- -
- 100%
- +
— Небось у хозяйки муж молодой? — хохотнул молочник. — Трудно тебе с такой внешностью работу горничной найти будет!
Что не так с моей внешностью? Может, я кривая-косая? Или рябая?
Я терялась в догадках, а бабуля вдруг потихоньку сняла свою шаль и накинула мне на плечи, наматывая на шею. Вид при этом у нее был такой жалостливый, что я и впрямь уже думала, что имею на лице какое-то увечье.
Ладно, прорвемся. Тело-то молодое, руки-ноги на месте, значит, и работу найду. Лентяйкой я никогда не была и тут что-нибудь придумаю.
Как и надеялась, на двух сидящих в телеге женщин никто не обращал внимания, так что мы спокойно проехали через весь город. Немного успокоившись и поняв, что погони пока не предвидится, я принялась рассматривать улицы города и его жителей.
«Век девятнадцатый, скорее всего — конец», — пронеслось у меня в голове. Неужели меня закинуло в прошлое?
По мощенным булыжником мостовым спешили телеги, повозки и даже кареты. Здания из камня не выше двух этажей, но ближе к пригороду они уступили место небольшим деревянным домикам.
Дамы в нарядах с длинными пышными юбками, господа в сюртуках — я словно попала в старинный роман.
На воротах молочник перекинулся парой слов со стражниками, здесь его явно хорошо знали и даже поинтересовались, кого это он везет.
— Да вот попутчиц прихватил, едут в соседнюю деревню. — Мужчина сказал название, которое я тут же постаралась запомнить.
Тут позади подоспела еще одна телега, молочник дернул поводья, уступая ей место, и выехал за город. Проехав еще немного, он остановился на развилке.
— Ну все, красавицы, мне туда, а вам, видать, прямо.
Я расплатилась за проезд обещанными монетами и, прихватив узлы с вещами, помогла бабушке выбраться из телеги.
Удивительно, но она даже в такой ситуации выглядела как настоящая дама, с ровной спиной и чуть вздернутым подбородком. Белоснежная блузка заколота под горлышком чуть пожелтевшей камеей. Даже юбка почти не помялась. Ее не портили даже несколько прилипших к одежде соломинок.
— Что теперь? — спросила бабушка, глядя вслед уезжающему молочнику. Она явно уступила лидерство мне, впрочем, я не возражала.
— Нам нужно найти место, где можно затаиться и все обдумать. В городе есть только эти ворота?
— Нет, есть еще одни с другой стороны.
— Замечательно! — кивнула я. — Как думаешь, мачеха знает что-нибудь о поместье, куда мы направляемся?
— Исключено! Наследство ты получила еще до ее появления. Не думаю, что твой отец ей что-то рассказывал, сам он там никогда не бывал и этими землями не интересовался. Ведь он не дворянин, просто богатый торговец. Женившись, он взял титул и фамилию твоей матери, потому никакого отношения к ним не имел.
— Стало быть, она не знает, в какую сторону нам нужно. Кстати, а в какую нам нужно?
— В ту. — Бабушка указала на убегающий вдаль широкий тракт.
— Значит, нам повезло, что мы сели именно в эту телегу!
— Но стражники точно запомнят такую приметную девицу, да еще с узлами вещей!
Мне снова стало интересно: как же я выгляжу? Прямо настоящая интрига! Вроде когда себя ощупывала, ни бородавок, ни прыщей не почувствовала.
А бабушка тем временем рассуждала:
— Чуть дальше, на перекрестке, есть постоялый двор, там мы можем сесть на проходящий мимо дорожный дилижанс.
— Осталось только добраться до этого постоялого двора!
И я вышла на середину дороги, тормозя очередную повозку.
Возница, молодой парень, тут же остановился и даже помог загрузить на телегу наши вещи. Он всю дорогу улыбался и, кажется, пытался за мной ухлестывать. Мне даже ничего не пришлось ему платить.
С явным сожалением он высадил нас возле постоялого двора и поехал дальше. А мы с бабулей отправились узнавать, когда будет ближайший дилижанс.
