В тени

Энн пыталась разобраться в своих противоречивых чувствах. После прогулки с Фицуильямом, когда она сначала была так счастлива, а потом так расстроена его нескрываемым интересом к мисс Беннет, кузен проявлял к ней не больше внимания, чем к миссис Дженкинсон. Энн придумывала совсем неубедительные оправдания его поведению, объясняя их множеством столь же неубедительных причин: что при леди Кэтрин он не мог подойти к ней, поскольку ее мать не переносила, когда кто-то другой, а не она сама, являлся центром внимания; что его раздражало присутствие компаньонки, которая всегда вмешивалась в разговоры со своими поддакиваниями и не давала никакой возможности перейти к другим темам, кроме погоды и леди Кэтрин. Но при гостях, когда ее мать будет отвлечена другими, а миссис Дженкинсон прилипнет к мистеру Коллинзу, Фицуильям, возможно, все же вспомнит о ней. Энн надеялась на это, и не надеялась. Думая о том, как ей хотелось бы поговорить с ним, смотреть в его глаза и слышать его голос, она с мукой вспоминала, как он пренебрег ею, хотя и прекрасно сознавала, насколько она проигрывает рядом с яркой, полной жизненной силы мисс Беннет.

Гости пришли, и вечер шел своим чередом. Собравшись в гостиной, все общество переместилось в столовую, откуда затем вернулось в уже сытом и располагающем к неторопливой беседе благодушном состоянии.

− Ваше сиятельство, − обратился к хозяйке мистер Коллинз, − позволите ли вы довести до вашего сведения, что мистер Лестнер, ваш арендатор, поссорился с мельником. Они не могли разъехаться с повозками на мосту, поскольку ни один из них не хотел уступить дорогу другому. Неблагоразумный характер и вспыльчивость мистера Лестнера привели к тому, что он сбросил мельника в воду и…

− Очень хорошо, мистер Коллинз, − сказала леди Кэтрин, довольная, что священник сам, без поощрений и напоминаний, доводит до ее сведения все, даже самые незначительные происшествия в округе. − Я займусь этим делом завтра же.

Воодушевленная возможностью принести очередную пользу и справедлив о рассудить спорщиков, она обратилась к Дарси, желая выяснить, с таким ли усердием, как его родственница, он водворяет мир и согласие в Пемберли, и заодно дать ему советы, каким образом это лучше сделать.

Мистер Коллинз, который уже неделю обдумывал, как вновь произвести самое благоприятное впечатление на леди Кэтрин и Дарси, богатого патрона доходных приходов, изрядно удовлетворенный своим пришедшимся так кстати сообщением, обратился к молодой наследнице с рассказом о новой проповеди, над которой он начал работать.

Его жена и родственницы имели не меньше оснований ожидать от этого вечера собственных маленьких радостей.

Миссис Коллинз всегда была рада разбавить компанию своего мужа другими людьми. Мисс Мерайя Лукас была польщена приглашением в Розингс и вниманием столь значительных особ. Мисс Беннет надеялась на приятное общение с полковником Фицуильямом, предполагая также понаблюдать за взаимоотношениями Дарси и мисс де Бер, которую предназначали ему в жены, и тем отчасти удовлетворить свое любопытство.

Как обычно бывает, надежды только некоторых из присутствующих оправдались в полной мере, других − лишь частично, и лишь для Энн этот вечер обернулся сплошным разочарованием.

Фицуильям сразу устроился рядом с мисс Беннет и беседовал с ней − до обеда, во время и после него – на любые темы, какие только приходили в голову. Затем он последовал за ней к фортепиано и до конца вечера не отходил от нее ни на шаг. Дарси вскоре присоединился к ним, и даже леди Кэтрин не смогла отвлечь его и усадить в соседнее с собой кресло. Она метнула недовольный взгляд в сторону весело беседующей троицы и язвительно сказала:

− Мисс Беннет удивительно легко обзаводится друзьями среди джентльменов.

На это ответила лишь миссис Дженкинсон, пробормотав «как вы правы, ваше сиятельство, как правы», а смущенный мистер Коллинз при содействии своей несколько встревоженной жены неловко перевел разговор на другую тему.

Энн наверняка выглядела нелепо в дорогом, ей совсем не идущем бледно-малиновом платье с бесчисленными воланами. И эту нелепость только усугубляли пышные перья в волосах, уложенных в высокую прическу, ее еще сильнее уродовавшую.

