Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник

Глава 27

- Ну, звездочка, я же не мог вмешаться в дела чужого ковена. Я не мог тебя забрать. Переход из ковена в ковен дело непростое…

Мурчин отошла от стола и медленно-медленно завернулась в шаль, ежась так, будто это она сидела в леднике, а не несчастный Раэ.

- Ты же знал, как мы тут все друг за другом охотились! - со срывом в голосе произнесла она, - Каждый день под смертью ходили!

- Думаешь, - дрогнул голос колдуна, - забери я тебя в свой ковен, что-то бы изменилось? Сама же помнишь, что бывало с ведьмами, которые хотели выйти из вашего ковена! Тебя бы сжили со свету! Но уже вместе с моим ковеном! А мой ковен в чем виноват? Ну подумай сама, ну привел бы я тебя в свой дом, ну сказал бы своим дамам – вот ваша новая сестра, прошу любить и жаловать. А ты в это время принесла бы на шлейфе всех своих врагов. С какой стати моим девочкам ради тебя ложиться костьми? Они за что должны платить? За то, что меня угораздило сойтись с дамой из другого ковена? Разве было бы справедливо, если бы они отвечали? Поверь, у меня самого сердце разрывалось, когда я тебя прогонял, но разве я мог иначе?

- Да побоялась бы Ронда с тобой ссориться! Носу бы к тебе не сунула! – выкрикнула Мурчин и прижалась к стене, словно ища у нее защиты от обидчика.

Рете поднялся:

- Ссориться в открытую – да, побоялась бы. Но все равно бы у меня ни одного спокойного часа не было! Я бы бессонными ночами лежал и боялся, как бы мейден Ронда чего не замыслила и не сделала бы какой пакости! Она же и на расстоянии может… могла...

- И поэтому ты решил и вовсе разорвать со мной связь, потребовал, чтобы я тебя забыла… что тебе наплевать, что со мной будет...

- Ну так а что мне еще оставалось делать? Звездочка, ну ты пойми, я же не только твой любовник…

- Бывший любовник! – буркнула Мурчин обиженной девчонкой, отвернулась к стене, в то время как Рете легко, как бы ненароком обогнул стол и лисом подкрался к ведьме.

- Пусть так… пусть так… - примиряющее проговорил он., - Так даже лучше… Я был твоим любовником, был. А магистром ковена и был, и есть, и остаюсь. Я отвечаю за то, чтобы мой ковен в такое нелегкое время жил в безопасности! Портить отношения с Рондой я бы не хотел. Мне не легко далось решение о нашем разрыве, но, звездочка, ты и сама виновата – ты просила у меня то, чего я не мог тебе дать. Ну не мог я тебе обеспечить безопасность ценой жизни своих дам. И тебя бы не спас, и их бы подставил.

- Не мог спасать или не хотел? – искоса глянула Мурчин на колдуна, подобравшегося к ней вплотную. Затем сделала легкий шажок вперед и ускользнула от своего собеседника подальше.

- Вот они, женщины! - воскликнул Рете, которому не удалось приблизиться к Мурчин, - Ты со мной начала водиться только для того, чтобы использовать в своих целях, а как только тебе этого не удалось…

- Ты потребовал, чтобы я тебя забыла, - докончила Мурчин, - и проваливала хоть в навь!

- Да, потребовал, потому, что тебе было легко со мной расстаться! Легко забыть того, кому морочишь голову только для того, чтобы использовать! Я был нужен тебе только как переправа, чтобы ты могла сбежать от Ронды… только для этого… когда я понял, что ты была со мной только из-за этого, ты сильно потеряла в моих глазах… знаешь, как мне было больно? Моя жизнь не стала после этого навью?

- Ну почему ты такое говоришь! – возмутилась ведьма, похоже, деланно.

