Лютов Бессмертный Мент

Глава 5. Снова и заново

Лютов стоял, прижавшись к стене, и сжимал рукоять пистолета. Руки слегка дрожали от слишком долгого напряжения. Он старался дышать как можно глубже, чтобы прогнать адреналин, который сейчас лавиной сходил по его нервной системе.

«Ладно, старик… Если ты прав насчёт егеря, нужно быть готовым ко всему», — подумал Лютов.

Он опустился на колени и расставил капканы, тщательно фиксируя их на скрипучем полу у окон и двери. Капканы защёлкивались в заряженном положении удивительно легко.

— Пора начинать, — прошептал он.

Алексей медленно открыл тяжёлую деревянную дверь. В лицо ударил холодный влажный воздух, пахнущий дымом и мокрой землёй.

За порогом царил полный мрак. Лишь редкие отблески скользили по асфальтированной дорожке.

Алексей задышал чаще, пытаясь успокоиться. Стояла тишина, натянутая, словно перед ударом молнии. Он сделал глубокий вдох, как перед нырком, и со всех сил бросился к машине…

Он успел сделать всего десять шагов, когда сознание взорвалось.

Выстрел прозвучал, как удар кувалдой по черепу. Пуля без сопротивления вошла ему в лоб и, вырвавшись из затылка, раскрыла кость отвратительным кровавым цветком. Боль будто расколола лицо пополам, а верхнюю часть головы сжало в тисках.

Он рухнул головой вперёд и ушёл в темноту, распластавшись на дорожке в луже собственной крови.

И вдруг по всему вокруг прошла рябь. Время тронулось, словно поезд, давший задний ход: собирая осколки черепа, втягивая кровь обратно в раны, возвращая тело в исходную точку перед стратагемой, достойной Сунь-цзы.

Алексей с громким криком вернулся в себя. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

В избе снова качнулись свечи, и всё стало как раньше.

Лютов стоял и смотрел на дверь, пытаясь понять, что делать дальше.

В голове зашипело, словно старое радио поймало нужную волну.

— М-да-а… — голос Гадала прозвучал с язвительной иронией. — Я тут, значит, в твоей башке копаюсь. Ты же служил. И в ЧВК был. Да? Просто вышел на крыльцо. Нет, серьёзно: какой был план?

Лютов медленно повернулся к столу, всё ещё пытаясь принять факт, что он только что не умер.

Он вытер лоб рукавом.

— Слушай, я недавно умер. Воскрес. Узнал про демонов. Это огромный стресс. И то, что я хоть что-то соображаю, уже ёбаное чудо.

Повисла пауза. Даже ночь за стенами будто выжидала.

— Ладно, — снисходительно отозвался Гадал. — С такой логикой не поспоришь. Но, может, в следующий раз не будем так спешить с выходом на крыльцо, а? Типа, стратегия, тактика… план.

Лютов закрыл глаза. Вдохнул через нос, задержал воздух, выдохнул.

— Ладно. В следующий раз будет лучше, но это не точно.

Он осмотрелся вокруг: ряд бутылок, канистра. Лютов лихорадочно соображал, как из этого соорудить средства обороны, так как побег, похоже, не выход.

— Ну самое очевидное — это разлить бензин по бутылкам и твои тряпки пустить на фитиль… Хоть какой-то плюс от того, что ты любил выпить, — усмехнулся Лютов.

— Эй! — обиженно фыркнул голос. — Это вовсе не алкоголизм. Я стресс снимал! И это классные вещи, а не «тря-япки».

— Все алкоголики без вкуса так говорят.

— Давай я сделаю вид, что это не слышал, и дам тебе приготовиться.

Подготовив несколько бутылок с горючей смесью и собрав всё, что могло пригодиться, Лютов поднял обрез и встал у двери, рассчитывая застать врасплох тех, кто войдёт.

Ещё раз окинув помещение взглядом, он отметил точки, где можно было проникнуть внутрь. Большое окно напротив стола он прикрыл капканом, хотя и не слишком верил, что кто-то полезет именно туда.

Больше для повышения обороноспособности избы сделать было нечего.