Вечер для нее тянулся особенно долго и мучительно. П оначалу Энн если и надеялась, что на ее долю придутся хоть какие крохи радости, то скоро распрощалась с этими надеждами. Дело было вовсе не в бесконечных комплиментах мистера Коллинза, замечаниях матери и приставаниях миссис Дженкинсон, – она к тому давно привыкла. Ей было неприятно и тяжело видеть, как Фицуильям все свое внимание уделяет другой девушке, мисс Беннет же и вовсе игнорировала ее, оттого Энн особенно остро ощущала себя лишней и никому не интересной.

Самое же неприятное случилось, когда она случайно заметила, что мисс Беннет вскользь глянула на Дарси, а затем посмотрела на нее, и в ее взгляде Энн скорее почувствовала, чем увидела, едва уловимое презрение и насмешку, отчего ощутила такую сильную боль, словно ее ударили по лицу.

Она никогда так не бывала задетой пренебрежением собственной матери и снисхождением других родственников, как этим беглым взглядом симпатичного ей человека, чью дружбу и расположение совсем недавно ей хотелось приобрести. И как Энн ни уговаривала себя, что ей это почудилось, она не могла избавиться от ощущения неприязни со стороны мисс Беннет. Энн не понимала, за что та может испытывать к ней подобное нерасположение, и предположила, что все дело в ее неприглядном виде и робости, столь противоположным облику и натуре самой мисс Беннет.

Более она старалась не смотреть в ее сторону, хотя украдкой порой наблюдала за кузенами, которые, в свою очередь, явно получали удовольствие от общения с гостьей из Хансфорда. Фицуильям улыбался и выглядел вполне довольным собой и своей собеседницей. Дарси был невозмутим и сдержан, хотя в его взгляде на мисс Беннет можно было заметить искреннее ею восхищение.

Энн еле досидела до ухода гостей и провела беспокойную ночь. Утром, сославшись на плохое самочувствие, она отказалась покидать свои комнаты к вящему удовлетворению своей матери, которая наконец получила подтверждение слабого здоровья дочери. Леди Кэтрин сделала вывод, что все это произошло из-за частых приемов гостей и прогулок в ветреную погоду, и тут же послала за врачом.

Все последующие дни, пока кузены пребывали в Розингсе, Энн редко появлялась внизу , пользуясь предлогом нездоровья, предпочитая оставаться в своих комнатах. Но она знала, что Фицуильям и Дарси каждый день посещают Хансфорд, и несколько раз из верхнего окна мельком видела прогуливавшуюся по парку мисс Беннет то с одним, то с другим джентльменом.

Энн почти смирилась с происходящим, но старалась избегать общества Фицуильяма, поскольку один только его вид мешал ей восстановить душевное равновесие, и с нетерпением ждала, когда он уедет.

Дарси тем временем несколько раз откладывал свой отъезд из Розингса , и Энн думала, что он задерживается по просьбе кузена, который хочет до отъезда устроить свои личные дела. И ее пугала мысль, что не сегодня-завтра Фицуильям объявит о своей помолвке с мисс Беннет.

* * *

В один из дней леди Кэтрин отправилась по делам в деревню и вернулась в сильном волнении.

− Где джентльмены, Джолинс? − спросила она, едва зайдя в дом.

− Мистер Дарси в библиотеке, ваше сиятельство, а мистер Фицуильям на прогулке, − ответствовал дворецкий.

Леди Кэтрин быстро вошла в библиотеку и упала в ближайшее кресло.

− Дарси, мне срочно нужно с вами поговорить!

Дарси, удивленный столь явным волнением обычно сдержанной тетки, вежливо осведомился:

− Что случилось, миледи?

− Меня беспокоит Фицуильям, − сообщила леди Кэтрин, приложила к виску кружевной платочек, после чего многозначительно сказала:

− Мистер Коллинз рассказал мне ужасные вещи. Оказывается, он много времени проводит с мисс Беннет!

− Мистер Коллинз много времени проводит с мисс Беннет? − недоуменно переспросил Дарси.

− Да нет же ! − досадливо отмахнулась леди Кэтрин, − Фицуильям! Мистер Коллинз уверен… По ряду признаков, Фицуильям сильно увлечен мисс Элайзой Беннет, слишком сильно, а она, похоже, отвечает ему взаимностью.

− Мадам, что вы такое говорите!? − вскричал Дарси и казалось на мгновение потерял самообладание.

− То и говорю, − насупилась леди Кэтрин. − Мистер Коллинз подозревает, что объяснение или уже состоялось, или вот-вот состоится.

− Кузен вовсе не собирается жениться на мисс Беннет!

− Он вам так сказал?

− Нет, но…

− А мистер Коллинз предполагает обратное. Боже, что скажет мой брат?! Это же позор для семьи!

