- -
- 100%
- +
В ночь переворота Валери зачиталась допоздна. В окно спальни уже стучал летний дождь, а она все не могла оторваться от хроник Первых Мастеров. Преданная горничная Марта, заменявшая ей подругу, уже дважды заходила в покои, ворча и прося принцессу ложиться спать. Но сна не было. Валери лишь улыбнулась, отпустила Марту в ее каморку и пообещала, что сама расшнурует платье.
Через два часа мир рухнул.
Сначала на подоконнике дико, со свистом зашипел Локи, вздыбив шерсть. Не успела Валери подняться с кресла, как дверь спальни распахнулась. В комнату, оставляя на ковре багровые следы, ввалилась Марта. Она была смертельно ранена — тяжелый тесак пограничников пробил ее грудь.
— Бегите… Ваше высочество… Предательство… Генерал… — прохрипела горничная, зажимая рану слабеющими пальцами, и замерла навсегда.
Валери оцепенела, но Локи не дал ей сойти с ума от ужаса. Маленький Хранитель взлетел ей на плечо и заорал прямо в ухо: «Бегом через ход для слуг! Живо!»
Котенок вел ее через темные, сырые коридоры замковых стен. Самым страшным для домашней, не видевшей горя принцессы было то, что ей пришлось обходить или даже переступать через мертвые тела людей, которые еще вчера улыбались ей, кланялись и желали доброго утра. У дверей караулки лежал старый повар с перерезанным горлом, чуть дальше — молодые пажи. Возле боковой калитки парка Локи затормозил перед телом убитого стражника.
— Стой! — скомандовал котенок. — Забери у него плащ. Завернись в него с головой и нахлобучь капюшон. Платье твое за версту видать.
Валери, подавляя тошноту и дрожь в пальцах, стащила с мертвеца грубый шерстяной плащ, пахнущий потом и железом, и укуталась в него. Потом они долго, бесконечно долго брели по ночным улицам горящей столицы. Бежать было нельзя — бегущий человек в ночь переворота вызвал бы подозрения у конных патрулей Гарета. Принцесса шла размеренным шагом, хотя внутри нее все кричало от боли.
Когда Локи привел ее к маленькому двухэтажному домику, Валери была на грани настоящей истерики. Слезы душили ее, зубы стучали о край глиняной кружки, которую судорожно совавший ей старый слуга пытался удержать. Барнаби, бледный как полотно, без лишних слов отпаивал ее крепким вином, пока она наконец не забылась тяжелым сном без сновидений.
Утром принцессу разбудил шепот над самым ухом. Локи сидел на подушке, бдительно поглядывая на дверь, и передавал новости:
— Тсс, Валери, очнись. Я тут проверил хозяина этого старого романтика Барнаби. Ну, этого, Кристиана, начальника всей королевской ищейни. Портрет его в кабинете изучил, записи понюхал. Нормальный он. Мужик суровый, казенный, но честный, Лорану был верен до последнего вздоха. К Гарету на поклон не пойдет. Так что сиди тихо, играй Лео, а я подкручу морок. Прорвемся.
Глава 35
Первые дни в доме Кристиана сразу после переворота слились для Валери в сплошной, удушливый кошмар. Она пребывала в состоянии глубокого шока и беспросветной печали. Все, что она любила — ласковые родители, тихие часы в библиотеке, безопасное будущее — было уничтожено за одну ночь. Пугающая неизвестность давила на нее, не давая дышать.
Только древняя магия Локи, его ворчливое, но такое родное бубнение под ухом и преданная забота Барнаби, который подсовывал ей горячий бульон и укрывал теплыми одеялами, помогли ей не сойти с ума. Постепенно Валери начала приходить в себя. К моменту побега из столицы она уже более-менее ясно соображала. Принцесса понимала: бегство — это единственный для нее способ избежать эшафота.
Дорога была изнурительной и тяжелой, но в их маленьком отряде никто не жаловался. Барнаби молча правил конями, Кристиан следил за трактом, и Валери тоже не проронила ни единого капризного слова. Да и глупо было жаловаться — все они были в одинаковых условиях, делили один черствый хлеб и мокли под одним ливнем.