И всё же первым раздался звон стекла именно оттуда, куда, казалось, никто не смог бы влезть. Окно хрустнуло под тяжестью тела: существо явно забросили внутрь, само оно бы не забралось. Упав, оно попыталось подняться и, опершись на руку, поставило ногу прямо в расставленный капкан.

Звук был такой, будто по арбузу ударили гаечным ключом. Нечто взвыло и дёрнулось, пытаясь вырваться, сдирая кожу с ладоней о стальные дуги охотничьей ловушки. Из прижатой ноги хлынула кровь, быстро собираясь во внушительную лужу.

Лютов, моргая, смотрел на происходящее и наконец понял: это не сон, пора действовать. Подскочив к бьющемуся в капкане существу, он с разбега ударил его в челюсть. Голова мотнулась, но тварь не только не потеряла сознание, а, наоборот, рванулась ещё сильнее, словно пытаясь выдернуть ногу из железа.

Поняв, что одним ударом его не выключить, Алексей вскинул заряженный Макаров. Чтобы не искушать судьбу, он схватил существо за волосы, прижал ствол ко лбу и нажал на курок. Голова дёрнулась назад. Существо обмякло и больше не подавало признаков жизни.

— Блядь… я даже не знаю, что дальше делать. Я просто мужика завалил наглухо. Что теперь…

Он перевёл взгляд на дверь, которую закрыл перед подготовкой и подпёр стулом, и тут в неё ударили. Сначала один раз, но так тяжело, что промялся косяк.

Второй удар выдавил косяк настолько, что дверь почти беспрепятственно пошла внутрь.

Треск усилился, словно ломился медведь. Дверь сорвало с петель, и в избу ввалился человек… или то, что когда-то им было.

Одержимый, с чёрной кожей, серыми венами и белыми зрачками. Он был гораздо крупнее, чем тот, что стоял у окна.

Лютов, преодолев смятение, приблизился к существу и, ударив его с размаху локтем в переносицу, услышал характерный хруст. Он даже удивился: после сломанной переносицы не было крика боли. Оно просто захрипело и дёрнулось.

Алексей, помня предыдущий опыт, ещё раз ударил свободной рукой в уже разбитую переносицу стволом Макарова, затем рукояткой саданул в висок и, пользуясь дезориентацией ввалившегося, приставил ствол к лобной кости и нажал на спуск.

— Ебать… красиво, — оживлённо отозвался Гадал в голове. — Тебя где так учили? По какому уставу?

— Давай молча, а? — процедил Лютов.

— Похоже, не такие они и страшные…

И тут Голос прозвучал как будто отовсюду, ударил по голове тяжёлым басом. Снаружи дома.

— ХВАТИТ!!! БЕРИТЕ ЕГО!!!

— Берите, блядь… хуй унесёте, грузчики, ё-моё, — глухо ответил Лютов.

Ещё один одержимый, забыв о самосохранении, рванул напролом вслед за убитым с явным намерением схватить Лютова и обездвижить. Алексей невольно удивился этой тупой прямолинейности.

Что за… чего он добивается?

Он подождал, пока существо поравняется с ним, и сделал подсечку. Оно рухнуло на пол. Лютов добавил ему рукояткой в висок и, чтобы прервать захлёбывающийся рёв, выстрелил туда же. Пуля пробила череп с глухим, мокрым чавканьем, прошила голову и воткнулась в половую доску.

— Пять, — неожиданно сказал Гадал.

Лютов нахмурился.

— Чего «пять»?! Ты говорил: пара-тройка одержимых, сущность и егерь! Чего ещё пять?!

— Пять патронов, парень, — усмехнулся Гадал. — В магазине восемь. Три ты уже спустил. Даже ты с этим справишься, думаю.

— Чёрт… мог бы сразу сказать. Не пугать так.

— А что я? Помочь хотел. Кстати, их тактика… тупо бежать на врага. Как в тот раз, когда ты просто вышел на крыльцо. Как думаешь, откуда они её взяли?

— Охуеть, смешно, — сухо бросил Лютов. — Просто бомба. Тебе, я так понимаю, даже пиздюлей не дать, вот ты и куражишься.

— Есть такое дело, — хмыкнул Гадал.

В пролом, где ещё недавно держалась дверь, полезло огромное существо, нечто среднее между кошкой, собакой и коровой. Белая свалявшаяся шерсть висела клочьями, глаза, тоже белёсые, тускло светились в полумраке. Монстр замер на секунду, подбирая лапы, явно готовясь к броску на Алексея.