- Те ночи в лодке на воде, когда ты мне все это шептала, твои поцелуи, как горячо ты мне клялась… ты просто притворялась, а в голове в это время работал холодный расчет… да, все вы одинаковы! Все вы женщины одинаковы, и ты не исключение! – сверкнул глазами колдун, - а я-то думал, что именно с тобой… но ты…

- Не говори так обо мне! - в голосе Мурчин... прозвенела мольба! Раэ не ослышался?

- А как еще говорить? Ты просто коварная тварь! На ком еще ты пробовала свои чары, Мурчин, чтобы воспользоваться его беспомощностью перед тобой? Я знаю, ты по-настоящему любила, а может и любишь только того, кто там, лежит за домом саркофаге… он для тебя все. А я так, мимолетное увлечение…

- Глупости! Я просто… просто надеялась, что если у нас… что между нами что-то есть, что ты мне поможешь… мне не у кого было просить тогда помощи, вот я и пришла к тебе в трудную минуту!

Рете сделал шаг вперед, а Мурчин опять осторожно отступила…

Что это? Она шмыгнула носом? Раэ показалось или ее глаза в самом деле покраснели? Как так? Ведьмы не плачут! Не рассказывал ли Тево-ведьмобойца, как они изо всех сил пытаются перед судьями показать слезы, чтобы убедить их в том, что они вовсе не ведьмы? И на лицо водой капают, и нос трут, но все равно тогда, когда обычная женщина ревет в три ручья, ведьма еле-еле может выдавить две слезы, да и те высохнут. Как раз одним из доводов для оправдания Лоры было то, что она проливала живые горючие слезы…

- Но у тебя после меня больше не было никакой серьезной связи? – проговорил сдавленно Рете, он прямо таки жег взглядом Мурчин, и та под ним таяла...

- Нет!

- Быть не может… и я могу надеяться, что ты…

- …Да!

Мурчин не смотрела, как Рете подскочил, схватил ее за руку и прильнул к ней губами При этом Раэ успел увидеть, как Мурчин легким жестом, эдак ненароком, в это время... отодвигает деревянную чашку Раэ из-под чая в сервизную сутолоку на столе. Единственная улика пребывания в Кнее еще кого-то кроме Мурчин. Недопитая чашка и самом деле стала неприметна среди молочников, масленок, вазочек - мало ли чем заставлен был чайный стол ведьмы?

Ретеваро тем временем принялся покрывать страстными поцелуями кисть, затем перевернул ладонью вверх… затем быстро притянул ведьму к себе, Раэ зажмурился, потому, как подглядывать за подобным запрещалось, и наставник Виррата строго-настрого наказывал, что если станешь свидетелем нечто подобного где-то в подворотне, следует отводить взгляд…

Раздался звонкий звук пощечины! Раэ распахнул глаза и в следующий миг увидел, что Мурчин опять обошла стол со своим обычным насмешливым видом, закусив мелкими зубками губку, отвернулась, и встала спиной к леднику, а державшийся за щеку удивленный колдун – лицом к Раэ. Он был даже не разозлен – просто изумлен. Похоже, Мурчин выкинула что-то такое, чего он от нее никак не ожидал. Злость к нему пришла несколько позже, взгляд полыхнул, кровь бросилась в лицо, но колдун сдержался. Ведьма, чуть вытянув шею, наблюдала за исходом своей выходки и борьбой с собой Ретеваро.

- Ты… что это было? – проговорил колдун.

- А вот теперь, - пропела Мурчин своим обычным ехидным тоном, - пора и к делу перейти. Что это за дело такое у тебя ко мне, Рете? С чего это ты решил меня вспомнить?

- Мурчин, ты зачем…

- У тебя ко мне довольно серьезное дело, если ты тут решил раскопать портал и балаган устроить! Тоже мне - страдающий любовник! Так в меня втюрился, аж бросил! Так страдал и жаждал встречи, аж за год ни разу не вспоминал!