Однако на протяжении всего пути Валери изо всех сил скрывала, что она — принцесса Ории. И делала она это из-за Кристиана. Каждый раз, когда капитан Тайной канцелярии смотрел на нее проницательным, ледяным взглядом следователя, внутри у нее все сжималось от страха. Валери боялась, что этот практичный и пугающе разумный человек, узнав правду, просто выставит ее из телеги прямо посреди дороги. Ведь беглая принцесса для него была не просто попутчиком, а неисправной бомбой, которая могла рвануть в любой момент и привлечь к ним все легионы узурпатора. Зачем опытному разведчику так рисковать своей шкурой?
Чтобы доказать свою полезность и не вызывать подозрений, Валери бралась за самую грязную работу. Она собирала колючий хворост, таскала ведра с водой, чистила корни для похлебки и отмывала чугунные котелки после еды. Для бывшей венценосной особы это была ничтожно малая, легкая плата за спасенную жизнь.
Но там же, у вечерних костров, когда Барнаби уходил приглядывать за конями, а Локи дремал, Валери ловила себя на странном интересе. Из-под нахлобученной на глаза курьерской шляпы она подолгу разглядывала хмурое, озабоченное лицо капитана Кристиана. В отсветах багрового пламени его резкие черты казались ей воплощением надежности. Он казался скалой, о которую разбивались все шторма их опасного пути. И этот интерес, зародившийся в глухих лесах, теперь, на побережье, расцвел полной мерой.
Глава 36
Историю о любви короля Лорана и своей матери Валери знала наизусть. Впервые она услышала ее от няни Клары в тенистых аллеях королевского сада, когда была совсем малышкой. Позже, когда принцесса подросла, пикантные и забавные подробности преследования короля старшими сестрами ей с тихим смешком рассказывала Марта, пока расчесывала волосы перед сном. Во дворце все любили королеву Маргариту, и эта история — о том, как государь предпочел блеску и напористости старших девиц тихую скромность младшей, прятавшейся в библиотеке, — давно стала местной легендой.
Оказавшись на чужбине, Валери до последнего надеялась найти в Кинсбурге приют у родственников по материнской линии. Ни о каком возвращении Хрустального трона она даже не помышляла. Генерал Гарет пугал ее до дрожи; в ее сознании он превратился в страшного, жестокого злодея из детских сказок, ожившего и забравшего ее дом. Ей хотелось просто спрятаться, забиться в самый глухой угол Баронств, чтобы этот человек никогда о ней не вспомнил.
Тем страшнее было очнуться в запертой комнате поместья, осознав, что родные тетки ласково улыбались ей лишь для того, чтобы подороже продать палачам Гарета.
Когда Локи вывел ее через окно, и она прибежала в трактир, силы оставили ее. Но стоило ей упасть на широкую, пахнущую дорожной пылью грудь Кристиана, как мир вокруг перестал рушиться. Его надежность, уверенный стук сердца под кожаным колетом и защищающее тепло вернули принцессе ясность ума куда лучше и быстрее, чем веймарское вино, которым ее потом отпаивал Барнаби.
В полумраке трактирного номера, Валери поняла: этот суровый бывший следователь не выбросит ее из телеги. Ее не бросят. Ее будут защищать до последнего вздоха. И это знание сделало ее безгранично счастливой.
С того самого дня в душе принцессы произошел незаметный, но необратимый перелом. Вся ненавязчивая забота, которой Кристиан окружал ее на лесных стоянках, умножалась в ее девичьем сердце на два, а то и на три раза. Сильные руки, которые ловили ее при падении на каменистых уступах, поддерживали под локоть на изнурительных переходах и подавали флягу с водой, стали для нее самыми родными и желанными на всем белом свете.
Когда они добрались до залитого цветами Линхейвена, Валери уже была глубоко влюблена в своего хмурого защитника. И когда Кристиан, застыв на пороге их нового дома, робко спросил, не против ли она назваться его невестой перед местным магистратом, ее согласие было не политическим решением. Это был крик ее измученного, но наконец-то нашедшего покой сердца.
На кухне уютно потрескивали дрова в печи, а за окном Линхейвен погружался в теплые вечерние сумерки. Валери смотрела на Кристиана, и на ее губах блуждала счастливая улыбка. Настоящая любовь, о которой она не успела прочесть в королевских свитках, теперь стояла прямо перед ней.
Глава 37
Генерал Гарет гнал коней по дорогам Вольных Баронств безжалостно, загоняя скотину до кровавой пены на удилах. Его гнал не азарт охоты, его гнал страх. Он пролил кровь родного брата и его жены, переступил через законы богов и людей ради золотого венца Ории — и теперь одна-единственная девятнадцатилетняя девчонка, прячущаяся у моря, могла забрать у него все. Законная кровь Лорана в ее жилах была страшнее любого бунта.
