бы заключенном в раннем детстве между Дарси и Энн их родителями. Также леди Кэтрин делилась с Дарси своими задумками по переустройству поместья, как бы предполагая, что именно он в будущем проведет их в жизнь или проследит за их благополучным завершением.
Дарси, если и догадывался о чем, пока молчал и никак не реагировал на ухищрения тетки, поэтому Энн надеялась, что он не согласится на предполагаемый брак. Она с симпатией относилась к Дарси, но робела перед его суровостью. У него был сильный характер, который слишком напоминал ей собственную мать. Это давало ей основания предполагать, что таким замужеством, если оно состоится, она поменяет одну золоченую клетку на другую.
По его ровному, вежливому к ней отношению Энн понимала, что он не только не испытывает к ней никаких чувств, но и не будет ни любить ее, ни уважать. И хотя она, может быть, и не заслуживала ни любви, которой никогда не знала, ни уважения, которого никогда не имела, ей все же хотелось быть для своего будущего мужа хоть немного желанной.
Обществу Дарси она всегда предпочитала компанию второго кузена, полковника Фицуильяма. Он не был так красив, как Дарси, но обладал приятной внешностью, природным дружелюбием, а главное − он всегда был добр к ней, пытался с ней разговаривать и даже шутить. Он был единственным мужчиной, который обращал на нее хоть какое внимание, за что она была ему очень благодарна. Потому Энн была привязана к нему, как ни к кому другому в своей жизни, всегда ждала его приезда и сочла бы себя влюбленной, если бы смогла определить и понять это чувство.
На следующий день после приезда Дарси и Фицуильяма в Розингс явился мистер Коллинз, чтобы засвидетельствовать свое почтение джентльменам. Молодые люди к тому времени успели насытиться компанией леди Кэтрин и воспользовались визитом пастора как предлогом уйти из дома. Фицуильям выразил желание познакомиться, а Дарси − возобновить знакомство с миссис Коллинз и молодыми леди, у нее гостившими. Энн понимала, что в Хансфорде кузенам было теперь куда как интереснее и веселее, нежели с дамами Розингса и ожидала, что они станут частыми гостями пасторского дома.
И действительно, Фицуильям то и дело туда наведывался. Дарси порой присоединялся к нему, хотя делал это куда реже.
Погода в эти дни стояла пасмурная и ветреная, на улицу Энн почти не пускали, и она с завистью наблюдала из окна, как по утрам молодые джентльмены уезжали на верховую прогулку или отправлялись пешком на прогулку по парку. В остальное время они слушали наставления леди Кэтрин, играли на бильярде или располагались в библиотеке, читая свежие газеты и новые романы, выписываемые из Лондона.
Поначалу казалось, что приезд кузенов никак не повлиял на скучную и размеренную жизнь Энн, и ничто в ней не изменит. Она по-прежнему была вынуждена довольствоваться обществом миссис Дженкинсон и теми занятиями, которые леди Кэтрин для нее выбирала. Энн оставалось только мечтать, что Фицуильям как-нибудь обратит на нее внимание. И в одно прекрасное утро, которое на самом деле было пасмурным, ее мечта осуществилась.
Все началось с того, что после завтрака все занялись своими делами: леди Кэтрин составляла меню на воскресный обед, Дарси удалился в кабинет, чтобы написать письма, а полковник бесцельно бродил по гостиной. Заметив Энн, сидевшую у окна с вышивкой в руках, он подошел и поинтересовался ее здоровьем.
− Благодарю вас, кузен, я прекрасно себя чувствую, − ответила она.
− Тогда почему вы сидите в четырех стенах? Последние дни вы не выходили из дома.
По обыкновению за Энн ответила ее мать:
− Мисс Энн вредна холодная погода. Вы же знаете, Фицуильям, какая она болезненная.
− Разве?! − весело спросил полковник. − Ни разу не видел, чтобы кузина болела. Или она заболевает только в мое отсутствие?
− Вы не так часто посещаете Розингс, чтобы знать, сколько хлопот она доставляет мне своими болячками, − отрезала леди Кэтрин. − Посмотрите на нее: неужели она похожа на здоровую девушку?
Энн стиснула пяльцы, стараясь не заплакать. В который раз ее унизили перед кузеном! Болезненная?! Да она выглядит так плохо только благодаря усилиям собственной матери, готовой уморить ее голодом и лекарствами. Не говоря об одиночестве и полном отсутствии даже самых маленьких радостей, что уж точно не красило ее.
