Порождения Тьмы. Хранитель миров

8. Испытание

Наступило раннее утро. Солнце медленно поднималось из-за гор, окутывая всё вокруг мягким золотистым светом. Тьма отступала, и мир понемногу наполнялся тёплыми красками. На воротах Айсвиля дремали стражники, привалившись к холодному камню. Город ещё спал, и тишину нарушали лишь редкие крики ночных птиц.

Вдруг на площади послышались тяжёлые шаги. Через минуту из полумрака вышли несколько широкоплечих мужчин, ведя с десяток мальчишек. У каждого на поясе висел меч, а за спиной — лук и колчан со стрелами, казавшиеся слишком большими для их ещё детских плеч.

— Открыть ворота! — прогремел низкий мужской голос.

Стражники встрепенулись, посмотрели вниз и, узнав ярла, поспешно начали крутить большое колесо. Ворота со скрипом отворились.

— Сегодня у вас испытание, — сказал Воибор. — Каждый должен в одиночку убить зверя и принести знак своей победы: голову, хвост или лапу. Будьте осторожны и не переоценивайте силы. И главное — вернитесь до темноты.

Мальчики молча вышли за ворота и на мгновение замерли. Кто-то переглянулся с товарищем, кто-то крепче сжал ремень колчана. Каждый понимал: это уже не игра.

Один за другим они вошли в тёмный лес и стали расходиться в разные стороны.

Мужчины ещё долго смотрели им вслед. Никто не заметил, как из тени появилась высокая худощавая фигура в чёрном плаще. Она бесшумно скользнула за ворота и скрылась среди деревьев.

Белотур шёл всё глубже в лес. Ночь ещё не ушла окончательно, и под деревьями по-прежнему держался сумрак. Изогнутые стволы выступали из темноты, как сгорбленные чудовища, а в ложбинах клубился туман. От болота тянуло гнилью. Где-то вскрикнула птица, тяжело захлопали крылья — и Белотур невольно вздрогнул.

Он остановился, прислушался. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно на весь лес.

Вдалеке что-то треснуло.

Белотур снял со спины лук и вложил стрелу. Осторожно продвигаясь вперёд, он вышел на поляну. Здесь было светлее. Трава оказалась вытоптана, земля местами изрыта. Он присел и коснулся следа — глубокого, свежего, с чётким отпечатком копыта.

«Кабаны», — понял он.

И почти сразу услышал хрюканье.

На противоположной стороне поляны паслось стадо. Полосатые поросята с визгом носились вокруг свиньи, тыкались в землю пятачками и смешно толкались друг с другом. Белотур даже невольно улыбнулся.

Но в следующий миг из кустов с треском вышел огромный кабан-секач.

Щетина на его хребте стояла дыбом. Он рыл землю тяжёлыми копытами, шумно втягивал воздух и грозно водил рылом. Белотур замер. Кабан вдруг вскинул голову и уставился прямо в его сторону.

Мальчик медленно опустил лук и очень осторожно отступил назад. Только скрывшись за деревьями, он позволил себе тяжело выдохнуть. Сердце колотилось как безумное.

С кабаном в одиночку ему было не справиться.

Он ушёл прочь от той поляны.

Часы тянулись один за другим. Лес уже совсем проснулся: сквозь листву лился солнечный свет, пахло смолой, сырой землёй и молодой травой. Птицы звонко щебетали, перелетая с ветки на ветку. Но Белотуру не было радостно от их весёлой трели.

Он устал. Ноги налились тяжестью, горло пересохло, а в голове всё чаще мелькала тревожная мысль: что, если он так и вернётся ни с чем?

Устало он сел на поваленное бревно, покрытое мхом и мелкими грибами. Ветер шевелил ветви, лес шумел негромко и мирно, но внутри Белотура не унималось странное чувство: за ним кто-то следит.

Он вытер пот со лба и вдруг услышал рядом негромкое рычание.

Белотур резко повернул голову.

Из-за деревьев на него смотрел волк. Зверь был старым и истощённым. Шерсть свисала клочьями, рёбра проступали под кожей, а в глазах горели не только голод и злоба, но и смертельная усталость.

Белотур замер. Он быстро огляделся по сторонам.

Волки редко охотятся в одиночку. Но этот был один.

Мальчик глубоко вдохнул, заставляя себя не дрожать. Поднялся, натянул тетиву и выстрелил. Стрела просвистела и вонзилась волку в бок.

Зверь взвизгнул от боли и завалился на бок, но тут же вскочил и кинулся на Белотура.

