Запах синего грома

Пролог

По моим подсчетам я живу здесь — вечность. Но это теплая вечность, заключенная в стенах нашего дома.

Каждое мое утро начинается с ароматного травяного чая, собранного моей супругой на высокогорье. Она знает путь к тихим альпийским лугам, где растут травы, способные скреплять реальность.

Благодаря ее знаниям и тонкому чутью, душистые стебли и листья сплетаются в сильный сбор. Это не просто напиток. Это заговор против хаоса, растворенный в кружке.

Пробуждающая мята покалывает своими иголочками мое обоняние, уносясь глубоко внутрь. Она не просто будит. Она рассеивает утренний туман в моей голове, сметая паутину ночных кошмаров. Ее звонкий голосок звонит, как хрустальный колокольчик: «Просыпайся. Ты в безопасности».

Массивный и укоренившийся чабрец мчит свой тяжелый, смолистый аромат прямиком к моим венам. Он не просто придает сил. Он утяжеляет меня, пришпиливает к полу, к стулу, к этому дню, не давая унестись в зыбкие миры, где нет гравитации и можно разлететься на части.

Воздушная душица ласкает мой слух тихим шепотом. И этот шепот — точная копия голоса моей жены. Он латает мелкие трещинки на поверхности моего дня, не давая им разойтись в бездну.

Пока я пью этот чай, я живу, а тени за окном остаются просто тенями.

Глава первая

Я помню с чего все началось…

Понедельник. Урок геометрии. Я сидел за партой и рисовал в тетради черепаху. Учительница выводила мелом на доске длинные формулы. Я смотрел на свою черепаху. Синий силуэт животного медленно погружался в лист бумаги. Тонкие полоски голубой клетки тетрадного листа ломались с треском, как сухие ветки. Бумага затягивала черепаху, словно зыбучий песок. Правой лапкой она цеплялась за край уцелевшей клеточки, но провалилась. Холодная слизь скользнула по ногам. Метнулась к выходу. Просочилась в дверную щель. На полу остался след — густой, как студень.

Сказать, что меня сковал страх — нет. Скорее холодное, как метал любопытство окутало меня. Куда она делась?

Прозвенел звонок. Одноклассники в спешке закидывали учебники и тетради в портфели. Учитель повторял фразы про домашнее задание. Я сидел и смотрел на дверь.

— Как ты себя чувствуешь? Ты бледный. — В ответ я отвел глаза от двери и посмотрел на учительницу.

— Всё в порядке, — ответил я.

— Пойдём в медпункт, — сказала учитель и подошла ко мне, помогая встать и пройти с ней.

Я сложил вещи в портфель, и мы вышли из класса. В медпункте медсестра измерила мне давление и температуру.

— Физически в порядке, -сказала она. -Голова кружится?

— Нет.

— Точно?

— Да.

Учительница ушла. Медсестра задавала еще вопросы, я отвечал «норм». Она вздохнула, что-то написала в журнале и отправила меня домой.

Я открыл дверь своим ключом. В прихожей пахло жареным луком и ещё чем-то знакомым. Я поставил рюкзак на коврик, снял кроссовки, повесил куртку. Мама выглянула из кухни.

— Ты рано вернулся.

— Уроки закончились пораньше.

Она вытерла руки о полотенце.

— А почему не позвонил? Я бы встретила.

— Сам дошёл.

Она посмотрела на меня секунду.

— Лицо бледное. Ты не заболел?

— Нет. Просто устал.

Я повесил рюкзак на одно плечо и пошёл в свою комнату, не глядя на мать. Закрыл дверь. Швырнул рюкзак в угол, лёг на кровать и уснул.

В дверь постучали. Я услышал мамин голос.

— Обед готов. Иди поешь.

За обедом сидели втроём. Отец пришёл позже, сел напротив, потянулся к перечнице. Не глядя на меня, спросил:

— Как школа?

— Норм.

— Оценки?

— Норм.

Он кивнул и отправил кусок котлеты в рот. Медленно пережевал её и проглотил. Мама поставила на стол соусы. На моей тарелке лежало картофельное пюре с подливом и две котлеты.

— Почему не ешь? – спросила мама.

— Не голоден.

— А в медпункт сегодня ходил?

Я поднял голову.

— Откуда знаешь?

— Учительница звонила. Сказала, ты побледнел на уроке.

Отец положил ложку.

— Что случилось?

— Ничего. Просто закружилась голова.

— Завтра к врачу, — сказал отец.

— Не надо. Всё прошло.

Мама хотела что-то сказать, но не сказала. Они молча переглянулись и продолжили есть.

Я поел, встал, убрал посуду в раковину.

— Я уроки делать. Спасибо, было вкусно.

Всё было как всегда. Только внутри тлел тихий гул- как холодильник ночью.

Перед сном мама померила мне давление и температуру.

— Завтра пойдём к врачу. Я предупредила твоего классного руководителя.

Она приобняла меня. Я дернулся.

— Спокойной ночи.

Она вышла, закрыла дверь.

Я лежал в темноте. Мама оставила включённой лампу в коридоре. Она всегда так делала. Из-под двери пробивалась тонкая жёлтая полоска света. Я смотрел на неё. Она лежала неподвижно. Потом я услышал шаги. Кто-то прошел в коридоре. Свет качнулся- тень перекрыла его на секунду. Шаги затихли. Полоска не двигалась. Потом мне показалось, что она стала длиннее. Нет. Не стала. Просто устали глаза. Я повернулся на бок, спиной к полоске, спрятал руку под подушку и закрыл глаза.