И Мурчин захихикала. Раэ не видел ее лица, но был уверен, что она еще при этом и скалится, так, как обычно это делала, когда ехидничала. Еще Раэ наблюдал, как под этот издевательский смех колдун делает над собой усилие, чтобы справиться и не замахнуться на собеседницу. Было видно, что Ретеваро придерживает какие-то слова, готовые вот-вот сорваться с его языка, замер перед ведьмой так, словно от одного его неверного движения она могла вспорхнуть, как бабочка, и улететь.

- Мурчин, звездочка, ну что это за выходки? - спросил он вполне ровным голосом.

- Та-ак, - Мурчин уселась за стол, на то место, с которого обычно допрашивала на кухне Раэ, усмехнулась и забарабанила пальцами по столу, - ты хочешь получить от меня нечто такое, что я должна тебе отдать добровольно, иначе бы ты тут не корчил из себя героя-любовника и не пытался меня тут соблазнить своими столетними прелестями, старый хрен! Что же это может быть, а? Дай-ка поду-умать, дай-ка поду-умать...

- Ты зря так обо мне думаешь… - быстро сказал Рете, - как ты вообще могла подумать, что мне от тебя что-то надо?

- Та-ак, в последнюю нашу встречу ты меня крыл последними словами, а я тебя молила мне помочь… и тебя не хватало на то, чтобы просто быть вежливым. А тут после оплеухи ты сама любезность… Да в чем же таком я тебе должна помочь, если ты от меня такое терпишь? О Ретеваро, я вся горю... от любопытства!

- Я наоборот хотел тебе предложить, глупышка, - пробормотал Рете, - предложить, а не просить! Я пришел не забирать, а дать то, что ты от меня недополучила!

- Та-ак, начинаем с предложения. Чудесно! Очень заманчиво. Ну давай, заманивай.

Рете сел рядом с ведьмой, отделенный лишь углом стола. Он не сводил глаз с ее лица. На нем читалась забота.

- Хватит дурачится, Мурчин, я отлично знаю, в чем ты нуждаешься. И я пришел тебе предложить именно это.

- Любопытно будет узнать, в чем я… нуждаюсь, - усмехнулась Мурчин.

- В ковене.

- Я? В ковене?

- Да. И я пришел тебе предложить место в моем ковене.

Мурчин прыснула.

- Ты сам себя слышишь? Зачем мне место в твоем ковене?

- Ты же хотела это место...

- Мне это место когда было нужно? Год назад. Раньше я хотела, а теперь не хочу. Раньше мне было некуда идти, а сейчас весь дом мой. Раньше у меня ничего не было и даже платье на мне было не моим, а сейчас я богата. Раньше мной помыкали, а теперь я вольная. Так что ты маленько опоздал со своим предложением.

- Тут ты ошибаешься, звездочка. Год назад ты рвалась в мой ковен, чтобы спрятаться от своего. И я тебе не позволил войти. Тогда тебе было нельзя это делать, но сейчас – необходимо.

- Мне? Необходимо? В твой ковен? Сейчас? А почему я не ощущаю этой необходимости?

- Потому, что ты все еще дитя, Мурчин. Все еще игривое дитя, которое думает, что все должно быть, когда оно хочет, а не когда это своевременно.

- А сейчас, значит, своевременно?

- Более чем. Вот ты думаешь, что я вот такой подлец, бросил тебя в опасности, наплевал на тебя в трудную минуту, я прав?

- Да безусловно!

-Это ты так думаешь! А я сейчас докажу тебе, что мне ни капли не плевать на тебя! Да, год назад я тебе ничем не помог! Но позволь мне помочь тебе сейчас! Сейчас совпало, что и я могу тебе помочь, и ты нуждаешься в помощи!

Мурчин опять рассмеялась икающим смехом, сквозь зубы:

- С ума сойти! Год спустя ты называешь своевременным? Помогать мне надо было тогда - год назад. Я тогда утром вставала и не знала – доживу ли я до вечера, вечером ложилась – не знала – проснусь ли утром. А сейчас ты мне в чем помогать собрался? Смерть надо мной не висит. Мейден Ронда мертва и сгнобить меня не помышляет. Надо мной нет никакого господина…

- Вот то-то и оно, Мурчин, что ты еще слишком молода, над тобой нет никакого господина. А надо бы, а то тебя очень быстро поймают.