Энн настолько погрузилась в свои переживания, что только спустя несколько минут услышала голос леди Кэтрин, которая, забыв о меню, с упоением перечисляла воображаемые болезни, которыми ее дочь, кстати говоря, никогда не болела.
− …мигрени, одышка, желудочные колики, расстроенные нервы, бессонница, − перечисляла она. − Мистер Эндрюс считает…
О да, мистер Эндрюс, домашний лекарь, готов был приписать Энн любые заболевания, отлично зная, что ожидает услышать от него леди Кэтрин за более чем щедрое жалованье. Он неутомимо привозил Энн многочисленные порошки, микстуры и притирания, от которых она избавлялась, тайком выливая жидкости в окно и следом вытряхивая порошки, вместо того чтобы принимать их внутрь или снаружи. Что, впрочем, не мешало ничего не подозревающему мистеру Эндрюсу при последующих посещениях своей пациентки отмечать, как ей помогли его препараты и назначать повторный курс лечения.
− Но сейчас-то она хорошо себя чувствует, − сказал Фицуильям, остановив теткины излияния. − И порция свежего воздуха ей не помешает. Кузина, укутайтесь хорошен ько, я прокачу вас на фаэтоне.
Леди Кэтрин возмущенно посмотрела на племянника, но промолчала, не желая с ним ссориться. Она знала, каким упрямым он может быть, если что-то взбредет ему в голову.
− Накиньте меховой плащ и возьмите теплые перчатки, − сказала она дочери. − И предупредите миссис Дженкинсон, что она едет с вами на прогулку.
− Только не миссис Дженкинсон, − возразил полковник. − О чень милая дама, конечно, но я предпочитаю прогуляться с кузиной наедине.
− Неужели вы думаете, Фицуильям, что я могу отправить свою дочь без компаньонки…
− Дорогая тетя, − он поймал и поцеловал ее руку, − никто не осудит, если ваша дочь проедется с кузеном по парку. Обещаю не везти ее ни в какие злачные места и на неблагопристойные представления, даже столь невинные, как петушиные бои.
Спустя полчаса невыразимо счастливая Энн сидела в фаэтоне с Фицуильямом. Он сам правил лошад ьми, отказавшись от услуг кучера.
Полковник и не собирался ехать степенным шагом, которым только и возили Энн. Отъехав от дома мелкой рысью, он поднял лошадей в галоп.
− Нравится? − спросил он, взглянув на порозовевшую от удовольствия девушку.
− Очень ! − прошептала она, не находя слов, чтобы выразить свое блаженство.
Фицуильям захотел поехать с ней на прогулку! Фицуильям добился у леди Кэтрин разрешения самому ее покатать! Он хотел побыть с ней наедине, без докучливой компаньонки и даже не взял с собой кучера!..
Душа Энн ожила и зацвела, а в стене, отгородившей ее от всех, появилась глубокая трещина. Впервые за всю свою жизнь она почувствовала себя… живой.
− Не холодно? − он сделал лихой поворот, аккуратно вписавшись в изгиб дороги.
− Нет, сэр, вовсе нет, − Энн с восхищением посмотрела на четкий профиль кузена. − Все замечательно! Я так благодарна вам, что вы уговорили маму отпустить меня с вами.
− Не стоит благодарности! − ответил он. − Тетя не так сурова, как кажется. Просто с ней нужно уметь обращаться.
Фицуильям опять перевел лошадей на рысь и посмотрел на кузину:
− У вас заблестели глаза, − улыбнулся он, − что только доказывает, насколько вам полезны прогулки на свежем воздухе.
− Я вовсе не настолько болезненна, как утверждает мама, − сказала Энн, решив несколько реабилитировать себя перед кузеном. – Они с мистером Эндрюсом очень хотят найти у меня самые разнообразные заболевания. Когда же болезней не обнаруживают, то принимают это за тревожный симптом неизвестного современной медицине недуга и приступают к еще более усердному лечению.
Полковник рассмеялся.
− Так они вас уморят совместными усилиями, кузина, если вы не найдете против их методов своего радикального средства.
− Пока не получается, − грустно сказала она. − Я пыталась когда-то, давно, но…
− Возьмите штурмом Бастилию, малышка, − посоветовал он. − Взбунтуйтесь, откажитесь от лекаря и пригрозите леди Кэтрин, что иначе выкинете нечто несусветное и дадите пищу для разговоров всей округе на несколько лет вперед. Тогда она оставит вас в покое.