Тот в панике снова натянул тетиву и выстрелил, но промахнулся. Волк нёсся на него, истекая кровью. Белотур схватил новую стрелу, но пальцы дрожали так сильно, что она выскользнула из рук. Он метнулся в сторону, пытаясь уйти от прыжка, споткнулся о старое бревно и с силой рухнул на землю. Боль пронзила ногу.

Волк уже взметнулся в смертельном прыжке.

Скрываясь среди деревьев, Таурендил наблюдал за этой схваткой. Его эльфийский плащ сливался с деревьями, делая его незаметным для людских глаз. Эльф видел всё. В последний миг он едва заметно повёл рукой.

Полет волка прервался на мгновение, будто он натолкнулся на невидимую преграду. Зверь тяжело рухнул к ногам Белотура и захрипел.

Этого мига хватило.

Белотур вскочил, выхватил меч и, тяжело дыша, подошёл к зверю. Волк лежал на боку, кровь медленно растекалась по траве. Мальчик остановился. На мгновение ему стало жаль его — старого, одинокого, умирающего.

Но испытание нужно было завершить. Собравшись с духом, Белотур занёс меч и вонзил его в грудь зверя. Волк дёрнулся, тихо взвизгнул и затих. Белотур долго смотрел на него. Теперь волк уже не казался страшным — только старым и жалким, изгнанным, видно, из стаи. Мальчик опустился на одно колено и, как его учили с детства, вознёс молитву хранителю леса:

— О великий Девар, хранитель леса, благодарю тебя за удачную охоту! Прими дух этого зверя и даруй ему покой в своих вечных лесах.

Глубоко вздохнув, он поднялся и отрубил голову волку. Когда трофей оказался у него в руках, Белотур почувствовал, как с его плеч, будто спал груз. Все тревоги и страхи этого дня ушли, уступая место усталости — тяжёлой, липкой, почти валившей с ног.

Хромая, он побрёл домой.

Элейн сидела у ворот, прислонившись к каменному выступу, и ждала Белотура. Площадь была шумной: несколько мальчиков уже вернулись с испытания, и их встречали радостными криками. Кто-то хвастался трофеями, кто-то пересказывал схватку, размахивая руками, дети визжали, взрослые смеялись.

Воибор старался держаться спокойно, но скрещённые на груди руки и напряжённый взгляд выдавали его. С каждой минутой тревога росла. Уже перевалило за полдень, а Белотура всё не было.

Тень от ворот медленно ползла по площади. Солнце поднималось всё выше. Вдруг раздался шум — в воротах появился знакомый силуэт. Это был Белотур. Он шёл хромая. Волосы слиплись от пота, одежда была перепачкана грязью и кровью. В руках он нёс отрубленную голову волка.

— Белотур! — вскрикнула Элейн и бросилась к нему.

Она обняла его, но тут же отпрянула, увидев кровь на одежде.

— Ты весь в крови!

— Все хорошо, Элейн, — хрипло ответил Белотур, пытаясь её успокоить. — Это не моя кровь.

Широким шагом подошёл Воибор. Он обнял сына так крепко, будто только сейчас по-настоящему поверил, что тот цел и невредим.

— Сын мой… Я так тобой горжусь! — сказал ярл.

Потом отступил на шаг, взял у Белотура голову волка и поднял её высоко над головой.

— Белотур убил зверя и доказал, что он настоящий воин! — прогремел Воибор.

Площадь ответила радостными криками.

Ярл снова повернулся к сыну и положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Иди отдыхай, — с нежностью сказал он, глядя на своего сына.

Белотур устало кивнул и, прихрамывая, пошёл к друзьям.

За спиной Воибора послышался знакомый мягкий голос:

— Нае сиан, мой друг.

Ярл обернулся и увидел Таурендила. Как всегда, никто не заметил, откуда он появился.

— Таурендил… как всё прошло? — тихо спросил Воибор.

— Твой сын храбр, — ответил эльф. — Из него выйдет хороший воин. Я лишь слегка ему помог.

Воибор с благодарностью склонил голову и хлопнул друга по плечу.

Потом снова посмотрел на сына — окружённого друзьями, усталого, перепачканного, счастливого.

Сердце ярла переполняли гордость и любовь.

9. Хижина в лесу

Незаметно наступила осень. Затем пришла холодная снежная зима. А потом, вместе с тёплыми лучами солнца, в свои права вступила весна.

Воздух потеплел. Снег уже сошёл, и лишь в самых тёмных уголках леса ещё лежал грязно-серыми кучами. На мокрой от талой воды земле буйно пробивалась молодая трава. Распускались первые цветы, и над ними, сонно жужжа, кружили пчёлы, только что очнувшиеся от зимней спячки. Лес наполнился щебетом птиц — они перелетали с ветки на ветку, торопясь свить гнёзда.