- Да неужели?

- Раньше за тобой присматривал твой ковен. Да, плохой, да, вы тут враждовали, но при этом старшие хоть как-то присматривали за младшими и если что - выручали. Помогали прятаться от людья, путали следы. А сейчас ты одна. Ты очень быстро попадешься, Мурчин. Ты попадешь на костер, как любая неосторожная ведьма. Ты теперь одна против людья, которое враждебно нам, высшим...

- И что? Не ты ли говорил мне, что тебе наплевать, что со мной будет? Припомнить тебе твои же собственные слова?

- Мурчин...

- Ты их забыл, зато я помню...

- Я тогда не мог ответить иначе...

- А что поменялось? Любая ведьма объявляет войну людью, когда приходит на свой первый шабаш. Любая должна быть готова отвечать за свой выбор. Не ты ли мне все это говорил? Что поменялось-то? С чего такая забота?

- Я уже тебе объяснил, что тогда я думал о своем ковене, а сейчас я могу подумать о тебе и помочь тебе. Мурчин, сейчас и очень скоро тебя очень даже могут схватить...

- Боишься, что я тогда вас всех выдам под пытками ведьмобойцам? Может быть. Так схватить-то могут и тебя, и ты тогда запоешь на дыбе...

- Ты неосторожна...

- А кто осторожен? Твоя мейден Юлан? Она в открытую пользуется афродизиаками и дарит магические мази дамам из синклита княгини! А может твоя Нанни осторожничает? Ой, как она осторожничает! В голос рассказывает в девичьих про то, как весело живется ведьмам! Ты так боишься за свой ковен, так своим ковеном и занимайся!

- Спасибо за совет, Мурчин, да вот только мои девочки вне досягаемости ведьмобойц. Они могут себе позволить даже такое... а ты вот нет.

- Обойдусь.

- Сомневаюсь. Ты была неосторожна настолько, что нажила себе страшного врага в мире людья. И посерьезнее, чем эти ублюдки из Цитадели.

- Кого же?

- Врага могущественного. Ему тебя могут выдать даже ведьмы. Ты убила не тех мальчишек, Мурчин.

- Каких еще мальчшек?

- В Мертвом городе, Мурчин, - сказал Рете, - в Мертвом городе, на первое мая!

Раэ перестал дрожать и жадно вслушался в мгновенную паузу Мурчин. Как жаль, что он не видит в этот миг ее лица. Зато он видел серьезное лицо колдуна. В нем мелькнула уверенность в том, что он-таки зацепил собеседницу и заставил серьезнее относиться к своим словам.

Мурчин смолчала. Было видно, как залетели на кухню альвы, спасаясь от жары разгоравшегося дня, застрекотали их крылышки в полной тишине. Мерзнущий Раэ забыл позавидовать малышам. Сердце екнуло. Вот она, весточка из внешнего мира о том событии, после которого он оказался в плену!

- Спасибо, что не отпираешься, звездочка, - продолжил колдун, - Надеюсь, я от тебя не услышу «нет-нет это не я», «я не я»… Пять убитых охотников, которые явно сжег маг-огневик…

«Какие еще пять?» - подумалось Раэ. На индевелой мостовой Мертвого города должно было остаться четыре обугленных тела его товарищей. Сам же он должен был числиться пропавшим без вести.

- К тому же девчонки, которых ты отпустила с шабаша, все про тебя рассказали ведьмобойцам.

Раэ опять забыл как дрожать и как дышать. Уж конечно, он часто думал, что сталось с теми девчонками, которые попытались устроить шабаш в том великом капище, да не смогли. Впрочем, их участь была более чем предсказуема. Скорее всего, незадачливых ворожеек встретила разведка, провела с ними воспитательную беседу, помогла привести себя в порядок и скрыть от досужих глаз попытку провести шабаш. Наверняка эти несостоявшиеся ведьмочки сейчас самые законопослушные горожанки в Аве - самые послушные дочери, самые набожные прихожанки в храме, самые стыдливые и целомудренные невесты и наверняка с содроганием вспоминают, как посмели попытаться стать ведьмами. В минуты, когда Раэ особенно тосковал о погибших товарищах, он утешался, что те отдали жизни не напрасно. Благодаря их заданию на один ковен в этом мире стало меньше...

