- -
- 100%
- +
— Рейна, пожалуйста! — Его голос сорвался на крик. — Дай мне секунду! Только минуту!
Она посмотрела на его руку на своём плече. Потом в его глаза. В них плескалась такая тоска, что у неё внутри что-то болезненно сжалось. Но пустота была сильнее.
— Убери руку, Дамиан.
— Нет. Я не отпущу тебя, пока ты не выслушаешь.
— Убери руку, или я уберу её с частью твоей плоти, — спокойно сказала она, и её пальцы легли на рукоять меча.
Он отдёрнул руку, как от огня. Но не отошёл. Встал перед ней, загораживая дорогу, дыша тяжело и прерывисто. Холодный ночной воздух обжигал его обнажённую грудь, но он не замечал.
— Я не знаю, как это объяснить, — забормотал он. — Она пришла сегодня, на закате. Сказала, что её направил король с донесением. Мы разговаривали, и вдруг... у меня на руке засветилась руна. У неё тоже. Я не хотел этого, Рейна. Я боролся. Но магия... она сильнее. Она заставила меня...
— Заставила тебя раздеться? Заставила тебя лечь с ней в мою постель? Заставила тебя кончить в неё, пока я на задании? — Рейна произнесла эти слова так же спокойно, как обсуждала погоду. Но каждое слово было ножом.
Дамиан побелел.
— Я... я не помню... Я не хотел...
— Неважно, что ты хотел, — перебила она. — Важно, что ты сделал. А ты сделал это. С ней. Теперь она твоя истинная. Поздравляю. Будьте счастливы.
— Нет! — Он попытался снова схватить её, но она отшатнулась. — Ты моя жена! Я выбрал тебя! Истинная пара не имеет значения!
— Имеет, — холодно сказала Рейна. — Закон имеет. Король имеет. Магия имеет. А твои желания — нет. Ты сам сказал: «Я не мог». Значит, не мог. Значит, всё кончено.
Дамиан рухнул на колени прямо в пыль тракта. Его плечи затряслись. Он плакал — беззвучно, по-мужски, не скрывая слёз. Он цеплялся за её плащ, за подол, за сапоги. Он шептал: «Прости, прости, прости», как молитву.
Рейна стояла над ним, и внутри неё бушевала буря.
Она хотела ударить его. Обнять. Убить. Поцеловать. Упасть рядом и зарыдать вместе с ним. Спросить: почему? Как? За что? Она хотела всё забыть, сделать вид, что не видела, и вернуться в спальню, и лечь рядом, и притвориться, что ничего не случилось.
Но она не могла. Потому что это случилось. И правда была на стороне рыжей.
— Встань, Дамиан, — сказала она тихо. — Ты генерал. Не позорься перед солдатами.
Он поднял лицо — мокрое, красное, с размазанными по щекам слезами.
— Мне плевать на солдат. Мне плевать на короля. Мне плевать на закон. Ты нужна мне.
— Ты нуждался во мне, пока не появилась она. А теперь твоя нужда переключилась. Так работает магия. Не вини себя. Но и меня не вини, что я не хочу быть второй.
Она обошла его, обогнула, продолжила путь.
— Рейна! — крикнул он в спину. — Я найду способ! Я разорву эту связь! Я обращусь к ведьмам, к богам, к кому угодно! Я верну тебя!
Она не ответила.
Она шла по тракту, босая (она сняла сапоги, потому что они натирали), в одном плаще, с мечом на поясе. Вдали забрезжил рассвет — бледный, молочный, без единого луча. Небо окрасилось в цвет старого льна.
И только когда крепость Драконьего Пика скрылась за поворотом, и она осталась одна на пустынной дороге, окружённая вековыми соснами, — только тогда слёзы пришли.
Они вырывались наружу не рыданиями, а молчаливыми ручьями. Текли по щекам, капали на плащ, на пыльную землю, исчезали, не оставляя следа.
Она не вытирала их. Не сдерживала. Просто шла и плакала — беззвучно, тихо, как плачут только очень сильные люди, когда ломается что-то внутри, что никогда не восстановится.
«Слёзы были бы пощёчиной той женщине, которой она была пять минут назад», — подумала Рейна.
Пять минут назад она была женой, любимой, счастливой.
