- -
- 100%
- +
— Спасибо. — Я вскинула голову, чтобы поблагодарить того, кто решил мне помочь.
К моему удивлению, это оказался Николас. Он легко, словно тюки ничего не весили, переложил их в другую часть телеги, велев Богдану хорошенько закрепить их веревкой. Я некоторое время смотрела на его работу, даже забыв прикрыть рот, но потом опомнилась, понимая, что сейчас лучшее время спросить об оплате проезда.
— Николас, — подошла я к мужчине, когда он спрыгнул с телеги, — сколько мы вам должны за проезд? Простите, что не спросила об этом сразу, вы были заняты, не хотелось вас отвлекать.
Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно прикидывая цену не проезда, а меня самой, а потом буркнул:
— Поговорим об этом, когда доберемся до места.
После этого резко развернулся и пошел прочь. Странный он, нелюдимый какой-то. Хотя с мужиками вроде общается. Может, он только с женщинами такой?
В это время к Николасу подошла Наталка и, немного кокетничая, о чем-то заговорила. Тот коротко что-то произнес и направился к реке. Девушка обернулась, зло зыркнула в мою сторону и побежала его догонять.
Точно! Женоненавистник, решила я. Может, его кто из девушек обидел и он теперь злится на всех без разбора? Впрочем, это не мое дело, просто постараюсь реже попадаться ему на глаза.
Бабуля сначала наотрез отказывалась ложиться на приготовленное для нее местечко, повторяя, что лежать в присутствии посторонних — дурной тон.
— Бабуля, после того как ты спала под телегой, про это можно и вовсе забыть, — напомнила я. И она сдалась.
Я подложила ей под голову узелки с нашими вещами, рядом положила второе одеяло — если станет прохладно, она сможет им укрыться.
— Так удобно? А спине? — спрашивала я, подгребая по бокам больше мягкого душистого сена. — Надоест лежать — всегда можешь сесть.
Наша задумка оказалась очень удобной. Когда бабушке наскучило лежать, ее место заняла я, а потом Богдан, который решил немного вздремнуть перед ночной остановкой, ведь ему снова предстояло пасти лошадей.
Я уже вполне уверенно управляла телегой, изредка покрикивая на лошадку, когда она слишком замедляла ход или, наоборот, шла быстрее, пытаясь ухватить торчащий с идущей впереди подводы пучок соломы.
Единственное, что мне мешало, — это длинная многослойная юбка. Благодаря памяти тела, я о ней почти не вспоминала, но иногда путалась в подоле и с удовольствием задрала бы его повыше, но в этом мире так не принято. Придется привыкать.
Вторую половину дня мы ехали через лес, а вскоре добрались до гор. Они словно надвигались на нас, закрывая горизонт, становясь все больше и выше.
Дело близилось к вечеру, когда вдруг позади раздался шум, грохот падающих ящиков, а затем и громкая ругань. Передняя телега резко затормозила, я едва успела натянуть поводья, останавливая свою лошадку. Мимо, держа в руках ружье, пронесся Николас.
От резкого толчка и шума проснулся Богдан, сонно хлопая глазами и не понимая, что происходит.
— Что случилось?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Что-то загромыхало, и все остановились.
— Сейчас посмотрю. — Паренек спрыгнул с телеги.
Я тоже не усидела и, передав вожжи бабуле, пошла следом. Все оказалось до банального просто: у одной из телег отвалилось колесо. Судя по всему, это была телега Никифора. Он стоял, опустив голову, а рядом ругался Николас.
— Я же велел проверить телеги перед отправлением!
— Я все проверил, ось была крепкая, — оправдывался Никифор.
— Запасная ось есть?
— Нету, — развел руками мужик.
— Теперь мы не успеем добраться до места стоянки! Как назло, поблизости ни одного села.
— Это все они. — Никифор вдруг ткнул пальцем в мою сторону. — Сглазили!
— А я говорила, что она ведьма, — тут же в мужской разговор влезла Наталка. — Нечего было ее с собой брать!
Николас посмотрел на меня, на Никифора и тяжело вздохнул.