- Я хорошо замела следы, - самонадеянно отозвалась Мурчин, - они меня не найдут. Но спасибо, что предупредил. Впрочем, ты опять-таки не обо мне заботишься, а о своем ковене. Боишься, что я выдам всех, кого я знаю, если меня схватят. Что ж, в таком случае я засяду в Кнее на несколько месяцев, пока все не уляжется. Так уж и быть, убедил, в ближайшее время – никаких гулянок и танцев в Аве. Мне есть чем заняться у себя дома. В своем собственном ковене из одной меня. Это я тебе могу пообещать.

- Мурчин, рано или поздно тебя найдут, я же говорю – не тех мальчишек ты убила.

- Что значит не тех? Охотников на нечисть надо уничтожать.

- Так-то да. Все было бы хорошо, если бы ты убила просто охотников. Я бы это даже одобрил. Чем больше этих подонков ты будешь отправлять на тот свет, тем лучше. Но дело в том, что один из тех, кого ты убила в Мертвом городе – сын очень большой шишки. Очень большой, Мурчин.

- Да? И насколько же большой?

- Достаточно большой, чтобы тебя начали искать два могущественных клана Семикняжия. А им помогать - все ковены Авы.

- Да ну? Ты ничего не путаешь? – деланно расхохоталась Мурчин.

- Нет, не путаю, вляпалась ты Мурчин, по уши вляпалсь. Ты убила Раэ Олмар-Наура!

- Правда? А кто это такой и почему я впервые слышу это имя?

Глава 28

Раэ думал, что никогда уже не услышит собственного имени и даже сам себя мысленно так перестал называть. И вот теперь его собственное имя, данное при рождении, было столь неожиданно произнесено на этой кухне. У него на миг зашлось сердце и, не сиди он в леднике, его бы бросило в жар. У Раэ потемнело в глазах, а когда черные мошки перед взором рассеялись, он увидел, что оба колдуна откинулись на спинки стульев, словно каждый сделал для себя открытие: словесный поединок окончен, и теперь его соперник будет артачиться только для виду. У Мурчин едва заметно подрагивали плечи от тихого смешка, а по лицу Ретеваро было видно, что он выжидает, когда ведьма вот-вот сломается и перестанет строить хорошую мину при плохой игре.

- Итак, Рете, - снова заговорила Мурчин, - я убила в Мертвом городе… пятерых. Что ж, пятерых, так пятерых. Придется мне в этом признаться… И один из них…как ты его назвал?..

- Раэ Наура-Олмар. Носитель имен двух знатных родов. Не знаешь, кто такие Наура и Олмары? Ну, я понимаю, звездочка, что ты из Этрары, но ты же не первый год живешь в Семикняжии. Может, тебе принести Книгу Перечня Достойных Дворянских Домов Семикняжия, а? Может, тебя надо ткнуть носом в записи?

- А принеси, - веселясь сказала ведьма, - я ж такая любознательная! Всегда готова пополнить свои знания. А то у меня они такие скромные по этой части! Например, я знаю, что носитель фамилии Наура во всем Семикняжии только один! Последний в своем роду! Всех Олмаров я не знаю, да и знать не могу, там целый род с кучей мелких веток, но то, что Наура только один…

- Хватит скалить зубы! Лучше произнеси это имя – Султарни Наура! Вот кому ты перешла дорогу, когда сделала из его сына шашлык! Поздравляю тебя, Мурчин, вот твой враг! Сам воевода Султарни – делатель князей!

Мурчин зашлась тонким икающим смехом, который был у нее всегда припасен на тот случай, когда Раэ при ней отмачивал какую-нибудь глупость или ей нравилась одна из его горьких шуток.