Элейн, улыбаясь, наблюдала за их суетой. Холодный ветерок, словно последнее дыхание зимы, растрепал её каштановые, слегка вьющиеся волосы. Девочка поёжилась и плотнее запахнула тёплый меховой жилет. У её ног стояла корзина, наполовину наполненная жёлтыми цветами.

— Вот как ты собираешь травы? — послышался тихий спокойный голос.

Элейн вздрогнула и резко обернулась. Облокотившись о дерево, стоял улыбающийся темноволосый эльф.

— Таурендил! Нае сиан, учитель! — радостно вскрикнула она, подбежала к нему и крепко обняла. — Я так рада, что ты пришёл!

Таурендил с нежностью обнял её в ответ.

— О, как ты выросла, Элейн. Ещё немного — и станешь выше меня.

— Это вряд ли, учитель, — рассмеялась девочка.

Но в следующую секунду в её глазах мелькнула грусть.

— Я так по тебе соскучилась… Она прижалась к нему крепче.

— Я тоже, дитя. Я тоже, — тихо сказал эльф и по-отцовски погладил её по голове.

Элейн чуть отстранилась.

— Учитель, а зачем ты пришёл?

Таурендил видел, как ей не терпится услышать про уроки, и решил немного её подразнить. Он сделал серьёзное лицо и высвободился из её объятий.

— Мне нужно пополнить запас лечебных трав. Вот сейчас как раз появилась звёздная трава.

Он наклонился и сорвал неприметный стебелёк с крошечными листочками. Элейн с разочарованием уставилась на травинку.

— По-моему, это просто сорняк, а не какая-то звёздная трава, — обиженно сказала она.

— Самая настоящая, — возразил Таурендил и хитро подмигнул. — Позже сама увидишь.

Элейн скрестила руки на груди.

— Ну нет, учитель. Ты ведь обещал!

Еле сдерживая улыбку, Таурендил вопросительно поднял брови.

— О чём это ты, дитя?

— Ты… Ты обещал меня всему научить. Обещал ведь? — голос её дрогнул, и она шмыгнула носом.

— А… вот ты о чём.

Эльф подошёл ближе и мягко обнял её за плечи.

— Я не забыл. Именно ради этого и пришёл.

Элейн тотчас просияла, но снова поёжилась от ветра.

— У реки ещё холодно. Может, ты будешь учить меня у нас дома? Я поговорю с матушкой. Думаю, она согласится.

Таурендил покачал головой.

— У меня есть предложение получше. Он поднял корзину с цветами и взял девочку за руку. — Здесь неподалёку есть охотничий домик. Там я и буду тебя учить. В Айсвиль мне лучше не ходить. Жрица и так тебя недолюбливает. Если узнает, что я занимаюсь с тобой, начнёт вредить. Поэтому старайся никому не говорить о наших уроках. Хорошо?

Элейн серьёзно кивнула.

Они миновали поляну и свернули на едва заметную тропу, поросшую мхом и мелкими цветами.

— Учитель, я слышала от людей ярла, что эльфы живут далеко на юге, в Зеленолесье, — сказала Элейн, стараясь не отставать. — Как же ты добирался? Коня я не видела, а пешком идти очень долго.

Таурендил тихо рассмеялся.

— Дитя, я не живу в Зеленолесье. Мой дом находится по ту сторону Белой Пустоши, в землях Аналейна.

Элейн остановилась как вкопанная.

— Ты шутишь? Все знают, что Белую Пустошь нельзя пройти. Там вечный холод!

На этот раз эльф рассмеялся в голос.

— Глупышка. Для этого существуют порталы. Они могут мигом перенести тебя куда угодно.

Элейн тут же вцепилась в его руку обеими руками.

— Учитель… Учитель, ты ведь и меня этому научишь, правда?

Таурендил ничего не ответил, лишь ускорил шаг. Через минуту он остановился.

— Ну вот мы и пришли.

Элейн подняла глаза — и замерла. Вместо охотничьего дома перед ней были покрытые мхом развалины полусгнившей хижины. Крыша давно обвалилась, из неё торчал колючий терновник. От стен остались лишь трухлявые брёвна. Вокруг раскинулось топкое болото, покрытое зелёной ряской; на его поверхности лопались пузырьки.

Элейн с недоверием посмотрела на учителя.

— Это и есть тот дом? Ты, наверное, смеёшься надо мной. Ты не сможешь меня учить в этой развалине.

— Идем, не бойся.