— Что это за хуйня?!

Лютов, не дождавшись ответа, начал стрелять из пистолета, нажимая на спуск снова и снова. Пули входили в тушу, но тварь всё приближалась, будто не замечая попаданий.

Грохот выстрелов быстро сменился сухими щелчками.

— Да ёбанный в рот... патронов больше нет!

Существа почти не было видно в свете свечей, но было ясно: оно уже рядом. В отчаянии Лютов выдернул обрез и дал одиночный выстрел в сторону головы монстра.

Картечь врезалась в морду. Один звериный глаз выбило напрочь, кожу рассекло, и из раны потекла белая густая жидкость, больше похожая на засыхающую краску, чем на кровь.

Но тварь не только не остановилась, а, наоборот, метнулась вперёд. Набирая скорость, она неслась прямо на Алексея, как таран.

— Да что ж ты за гадина такая!

Слепнущая на один глаз тварь, бросившись на Алексея, задела плечом стену и на мгновение потеряла равновесие. Эти доли секунды дали Лютову время собраться.

Он прикинул траекторию броска, схватил бутылку с горючей смесью и метнул в тварь. Стекло разлетелось, бензин разом пропитал шерсть и плеснул на пол. Лютов выругался: если сейчас всё вспыхнет, сгорит и он.

Он чиркнул зажигалкой, схватил вторую бутылку и, уже горящую, швырнул следом.

Стекло лопнуло с треском. Пламя расцвело мгновенно, будто воздух только этого и ждал. Звук был такой, словно в раскалённую сковороду с кипящим маслом плеснули воды: зашипели кожа и шерсть.

Вой прошёлся по избе волной, так что, казалось, дрогнули стены. Но даже горя, туша продолжала двигаться.

Лютов в последний момент отскочил в сторону. Горящий зверь пролетел мимо и врезался в стену с такой силой, что с потолка посыпалась труха и пыль.

Алексей поднялся рывком, подскочил к твари, которая уже дёргалась в судорогах, взял обрез обеими руками, приставил к голове чудовища и почти шёпотом, хрипло выдохнул:

— Может, уже, блядь, сдохнешь, наконец.

Выстрел в упор вынес из головы твари всю оставшуюся в ней жизнь. Она дёрнулась ещё раз, взвыла, захлебнулась собственным воем и затихла.

Пламя продолжало жрать тушу даже после смерти. Пространство моментально заполнил густой чёрный дым, который, скапливаясь, выходил по потолку в разбитое окно. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием досок и слабым шипением шерсти.

— Да уж… весёлый вечерок, — усмехнулся Гадал в голове.

Лютов тяжело дышал. Ноги подкашивались, руки дрожали, пот стекал по спине, но он стоял. Он смотрел на пылающее месиво, которое пару минут назад могло сожрать его живьём.

— Ты бы сказал об этом раньше, дед. Ну типа: сущность — это охуенно огромная тварь, которой вообще до пизды, что в неё стреляют из мелкого калибра.

— Ну я сам не знал, — голос Гадала стал чуть серьёзнее. — Сущности большие бывают, это факт. Но как они выглядят, зависит от демона, который их сделал. Вот сюрприз и вышел.

— Сюрприз, говоришь… Бегает тут тварь размером с… «газель», и ты молчишь, как будто я каждый день таких встречаю.

Гадал снова рассмеялся:

— Слушай, сделай скидку старику. Мне вообще пришлось тебе, армейскому дубу, за пять минут всё вывалить: и бестиарий, и способы борьбы, и как работает амулет. А я, между прочим, как ты вежливо заметил, сдох на хуй. Так что я тоже не очень ясно помню детали.

Лютов на мгновение замер, а потом невольно рассмеялся.

— И как ты говорил: то, что мы вообще живы, — это ёбаное чудо.

— Ладно, дед, — сказал Лютов, вздыхая. — В следующий раз просто предупреди заранее, что на меня идёт огромная тварь, и будем считать, что я тебе это прощаю.

— По рукам! — сказал Гадал.

— По рукам!