Ждать следующего дилижанса пришлось больше двух часов, да и ехал он совсем не в ту сторону, куда нам было нужно. Но я по-прежнему опасалась погони. Из памяти Софи я помнила, что два золотых — это довольно большие деньги, хозяин монет мог попытаться их вернуть. Да и мачеха лишилась крупного заработка, а такие, как она, готовы за деньги на все!
Чтобы не мозолить глаза постояльцам, мы с бабушкой сняли небольшую комнатку, и я первым делом потребовала принести мне зеркало.
Вместо зеркала бойкая рыженькая девица принесла натертый до блеска железный поднос, а вместе с ним кувшин кваса и по куску хлеба с козьим сыром. Пока бабушка завтракала, я подошла к окну и приподняла поднос, рассматривая свое отражение.
Голубые, широко распахнутые глаза, аккуратные брови, чуть вздернутый носик и красиво очерченные пухлые губы. Отражение слегка расплывалось, но даже это не могло скрыть невероятной красоты смотревшей на меня девицы. Миловидное личико обрамляли выбившиеся из-под чепца слегка вьющиеся белокурые пряди. Я стянула с головы украшенную кружевом тряпицу и принялась машинально расплетать растрепавшуюся косу.
Видимо, вид у меня был настолько ошарашенный, что бабуля принялась меня утешать:
— Ничего, синяки заживут, главное, что жива осталась, а это мы под шарфиком спрячем!
Только сейчас я заметила, что на моей шее красовался почерневший отпечаток мужской ладони. Горло до сих пор немного саднило, но за всеми перипетиями я о нем как-то позабыла.
Жива осталась…
На меня вдруг накатила такая тяжесть, слезы сами побежали из глаз. Бабушка тут же отложила в сторону недоеденный завтрак, обняла меня и принялась утешать, гладя по голове, как маленькую. А меня словно прорвало, слезы текли не переставая. Наревелась аж до икоты, зато сразу стало легче.
Бабуля заставила меня умыться, поливая над тазиком водой из кувшина, и сунула в руку ломоть хлеба с сыром. Немного перекусив, я принялась приводить себя в порядок. Переплела косу, уложила ее на затылке и убрала под чепец. Шею обернула бабушкиным платком, пряча под ним уродливые синяки.
Напоследок глянула еще раз на свое отражение. После слез лицо припухло, глаза покраснели и превратились в узенькие щелочки. Так даже лучше, на страшненькую девушку никто не обратит внимания, а вот красавицу точно запомнят.
Все та же рыженькая девица сообщила нам о прибытии дорожного дилижанса. На наше счастье, там нашлись свободные места, и, хотя он ехал совсем в другую сторону, я решила, что это даже к лучшему. Если запутаем следы, нас с бабулей точно не отыщут.
Глава 4
Дорога оказалась настоящим испытанием. Этот установленный на колеса деревянный ящик совершенно не имел рессор, и каждый камешек, каждую ямку на дороге мы ощущали тем местом, что пониже спины. Усугубляло положение то, что вместо сидений в дилижансе использовались обычные деревянные лавки. Спустя несколько часов поездки мне уже казалось, что все внутри перемешалось, поменявшись местами.
Словно этого было мало, один из попутчиков, явно любивший по утрам завтракать луком, закусывая его чесноком, делился своим амбре со всеми сидевшими в дилижансе пассажирами.
Дождавшись очередной остановки, я первым делом вывалилась наружу глотнуть свежего воздуха. Земля под ногами покачивалась, слегка мутило, но прохладный ветерок быстро привел меня в чувство.
Я всегда считала себя сильной и независимой женщиной, а оно гляди-ка, избаловала меня цивилизация! А может, все дело в теле Софи? Девушка явно не была подготовлена к таким испытаниям.
— Софи, тебе плохо?
Я обернулась. Бабуля была рядом, в ее взгляде я видела искреннее беспокойство. Она по-прежнему выглядела настоящей дамой, лишь бледное лицо и выступившие на лбу бисеринки пота выдавали, как тяжело дается ей эта поездка. Я тут же устыдилась своей слабости, я-то молодая, а каково ей?
— Немножко укачало, но уже все в порядке. Может, тебе стоит присесть? — Я заозиралась в поисках места, куда можно было бы посадить бабулю.
— Нет, — излишне резко ответила она, — я лучше постою.