— Будем вставать на ночлег тут. Петро, Тихомир, осмотритесь, ищите воду, — принялся он раздавать указания.
Все вернулись к своим телегам и направили их в сторону от тракта. Местность здесь была очень неровная, усыпанная мелкими камнями, так что уезжать далеко не стали, лишь освободили дорогу на случай, если мимо поедет кто-нибудь еще.
Глава 8
Я помогала Богдану распрягать нашу лошадку, та стояла смирно, лишь изредка помахивая хвостом, отгоняя мошек. Когда паренек снимал сбрую с ее головы, она ласково прикусила его за рукав, явно понимая, что сейчас пойдет отдыхать.
Телеги снова выстроились в круг, насколько это было возможно. Лица наших спутников выглядели обеспокоенными, они то и дело поворачивали головы в сторону оставшейся на дороге сломанной телеги.
Но несмотря на это, все четко знали свои обязанности. Несколько мужчин занялись поиском дров для костра, а с этим наблюдались большие трудности, крупных деревьев поблизости не было, лишь камни да редкий кустарник покрывали здешние места.
С водой было еще хуже, ни рек, ни даже крохотных ручьев здесь не наблюдалось.
Я видела, как вернулись посланные на поиски воды Петро и Тихомир, как они долго о чем-то разговаривали с Николасом, затем обошли все телеги, собирая бурдюки и другую посуду, которую можно было закупорить, потом, взяв двух расседланных лошадей, ускакали в сторону гор.
Я помогла бабуле спуститься с телеги и устроила для нее удобное местечко возле колеса, положив на землю охапку сена и наши одеяла, а сама пошла помогать Богдану.
Паренек косил траву серпом, а я собирала ее в большие охапки и относила туда, где мы разместили лошадей. В этот раз далеко на выпас отпускать их не стали, собрав в небольшой табун возле самого лагеря.
Трудились все, кроме Никифора, сокрушенно нарезавшего круги вокруг своей телеги, и Николаса, который тщательно осматривал отвалившееся колесо.
Я внимательней присмотрелась к ходовой части нашей телеги. А ведь устройство колеса не настолько просто, как кажется! Сама ось — поперечная перекладина, что крепится к днищу телеги, — состояла из двух толстых деревянных брусьев, один из которых сужался на концах. Эти концы оси круглые и обиты железом, именно в этом месте крепится колесо.
Ось телеги Никифора сломалась в самом уязвимом месте — где кончается железная обертка оси, переходя в открытое дерево. В голове по привычке сразу же стали прокручиваться варианты возможного ремонта. Вот только боюсь, тут мало что можно сделать, единственный выход — менять всю нижнюю часть оси. Только где ее тут взять?
Сделать новую ось без крепкого дубового бруса и нужного инструмента практически невозможно. Да и дело это явно небыстрое.
Я носила охапки травы, а мозг все продолжал анализировать создавшуюся ситуацию, пытаясь найти оптимальные пути решения. В конце концов я не выдержала и под осуждающим взглядом Наталки направилась к сломанной телеге. Хорошо, что бабуля сидела ко мне спиной и ничего не видела.
— Чего приперлась? — раздраженно буркнул Никифор.
Ему явно нужно было на кого-то слить свою злость, а тут я как раз подвернулась. Не обращая на него никакого внимания, подошла к Николасу и вполголоса спросила:
— Могу я с вами поговорить?
— Что-то срочное? — Он поднял голову, взглянув на меня. — Я немного занят.
— Именно об этом я и хотела с вами поговорить. — Покосившись на злого Никифора, я добавила: — Только давайте немного отойдем в сторону. Или пусть он уйдет, — кивнула я на хозяина телеги.
— Да ты… — взвыл тот, но Николас его тут же осадил:
— Действительно, толку от тебя никакого, иди другим помоги.
В глазах мужчины промелькнуло любопытство, которое тут же скрылось под напускной суровостью.
Никифор, чертыхаясь и бросая в мою сторону злые взгляды, ушел, оставив нас одних. А я, не теряя времени, склонилась над сломанной осью.
Все как я и думала. Видавшая виды ось телеги была очень старая, дерево давно потеряло былую твердость, а кое-где и вовсе подгнило. Железо в месте соединения с деревом проржавело, что, скорее всего, и послужило причиной поломки.