В углу комнаты кто-то начал скрести. Колючая дрожь пронзила позвоночник. Я сжал подушку. Звук стих. Я лежал и прислушивался. Звук вернулся, стал ближе. Дрожь медленно поползла по телу. Я резко открыл глаза. Нос пронзила сладковатая вонь гниющей плоти.

Передо мной сидела черепаха. В глазах тлел желтый свет. Она смотрела прямо на меня. Из-под панциря торчали когтистые лапы- они механически двигались вверх- вниз. Комнату заполнил шершавый скрежет.

Я закрыл глаза. Когда открыл — ее уже не было. Сквозь полумрак проступали очертания мебели. С улицы доносились приглушенные звуки проезжающих машин.

До утра я не сомкнул глаз. Я ждал, что она вернется.

Зазвенел будильник. В комнату постучалась мать.

— Вставай. Завтракаем и к врачу.

Поликлиника. В коридоре пахло лекарствами и хлоркой. Мы шли с мамой рядом. На скамейках сидели старухи. Разговаривали про огороды и молодость. Одна посмотрела на меня и покачала головой.

Мы остановились у таблички «Терапевт». Из кабинета вышел пожилой врач в очках и пригласил нас зайти. От него пахло йодом и старыми бумагами.

— Раздевайтесь до пояса.

Он слушал фонендоскопом спереди, сзади. Постучал по спине.

— Дышите. Не дышите. Одевайтесь.

Долго писал что-то в карте.

— Давление 90 на 60. Температура 36,6. По физикальному статусу — без патологий. Выдал направление к неврологу и ЭКГ.

Мать спросила:

— А что с ним? – спросила мать. — Он вчера чуть не упал.

— Возможно, вегетативная реакция. Или анемия. Выпишу направление на анализы и талон к неврологу.

В процедурный кабинет не было очереди.

— Можно пройти? — спросила мама.

— Проходите. – медсестра даже не подняла головы. – Имя, фамилия.

Я сел. Ответил. Она затянула жгут на руке, посмотрела мне в глаза. Ее взгляд был холодным, как медицинский лед.

— Зажми кулак.

Легкий прокол, и в пробирку потекла кровь. Я отвернулся. Больничная суета, пронизанная тоской и оптимизмом, наблюдала за мной.

— Теперь к неврологу, — мама обняла меня за плечо.

Я молча кивнул и покорно плелся за ней.

Невролог принимала на третьем этаже. К ней была очередь — отряд из старух, пересчитывающих свои заботы. «Что я здесь делаю»? – подумал я. Мама заняла очередь. Ждали недолго. Минут через пять из кабинета вышел мужчина.

— Андрей Лист здесь? – спросил врач.

— Да. Вот он. – ответила сразу мама.

— Проходите.

Мы зашли.

— Садитесь. На что жалуетесь?

— Ни на что. – начал я, но мать перебила:

— Он в школе побледнел. Учительница сказала, чуть не упал. Головокружение.

Врач посмотрел на меня.

— Часто кружится голова?

— Нет. Только вчера.

— Сон?

— Стабильно.

— Аппетит?

— Нормально.

Врач постучал молоточком по коленям, попросил встать, закрыть глаза, вытянуть руки. Я сделал.

— Дотронься кончиком пальца до кончика носа.

Я дотронулся.

— Пройдись немного.

Я прошел.

— Хорошо. Садись.

Он молча что-то записала в карту.

— Выпускной класс. Экзамены. Волнуешься?

— Не особо.

— Выпишу пока препараты. Пить по инструкции. Через два дня будут готовы анализы. Запишитесь на повторный прием.

Мать взяла рецепт.

— Что за препараты?

— Лёгкое успокоительное и витамины.

Мы вышли. Мать молчала, потом спросила:

— Ты правду говорил?

— Да.

Неделю я был на больничном и не ходил в школу. Мы с мамой ещё раз пришли на приём к врачу. Он сказал, что всё в порядке: слегка понижен сахар и гемоглобин. Выписал ещё препараты и закрыл больничный. Мне предстояла подготовка к выпускным экзаменам.

Глава вторая

Выпускной. Аттестат. Одна пятёрка по рисованию среди троек.

Я решил идти в армию. Не потому, что хотел. Просто не видел другого пути. Осенью восемнадцать — всё равно позовут. Лучше самому.

Лето прошло пусто. Днём помогал по дому, вечером сидел во дворе, смотрел на облупленные стены соседних домов. Время вязло, как старая смола. Когда пришла повестка, я испытал странное облегчение — будто кто-то наконец принял решение за меня.

Военкомат прошёл как у всех. Вопросы — стандартные. Печать: «Годен».

Эшелон, часть, распределение. Мотострелковые.

Казарма пахла мокрой тканью, сапожной мазью, хлоркой и чужой усталостью. Нас построили в первый же день, выдали форму, бельё, ремни, тумбочки — и приказали за десять минут привести всё в порядок. Шинели висели криво, сапоги жали, подворотнички натирали шею. Койки нужно было натягивать так, чтобы монета отскакивала.

Дни стали одинаковыми до тошноты. Подъём — рывком, под крик дневального. Построение на плацу, проверка формы, рапорт, бегом в столовую. После завтрака — строевая, уборка, занятия, снова уборка, снова построение. Всё время кто-то командовал, поправлял, торопил. Свободной минуты почти не было. Даже в строю нельзя было просто стоять — надо было держать спину, подбородок, взгляд, руки.

Тело постепенно начинало жить не по своей воле — по команде. Внутри, глубоко, тихо загудело. Что-то новое. Не как в школе — тяжелее.

Присягу принял через месяц- стоял на плацу с автоматом, повторял слова, и думал: «Теперь я не свой». В первый караул меня поставили через неделю после присяги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.