Остальные пассажиры рассаживались прямо на редкой весенней травке, развязывали узелки и доставали нехитрый перекус. В основном это был хлеб, сыр и яйца. В животе засосало, я сглотнула слюну и отвернулась. Очень хотелось есть, но еще больше пить.
Я осмотрелась. Мы остановились на краю какой-то деревни. Старое обшарпанное здание — вероятно, местный постоялый двор. Кое-кто из пассажиров устремился внутрь, включая любителя чеснока и лука, но нам там делать нечего.
Дело в том, что на эту поездку я потратила все мелкие деньги, за корсетом платья у меня осталось лишь два золотых. Доставать их здесь, в незнакомом месте, равносильно самоубийству. Две беззащитные женщины с большой суммой на руках вряд ли останутся незамеченными. Мы и так слишком выделялись из этой разношерстной компании деревенских жителей.
Заметив неподалеку колодезный журавель, я чуть слышно прошептала:
— Как пить хочется…
Бабуля уверенно взяла ситуацию в свои руки и повела меня к деревянному срубу. Вдвоем мы кое-как справились с этим допотопным сооружением, помогло то, что я уже видела такой в той самой экодеревне, где недавно отдыхала.
Достав воды, я предложила сначала напиться бабуле, а потом уже попыталась попить сама. Это было жутко неудобно, я намочила платье и в конце концов просто ополоснула руки и, зачерпнув ладонью словно ковшиком, напилась так.
Вода была очень холодной, руки моментально замерзли, да еще мокрое платье. Теперь весенний ветерок не казался мне уже таким легким и освежающим. Обхватив себя руками, я засунула ладони под мышки, пытаясь согреться.
Это не укрылось от внимательного взгляда бабули, и она тотчас потянула меня назад к дилижансу. Впрочем, сейчас я и сама была рада вернуться в этот тарантас на колесах.
Бабушка тут же достала из узла свою шаль и накинула мне на плечи. Я уже заметила: стоило мне только показать свою слабость, как она становилась очень милой и заботливой. Но едва я брала ситуацию в свои руки, как в ее глазах появлялась растерянность и излишняя подозрительность.
Я и сама понимала, что мое поведение слишком отличается от забитой мачехой тихони. Рано или поздно бабуля задастся вопросом, что стало причиной столь резкой перемены. Возможно, мне стоило оставить ее в доме и бежать одной, но я совершенно не знала этого мира.
И еще — я на подсознательном уровне относилась к этой пожилой женщине с большой привязанностью и любовью. Видимо, действовали рефлексы прежней Софи. Да и не могла я бросить беззащитную женщину на произвол судьбы, зная, что ей тут же откажут от дома и она окажется на улице.
Значит, нужно придумать приемлемое объяснение, которое устроит и ее, и меня. Возница как раз объявил отправление, так что у меня есть время подумать до следующей остановки.
В этот раз я подготовилась заранее — распотрошила свой узел и постелила на лавку часть вещей, надеясь, что они хоть как-то смягчат сиденье. Увидев, чем я занята, бабушка тут же принялась мне помогать. Она придирчиво копалась в нашем шмотье, вернув одно из постеленных мной платьев назад в узел, бормоча:
— Это приличное, можно еще поносить. А вот это не жалко!
Так что дальше мы ехали в относительном комфорте.
То ли я привыкла к постоянной тряске, то ли сказалась бессонная ночь, но вскоре я задремала. Снилась мне странная смесь из наших с Софи воспоминаний, словно мы старались показать друг другу как можно больше отрывков из прежней жизни.
В этих воспоминаниях Софи почти всегда была рядом со своей бабушкой, она словно умоляла меня не бросать этого дорогого для нее человека. Проснувшись, я знала, что это имя теперь стало моим и прежняя Софи больше никогда не вернется. Даже во сне.
Когда я открыла глаза, в дилижансе царил полумрак. День неуклонно клонился к вечеру.
Моя голова покоилась на груди у бабушки. Я сонно потерлась о ее плечо, она тут же погладила меня по щеке.
— Как долго я спала? Сколько еще ехать? — Голос был чуть хриплым со сна. Сидевший напротив мужчина мазнул по мне масленым взглядом, заставляя выпрямиться и поплотнее укутаться в бабушкину шаль.