Дарси вдруг вскочил и в смятении зашагал по комнате.

− Этого не может быть, − наконец сказал он.

− Почему не может? − леди Кэтрин п ереложила платочек к глазам. − Я видела, что Фицуильям уделяет ей особое внимание. На обеде он не отходил от нее, а теперь они видятся каждый день. Я подозревала, что он легкомысленный, но до такой степени… Дарси, мы должны спасти Фицуильяма от неразумного брака!

Дарси помрачнел:

− Как он может жениться? У него нет средств содержать семью, а у нее… − голос его дрогнул, − нет приданого.

− Признаться, я надеюсь только на это. Но если он слишком увлекся и сделал ей предложение, то будет трудно разорвать помолвку. Для этой особы Фицуильям – редкая удача, и она ни за что не откажет ему, если он попросит ее руки. Но я не позволю этому произойти! А если… Я заставлю ее вернуть ему слово! И так некстати я именно сегодня пригласила Коллинза и его родственниц на чай!

В библиотеке воцарилось молчание.

− Если они еще не помолвлены − наконец, сказала леди Кэтрин, − его надо срочно увезти отсюда , пока не слишком поздно. Не подумайте, что я выставляю вас, но…

Ее племянник подошел к камину, облокотился о каминную полку, и , казалось, не слышал ее, сосредоточенно думая о чем-то своем.

− Мне нужно поговорить с ним и объяснить всю опасность такого брака. Ему нужна девушка совсем другого происхождения, с хорошим приданым. О, Господи! Породниться с Коллинзами! Я этого не допущу! И что скажет мой брат?! Я немедленно пошлю за Фицуильямом…

Но едва она проговорила эти слова, как виновник переполоха собственной персоной появился в дверях библиотеки.

− В этом доме можно выпить чаю? − осведомился он и прошел к столику, где стоял графин с хересом. Налив себе полбокала, он присел на кушетку и посмотрел на Дарси и тетку.

− Что-то случилось? У кузины ухудшилось самочувствие?

− Мисс Энн в полном порядке! − раздраженно воскликнула леди Кэтрин. − Она здесь ни при чем. Мы переживаем за вас, Фицуильям!

− За меня?! А что случилось со мной?

− Если и не случилось, то вот-вот может случиться, − отрезала она и впилась взглядом в племянника. − До нас дошли слухи, что вы ухаживаете за мисс Беннет, что дает ей основания надеяться…

− И откуда же такие сведения? − рассмеялся полковник. − А, догадываюсь… Милейший мистер Коллинз проявляет беспокойство по поводу своей кузины, тревожась, что она может получить больше, нежели он ей предопределяет.

− На его месте вполне естественно чувствовать тревогу за девушку, вверенную его попечительству, − строго сказала леди Кэтрин. − Конечно, он поделился со мной своими волнениями, и я считаю своим долгом…

− Ради Бога, тетя! − Фицуильям отпил вина и откинулся на спинку кресла. − Я не ребенок и могу самостоятельно принимать решения, касающиеся сво ей жизни.

− Вы сделали ей предложение?! − ахнула леди Кэтрин.

Фицуильям не был настолько влюблен в мисс Беннет, чтобы задумываться о женитьбе на ней, и был уверен, что не дал мисс Беннет никаких поводов отнестись к их встречам более серьезно, чем они собой представляли. И хотя она казалась вполне разумной девушкой, которая не видит в каждом встреченном ею мужчине будущего мужа, на всякий случай, не имея привычки играть с сердцами юных леди, не далее как сегодня утром вполне определенно дал ей понять, что его положение не позволяет ему жениться на девице без состояния, и мисс Беннет спокойно и с пониманием отнеслась к его словам. Поэтому суматоха, устроенная его теткой, показалась ему забавной. Он решил немножко подшутить на ней и, с нарочито озабоченным видом, сказал:

− Пока не сделал, но… Кто знает? Вполне возможно, что это произойдет. Или… нет…

Откровенно неодобрительная реакция леди Кэтрин вынудила его продолжить:

− Мисс Беннет − чудо как хороша! Если бы у меня было состояние, как у Дарси, тогда меня ничто бы не остановило, хотя и в своем положении, боюсь, мне трудно отказаться от нее. Она на редкость мила…

− Она − наглая кокетка! − возмутилась леди Кэтрин.

− Ничего подобного, и вы это знаете, хотя и пытаетесь приписать ей столь неприглядное качество. Мисс Беннет красивая, жизнелюбивая девушка, общество которой приятно и никогда не наскучит. Естественно, она нравится мужчинам.