Лютов уже начал расслабляться после обмена шутками с Гадалом, как вдруг снова раздался голос старика.

— А, бля, у меня же рук-то нет, — сказал он с явным раздражением.

В тот момент, когда Лютов собирался ответить, его мир внезапно взорвался адской болью.

Громкий выстрел раздался прямо за его спиной, и пуля с силой вошла ему в висок. Он почти физически ощущал, как свинцовый носик разрывает плоть, пробиваясь сквозь кости и мозг. Боль была настолько оглушающей, что казалось, будто сам воздух дрожал вокруг него.

— Такого не бывает... Больно, но как‑то… нереально.

Опытный военный, Лютов знал, что при таких травмах сознание гаснет мгновенно и человек ничего не чувствует. Однако его разум цеплялся за каждую секунду боли, осознавая, что это происходит только потому, что он не может умереть.

Поток времени снова потёк вспять. Мир начал вращаться в обратную сторону, и Лютов вернулся назад. В его голове зазвучал голос егеря, но на этот раз он был отчётлив, как будто егерь стоял прямо за ним.

— Эй, парень, как ты там? Нравится страдать?

Лютов стиснул зубы, на мгновение потеряв самообладание, и выругался:

— Эй, хуйня лесная! Еблан! Меня твои пули не берут!

Егерь только засмеялся, и его смех был полон зловещей радости.

— Да, да... знаю, что ты бессмертный, тебе там перепало от старика, мне просто... нравится смотреть, как ты страдаешь. Стрельба здесь не ради убийства, это ради... удовольствия.

Лютов замер на мгновение, осознавая с ужасом, что перед ним был тот тип хищника, который получает удовольствие от чужих страданий. Насилие для егеря было не средством, а целью. Эта мысль прожгла Лютова: он встречал таких среди своих бывших коллег — такие пытают не потому, что им нужно, а потому, что могут.

— Ну что скажешь, парень? Может, договоримся? Смысла сопротивляться у тебя нет, а вот мне нравится с тобой играть.

— Договориться? Конечно, могли бы… но, знаешь, оральные ласки от старого, больного ублюдка как‑то не входят в мой список предпочтений. Так что, увы, не прокатит.

Егерь снова засмеялся; его смех был холодным, резонирующим в голове Лютова. Этот звук пробирал до костей, словно цеплял каждую его нервную клетку.

— Ха, дерзкий. Ну что ж, тебе повезло, я не так уж и настойчив. Но знаешь, вечно страдать... в этом есть своя прелесть.

И тут Лютова бросило в холодный пот. Он резко осознал, что патронов больше нет. Он не оставил последнего патрона для себя — ошибка, которую раньше никогда не допускал.

Его тело застыло, руки слегка дрожали, и его разум буквально погрузился в мрак отчаяния. В голове возникли пугающие образы того, что могло ожидать его впереди.

— Чёрт... Патронов‑то нет. Нет последнего для себя...

Пустота и ужас пронзили его, словно холодный ветер. Лютов начал отчётливо представлять себе, каким может быть его бессмертие рядом с егерем: нескончаемый цикл страданий, боли и унижений. Егерь не убьёт его. Это не будет милосердная смерть. Это будет бесконечный ад, и егерь получит от этого удовольствие. Каждая новая боль будет ритуалом, в котором Лютов станет лишь инструментом для удовлетворения чужой тёмной сущности.

Он закрыл глаза, на мгновение подавленный абсолютным отчаянием. Это был кошмар хуже любой смерти.

— Видишь, как легко я тебя сломал. У тебя нет выхода, и ты это знаешь.

Лютов судорожно пытался справиться с нарастающей паникой. Образы бесконечных страданий под контролем егеря заполонили его разум, но вдруг голос Гадала раздался в голове, резко и с лёгким раздражением:

— А вообще-то в сундуке была жестяная банка с патронами. Это как бы намёк, что там есть, блядь, ПАТРОНЫ. Может, соберёшься?

Лютов на мгновение замер, словно пробуждённый из мрака своими мыслями.

— И ещё две гранаты. Да, самодельные, да, могут не взорваться, но они есть! Так что соберись, барышня кисейная, не всё потеряно.