— Почти приехали, — коротко сообщила бабуля, ей тоже явно не нравился слишком сальный взгляд нашего попутчика.
Кстати, раньше его не было, видимо, сел в дилижанс на одной из остановок. Надо же, как крепко я спала, совершенно ничего не слышала.
Выглянув в окошко, поняла, что бабуля права, мы уже въезжали в пригород. Очень быстро темнело, в окнах домов вспыхивали огоньки свечей и масляных ламп. Не думала, что мы доберемся сюда так поздно! Остро вставал вопрос с ночевкой.
Идти в приличное место — зря тратить деньги, которые нам еще пригодятся. Показывать золотые монеты на постоялом дворе средней руки — слишком опасно.
Вопрос решился сам собой, когда мы прибыли в конечную точку. Оказывается, здесь имелся вокзал, возле него стояло сразу несколько дилижансов, внутри находились кассы и зал ожидания.
Большое двухэтажное здание было тускло освещено, но, несмотря на это, вокруг сновало множество народа. Похоже, вокзал работал круглосуточно, а значит, мы могли пересидеть тут до утра, а затем уже думать, что делать дальше.
Вслед за остальными пассажирами я подхватила свои узлы и выбралась наружу. Бабуля шла следом. Мне показалось, что она выглядит еще бледнее обычного, или это все тусклый свет масляных фонарей? Я-то проспала полдороги, но отдыхала ли она? В ее возрасте вредны такие потрясения и длительные путешествия, но выбора у нас все равно не было.
С наступлением темноты сильно похолодало, судя по всему, здесь тоже была поздняя весна. Хоть не зима, и на том спасибо. Я предложила бабушке войти в здание вокзала и осмотреться. Она выглядела такой измученной, что сразу же согласилась.
В зале ожидания было сумрачно, масляные лампы освещали лишь узкие окошки кассы. Вдоль стен стояли обычные деревянные лавки, часть из них уже была занята. Я потянула бабушку в самый дальний уголок, тут было совсем темно и пусто.
Нам пришлось развязать узлы и достать теплую одежду — кажется, в каменном здании было еще холодней, чем на улице. Кое-как я смогла уговорить бабулю лечь на лавку, подложив под голову один из узлов. Ей срочно требовался отдых.
— Нужно следить за нашими вещами, на вокзале всегда полно воришек и жуликов, — говорила она. — Не успеешь и глазом моргнуть — облапошат.
— Ложись, я послежу. Полдороги продрыхла, все равно теперь не смогу заснуть.
— Только ни с кем не разговаривай и не знакомься!
— Хорошо, буду сидеть тихо, как мышка!
Некоторое время она противилась, но потом все же уступила и вскоре задремала. Я сидела рядом и пялилась в темноту, а еще у меня появилась масса времени, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.
К утру у меня сложилось некое подобие плана дальнейших действий. Главное — делать все аккуратно, чтобы не напугать бабулю. Нужно потихоньку подготовить ее к грядущим переменам в моем характере, а пока буду подкидывать идеи так, чтобы она думала, что сама приняла то или другое решение. В крайнем случае сошлюсь на случившееся со мной потрясение и побег из отчего дома.
Когда за мутными окнами вокзала забрезжил рассвет, я уже вся извелась в ожидании. Чтобы немного размяться, вставала и ходила возле лавки туда-сюда. Очень хотелось есть, пить, но еще больше — в туалет. Я даже узнала, где он находится, расспросив об этом одного из служащих вокзала.
Тот даже остановился немного поболтать. От него я узнала, что возле здания находится колодец, из которого поят лошадей, а от самого вокзала по городу ездят общественные кареты, но можно нанять и частный экипаж.
Возле вокзала есть несколько таверн, но в них слишком дорого, лучше позавтракать на соседней улице, там и еда вкуснее.
Так я узнала массу полезной информации и, не утерпев, все же разбудила бабулю. Дело в том, что служащий пообещал провести нас в дамскую комнату для господ, не стоило упускать такую возможность.
Подхватив свои пожитки, мы направились следом за веснушчатым парнем в форменной одежде. Он провел нас в другую часть вокзала, разительно отличавшуюся от общего зала ожидания. Тут тоже стояли деревянные лавки, но у них имелись высокие спинки. Здесь было чище и даже пахло по-другому.