Одна мысль о таком развитии событий одновременно пугала, но и настолько захватывала дух, что Энн решилась пооткровенничать:
− Вы знаете, иногда с мамой бывает так трудно. Да еще миссис Дженкинсон…
− О, миссис Дженкинсон относится к тому типу людей, чьи достоинства гораздо лучше оценивать на расстоянии. Назначьте ей щедрую пенсию и проводите на покой.
− Я бы сделала это с радостью, но у меня нет средств, а леди Кэтрин…
− Вижу, ваше время еще не пришло, кузина. Но предчувствую, когда-нибудь настанет день, который положит предел вашему беспредельному терпению. И тогда земля содрогнется!
Она лишь улыбнулась, не представляя себе подобного исхода событий, но ей было необыкновенно приятно, что Фицуильям так хорошо о ней думает, верит в ее силы и характер.
Полковник придержал лошадей и перевел их на шаг, чтобы они немного отдохнули. Ему было откровенно жаль свою маленькую робкую кузину, под авленную железной волей леди Кэтрин. Он замечал ум и пытливость в ее глазах, видел, как она оживлялась в отсутствие матери и застывала при ее появлении. Фицуильям догадывался, что Энн понимает, насколько неестественно ее зависимое положение, которое она переносила без возражений, жалоб или просьб. Сам полковник не верил, что она когда-нибудь решится противостоять своей матери, ему лишь хотелось как-то подбодрить ее, выразив, таким образом, свое сочувствие, в котором она определенно нуждалась. Кузина была слишком слабовольна, чтобы заслужить его уважение, но ничто не мешало ему проявить к ней участие – это его ни к чему не обязывало, да и ничего не стоило
Дорога повернула, и они оказались у пасторского дома, куда Фицуильям не без умысла направил фаэтон, желая увидеть прелестную мисс Беннет, которая с каждой встречей все более и более завладевала его мыслями. У калитки их уже поджидал мистер Коллинз. От него он узнал, что дамы отправились на прогулку в близлежащую деревню. Потому, вскоре после традиционного набора приветствий, замечаний о погоде и прощаний, слегка раздосадованный полковник развернул фаэтон к Розингсу.
По дороге он поинтересовался мнением Энн о гостьях пастора и, услышав, что она искренне очарована мисс Беннет, заговорил о предмете своей привязанности, выражая восхищение внешностью, манерами и умом мисс Элизабет и при этом даже не подозревая, что его слова ранят вновь ставшую молчаливой кузину.
Глава III
Наконец наступило долгожданное для всех воскресенье, когда к обеду в Розингс были приглашены обитатели пасторского дома. У всех участников предполагаемого события были свои явные или скрытые мотивы, по которым они с нетерпением ожидали этот вечер.
Леди Кэтрин желала поразить чету Коллинзов и его гостей еще более роскошными блюдами, а также выдать каждому из них ряд указаний, которые были ею к этому времени подготовлены.
− Мистеру Коллинзу нужно подправить изгородь, − сказала днем леди Кэтрин, окидывая взглядом букеты цветов, расставленные в гостиной. − Не забыть ему об этом сказать…
− У вас прекрасная память, тетушка, − ухмыльнулся Фицуильям, который развалился с газетой в кресле. − Уверен, вы никогда ничего не забываете.
− Да? − леди Кэтрин с подозрением посмотрела на него. − Вы зачастили в Хансфорд, Фицуильям. Надеюсь, вы помните, о чем я вас предупреждала?
Полковник только пожал плечами и скрылся за газетой. Он не строил серьезных планов в отношении мисс Беннет. Как младший сын графа, Фицуильям не наследовал семейную собственность. У него было, конечно, кое-какое состояние, но он не мог позволить себе жениться на бесприданнице. В данном случае речь шла лишь о том, чтобы провести вечер в приятной беседе с хорошенькой девушкой, что он с удовольствием и предвкушал.
− Мисс Мерайе Лукас вовсе не идет розовый цвет, как она полагает, − продолжала леди Кэтрин. − Голубой или желтый ей будет больше к лицу. Придется ей порекомендовать заглянуть в деревенскую лавку, где я видела подходящие отрезы.
На этот раз ей никто не ответил.
Миссис Дженкинсон предвкушала предстоящую встречу с мистером Коллинзом, которого считала на редкость глубокомысленным человеком. Еще она прикидывала, какие блюда будут поданы на стол, поскольку втайне была склонна к чревоугодию.
Дарси размышлял о том, хочет ли он вновь встретиться с мисс Беннет. Доводы рассудка определенно проигрывали желанию вновь ее увидеть, хотя он и имел такое счастье не далее, как сегодня утром в церкви.