Таурендил потянул её за руку и смело шагнул к болоту. Элейн упиралась, но, сделав пару шагов, вдруг ахнула и выпустила его руку.

Перед ними стоял крепкий дом с маленькими оконцами. Под окнами была дубовая лавка, рядом — небольшая цветущая поляна. Элейн изумленно посмотрела на Таурендила и оглянулась назад. В воздухе, как на воде, пробежала легкая рябь.

— Это защитные чары, — спокойно сказал эльф, наблюдая за изумлённой Элейн. -Я их наложил, когда Воибор еще не родился. Жизнь людей слишком коротка, а память их еще короче. Они забыли про этот дом. Никто не сможет пройти сквозь защитные чары. Но я провёл тебя, и теперь ты сможешь сама сюда приходить. Здесь никто нам не помешает.

Он открыл тяжелую дубовую дверь и подтолкнул Элейн вперед.

В комнате стоял полумрак. Сквозь маленькие мутные оконца проникал слабый свет, освещая хаотично кружащие пылинки. У стены чернел потухший очаг, в котором уже были аккуратно сложены дрова. В доме было сыро и прохладно.

Таурендил подошёл к очагу.

— Ананэя.

Он сделал лёгкий знак рукой, и в очаге вспыхнул огонь.

Комната сразу ожила. Элейн огляделась. Дом был маленький, всего с одной комнатой. У стены стояла лавка с аккуратно сложенным одеялом и постельным бельём. Напротив — старый деревянный стол, заваленный книгами. Над ним висела грубо сколоченная полка, на которой стояли ступка, стеклянные колбочки и песочные часы разных размеров. Под столом громоздились котелки. Под потолком сушились травы, наполняя дом терпким запахом, а в углах свисала паутина.

— Извини, я не успел тут прибраться, — тихо сказал эльф.

Он поставил корзину на стол, взял баночку, зачерпнул из ведра воды и опустил в неё сорванную траву.

— А теперь смотри.

Таурендил поставил банку в тёмный угол. Элейн замерла, не сводя с неё глаз.

Через минуту на траве начали раскрываться маленькие белые цветочки. В полумраке они мягко мерцали, будто крохотные звёзды.

Элейн восхищённо выдохнула.

— Звёздная трава вырастает только ранней весной, — начал Таурендил. — Её цветы раскрываются ночью, поэтому она и носит такое имя. В эльфийских легендах говорится, что в древние времена бог Аэрдир создал первого эльфа. Он вдохнул в него жизнь, вложил каплю своей крови и нарёк Айноном. Первородный обладал великой магической силой. Он был мудрым правителем и могучим воином, и никто не мог с ним сравниться. Когда Айнон умер, небеса содрогнулись от горя, и несколько звёзд упали на землю. Так появилась звёздная трава. Она снимает боль, замедляет действие ядов и вызывает сон. Её добавляют в мази, противоядия и сонные эликсиры.

Элейн слушала, затаив дыхание.

— Учитель, если Айнон был великим магом, значит все эльфы могут творить магию?

Таурендил улыбнулся и положил руку на плечо Элейн.

— Дитя, не все эльфы обладают магической силой. Магов очень мало среди них. А с такой силой, как у первородного, родился лишь один эльф, но это было много тысяч лет назад.

Элейн широко раскрыла глаза.

— Пора начать обучение, — сказал Таурендил. — Я принес тебе книгу. В ней собрано множество рецептов. Изучив их, ты станешь хорошим целителем.

Элейн с любопытством взглянула на книги, что лежали на столе, но эльф покачал головой.

— Нет, это книги о травах, и как их собирать.

Элейн вопросительно посмотрела на своего учителя. Он вытянул руку ладонью вверх и произнёс:

— Кхенедие.

В его руке появилась толстая книга в темном кожаном переплете. Рука эльфа слегка опустилась под её тяжестью.

Он протянул книгу Элейн. Та взяла её обеими руками и едва не выронила. На обложке был вытеснен тонкий узор, переплетавшийся вокруг эльфийской надписи.

— Нэста галас… Это значит… «Лечебные зелья»? — неуверенно спросила она.

— Правильно, дитя, — одобрительно кивнул Таурендил. — Молодец. Ты не забыла мои уроки.

Элейн замялась.

— Учитель… а когда ты будешь учить меня магии?

Эльф усмехнулся. Его забавляло это стремление постичь магию.

— Дитя, как только ты выучишь эту книгу, тогда приступим к магическим урокам.

Элейн в ужасе посмотрела то на книгу, то на него

— Всю? Но она же такая толстая!

Таурендил тихо засмеялся.