А теперь она была никем.
Пустотой.
Тенью, бредущей по тракту навстречу рассвету, который не принёс тепла.
Пролог (часть 5)
К утру она добрела до постоялого двора «Три сосны».
Это было убогое заведение — бревенчатые стены, драная соломенная крыша, вывеска с изображением трёх кривых деревьев. Но Рейна не искала роскоши. Она искала тишину, тёплый угол и что-нибудь крепкое, чтобы залить внутреннюю пустоту.
Хозяин — толстый, лысый, с красным носом — подозрительно уставился на неё.
— Леди, вы одна? В таком виде? С мечом?
— Сдайте комнату, — сказала Рейна, бросив на стойку кошелёк. — И принесите кувшин вина. Самого крепкого.
— У нас только эль.
— Эль тоже подойдёт.
Она поднялась в комнату — крошечную клетушку с продавленной кроватью и замызганным окном. Скинула плащ, меч положила рядом. Села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в стену.
Эль принёс мальчик-слуга. Рейна пила из горла, большими глотками, почти не чувствуя вкуса. Хмель не брал — горе было сильнее алкоголя.
Она думала.
О том, что скажет король. О том, что скажет отец. О том, что скажут подруги — те немногие, кто у неё был.
Она думала о будущем: одинокая, бездомная, без клана, без мужа. Ей тридцать, она бесплодна (после выкидыша лекари сказали, что шансы на повторную беременность ничтожны), за ней нет приданого (всё ушло на войну), и единственный талант — убивать. Хороший талант для наёмницы.
«Может, подамся в королевскую гвардию, — подумала она мрачно. — Или в разведку. Всё равно я там уже числюсь».
Она допила эль, швырнула кружку в угол, повалилась на кровать.
Подушка пахла плесенью и чужой грязью. Не домом. Не Дамианом. Ничем.
Она закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон, полный обрывков: рыжие волосы, золотые руны, мужской плач, и её собственный голос, повторяющий: «Я не плачу, я не плачу, я не плачу».
А за окном занимался новый день — холодный, серый, безжалостный.
Тот день, когда закончилась одна жизнь и началась другая.
______________
Книга пишется в рамках литмоба “Измена по-драконьи”
Хотела любви - получила измену. Что ж, соберу себя и начну с чистого листа. Без дракона.
https://litnet.com/shrt/30W2
Глава 1.1
Храм Безмолвной Луны стоял на отшибе — там, где Западный тракт сворачивал к северу, а вековой лес расступался, образуя естественную чашу. Его не строили люди. Говорили, что храм вырос сам собой из земли в ночь великого затмения, триста лет назад, когда богиня Луна пролила слёзы на поле битвы, и там, куда падали её слёзы, вырастали белые камни, складываясь в стены, арки, алтари.
Теперь это был женский монастырь — место, куда уходили вдовы, осиротевшие девушки и те, кто искал тишины, не находя её в миру. Монахини Безмолвной Луны давали обет молчания: они не разговаривали между собой, не отвечали на вопросы, не произносили имён. Они общались жестами, взглядами и короткими записками на пергаменте, которые тут же сжигали в ритуальной чаше.
Рейна выбрала этот храм не потому, что стремилась к благочестию. Она выбрала его потому, что здесь её не стали бы расспрашивать.
Она прибыла на рассвете второго дня после побега из крепости Драконьего Пика. Пешая, грязная, с опухшими от слёз глазами и мечом, который она так и не вынула из ножен. Монахиня-привратница, закутанная в белое с серебряной вышивкой, открыла ей дверь, молча посмотрела в лицо и так же молча кивнула — входи, мы не задаём вопросов.
Рейна вошла.
Внутри храм оказался ещё более странным, чем снаружи. Вместо рядов скамей — каменный пол, выложенный мозаикой из лунного камня, который светился собственным призрачным светом даже днём. Вместо алтаря — огромная чаша с водой, в которой отражалось небо, даже когда над головой был потолок. Вместо сводов — звёздная карта, выложенная серебром по тёмному мрамору, с вращающимися колёсами, которые имитировали движение небесных тел.
Воздух пах ладаном, холодной водой и чем-то неуловимым — возможно, самой вечностью.