— Дамская комната там. Потом тихонько выйдете через эту дверь, а мне пора, работа, — попрощался парнишка.
В дамской комнате никого не было, я тут же закрыла дверь на задвижку и, выкрутив фитиль масляного фонаря, заняла место, к которому так стремилась.
Помимо всего, здесь имелся таз и кувшин с водой, так что мы с бабулей смогли умыться и привести себя в порядок. Узлы перебрали и затянули потуже. Один золотой я отдала бабушке, второй оставила у себя. Сейчас нам перво-наперво нужно разменять деньги и нормально поесть. Как же хочется кофе!
Я предложила бабушке сыграть роль богатой горожанки, а я буду ее горничной. Выберем магазин поприличнее и что-нибудь купим.
Дверь дамской комнаты кто-то подергал. Пора выходить.
Подхватив в обе руки узлы с вещами, я вышла следом за бабушкой, которая в одно мгновение снова превратилась в даму с чуть высокомерно вздернутым подбородком. Ей даже не нужно притворяться богатой горожанкой, это у нее в крови!
Глава 5
Долго шли пешком, в окрестностях вокзала попросту не было магазинов, где с утра без вопросов разменяют большую сумму денег. Спасибо, часть памяти Софи осталась при мне, и я немного ориентировалась в местных денежных знаках.
Двигались медленно, бабуля в силу возраста, мне же мешали узлы с нашим барахлом. Но вот наконец дома стали повыше, квартал — побогаче.
Мы миновали бутик дамского белья, ювелирную лавку, салон шляпок и мужских тростей. В каждом из этих магазинов с удовольствием приняли бы наш золотой, только ничего из этого товара нам не требовалось.
Бабушка придирчиво рассматривала встречающиеся на пути вывески и шла дальше, пока мы не поравнялись с яркой витриной кондитерской. За стеклом, словно дразнясь, лежали кексы и пирожные, по улице плыл аромат свежей сдобы.
— Жди здесь! — велела бабуля.
Выпрямив и так ровную спину, она вошла внутрь. Через большое стеклянное окно я видела, как она подошла к прилавку, долго что-то придирчиво рассматривала. Хорошенькая пухленькая продавщица приторно-сладко улыбалась, предлагая свой товар.
Бабушка что-то сказала, жаль, отсюда было не слышно. Судя по оживившейся продавщице — сделала заказ. Потом бабуля невозмутимо достала из кошелька монету и положила на прилавок. Продавщица отрицательно покачала головой, видимо, размена у нее не было, но бабуля еще выше вздернула свой аристократический подбородок, явно что-то ей выговаривая.
Девушка несколько раз присела в поклоне и убежала куда-то вглубь кондитерской. Вернулась она не одна, а с дамой постарше. Они перекинулись с бабушкой парой слов, дама взяла монету, покрутила ее, рассматривая со всех сторон, а затем принялась отсчитывать сдачу.
Из кондитерской бабушка вышла с тем же невозмутимым выражением на лице, в руках она держала небольшую, перевязанную розовой ленточкой коробку.
— За мной! — скомандовала она и, не останавливаясь, зашагала дальше по улице.
Подхватив узлы, я кинулась следом.
Бабуля свернула в первый же переулок и там дожидалась меня.
— Как все прошло? — Я даже немного запыхалась.
В ответ она улыбнулась и потрясла характерно звякнувшим кошельком, тут же спрятав его назад в карман.
— Пришлось купить несколько кексов, — кивнула она на коробку в своих руках.
— Вкусные, наверное…
Есть хотелось ужасно. Стоя возле кондитерской, я чуть слюной не захлебнулась. Уже сутки не евши.
— А мы сейчас попробуем!
Бабушка хитро улыбнулась и принялась развязывать ленточку на коробке. Внутри лежали четыре небольших кексика — два с шоколадной помадкой, еще два посыпанные орехами.
Мы стояли посреди улицы и ели кексы. Память подсказывала, что раньше бабушка никогда не позволяла себе подобного. Но в жизни всегда что-то случается в первый раз.
Кексы были очень вкусные, чуть влажные, пропитанные каким-то сиропом. Только очень маленькие, я даже не заметила, как съела свою порцию. Бабуля попыталась подсунуть мне свой кекс, но я призвала всю свою силу воли и отказалась.