- Ой, удивил! Надо же – сам Султарни!

- Да хватит тебе дурачится! Ты не поднимешь, как все серьезно? Ни один из князей не захочет иметь такого врага! Ни один из великих князей Семикняжия, ни один из зачуханных князьков твоей болотной Этрары, ни один из ханов Восточных степей! Никто не захочет иметь такого врага!

Эти слова вызвали еще один взрыв хохота у Мурчин, из-за которого она не сразу могла выговорить.

- У последнего в роду… есть сын…был сын… и я его убила! Ха-ха-ха! А у рыбы была шерсть и я ее побрила… Ой, умора! Ты не придумал ничего более складного, чтобы меня напугать? Ай да пятый мной убитый! Ха-ха-ха!

- Да ты пойми… да ты прекрати… у него действительно был сын! Законный! В охотниках!!!

- Сын такого человека!... В охотниках… будет лазить по мшарам и болотам…по могильникам и заброшенным городам… мешать свои кости с гумусом и ловить ведьм… ха-ха-ха!!!

Ретеваро из благородного рода Югью вскочил со стула, навис над хохочущей ведьмой, попытался вклинить между взрывами ее смеха какие-то сбивчивые слова. Мурчин была не в том состоянии, чтобы ей было возможно объяснить такие сложные вещи, как историю Раэ. Незадачливый Ретеваро пытался изо всех сил собраться с мыслями, чтобы выдать хоть какой-то вразумительный довод, да куда там.

Тем временем Раэ поймал себя на том, что его трясет по пледом уже не от холода, а от того же смеха. Правда, повод для него был несколько иной: он отлично знал, что отец будет только рад его смерти и еще вознаградит ту ведьму, которая его прибьет… Вовсе его не разгневает смерть Раэ. Как бы тому от смеха не вывалиться из ледника.

…Сначала Раэ, как и всем детям в малых летах, не с кем было сравнить свою семью, и ему казалось само собой разумеющимся, что мать ведет хозяйство, а отец состоит где-то там далеко на княжеской службе и появляется в поместье раз в году на сорок дней. Строго на сорок дней – не больше не меньше. Были еще где-то там в других княжествах какие-то чопорные дядюшки-тетушки Олмары, которые терпеть не могли маленьких детей, время от времени приезжали в поместье, поджав губы оглядывали Раэ и тотчас о нем забывали, когда мать поспешно говорила "ну все Раэ, иди поиграй на заднем дворе". Да и он о них тотчас забывал.

Потом Раэ чуть подрос и узнал, что отец приезжает ровно на сорок дней, чтобы мать не могла добиться окончательного расторжения брака. Дело в том, что Ар Олмар рвалась его расторгнуть еще до рождения Раэ. когда тот спал у нее в животе. Но сумела добиться только раздельного проживания, да и то за Султарни осталось право жить с ней под одной крышей сорок дней в году. Когда Раэ достаточно повзрослел, чтобы знать, какие цифры и зачем считать, он выяснил, что в настоящем браке его родители не прожили и года. Собственно, поэтому, как понял Раэ, у него не было ни родных братьев, ни сестер. С малых лет он чуял в отношении взрослых между собой что-то не то, но у него хватало ума не задавать глупых детских вопросов об образе жизни своей семьи. Впрочем, может, не ума, а обостренного детского чутья, которое в раннем детстве заменяет разум и порой лучше разума помогает постигать окружающий мир.