Фицуильям посмотрел на Дарси и только теперь заметил его мрачный вид:

− Разве я не прав, кузен? Вы ведь тоже не прочь поухаживать за ней? Может быть, вы именно сейчас со столь сосредоточенным видом раздумываете, не сделать ли ей предложение? Тогда поспешите, пока кто-нибудь другой не увел ее из-под вашего носа, хотя бы я.

Он думал, что Дарси развеселит его предположение, но тот слишком серьезно спросил:

− И вы спокойно к этому отнесетесь?

Фицуильям поднял бровь, размышляя о странном поведении кузена, будто Дарси ревнует его к мисс Беннет. Это казалось слишком неправдоподобным, но Фицуильям вовсе не собирался издеваться над его чувствами, если тот их испытывал. Поэтому он как можно небрежнее взмахнул рукой и притворно возмутился:

− Разве я похож на собаку на сене?! И если я в своем почти нищенском положении не могу на ней жениться, то буду только счастлив назвать мисс Элайзу своей сестрой…

− Никогда − слышите? – никогда Дарси не уронит свою честь и не забудет о своем долге! − воскликнула пораженная в самое сердце леди Кэтрин.

− Вы так думаете?! − Дарси посмотрел тяжелым взглядом на тетку и вышел из библиотеки.

− Фицуильям, как вы можете так шутить?! − леди Кэтрин с негодованием напустилась на племянника.

− Все не так ужасно, как вам могло показаться, мадам, − полковник рассмеялся и принялся ее успокаивать.

В конце концов леди Кэтрин уверовала, что мистеру Коллинзу изменила его проницательность и он слишком серьезно воспринял несколько невинных встреч и прогулок Фицуильяма с мисс Беннет.

Вполне умиротворенная заверениями Фицуильяма, что де он и не думал, и в мыслях у него не было, леди Кэтрин поднялась в свои покои, чтобы приготовиться к встрече гостей из Хансфорда и при случае поставить на место дерзкую девчонку, чуть не поймавшую в свои сети одного из ее племянников. Мысль о том, что Дарси может быть увлечен мисс Беннет, после некоторого обдумывания она тут же отмела: по сравнению с происхождением, связями и богатством ее дочери эта ничтожная особа очевидно проигрывала и Дарси, конечно же, не мог этого не видеть.

Вечером компания из Хансфорда явилась не в полном составе, объяснив отсутствие мисс Беннет внезапным недомоганием.

Леди Кэтрин была этим вполне довольна и даже не встревожилась, когда Дарси, просидев какое-то время с гостями, извинился и вышел. Она намеревалась лишь впоследствии потребовать от него объяснений, что за дела заставили его покинуть общество.

Но Дарси так и не вышел к гостям, а на следующий день был непривычно угрюм и еще более молчалив. Он объявил, что собирается уехать завтра поутру. Фицуильям стал было подтрунивать над дурным настроением кузена, но вскоре оставил его в покое, подозревая, что причина этого была серьезнее, чем он мог предположить. Не собираясь лезть в его душу, Фицуильям решил заодно не пускать туда и леди Кэтрин, и с небывалой готовностью целый день выслушивал все ее советы и даже обещал руководствоваться ими всю ближайшую неделю, а то и две. Леди Кэтрин, в свою очередь, приписала плохое настроение Дарси его нежеланию расставаться с ней и мисс Энн.

Когда ее племянники наконец покинули Розингс, а опасения леди Кэтрин не получили подтверждения, она пребывала в столь благодушном расположении духа, что даже простила мисс Элизабет и почти вернула ей свое расположение. Чета Коллинзов и их родственницы в этот день даже получили приглашение на обед, и ее сиятельству было с кем обсудить отъезд джентльменов, а также показать мисс Элайзе Беннет, что значит настоящее христианское всепрощение.

Энн вышла к гостям только потому, что общество одной миссис Дженкинсон ее слишком утомило и его требовалось разделить с кем-нибудь еще. Поскольку кузенов уже не было, она посчитала, что вполне в состоянии вынести компанию мистера Коллинза и иже с ним.

Мисс Элизабет, как показалось Энн, чем-то была огорчена, хотя и старалась выглядеть веселой. Приписав ее подавленное состояние отсутствию Фицуильяма, она вполне могла представить, какое разочарование постигло мисс Беннет, если та рассчитывала получить предложение от полковника, который так и не оправдал ее надежд. Вместе с тем сама Энн чувствовала огромное облегчение от того, что кузен ни с кем не связал себя известными обязательствами.