Эти слова ударили Лютова как током. Он рванул к сундуку. Дрожащими, онемевшими от паники руками он шарил по сундуку в поисках жестяной коробки. Внутри всё тряслось, секунды длились как вечность, и вдруг — о чудо! — он нашёл её. Лютов быстро открыл коробку и увидел шесть патронов. Это было как глоток свежего воздуха посреди адской пустыни.

— Шесть патронов… Боже, я готов расцеловать этот обрез и тебя, мой невидимый чёрт!

Собравшись, Лютов вставил патроны в стволы обреза, чувствуя, как к нему возвращается сила. Он был готов к бою. Вскочив на ноги, он рванул к дверному проёму и, увидев приближающуюся фигуру, заорал во всё горло, выплеснув клокочущую ярость наружу:

— ДАВАЙ, ИДИ СЮДА, хуесос с опушки!

Сквозь пламя за воротами было видно, как егерь, не торопясь, идёт к нему. Он был обычным на вид пожилым мужиком в лыжной шапке, в простоватой куртке «Горка» и с винтовкой «Вепрь» через плечо. Никаких сверхъестественных атрибутов, никаких доспехов демона. Винтовка даже была без прицела.

— Ну что, готов поговорить?

— Пошёл ты на хуй! — блеснул красноречием Алексей.

Он выхватил одну из самодельных гранат и метнул её в егеря. Граната ударилась о землю в нескольких метрах от него… и ничего не произошло. Она не взорвалась. Лютов покачал головой, чуть нервно усмехнувшись.

— Ну охренеть. Ладно, попробуем ещё раз.

Он кинул вторую гранату с чуть большей уверенностью… и снова та же история — никакого взрыва.

Лютов выкрикнул со смесью смеха и отчаяния:

— Шесть патронов и две гранаты, которые не взрываются. Это просто охуенно!

Надежда на гранаты рассыпалась, но Лютов не сдался. Он поднял обрез и выстрелил дуплетом. Пули достигли цели — егерь пошатнулся, кровь брызнула на его одежду, и он на мгновение замер, явно раненный.

— Ёбушки-воробушки, это работает!

Голос Гадала сразу же всплыл в голове, напоминая ему о том, что он слышал раньше.

— Чёрт… Гадал же говорил про Кощея… матрёшку смерти.

Но Лютов уже был на кураже, адреналин кипел в крови. Он снова выстрелил дуплетом, и егерь снова пошатнулся, на этот раз даже немного поник. На мгновение показалось, что его всё‑таки можно победить. Но в этот момент егерь поднял голову, и в его глазницах вспыхнуло что‑то жуткое и чуждое. Сиреневый свет засиял в его глазах, и он продолжил неспешно идти к Лютову.

Лютов не стал медлить. В отчаянии, зная, что у него осталось всего два патрона, он поднял обрез к подбородку и нажал на спуск, одновременно разрядив оба ствола дуплетом. Фейерверк боли обрушился на него, вспышка оглушительной агонии пронзила каждую клетку его мозга. Это были не просто американские горки — это был ад в чистом виде. Алексей чувствовал, как его голова буквально разрывается от подбородка до темечка.

Но время, словно мягкая глина, податливо вытолкнуло его обратно. Он снова стоял в избе с обрезом наготове, вернувшись к тому моменту, когда только зарядил его. Это было не первое такое возвращение, и каждое разжигало его ярость ещё сильнее, всякий раз добавляя боли.

— Ладно, хорошо. Этот путь не работает. Попробуем иначе.

На этот раз он решил не торопиться. Его сердце билось в бешеном ритме, но разум стал холоднее. Лютов поднял обрез и, не тратя времени на гранаты, просто начал считать выстрелы, каждый раз целясь в егеря.

— Один… два… три… четыре.

Егерь снова пошатнулся под градом пуль, его человеческая сущность явно была на грани смерти. Он замер, его тело ослабело, и Лютов знал — этот этап близок к завершению.

— Пора. Теперь очередь гранат.

Он выхватил одну из самодельных гранат и бросил её в егеря, а затем, не дожидаясь результата, кинул вторую. Обе гранаты ударились о землю, отскочили к ногам егеря… и ничего не произошло.

— Чёрт возьми… ничего!

— Парень! А если снова бросить гранаты после твоей смерти? Это сработает!