Когда же Раэ был отдан матерью Цитадель, то там волей-неволей начал постигать о своей семье то, что знали остальные, те, кто видел ее со стороны. Говорят, нужно пожить в чужом дому, чтобы узнать, где в твоем протекает крыша. Цитадель собирала под свое крыло мальчишек из разных семей. Кто-то был вдовьим сыном, кто-то – незаконным, кто-то – как положено обычаем, - вторым, которого отдают на службу княжеству, кто-то – круглой сиротой. Одни тут были любимцами в своих семьях, другие лишними. Кто-то был родовит, а кто-то не мог похвастаться длинным перечнем предков. Кто-то был богат, но в основном большинство корпусников были скромного достатка. Разница в положении каждого из его друзей заставила Раэ сначала беспристрастно рассматривать другие семьи, а затем неизбежно и свою. В старшие друзья Раэ достался Ранвард Айнскайд, чью фамилию не найдешь в свитке Старинного Перечня Достойных Дворянских Домов. Ранвард был достаточно скромного происхождения. Раэ поначалу удивляло, что его отчим то и дело появлялся в приемной Цитадели, и норовил забрать Ранварда, Раэ, Аксу и Матэ, Данаэ и Юматру при малейшем простое в учебе и в мелкие праздники в свой домишко на окраине Авы, сверху донизу набитый живностью, бедными родственниками-приживалами, невыданными старыми девушками, вдовами и целым выводком Айнскайдов. Раэ и Аксе домой было добираться далеко, часто не наездишься, Юматра ездил за компнию, хотя его рвали на части его многочисленные родственники, Матэ был подкидышем в Цитадель, Данаэ - сиротой, у них вообще не было семьи, так что часто, но понемногу они всей мальчишечьей ватагой проводили праздники у Ранварда дома. И Раэ нравилось гостить в его большой семье, где не было чужих детей, а все свои.

Вот Раэ и пожил у чужого семейного очага, в чужом дому, и понял, где протекает крыша в его. Понял, что это ненормально, когда вся жизнь в поместье Наура замирает во время пребывания Султарни. Ненормально то, что все домочадцы в это время льнут к матери как к защитнице. Ненормально то, что даже в отсутствие отца, длившееся большую часть года, все обитатели дома избегают появляться в предназначенных для него комнатах. Ненормально то, что отец видит Раэ лишь раз в год, выказывая мимолетное любопытство, и изрекает всякий раз одну и ту же недовольную фразу: «не в нашу породу». Раэ не знал, что это означает, и всю жизнь хотел быть похожим на управляющего деду Мейно, с которым в раннем детстве проводил едва ли не большую часть времени. Тот тоже, время от времени ронял слова, думая, что Раэ их не слышит: «он уродился не в Наура, какое счастье», и, раз это нравилось деде Мейно, значит, должно было нравиться и Раэ.

Затем он узнал, что подавать на раздельное проживание тоже ненормально. Если супруги друг другу надоели так, что видеться не могут, они разъезжаются тишком и им не нужна помощь закона для того, чтобы договориться жить в разных местах. Подавать официально на раздельное проживание – это уже крайняя мера. Ее обычно стыдятся, потому, что супружеский союз священен и просто так расторгать его нельзя. Чаще всего жену от мужа забирали к себе ее родственники, но Олмары не собирались возвращать свою Ар назад после неудачного брака. На словах да на людях называли ее Жемчужиной Олмаров, первой красавицей в семье, но при этом настаивали на ее примирении с Султарни. Раэ уж понял, что только для этого они и приезжают в Наура. Правда, безуспешно. Еще несколько раз мать открыто обращалась в суд за окончательным разводом и терпела поражение. Княжеский суд требовал для этого либо согласия на развод ее рода, Олмаров, либо согласия Султарни, либо доказательств, что она оставлена супругом на триста двадцать шесть дней. Но Раэ теперь достаточно дорос до понимания, что Олмары и Султарни заключили слишком выгодный союз, военный, политический, финансовый, в котором Ар Олмар была и товаром, и заложником одновременно. Все подробности этого союза Раэ не понимал до конца, житейского опыта пятнадцатилетнего мальчишки не хватало, но кое о чем уже догадывался. Султарни и Олмары воевали вместе бок о бок за свои интересы, ссориться и терять друг друга как союзников не хотели, не смотря на некоторые разногласия. Ар Олмар была тем самым звеном, который скреплял этот союз - одного могучего человека с одним могучим родом.