Едва разговор зашел об отъезде молодых людей, и леди Кэтрин рассказала присутствующим, насколько были огорчены разлукой с ней и расставанием с Розингсом ее племянники, особенно Дарси, мистер Коллинз не упустил случая воскликнуть:

− Как же, ваше сиятельство! Ведь здесь остались надежды и сердце мистера Дарси, без которых он, смею предполагать, вряд ли сможет обходиться долгое время. Смею высказать предположение, что скоро мы будем иметь удовольствие не только видеть здесь глубокоуважаемого мистера Дарси, но и принимать его в несколько другом, но от этого не менее, а даже более почетном статусе…

Все присутствующие улыбнулись. Но если леди Кэтрин была весьма довольна столь деликатным намеком на желаемое событие, то Энн нашла подобное заявление мистера Коллинза, по меньшей мере, неуместным и нелепым. На губах мисс Беннет проскользнула улыбка, скорее насмешливая, нежели вызванная какими-либо другими чувствами.

В остальном вечер прошел как все другие подобные вечера, разве что леди Кэтрин все свое внимание уделила мисс Беннет и мисс Лукас, которые в ближайшее время должны были покинуть Хансфорд. Девицы получили подробнейшие советы и рекомендации по поводу предстоящей поездки, а именно: какой дорогой следует ехать, как придерживаться в пути правил хорошего тона, в каком порядке следует укладывать вещи, где менять лошадей , и прочим немаловажным, с точки зрения леди Кэтрин, деталям. В приступе благотворительности ее сиятельство предложила подвезти одну или даже двух девиц в своей карете до Лондона, если они задержаться в Хансфорде еще на месяц. Но поскольку ее столь щедрое предложение было вежливо отклонено, она продолжала неутомимо наставлять девиц, не упуская ни одной мелочи, еще целую неделю, вплоть до самого их отъезда.

Глава IV

Только после того, как племянники покинули Розингс, леди Кэтрин спохватилась, что так и не поговорила с Дарси о его женитьбе на мисс Энн. Но поскольку она так и так собиралась на сезон отправиться в Лондон, то рассчитывала заодно встретиться там с Дарси и решительно прояснить этот вопрос. Пока же она полностью переключилась на заботы о поместье, которое на длительное время оста нется без должного руководства.

Последующие три недели леди Кэтрин столь неутомимо снабжала работников поместья, жителей деревни и соседей обстоятельными и развернутыми предписаниями на все случаи жизни, что все вздохнули с облегчением, когда она наконец отбыла.

− Леди Кэтрин месяц пробудет в Лондоне, − сказал мистер Лестнер мельнику.

Они сидели в таверне и потягивали эль.

− Навроде того, − кивнул мельник. − А оттуда ее милость, слышал, на воды собираются.

− Еще на месяц, а то и два, − мистер Лестнер поднял кружку эля и чокнулся с мельником. − До конца лета, если повезет.

В это время карета с леди Кэтрин продвигалась по лондонской дороге. Перечислив все дела, которые она не забыла переделать в Розингсе, а также предстоящие покупки, встречи и визиты, ее сиятельство коснулась самой важной для нее темы.

− Думаю, нам не стоит тянуть с объявлением помолвки. Ведь все уже давно решено, − заявила она, как-то упустив из виду, что все решено только в ее собственном воображении.

Миссис Дженкинсон встрепенулась и хотела что-то сказать, но леди Кэтрин, не интересуясь ее мнением, продолжила:

− Дарси сейчас в Лондоне, и я намерена серьезно поговорить с ним. Свадьбу следует провести со всеми положенными церемониями и нам пора начинать к ней готовиться.

Энн же расценивала поведение Дарси как обнадеживающий знак того, что он не собирается на ней жениться. Серьезный разговор, который собиралась провести с ним леди Кэтрин, давал Энн еще один повод надеяться на реакцию, обратную той, на какую рассчитывает ее мать: Дарси не любил, когда его к чему-либо принуждали. Поэтому она спокойно переносила все разговоры о предстоящей брачной церемонии, которые велись почти на всем протяжении дороги до Лондона, в том числе неоднократные детальные описания чудовищного со всех точек зрения подвенечного платья.

В Лондоне у них был собственный дом. Во время сезона по сложившейся традиции леди Кэтрин устраивала большой прием для представителей самых аристократических семей, и в свете считалось престижным быть включенными в ее список приглашенных. Так что двери остальных домов были открыты для де Беров, что, впрочем, мало отражалось на интенсивности светской жизни самой леди Кэтрин, которая предпочитала встречаться со своими приятельницами и членами семьи лишь на избранных, особо респектабельных вечерах.