Они не стали въезжать в Линхейвен на лошадях, чтобы не поднимать шума и не привлекать внимания. Оставив коней в прибрежной лощине под присмотром пары гвардейцев, Гарет, темный маг и дюжина отборных палачей бесшумно, пешей цепочкой двинулись по песчаному берегу. Вечерний прилив сглаживал их следы на мокром песке. Они подошли к двухэтажному домику со стороны виноградного сада.
Валери была в саду одна. На ней было то самое голубое хлопковое платье, а в волосах запуталось несколько лепестков роз. Она сидела на корточках, ласково переговариваясь с Локи, который лениво катал лапой упавшую виноградину. Все произошло слишком быстро для мирного, залитого солнцем Линхейвена.
Из густых зарослей можжевельника бесшумными тенями выросли две фигуры в кожаных колетах. Валери даже не успела вскрикнуть — сильная рука зажала ей рот тряпкой, пропитанной сладковатым дурманом. Глаза принцессы закатились, колени подогнулись, и ее, обмякшую, затолкнули в холщовый мешок.
Маленький Хранитель среагировал мгновенно. Локи взвился в воздух, вздыбив угольную шерсть, его зрачки вспыхнули фиолетовым огнем, и он уже открыл пасть, собираясь на всю округу закричать: «Засада!..»
Он не успел. Костлявая рука темного мага, перехваченная ртутными оберегами, упала сверху, перехватив котенка за горло и заглушив крик. Чернокнижник полоснул ритуальным лезвием по шее маленького существа. Локи обмяк. Маг деловито подставил к ране узкое горлышко темного пузырька, собирая густую, искрящуюся магическую кровь древнего Хранителя — бесценный алхимический ингредиент, который пойдет как отличная дополнительная плата к золоту генерала Гарета.
Мешок с принцессой закинули на широкое плечо палача. Группа так же бесшумно, как и пришла, растворилась в сгущающихся морских сумерках, унося пленницу к скалам.
Кристиан вернулся со службы в магистрате, когда Линхейвен уже зажигал первые вечерние фонари. Он насвистывал под нос, чувствуя приятную усталость в плечах — день прошел продуктивно. На пороге дома его встретил аппетитный запах жареной рыбы и печеного лука.
Капитан скинул колет, умылся и сел за дубовый стол на кухне. Барнаби как раз расставлял глиняные тарелки.
— Ну и денек, — Кристиан улыбнулся, принимая из рук слуги кружку свежего эля. — Позови Валери к ужину. Небось опять в саду со своим ворчуном стрекоз гоняет. Хватит ей голодать, пусть идет есть, пока горячее.
— Сейчас, господин Кристиан, сейчас кликну нашу голубушку, — старик добродушно усмехнулся и вышел через заднюю дверь в сумерки виноградника.
Кристиан сделал глоток, глядя на танцующее пламя свечи. На душе было спокойно и тихо. Настоящий дом.
За дверью послышался какой-то странный, шаркающий звук. Словно Барнаби внезапно разучился ходить.
Дверь отворилась. На пороге стоял старый слуга. Он был белый как мел, губы его мелко дрожали, а глаза смотрели в пустоту, полные безумного ужаса. Фартук был испачкан в черно-зеленой жиже — болотной грязи, оставленной сапогами палачей Гарета.
В руках Барнаби бережно держал маленькое, легкое тельце черного котенка. Шерсть Локи была слипшейся от запекшейся крови, а лапки безжизненно свисали вниз. В саду было пусто. Принцесса исчезла.
Кристиан медленно, очень медленно поднялся из-за стола. Кружка с элем с глухим стуком выпала из его онемевших пальцев, заливая пеной чистые половицы кухни. Вся мирная жизнь Линхейвена, платья лавандового цвета, разговоры о свадьбе и тихий шелест волн — все это в одну секунду сгорело в пепел. Внутри бывшего капитана Тайной канцелярии Ории проснулся зверь, которого Гарет так опрометчиво забыл в болотах Проклятого леса.
Глава 38
Ярость Кристиана была оглушающей. Она не походила на крик или безумное крушение мебели — это был леденящий, давящий вакуум, от которого воздух в кухне стал тяжелым, как свинец. У него забрали все. Сначала — родную страну и справедливого короля. Потом, прямо сейчас — любимую женщину, которая только-только вернула ему вкус к жизни. И маленького, верного друга-Хранителя, который своей болтовней и ворчанием не раз вытаскивал их из смертельных ловушек на этом проклятом тракте. Он шагнул к Барнаби, из глаз которого падали крупные молчаливые слезы на черную шерсть, протянул руку, но прикоснуться к Хранителю не смог.