Я выпрямилась и спросила внимательно наблюдавшего за мной Николаса:
— Могу я узнать, что вы собираетесь делать?
— Нам придется задержаться тут, пока не починим, я отвечаю за каждую телегу в этом обозе и никого не брошу. Это вы хотели услышать? Если пожелаете пересесть на попутную подводу, я не буду вам мешать. Только хочу предупредить: путешествовать в этих местах двум одиноким женщинам совсем не безопасно.
Я отрицательно покачала головой:
— Ваше общество меня вполне устраивает, я лишь хотела по возможности помочь.
— Помочь? Вы?
— А почему нет? Вы отнеслись к нам с пониманием, взяли в свой обоз.
— И что вы предлагаете?
— Я так понимаю, в походно-полевых условиях поломку устранить будет довольно затруднительно, если только у вас с собой нет запасных частей.
Я вопросительно глянула на внимательно слушавшего меня мужчину. Он мотнул головой.
— Значит, запчастей нет. Считаю, для начала нужно разгрузить телегу. Даже на глаз тут виден перевес. Это придется делать в любом случае, иначе ось просто не починить. Можно распределить ящики отсюда между всеми телегами обоза, это уберет часть проблемы. Далее я вижу два пути решения вопроса. Первый — послать кого-нибудь в ближайшее селение за новой осью и самим установить ее. Второе — найти что-то подручное, что заменит сломанную ось и позволит всем обозом добраться до ближайшей деревни.
— Чем можно заменить ось? — хмыкнул Николас.
— Да хотя бы ломом или другой железной палкой, — пожала я плечами. — Есть у вас что-то подобное?
Николас долго смотрел на меня изучающе, словно видел впервые. А потом кивнул:
— Найдем!
Кивнула в ответ и, развернувшись, пошла в сторону лагеря. Я все сказала, решать ему.
Стоило высказаться, на душе стало легче. Освободив голову от сложной задачки, я теперь могла спокойно заняться чем-нибудь другим.
Вернулись всадники и привезли немного воды, которую придется очень экономить. Перелив ее в ведра, чтобы напоить лошадей, они ускакали снова, стараясь успеть дотемна. Вечер надвигался медленно, но неотвратимо.
Николас собрал всех мужчин, и они вместе принялись разгружать телегу Никифора, перетаскивая ящики ближе к лагерю.
Теперь освобожденную от груза подводу можно было убрать с дороги, что они и сделали. После распрягли лошадь и отправили к остальным — отдыхать, она и так натерпелась, удерживая вес немалого груза.
Затем каждый принялся копаться в своих вещах, выискивая любые железные предметы, которые могли бы хоть на время заменить поломанную ось.
Я как раз возвращалась еще с одной охапкой травы, когда меня позвал Николас. Он показал мне собранные в кучку железяки.
— Что, по-вашему, может подойти для ремонта?
Я наклонилась, внимательно рассматривая каждую из железок. Отобрала и отложила в сторону три, которые, на мой взгляд, подходили больше всего. Теперь нужно проверить их на прочность, ведь новая ось должна выдерживать довольно приличный вес.
В результате выбрала одну, с утолщением на конце, похожую на огромный гвоздь. Сделала я это неспроста: утолщение будет удерживать колесо, чтобы то попросту не свалилось с новой оси.
Все это я пересказала Николасу, ему только осталось надеть на эту железяку колесо и закрепить все это на остатках старой оси с помощью кожаных ремней и веревок. Ну, тут уж он сам справится, а я вернулась в лагерь.
Посреди поляны высилась горка сухой травы и ветвей кустарника, мужчины собирали все, что может гореть, с каждым разом уходя все дальше и дальше.
Бабуля с тетушкой Василиной занялись ужином, Наталка демонстративно их игнорировала, делая вид, что собирает хворост. Впрочем, без нее было даже спокойнее.
Промыв крупу, бабушка в этот раз сливала воду не на землю, а в ведро, из которого поили лошадей. Тетушка Василина тем временем пыталась установить рогатины для котелка, вот только земля была настолько каменистой, что у нее попросту не хватило сил их глубоко воткнуть, пришлось звать на помощь.