Монахиня отвела Рейну в келью: крошечную комнату с узкой кроватью, деревянным распятием, столом и табуретом. В углу стоял кувшин с водой и миска с овсяной кашей — единственная еда, которую подавали здесь. Рейна не притронулась к каше. Она села на кровать, обхватила колени руками и просидела так до вечера.
Мысли бродили хаотично, как муравьи в разорённом муравейнике.
«Король узнает. Конечно, узнает. Дамиан наверняка уже отправил гонца. Или Лириана. Они будут изображать из себя идеальную истинную пару, а меня выставят безумной ревнивицей, которая не может смириться с волей магии».
«Отец будет разочарован. Он предупреждал меня: «Не привязывайся к нему, дочь. Браки по договору редко приносят счастье». А я не послушала. Я влюбилась. И вот результат».
«Что будет с моими вещами? Платья, книги, украшения — всё осталось там. Дамиан, наверное, уже приказал выбросить их. Или Лириана носит их, примеряет перед зеркалом, смеётся…»
Она зажмурилась, отгоняя это видение.
«Не думай о них. Думай о следующем шаге».
Но следующего шага не было. Была только пустота, растянувшаяся до горизонта.
На второй день она всё же поела — немного, через силу. Затем вышла во внутренний двор, где рос единственный в храме дуб, старый, корявый, обнимающий корнями каменную кладку. Села под ним, прислонилась спиной к стволу и закрыла глаза.
Ветер шевелил листву. Где-то за стенами пела птица — одну и ту же грустную песню, снова и снова. Рейна подумала, что, возможно, эта птица тоже потеряла что-то важное. Или кого-то.
— Леди Рейна?
Она вздрогнула. Рядом, почти бесшумно, возникла молодая монахиня — лет двадцати, с бледным лицом, большими серыми глазами и коротко стриженными русыми волосами. На поясе у неё висела связка ключей — знак того, что она не простая послушница, а казначей или привратница.
Рейна молча смотрела на неё.
Монахиня протянула небольшой лист пергамента, сложенный втрое. На внешней стороне — королевская печать: грифон, пронзённый молнией.
— Гонец пришёл час назад, — беззвучно прошептала монахиня (она не нарушала обет — она просто шевелила губами, почти без звука, но Рейна прочла по ним). — Король Фредерик требует вашего присутствия во дворце через три дня.
Рейна взяла пергамент. Руки не дрожали. Это удивило её — после всего, что случилось, она ожидала, что её тело рассыплется на куски. Но нет, пальцы были твёрдыми, как сталь.
Она развернула письмо.
Королевский почерк — каллиграфический, с завитушками, торжественный до зубовного скрежета:
«Леди Рейна эр’Ашер, урождённая баронесса Кровавого Утёса.
По воле Его Величества короля Фредерика III, хранителя Драконьих Земель, защитника Истинной Магии, повелевающего небом и землёй, вы обязаны явиться в Королевский Дворец в день летнего солнцестояния, третьего дня от сего, для рассмотрения дела о расторжении вашего брака с генералом Дамианом эр’Ашером в связи с явлением истинной пары.
Неявка будет расценена как согласие с решением королевского суда.
Да пребудет с вами свет Луны».
Рейна перечитала письмо дважды. Потом — третий раз. Потом сложила его обратно и сунула за пояс.
— Передайте гонцу, что я прибуду, — сказала она монахине. Та кивнула и бесшумно удалилась.
«Летнее солнцестояние, — подумала Рейна. — Традиционный день для казней и свадеб. Король любит театральность».
Она осталась под дубом, глядя на то, как солнечные лучи пробиваются сквозь листву, оставляя на земле золотые кружева. Красиво. Как в тот день, когда Дамиан впервые сказал ей «люблю».
Ирония судьбы: тогда тоже было лето, тоже солнцестояние, и они стояли на балконе крепости, и он обнимал её за плечи, и говорил: «Я не знаю, заслуживаю ли тебя, но я буду стараться каждый день». Она тогда засмеялась и ответила: «Ты уже стараешься. И это главное».
А сейчас она сидела под дубом в храме для молчаливых вдов, и её муж спал с другой, и закон был на стороне соперницы, и король требовал её присутствия, чтобы официально вышвырнуть её из жизни, которую она строила пять лет.