— Ты ещё слишком мала для магии. Она забирает много сил.

— Ну учитель… — заныла Элейн, теребя его за рукав. — Ну давай хоть немножко попробуем.

Таурендил задумался.

Он вспомнил тот день, когда погибли её родители. Тогда Элейн была совсем крошкой. Она разрыдалась, и от ее плача земля содрогнулась под ногами. По стенам поползли трещины, а потолок готов был обрушиться. Ему едва удалось вовремя наложить на девочку сонные чары.

«Она явно одарена, — подумал эльф. — И сила проснулась слишком рано… Неужели в ней и вправду течёт первородная кровь?»

Он посмотрел на её серьёзное, упрямое лицо.

— Хорошо, давай попробуем.

Таурендил забрал у неё книгу и положил на стол.

— Сосредоточься. Скажи «тиелим» и укажи на книгу.

— Тиелим, — сказала Элейн.

Ничего не произошло.

— Попробуй еще раз, — спокойно сказал Таурендил.

Она облизнула пересохшие губы.

— Тиелим! — почти выкрикнула Элейн, вытянув руку.

Книга слегка сдвинулась.

— Нет. Так не пойдёт, — мягко сказал Таурендил. — Не напрягайся. Закрой глаза. Почувствуй магию внутри себя. Она течёт, как спокойная река.

Элейн послушно закрыла глаза.

Сначала ничего не было. Потом — будто тёплый поток шевельнулся где-то глубоко внутри. Он разлился по телу, заполнил руки, грудь, дыхание.

Девочка медленно открыла глаза, подняла руку к книге и тихо сказала:

— Тиелим. Книга исчезла с лёгким шорохом.

Элейн ахнула и посмотрела на учителя. Тот улыбнулся.

— А теперь представь её, поверни руки ладонями вверх и скажи «кхенедие», — тихо произнес Таурендил.

— Кхенедие, — сказала Элейн и чуть не уронила тяжелую книгу, которая появилась в её руках.

— Молодец, ты всё правильно сделала, — произнес эльф и тут же подхватил побледневшую Элейн, которая теряла сознание. Он осторожно уложил её на лавку. Смочил лицо холодной водой.

Элейн открыла глаза и непонимающе посмотрела на него.

— Я ведь предупреждал, что магия забирает силы, — тихо сказал эльф.

Он положил ладонь ей на голову.

— Энгари.

Элейн вопросительно посмотрела на него.

— Ты открыла в себе магию, но ещё не умеешь ею управлять. Поэтому я наложил печать — она будет сдерживать силу. Но пообещай мне, Элейн: никогда не используй магию при людях. Пойми, они суеверны и боятся того, что не понимают. Я много раз видел, как люди сжигали на кострах магов — даже тех, кто всегда помогал им.

Элейн села и серьёзно кивнула.

— Хорошо, учитель. Обещаю.

Таурендил взял со стола резную коробочку и достал кусочек сушёного фрукта.

— Вот, съешь. Тебе станет легче.

Элейн осторожно откусила. Фрукт оказался сладким, ароматным и необычным. Она быстро доела его и почти сразу почувствовала, как к ней возвращаются силы.

— Это сушенный драконий фрукт. Он быстро возвращает силы, — пояснил эльф.

Подождав немного, пока ученица окончательно придет в себя, Таурендил жестом пригласил её к столу.

— А теперь я научу тебя работать с книгой. Сегодня приготовим зелье от простуды.

Он заметил, что Элейн уже собирается возразить, и опередил её:

— Да, я знаю, что твоя матушка тоже варит такое зелье. Но это будет лучше.

Таурендил поставил на стол горелку и котёл, раскрыл книгу на нужной странице.

— Запомни, Элейн: в приготовлении лекарств важно всё. Пропорции, порядок добавления ингредиентов и время варки. Ошибёшься — зелье станет слабым или может превратиться в яд. Читай рецепт.

Элейн склонилась над страницей.

— «Влить в котёл две чашки чистой воды»…

Таурендил подал ей чашку. Она налила воду, и эльф зажёг горелку. Внизу вспыхнуло красноватое пламя.

— «Измельчить одну меру корня алтея»…

Он подал ей ступку. Элейн отмерила траву и начала тщательно её растирать. Когда вода закипела, высыпала корень в котёл.

— «Варить два поворота средних часов», — подсказал Таурендил, доставая песочные часы.

Песок тонкой струйкой пересыпался вниз. Элейн поочерёдно добавляла ингредиенты, следила за временем, размешивала отвар. Когда жидкости осталось совсем немного, Таурендил влил в котёл вино.