Кристиан чувствовал, как перед глазами плывут багровые круги. Чтобы не поддаться слепому безумию, чтобы вернуть в голову холодную ясность, необходимую для составления плана действий, он со всей силы сжал кулаки. Он сжал их так яростно, что собственные ногти с хрустом прорезали кожу на ладонях. Из свежих порезов брызнула темная, горячая кровь. Две крупные тяжелые капли сорвались с его пальцев и упали точно на слипшуюся от ран угольную шерстку маленького тельца.
В ту же секунду на кухне что-то глухо щелкнуло, словно порвалась невидимая струна.
Мертвое тельце котенка внезапно выгнулось дугой. Из раны на шее Локи вырвался ослепительный фиолетовый луч магии Первых Мастеров. Свечение окутало зверька коконом, заставляя запекшуюся кровь испаряться, а разорванную плоть — стягиваться с невероятной скоростью.
Не успели Кристиан и Барнаби даже затаить дыхание, как котенок перевернулся в воздухе, ловко приземлился на кухонный стол всеми четырьмя лапами, яростно встряхнулся и тут же, без единой паузы, заорал на всю кухню звонким, злым голосом:
— Ах вы, ртутные выродки! Выродки и сыновья болотных жаб! Это что еще за фокусы?! Минус сто лет от договора, слышите вы, двуногие?! Прямо сейчас вычитаю сто лет из контракта ее прадеда за производственную травму повышенной тяжести! Меня?! Такого милого, такого пушистого, невероятно умного и незаменимого Хранителя — и просто так взять и прирезать, как портовую макрель?! Да я вас всех… Да я вас в порошок! Да я из вашего мага чучело сделаю и в саду поставлю!
Кристиан застыл, его окровавленные ладони так и остались полуоткрытыми. Барнаби ошарашенно икнул и едва не сел мимо стула на пол. В Тайной канцелярии Ории бывало всякое, но чтобы покойники оживали и с порога начинали качать права по трудовому договору — такого следственная практика еще не знала.
Древняя магия Хранителей Ории была крепко завязана на искреннюю преданность. Слезы Барнаби и капли крови Кристиана, пролитые в миг чистейшей, защищающей ярости за свою семью, сработали как мощнейший катализатор, запустив резервный контракт Локи.
Шок Кристиана и Барнаби длился ровно три секунды, после чего он сменился безумным и радостным облегчением.
— Живой! Идол подвальный, ты живой! — взревел Кристиан, напрочь забыв о своей капитанской солидности.
Он сгреб Локи в охапку, прижимая его к груди, а старик, всхлипывая уже от счастья, принялся тискать котенка за уши и целовать в мокрый нос.
— Пустите! Пустите, дурные двуногие! — истошно заверещал Локи, отчаянно колотя лапами по подбородку Кристиана, хотя хвост его при этом довольно ходил ходуном из стороны в сторону. — Задушите же! У Кристиана колет жесткий, у Барнаби борода колючая! Я только что с того света вернулся, у меня еще лапы толком не оттаяли, а вы меня в лепешку расплющить хотите?! Отставить обнимания, говорю! Хватит слюни пускать!
Кристиан с улыбкой опустил Локи обратно на стол. Котенок сел, оскорбленно фыркнул и принялся усердно зализывать взъерошенную шерсть на боку, ворча под нос:
— Ладно, ладно, приятно, конечно, что вы без меня тут уже выть готовы… Но кончайте балаган. Принцессу твою, капитан, Гарет в мешок запихал. Дурманом притравили, сонной жижей. Утащили к берегу, к скалам. Маг их, паршивец костлявый, кровь мою в пузырек слил, думает, самый умный. Они пешком пошли, коней в лощине бросили. Если прямо сейчас зажмем их у приливов — Гарет пожалеет, что вообще родился на свет.
Кристиан подобрался, лицо его превратилось в каменную маску дознавателя, но теперь в глазах горел холодный, расчетливый огонь. Он рванул из ножен палаш. Меч зловеще запел в тишине кухни.
— Барнаби, бери палицу и карауль дом, — скомандовал Кристиан, перевязывая раненую ладонь чистым платком. — Локи — в сумку. Мы идем на берег.