Пока крупа набухала, я занялась костром. Укладывала на кострище хворост, чередуя с сухой травой, и, кажется, перестаралась. Тетушка выбила кресалом несколько искр, трава тут же вспыхнула, а за ней и сухие сучья. Огонь взметнулся высоко вверх, быстро пожирая и так скудные запасы дров.
Поняв свою ошибку, я стала подкидывать в костер небольшие пучки травы и хвороста, стараясь удерживать ровное пламя. Скоро вода в котелке закипела, и тетушка Василина добавила к крупе пластинки вяленого мяса, которые заблаговременно собрала со всего обоза.
Кто-то пытался противиться, но она быстро поставила их на место, напомнив, что вчера все ели кашу с мясом и нахваливали. Вскоре над лагерем поплыл такой аппетитный аромат, что все невольно поворачивали головы в сторону котелка.
Ужинали, когда землю уже накрыли вечерние сумерки. В этот раз обошлись без чая, всю воду отдали лошадям — им нужнее. Поэтому доедали кашу, протирали тарелки кусочком хлеба и уходили к своим телегам устраиваться на ночлег.
Костер почти прогорел, я подкинула в огонь еще одну охапку хвороста, только перед этим взяла палку и вытащила из углей и золы несколько плоских камней. Я собрала их, когда ходила за травой, принесла в лагерь и положила на место будущего кострища.
Камни напитались теплом от костра и были очень горячими. Затолкав несколько штук в свою миску, я отнесла их к месту нашей ночевки, разложила на земле и прикрыла сеном. Ходить туда-сюда пришлось целых три раза, зато теперь у нас с бабулей вышла лежанка с подогревом. Я очень надеялась, что это поможет ее больной спине.
Сегодня все очень устали, и вскоре в лагере воцарилась тишина. Бабуля засопела почти сразу, а за ней задремала и я.
Глава 9
Сквозь сон мне почудился какой-то шум. Просыпаться ужасно не хотелось, поэтому я только натянула одеяло повыше. Но уже в следующее мгновение глаза сами собой распахнулись — совсем рядом раздался громкий протяжный вой.
Я испуганно дернулась и вскочила, ударившись головой о днище телеги. Совсем забыла, что она служит для нас своеобразной крышей.
— Да чтоб тебя! — сквозь зубы прошипела я, потирая ушибленное место и замирая, потому что вой раздался снова.
В ответ послышалось встревоженное лошадиное ржание. Вышедший на охоту ночной хищник напугал не только меня.
Что-то вцепилось мне ногу, от неожиданности я чуть не взвизгнула.
— Софи, просыпайтесь! — послышался обеспокоенный голос Богдана.
— Кто это? Что происходит? — прошептала я.
— Шакалы!
— Они опасны?
— Только если их много.
— А этих много?
Мой вопрос повис в воздухе, потому что ответом на него было многоголосое завывание и тявканье, которое теперь доносилось со всех сторон.
— Много… — сама же вынесла вердикт. — Что нужно делать?
— Заберитесь на телегу как можно выше, — велел Богдан и кинулся к соседней подводе будить остальных.
Я тоже не стала медлить, растолкала бабулю и помогла ей забраться на телегу, укутала одеялами, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Лагерь уже проснулся, мужчины один за другим исчезали в темноте, возвращаясь с лошадьми. Табун собирали в самый центр защищенного телегами круга.
Глаза немного привыкли к темноте, я смогла разглядеть, что тетушка Василина и Наталка уже сидят на телегах, поджав ноги. А вот мужчины явно собирались держать круговую оборону, беря в руки серпы и длинные палки.
Настоящее оружие было только у Николаса и Тихомира, широкоплечего бородатого мужика с огромными ручищами. Боюсь только, толку от их ружей будет совсем мало, особенно если животные решать нападать сразу всей стаей.
Скольких мужчины успеют убить? Одного? Двух? У них же не автомат, а, насколько я рассмотрела, что-то вроде довольно примитивного карабина.