Тело мужчины дёрнулось, но не рухнуло, как бывает с теми, кто лишается сознания, а осело, будто он был сильно пьян. Затем он резко дёрнулся, будто проснулся, и в его глазах вспыхнул сиреневый огонь. Узнавать, что с ним станет, когда до него доберётся Сиреневый, у Алексея не было ни малейшего желания, и он перезапустил время, нажав на курок обреза. Всего было восемь таких попыток — и вот девятая. Лютов уже не чувствовал ни боли, ни страха, только тупое равнодушие к происходящему. Он действовал автоматически, будто во сне, без каких-либо ожиданий.

Заученным движением он метнул гранату вперёд, даже не глядя на цель; его взгляд был безучастным, словно застыл в этом бесконечном кошмаре. Он не надеялся ни на что, просто механически повторял действия, погружённый в этот адский цикл. Он двигался, как будто был на проклятой карусели, которая вновь и вновь возвращала его к одной и той же точке.

И вдруг — оглушительный хлопок. Лютов невольно вздрогнул от неожиданности: звук был слишком резким, чтобы его игнорировать. Подняв глаза, он увидел, как сиреневое свечение, горевшее в глазах егеря, внезапно отделилось… от головы и ног. Голова егеря перекатилась в сторону, как выбитый мяч, а его тело разлетелось на части. Это всё, что осталось теперь от неуязвимого монстра.

Но главное, что Лютов заметил, — сгусток сиреневого света. Он висел в воздухе там, где только что стоял демон, оставляя ощущение чего‑то зловещего и незавершённого.

— Наконец‑то…

— Амулет! Быстрее, быстрее! Ткни им в него!

Лютов, оглушённый происходящим, стоял на ватных ногах, тело отказывалось ему подчиняться. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло, но он знал: действовать нужно сейчас. Он стал шарить по столу, пытаясь на ощупь найти амулет, пока не осознал:

— Чёрт… Он же у меня в кармане!

Без лишних слов он рванул к выходу, выскочил на улицу, где сиреневое пламя теперь пылало ещё ярче. Густой сгусток энергии демона висел прямо перед ним, полный злобы и ярости. Лютов спешил, но в суете вдруг поскользнулся и со всего маху грохнулся грудью на асфальтированную дорожку.

Боль пронзила его, дыхание перехватило, и несколько мгновений он просто лежал, едва переводя дух. Но Лютов не сдавался. Ползком, на локтях и руках, он двигался к сгустку, к сиреневому свету, который угрожал его существованию. Тяжело дыша, он наконец оказался рядом с этим воплощением чистого ужаса. Его рука дрожала, но инстинктивно, ведомый какой‑то глубинной силой, он протянул амулет к сгустку и погрузил его внутрь.

Раздался оглушительный визг — словно сама тьма кричала от боли. Лютов тут же понял, что всё делает правильно. Он впихивал амулет всё глубже и глубже в сгусток, но ощущал сильное сопротивление — словно это были два мощных магнита, которые невозможно соединить одним полюсом. Его руки дрожали от усилия, мышцы ныли от напряжения, но он продолжал.

Света становилось всё меньше. Сиреневый сгусток затухал, а вместе с ним убывали силы Лютова. Он чувствовал, как сознание ускользает от него. Наконец света не осталось вовсе — и в тот же миг силы и сознание покинули тело Лютова.

Глава 6. Осеннее утро

Осеннее утро приветствовало мир лёгким дождём, который мягко стучал по опавшей листве, создавая тихий, успокаивающий ритм. Золотые листья, как ковёр, покрывали землю вокруг, превращая её в пейзаж, словно застывший между двумя мирами. Лютов лежал лицом в землю, его тело было недвижимо, погружённое в глубокий сон после всех пережитых кошмаров. Рядом с ним бродил полупрозрачный полный невысокий старик с густыми чёрными вьющимися волосами, которые едва скрывали массивные золотые серьги в ушах. Его шаги были нервными, а выражение лица — угрюмым и раздражённым.

— Ну и что теперь? Лежит тут, отдыхает, бля. Как он всё это смог повернуть? Я думал, что всё уже... Сидел бы сейчас с ним где-нибудь в бетонном колодце… А я? Я что, отдохнуть не могу, покурить даже не могу?! Это пиздец.