«Я прибуду, — мысленно повторила она. — И я не буду плакать. Я не буду умолять. Я не буду устраивать сцен. Я скажу: да, развод. Да, она его истинная. Да, я ухожу. И всё».
Просто. Холодно. Достойно.
Она почти поверила в это.
____________________________
Дорогие читатели! Приглашаю вас в новинку литмоба “Измена по-драконьи” от Луна Морри и Анжелики Шторм - “Развод по-драконьи. Хозяйка ягодной лавки”
Жених изменил, ударил. Разорвала помолвку, уехала открывать бизнес, думала, что все, свобода! Но женишок явился, не один, а с извинениями и просьбой о помощи…
https://litnet.com/shrt/ii4z
Глава 1.2
На третий день в храме случилось то, чего Рейна не ожидала: к ней пришёл Дамиан.
Не сам — он не посмел бы явиться в святое место после того, что сделал. Но его посланец: молодой оруженосец, мальчик лет шестнадцати, с веснушчатым лицом и перепуганными глазами. Он нашёл её в том же внутреннем дворе, куда она теперь выходила каждый день, словно привязанная к дубу.
— Леди Рейна, — мальчик поклонился так низко, что едва не стукнулся лбом о землю. — Генерал Дамиан просил передать вам это.
Он протянул конверт из плотной чёрной бумаги — с гербом эр’Ашеров, сургучной печатью, даже с шёлковой ленточкой. Всё по правилам, всё торжественно. Словно он писал не жене, которую предал, а иностранному послу.
Рейна взяла конверт. Не вскрыла. Посмотрела на оруженосца:
— Ты ждёшь ответа?
Мальчик замялся.
— Генерал... он сказал, что будет ждать, сколько потребуется. Что он не уйдёт, пока вы не прочитаете. Он внизу, у ворот храма. Ждёт.
— Он пришёл сам?
— Он ждёт у ворот, — повторил мальчик, боясь поднять глаза. — Он... он не может войти. Монахини не пускают мужчин. Но он сказал, что будет сидеть там, пока вы не ответите. Даже если на это уйдёт неделя.
Рейна почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Потом — как стальная плита опустилась поверх этого ёканья, придавив, заморозив.
«Он ждёт у ворот. Как верный пёс, которого выгнали из дома. Искупает вину. Жалкое зрелище».
— Передай своему генералу, — сказала она ледяным тоном, — что его письмо будет прочитано. Но не сейчас. И ответа не будет.
Мальчик поклонился и убежал.
Рейна осталась одна с чёрным конвертом в руках.
Она долго смотрела на него. На сургучную печать, на которой дракон обвивал меч — тот самый символ, который она носила на своей татуировке. На изящный почерк адресата: «Леди Рейне эр’Ашер, в храм Безмолвной Луны, лично». Дамиан всегда писал красиво — с нажимом, с завитушками, как настоящий аристократ. В отличие от неё, которая царапала буквы, словно курица лапой.
«Что он мог написать? — думала она. — Прости меня? Я не хотел? Это всё магия? Возможно. И что с того? Магия не отмычка. Отмычка открывает двери. А магия просто показывает, что у него есть ключ от другой комнаты».
Она не хотела читать. Она хотела сжечь письмо, не глядя. Истребить его, как истребляла все надежды последних трёх дней.
Но любопытство оказалось сильнее.
Она надломила печать, развернула плотный лист бумаги, исписанный мелким, торопливым почерком — совсем не таким красивым, как на конверте. Словно он писал в спешке, дрожащей рукой, зачёркивал, переписывал заново.
«Рейна.
Я не знаю, прочтёшь ли ты это. Я не знаю, захочешь ли ты меня слышать. Но я должен написать. Должен попытаться. Потому что если я промолчу — я умру.
Та ночь была ошибкой. Не просто ошибкой — проклятием. Я не хотел этого. Я не хотел её. Клянусь своей магией, клянусь драконьей кровью, клянусь всем, что для меня свято: если бы я мог повернуть время, я бы лучше отрубил себе руку, чем позволил ей прикоснуться ко мне.