Палки — тоже так себе оружие. Серп — это уже серьезнее, но воспользоваться им можно только на очень близком расстоянии, когда хищник уже готов в тебя вцепиться. И это еще опаснее. Поддавшись панике, человек обычно начинает размахивать холодным оружием в разные стороны и может поранить и себя, и своих товарищей. Я во время службы мужа в войсках всякого насмотрелась.
Ночь лишь усугубляла эту опасность, притаившийся в темноте враг опасен вдвойне. Тем более у него есть преимущество — ночное зрение. А у нас костер давным-давно потух.
Я попыталась вспомнить, не осталось ли немного хвороста, но на месте былого кострища топтался табун лошадей. Нечего было даже думать что-то там обнаружить — затопчут. Нужно придумать что-то еще.
Отыскав в толпе Богдана, я кинулась к нему:
— Мне нужен жир или масло, все, что может гореть!
— На моей телеге есть бутыль, — кивнул он.
— Давай скорее, и твою палку тоже!
Пока он разыскивал среди тюков бутылку с маслом, я вытащила из своего узла кусок грубого полотна — кажется, это была юбка — и принялась плотно обматывать им один конец палки, закрепляя все прочной бечевой.
— Лей! — велела Богдану, подставляя обернутый тканью конец. — Давай-давай, чтобы хорошенько пропиталось!
Парень старательно размазывал масло по ткани, а я, обернувшись, крикнула:
— Тетушка Василина, мне нужно ваше огниво!
Спустя минуту высекаемые огнивом искры упали на пропитанную маслом ткань, и мой самодельный факел вспыхнул, медленно разгораясь.
— Держи, — я сунула древко в руки изумленного парнишки, — а мне нужно к бабушке.
Только далеко отойти я не успела, возле нас словно по волшебству появился Николас. Окинув факел внимательным взглядом, он коротко спросил:
— Можете сделать еще?
— Мне нужна мешковина, масло и любая длинная палка, — кивнула я.
Богдан передал свой факел одному из мужчин, а сам принялся мне помогать. Вскоре было готово еще три факела, они ярко горели, рассекая пламенем темноту.
В ответ ночная мгла смотрела на нас десятками светящихся хищных глаз. Извечный страх перед горящим огнем заставил шакалов отступить, но не уйти. Они взяли лагерь в кольцо, терпеливо дожидаясь от нас любой, даже самой маленькой ошибки. Время от времени животные запрокидывали головы, и к небу летел протяжный вой, рассыпаясь по телу сотней холодных мурашек.
— Чего они ждут? — шепотом спросила я Богдана.
— Когда мы устанем, — в ответ неожиданно послышался голос Николаса. — Хищники обычно выбирают самую слабую цель, а потом терпеливо выжидают, когда она отобьется от своих, тут-то они и нападают сразу всей стаей.
— Значит, они не уйдут?
— Почему же, уйдут, когда поймут, что мы сильнее. Но сначала попытаются еще раз напасть.
— Но факелы… животные же боятся огня!
— Голода они боятся больше. Часто он бывает сильнее страха или разума, толкая на необдуманные поступки.
Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он говорит.
— Вы хорошо стреляете? У вас так мало оружия… Может, выстрелы отпугнут их?
— Боюсь, запах крови их только раззадорит.
— Тогда вам следует лучше подготовиться.
— Что вы имеете в виду? — В голосе Николаса проскользнули нотки любопытства.
— Серпы, ими можно убить, но только на очень близком расстоянии. Не лучше ли привязать их на палки? Это позволит держать некоторую дистанцию. В такой ситуации даже заостренные колья и то лучший вариант.
— Забирайтесь-ка вы на телегу, кажется, у их вожака заканчивается терпение, — посоветовал Николас. — Богдан, присмотри за женщинами!
Вернувшись к бабушке, я с удовлетворением заметила, как Николас подходил к некоторым из мужчин, те кивали и принимались прикручивать свои серпы к палкам шнурками или бечевой. А у кого-то в телеге даже нашлись вилы.
Один из шакалов завыл особенно громко и жалостно, после чего вся стая бросилась вперед. Животные умело обходили горящие факелы, стараясь прорваться в центр лагеря. Не знаю, что их больше привлекало: лошади или люди.