— Спасибо, больше не хочу, больно сладкие, — солгала я и отвернулась, чтобы не видеть, как она будет доедать последний кусочек.
Надо сказать, даже от такого крошечного количества пищи на душе сразу стало веселее, даже силы откуда-то прибавилось. Теперь можно было спокойно вернуться в район вокзала, поесть в харчевне, про которую мне рассказал вокзальный служащий, и садиться на следующий дилижанс.
Так мы и поступили. Вернулись знакомой дорогой, правда, сначала перешли на другую сторону улицы. Я время от времени останавливалась поправить узлы, а на самом деле зорко посматривала, не идет ли кто за нами.
Слежки не было, во всяком случае, я ее не заметила. В столь ранний час посетителей в кондитерской не было, значит, никто, кроме продавцов, не видел, сколько у бабушки денег, и я успокоилась.
В харчевне кормили сытно и недорого. Мы до отвала наелись и немного отдохнули, после чего вернулись на вокзал. Вот тут и случилось первое затруднение: в нужную нам сторону дилижансы попросту не ездили. Добраться до поместья «Белое Озеро» было невозможно даже с пересадками.
— Нанимайте отдельную карету, вам в третье окошко, — безучастно посоветовала кассирша и занялась следующим пассажиром.
В третьем окошке нас терпеливо выслушали, приветливо улыбнулись и назвали сумму, от которой я чуть не поперхнулась. За поездку нужно было выложить половину всех наших денег.
— Что так дорого-то? — вырвалось у меня.
На меня посмотрели с некоторым осуждением и принялись расписывать достоинства поездки в отдельном экипаже, обещая быстроту и комфорт.
— Мы немного подумаем, — пообещала я и отошла от окошка.
В расстроенных чувствах села на лавку и задумалась. Я уже просчитывала варианты поездки на телеге. От деревни к деревне. Пусть дольше, но всяко дешевле, чем в отдельной карете с удобствами.
Бабуля и вовсе выглядела растерянной. Она хорошо себя чувствовала в знакомой обстановке, но мы с ней уже ступили на неизведанную территорию.
Неизвестно, чем бы это закончилось, но к нам подошел пожилой бородатый мужик и, чуть стесняясь, спросил:
— Я слышал, вам в сторону гнилых болот надобно?
— Да, вы правы, — с замиранием сердца кивнула я. А вдруг попутчик? Тогда сумму поездки можно было бы разделить на несколько человек.
— Мы с женой утром заезжали на рынок, — он кивнул в сторону сидевшей в окружении корзин и узлов женщины, — так вот там слышали, что сегодня из города отправляется обоз, он как раз будет проходить мимо нужного вам места. Если поспешите, вы его еще застанете.
Обоз? Что это такое? Но если нам его советуют, значит, дело стоящее. Я от души поблагодарила неравнодушного к чужим проблемам мужика, заодно расспросив, как добраться до рынка.
Подхватив одной рукой узлы, а другой — бабулю, я поспешила в сторону рынка, моля только об одном: чтобы обоз еще не уехал.
Бабушка сильно отставала, поэтому на перекрестке я махнула проезжающему мимо извозчику. Тот окинул нас оценивающим взглядом, явно вычисляя нашу платежеспособность. Видимо, благородный вид пожилой госпожи в сопровождении горничной полностью его устроил, и он остановился.
Запихнув тюки в повозку, я помогла забраться изрядно запыхавшейся бабуле, а потом уже села сама.
— На рынок! Побыстрее, пожалуйста!
Чуть отдышавшись, бабуля вполголоса начала ворчать:
— Зачем нам на рынок? Софи, что ты задумала?
— Попробуем договориться с хозяином обоза, так мы доберемся куда нам нужно без пересадок.
— Но обоз — это же телеги и неотесанные мужики! — еще тише, косясь в сторону возницы, прошептала она.
— Можно подумать, есть выбор! — вздохнула я. — Ты же знаешь, что у нас попросту нет денег на отдельную карету.
После моих слов спина возницы как-то подозрительно напряглась. Когда мы добрались до рыночной площади, он сначала потребовал плату и только после этого позволил нам покинуть повозку.