Котенок ловко прыгнул в седельную перевязь, высунул усатую мордочку и кровожадно оскалил мелкие зубы:
— О да, капитан. Пошли покажем этим багровым плащам, как умеет кусаться мертвый кот!
Глава 39
Ночь дышала солью и холодом, когда Кристиан и Локи ворвались в прибрежную лощину. Но их ждало горькое разочарование. Примятая трава, глубокие следы копыт, уходящие на восток, и брошенный в спешке пустой кувшин — Гарет не стал терять ни минуты. Похитители увозили Валери обратно, к границам Ории. Они опоздали.
— Проклятье! — Кристиан со всей силы ударил кулаком по луке седла своего гнедого. — Как они успели? Локи, ты же Хранитель! Как ты, усатый черт, проглядел их в саду? Ты же стрекоз там гонял, под каждым кустом сидел!
Котенок, сердито свернувшись в кармане капитанского плаща и высунув наружу только уши и горящие желтые глаза, раздраженно забубнил:
— А ты не ори на меня, капитан! Тебе ладонь порезало, а мне, между прочим, башку едва не оттяпали! Этот их костлявый чернокнижник — не просто деревенский знахарь. Он навел чистейший ртутный морок слепоты именно на меня. Я эту стрекозу несчастную лапой прижимаю, а у меня перед глазами розы цветут и бабочки порхают, а под ногами — тишь да благодать. Древняя магия крови, чтоб ее! Меня заблокировали, как старый сундук. Я только когда лапу этой твари на своем горле почувствовал, понял, что мы приплыли. Так что скажи спасибо, что твои капли крови меня вообще из небытия выковыряли, следователь!
Кристиан ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал поводья и пустил коня в яростный галоп по темному ночному тракту.
Потянулись бесконечные, изнурительные дни погони. Они преследовали отряд Гарета уже третьи сутки, почти не смыкая глаз. Мир вокруг слился для Кристиана в бесконечную череду сменяющихся холмов, перелесков и каменистых дорог Вольных Баронств. Они спали в седлах по очереди — вернее, спал только Локи, укрывшись в складках плаща, а Кристиан лишь изредка проваливался в тяжелое забытье на коротких привалах, пока гнедой мерин жадно хватал траву у обочины. Ели на ходу — веймарские сухари, которые Кристиан безвкусно жевал, запивая теплой водой из кожаной фляги. Каждый час промедления приближал Валери к эшафоту.
Самое страшное было в том, что Кристиан — профессиональный аналитик и стратег разведки — до сих пор понятия не имел, что именно он будет делать, когда они настигнут похитителей.
Один человек и маленький котенок против дюжины палачей Гарета и сильного мага. В канонах военной науки это называлось чистым самоубийством. У него не было армии, не было поддельных пропусков, которые могли бы обмануть самого генерала, и не было права на ошибку. Но Кристиана больше не заботила логика. Его вела слепая, выжигающая нутро ярость и страх за любимую женщину, которую он только что обрел и так глупо потерял.
— Эй, капитан, — позвал Локи, высовывая нос из-под воротника и ловя усами встречный ветер. — Ты хоть лоб-то расслабь. От того, что ты зубами скрипишь на всю округу, твой палаш острее не станет. У тебя лицо сейчас такое, словно ты собираешься Гарета живьем сожрать без соли и лука.
— Если понадобится — сожру, — отрезал Кристиан, всматриваясь в дорожную пыль на горизонте. След отряда становился все свежее. На кустах дикого шиповника у обочины он заметил лоскуток голубой ткани. Сердце болезненно сжалось. — Ты сможешь снять их мага, когда начнется заваруха?
— За мою пролитую кровь? Да я из него душу вытрясу и в этот же пузырек обратно заколочу! — кровожадно пообещал котенок, оскалив мелкие острые зубки. — Главное — подобраться на расстояние прыжка. А там пусть твой палаш работает. Мы у них принцессу заберем, капитан. Мой контракт со столетней скидкой просто так не сгорит.
Кристиан кивнул и сильнее пришпорил коня. Солнце Окхейма медленно клонилось к закату, окрашивая южный тракт в багровые, тревожные тона. Погоня выходила на финишную прямую, и впереди их ждал самый главный бой.
Глава 40
Утренняя заря едва окрасила туманное небо в багровый цвет, когда Кристиан натянул поводья своего мерина. На краю Проклятого леса, у того самого зловещего «Ведьминого брюха», легионеры Гарета расположились на короткий отдых. В центре лагеря белела небольшая походная палатка.