Наверное, все же лошади, которые испуганно ржали, сбившись в кучу. Вероятно, шакалы понимали, что человек — слишком опасный противник, и поэтому старались проскользнуть мимо вооруженных серпами и палками мужиков.
И некоторым это удалось. Сразу два шакала сумели прорваться сквозь заслон. Один с разбегу попытался прыгнуть на шею ближайшей лошади, но тут раздался выстрел. Шакал взвизгнул, крутанулся в воздухе и упал.
Второй решил применить другую тактику, он принялся хватать лошадей за ноги. Те, взбудораженные запахом хищника, били копытами и вставали на дыбы.
— Тихомир, стреляй, как бы лошади не понесли! — крикнул Николас, перезаряжая свое ружье.
Грохнул еще один выстрел, после чего шакалы неожиданно отступили. Испугали ли их громкие звуки, или причиной этого стал скорый рассвет, но они словно по команде повернули назад. Уходили не спеша, словно показывая, что не очень-то нас боятся. Последним шел самый крупный хищник, на пригорке он остановился и обернулся. Его силуэт был отлично виден на фоне светлеющего неба.
Николас выставил караул, остальные мужчины вернулись к своим телегам. О том, чтобы снова ложиться спать, не могло быть и речи. Двое мужиков оттащили застреленных шакалов подальше от лагеря, а вернулись, держа в руках свернутые шкуры.
— Уже линять начали. — Один из них встряхнул шкуру, с которой посыпались клочки шерсти.
— Ничего, на половики пойдет, — домовито заявила тетушка Василина.
Как только чуть рассвело, хозяева осмотрели ноги своих лошадей — не покусали ли их. Все лошади оказались целы. Тут же было принято решение сворачивать лагерь и отправляться в путь.
Телеги выехали на дорогу и выстроились в ряд. Все с интересом посматривали в сторону Никифора. Как поведет себя наспех починенная ось?
Подвода медленно тронулась с места, сломанное колесо натужно заскрипело, завихляло, но не отвалилось. Правда, Никифору теперь придется идти пешком, любой лишний вес может оказаться для телеги фатальным.
Его поставили в самый хвост обоза, позади ехал лишь Тихомир. Мужик так и не выпускал из рук свое ружьишко, внимательно поглядывая по сторонам.
Ехали мы недолго, часа два, когда добрались до места предполагаемой стоянки, небольшой кипарисовой рощи, через которую протекал узенький ручей, явно берущий свое начало где-то на вершине горы. Судя по старому кострищу, путники давно облюбовали это место, ведь тут были дрова и вода.
Николас велел остановиться, напоить лошадей и взять воды с собой. Нам предстояла самая трудная часть пути — через горы.
Пока остальные занимались своими делами, мы с бабушкой успели позавтракать остатками каравая. Сыр закончился еще вчера. Зато в мешочке было еще с избытком пшена, так что можно рассчитывать на сытный ужин, главное, чтобы в пути не приключилось что-нибудь еще.
Очень хотелось кофе, на худой конец — чая, впрочем, я сейчас была согласна даже на обычный кипяток. Но Николас никому не давал рассиживаться, поторапливая, явно желая поскорее преодолеть самый опасный участок дороги.
Уже вскоре я поняла почему.
Горная дорога то вилась серпантином, то резко устремлялась вверх. Иногда приходилось протискиваться между скалами, и тогда телеги совсем замедляли ход, стараясь не зацепиться боками за серый шершавый камень.
Большую часть пути всем пришлось преодолевать пешком, лошадям и так было трудно. Исключение сделали только для бабули, и то лишь потому, что она бы слишком задерживала общее движение. Правда, Наталка не упустила случая поворчать на этот счет, но, когда поняла, что ее никто не поддерживает, замолкла.
Дорога действительно была слишком сложной, все устали, тут не до разговоров. А когда мы проезжали участок рядом с пропастью, меня непреодолимо потянуло вниз, перед глазами вдруг промелькнули огромные крутящиеся шестеренки, и возникло чувство недолгого полета.
— Софи?
Богдан отдернул меня от края пропасти.