Но магия сильнее. Ты знаешь это. Магия истинности не спрашивает. Она приходит и забирает. Я боролся. Я правда боролся. Я говорил ей „нет“, когда она вошла в мою комнату. Я сказал ей уйти. А потом моя рука засветилась, и мир померк, и я ничего не помню, кроме... кроме того, что очнулся уже рядом с ней, а ты стояла в дверях.
Я не прошу прощения. Потому что прощение нужно заслужить. А я пока не заслужил. Я прошу одного: дай мне время. Дай мне возможность всё исправить. Я найду способ разорвать эту связь. Я обойду всех ведьм в королевстве, переверну каждую библиотеку, украду любой артефакт. Я сделаю невозможное. Только не уходи навсегда.
Ты — моя жизнь, Рейна. Не магия. Не истинная. Ты. Та, которая пила со мной кофе по утрам. Та, которая спала, положив голову мне на плечо. Та, чей смех звучал громче любой фанфары.
Я не отпущу тебя. Даже если король прикажет. Даже если закон велит. Даже если весь мир скажет, что ты мне не пара.
Я люблю тебя. Не руной — сердцем.
Дамиан».
Рейна прочитала письмо один раз. Потом второй. Потом третий.
И каждый раз её лицо оставалось неподвижным, как маска.
Ни одна мышца не дрогнула. Ни одна слезинка не выкатилась. Только внутри, глубоко-глубоко, где-то под рёбрами, что-то заныло — тупо, но настойчиво, как зубная боль.
«Он любит меня, — подумала она. — Он правда любит. Я это знаю. Я всегда знала. Но любовь не отменяет того, что он сделал. И того, что магия теперь связывает его с другой. И того, что король признает эту связь. И того, что я — лишняя. Запасной вариант. Временная остановка на пути к настоящей».
Она сжала письмо в кулаке.
«Нет. Не буду читать это больше. Не буду надеяться. Не буду ждать, пока он „найдёт способ“. Он не найдёт. Никто не находил. Истинная пара — это навсегда. А я — это никогда».
Она поднялась со скамьи, прошла к ритуальной чаше, стоявшей посреди двора. В ней всегда тлел священный огонь — маленький, почти незаметный днём, но упрямый, не гаснущий даже под дождём. Монахини подбрасывали в него сухие листья, ветки, а иногда — записки с молитвами.
Рейна бросила письмо в огонь.
Чёрная бумага вспыхнула мгновенно. Пламя лизнуло край конверта, побежало по строчкам, пожирая слова. «Я люблю тебя» превратилось в пепел за секунду. «Ты — моя жизнь» сгорело ещё быстрее.
Рейна смотрела, как письмо корчится в огне, как чернеют края, как поднимается дым — едкий, горький, пахнущий горелой надеждой.
«Вот так, — сказала она себе. — Вот так я сжигаю прошлое. Легко. Быстро. Без сожалений».
Она почти поверила в это.
Но пепел, осевший на её пальцах, был горячим. И она не стряхнула его.
_______________________
Дорогие читатели! Приглашаю вас в новинку литмоба “Измена по-драконьи” от Лира Кумира - “Истинности вопреки”. Еще вчера Эвелин была уверена, что ее брак идеален. Но иногда одной-единственной фразы достаточно, чтобы разрушить мир, который строился годами. https://litnet.com/shrt/Yy1N
Глава 1.3
В тот же вечер, когда солнце уже скрылось за верхушками сосен, а храм погрузился в мягкий серебряный полумрак, Рейна услышала шаги.
Не монашеские — лёгкие, крадущиеся. Не её собственные — она сидела неподвижно, глядя на потухающие угли в чаше.
Кто-то вошёл во двор.
Рейна машинально положила руку на меч. Но тут же убрала — она узнала этот запах. Лаванда, корица, чистый хлопок. И ещё — слабый, почти незаметный аромат целебных трав: ромашка, календула, зверобой.
— Ты могла бы предупредить, что превратилась в отшельницу, — раздался мягкий, с лёгкой хрипотцой голос. — Я бы принесла еду нормальную, а не эту монастырскую баланду.
Рейна обернулась.