К этому моменту в гудящей от бессонницы голове Кристиана созрел хиленький, отчаянный и откровенно безумный план.
— Работай, пушистый, — шепотом скомандовал капитан.
Локи, сидевший в нагрудном кармане, зажмурился и замурчал на полную мощность. Вибрация была такой сильной, что у Кристиана зачесались ребра, но магический морок отвода глаз лег безупречно. Огибая редкие костры, они бесшумными тенями просочились мимо зевающих часовых.
Кристиан скользнул внутрь палатки. Валери лежала на земле, связанная по рукам и ногам. Увидев Кристиана, она округлила глаза, в которых вспыхнули слезы облегчения. Капитан одним движением стилета перерезал путы, подхватил девушку на руки и прижал к себе.
Они уже начали бесшумно отходить к привязанному у опушки коню, как вдруг из утреннего тумана соткалась костлявая фигура темного мага. Тот мгновенно раскусил кошачий морок, его зрачки сузились, и он истошно заорал:
— Беглецы! Оружие к бою!
— Держись! — рявкнул Кристиан, закидывая Валери в седло.
Он сам взлетел следом и гнедой мерин с ходу рванул вглубь Проклятого леса. Позади загремели доспехи, завыли рожки, и вся дюжина палачей вместе с Гаретом и магом кинулась в погоню, ломая кусты.
Но Кристиан даже не пытался оторваться. Напротив, он держал коня так, чтобы багровые плащи легионеров постоянно видели их спины. Они с Локи заводили отряд Гарета в самую гибельную чащу, петляя между дубами, пока не выскочили на знакомую каменистую просеку. Прямо посреди нее торчал зеленый валун.
Кристиан осадил лошадь. Котенок взлетел на верхушку камня, яростно топча мох лапами, и заорал:
— Мявка! Выходи, пучеглазая! Живо вылезай, дело есть!
Тишина. Лес безмолвствовал, лишь туман лениво клубился у корней.
— Мявка! Спишь там, что ли, мешок с головастиками?! Вставай, говорю! — надрывался Локи.
Только после третьего, самого оглушительного призыва, зеленый валун недовольно зашевелился, начал раздуваться, и из мха показалась пучеглазая физиономия болотной жабы. Она моргнула фиолетовыми глазами и раздраженно пробасила:
— Ну чего раскричался, недомерок усатый? Я тебе что, на побегушках тут сижу, чтобы ты мной командовал? Чего тебе опять от меня надо? Снова коняшку зажать?
— Да какую коняшку! Я тебе королевский подарок привел, а ты не вылезаешь! — Локи победоносно ткнул лапой назад.
В эту секунду на просеку, тяжело дыша и потрясая тесаками, выскочил отряд преследователей во главе с генералом Гаретом и чернокнижником.
— Посмотри, какая дичь! — кровожадно ухмыльнулся котенок. — Чистая королевская кровь узурпатора и целый темный маг в придачу! Свеженькие, упитанные, сочные! Бери, пока теплые!
Мявка шумно втянула ноздрями воздух, ее фиолетовые зрачки вспыхнули голодным восторгом. Она безошибочно определила источник самой плотной магии. Не успел Гарет даже поднять свой тяжелый меч, как огромная пасть жабы раскрылась. Длинный, липкий ядовито-зеленый язык со свистом вылетел вперед, в одно мгновение обернулся вокруг генерала и мага и с глухим хлюпаньем утянул их обоих прямо в бездонное болотное чрево чудовища.
Послышался короткий чавкающий звук, и жаба, блаженно зажмурившись, заурчала на весь лес. Она уменьшилась до размеров приличного бочонка и благодарно посмотрела на котенка:
— Ох, Локи… Мой ты золотой, утешил старуху! Ну каков деликатес! Мне теперь этих двоих лет на десять спячки хватит. Спасибо, усатый, век не забуду!
Оставшиеся воины застыли на месте, превратившись в каменные изваяния. Их тесаки сиротливо опустились. Великий и ужасный генерал Гарет, державший в страхе всю Орию, исчез в желудке болотной твари за долю секунды.
Локи повернулся к ошарашенным палачам, задрал хвост трубой и грозно прикрикнул своим детским голоском:
— Ну?! Чего стоите, рты разинули?! А ну живо на колени и присягайте своей законной королеве Валери! Живо, пока я Мявке не сказал, что вы тут на десерт остались!