У входа стояла женщина лет тридцати пяти, высокая, статная, с копной золотистых волос, уложенных в сложную причёску, с которой выбивалось несколько непослушных прядей. Её платье было ярко-синим, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам — слишком нарядным для храма, но именно таким, какое носила она. Тёплые карие глаза, прямой нос, пухлые губы, сложенные в насмешливую улыбку. На поясе — сумка с лечебными склянками, побрякивающими при каждом шаге.
Леди Серафина эр’Валлис, главный целитель Северных Земель, лучшая подруга Рейны, а также единственный человек, который мог разговаривать с ней на равных, не боясь ни её меча, ни её языка.
— Сефи, — только и сказала Рейна. Голос прозвучал хрипло — она почти не говорила последние дни.
— Она самая, — Серафина подошла ближе, села на скамью рядом, не спрашивая разрешения. — Ты выглядишь как говно, дорогая. Прости за прямоту.
— Я и чувствую себя как говно.
— А могла бы чувствовать себя как королева. Потому что ты — королева. По крайней мере, в моём сердце. — Серафина полезла в сумку, извлекла оттуда плоскую флягу, отвинтила крышку, протянула Рейне. — Пей. Бренди. Настоящее, из южных провинций. Не то пойло, которое тут разливают.
Рейна взяла флягу, сделала глоток. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом по груди. Хорошо. Больно. Нужно.
— Откуда ты узнала, что я здесь? — спросила она, возвращая флягу.
— Мир тесен, а сплетни быстрее драконьего полёта. К тому же, — Серафина усмехнулась, — твой дражайший муж прислал гонца к королю, тот — ко мне, с просьбой «повлиять на жену». Представляешь? Он думает, что я уговорю тебя вернуться.
— И уговоришь?
— Конечно, нет. Я пришла не уговаривать. Я пришла узнать, жива ли ты и нужна ли тебе помощь. Судя по виду — нужна. — Серафина внимательно посмотрела на неё. — Ты не спала, не ела, пила эль в какой-то забегаловке на тракте, потом три дня сидела тут, глядя на этот дуб. Я права?
— Почти. Я ещё письмо мужа сожгла. Добавь в список.
— Умница. Сжигать — полезно. Выводит токсины. — Серафина сделала глоток из фляги, протянула её снова. Рейна покачала головой. — Ладно. Давай по порядку. Что ты знаешь об этой рыжей?
Рейна пожала плечами.
— Почти ничего. Лириана. Имя красивое, как и она сама. Явно из знати — платье шёлковое, украшения дорогие. И руна у неё светится ярко, как солнце. Не как у Дамиана — его тусклая, будто выжженная.
Серафина нахмурилась. Её пальцы забарабанили по колену — привычка, которая появлялась, когда она думала о чём-то сложном.
— Выжженная, говоришь? Тусклая? Это интересно.
— Что именно?
— Истинные пары обычно получают руны одновременно и одинаковой яркости. Если у одного метка горит ярко, а у другого — тускло, это может означать одно из двух. Либо связь неполная — например, один из пары сопротивляется. Либо... — Серафина запнулась.
— Либо?
— Либо магия искусственная. — Серафина понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Я слышала о чёрных ритуалах, которые могут подделать истинность. Это запрещено, разумеется, наказуемо смертью. Но такие вещи случаются. Если у ведьмы достаточно сил и если заказчик достаточно отчаян.
Рейна смотрела на подругу, и внутри неё впервые за три дня шевельнулось что-то, похожее на интерес.
— Ты думаешь, эта Лириана могла подделать руну?
— Я не думаю. Я предполагаю. Но чтобы проверить, нужно провести обряд диагностики. А это требует доступа к магии обоих — и её, и Дамиана. И времени. И ведьмы, которая согласится рискнуть головой. — Серафина вздохнула. — Пока у нас ничего этого нет.
— А если она настоящая? Если это не подделка, а истинная судьба?
Серафина посмотрела ей прямо в глаза.
— Тогда, Рейна, тебе придётся принять это. И уйти. С высоко поднятой головой. И начать новую жизнь. Без него. Потому что магия не терпит споров. И закон на её стороне.
— Я знаю, — тихо сказала Рейна. — Я уже приняла. Я подпишу любые бумаги. Я уйду. Я не буду драться за мужчину, которого хочет другая.
— Даже если он хочет тебя?