Старые леди и убийство накануне венчания

— Николас — это жених, о котором я вам рассказывала, — объяснила миссис Редли замершим в ужасе сëстрам. — Это они должны были сегодня венчаться — Николас и Оливия. А миссис Хопкинс — еë мачеха. Какой всë это кошмар, правда? Что же делать?

— Мама, я объясню, что делать, — сказал вошедший в столовую инспектор Редли. — Доброе утро всем... хотя добрым его не назовëшь, конечно. Ужасное происшествие. Меня назначили руководить расследованием, раз уж я здесь. Дебби, накрой мне, пожалуйста, завтрак на скорую руку, и побыстрее.

Дебби мгновенно выскользнула из столовой.

— Как же тебя назначили? Ты ведь здесь вырос, со всеми знаком — это разве не столкновение интересов… или как там это у вас называется? — удивилась миссис Редли.

— Решили, что нет, — лаконично ответил инспектор. — Сейчас я перекушу и пойду к миссис Хопкинс. Мне не удалось с ней поговорить — Оливия упала, и было не до того. А поговорить надо. И попрошу вас втроëм пойти со мной — и тебя, мама, и вас, мисс Вордси и миссис Грэм. Вы все сможете похлопотать около миссис Хопкинс... и внимательно её послушать. Ваша мудрость и знание человеческой натуры мне очень пригодятся.

— Хорошо, дорогой, — вздохнула миссис Редли.

Сëстры лишь молча кивнули и пошли собираться — надо успеть, пока инспектор Редли будет расправляться с холодным завтраком, наспех собранным служанкой.

4

Они пошли пешком. По дороге инспектор быстро ввëл женщин в курс дела.

— Предполагается, что Николас погиб между полночью и часом ночи. Рано утром его обнаружил мистер Брэддинг.

— Вот как… Это наш мясник, — пояснила сëстрам миссис Редли. — Он, наверное, с Притти гулял?

— Конечно, с Притти. Всё сделал правильно: послал собаку за женой, сам сторожил тело, отгонял чаек, потом прибежала Нэ… миссис Брэддинг, и он отправил еë в участок. А сам так и оставался с Николасом. Он молодец, мистер Брэддинг, но... явно испытал слишком сильное потрясение. Я с ним разговаривал, он в шоке, никак не может прийти в себя.

— А… как Нэнси?

— Лучше, чем он. Повела его домой, обещала налить бренди и уложить в постель. Притти тоже переволновалась и устала. Плохая у них прогулка вышла.

— А что с Оливией? Дебби сказала, она разбила голову...

— Я в этом виноват, — с досадой сказал инспектор Редли. — Не успел подхватить её. Вообще не ожидал, что она потеряет сознание. Хотя, конечно, надо было понимать, что невесте станет плохо от такого известия — жених погиб прямо перед венчанием!

— Не вини себя, милый, — мягко проговорила миссис Редли. — Никогда не можешь знать заранее, как люди отреагируют на горестную весть.

— Инспектор, но почему же Николас покончил с собой за несколько часов до венчания? — вступила Ивлин.

— А кто сказал, что он покончил с собой? — резко спросил инспектор Редли.

— Что?!

Миссис Редли остановилась как вкопанная, и все вслед за ней.

— Хоуард, что ты имеешь в виду?

Инспектор Редли оглянулся, проверяя, нет ли рядом любопытного прохожего.

— Конечно, это только между нами... Вся ситуация странно выглядит, очень странно. Во-первых, действительно прямо перед венчанием. Мама, согласись, Николас вообще не такой человек... был не таким человеком, чтобы вдруг покончить с собой.

— Соглашусь. Совсем не таким.

— Ну вот. А во-вторых, он лежал навзничь. То есть падал спиной. Вряд ли он стал бы бросаться с утëса спиной вперëд. То есть мог, безусловно, и всякое бывает, но...

— Инспектор, вы думаете, его столкнули? — спросила Вайолет.

— По крайней мере, не исключаю такой возможности, — мрачно ответил инспектор Редли.

— У мистера Брэддинга есть алиби? — деловито спросила Вайолет.

— Алиби? — инспектор вроде бы удивился, но быстро опомнился. — Мы проверяем.

Они снова тронулись в путь. Шли по главной улице, и сëстры украдкой рассматривали дома вокруг. Глазеть по сторонам не скрываясь им казалось неудобно — в такой-то тяжёлой ситуации, но осмотреться хотелось. Улица была неширокая, дома красивые, в цветниках перед ними синели обязательные ирисы. Отсюда не было видно моря, но его близость чувствовалась в прохладном ветре и по-особенному свежем воздухе.

«Как странно, что в первый же день случилось такое происшествие, и мы идём не коттеджи осматривать, а практически на допрос», — тоскливо подумала Вайолет. Она испытывала противоречивые чувства. Ей было интересно поучаствовать в новом расследовании и лестно, что инспектор Редли сам их позвал, но беседовать с человеком в острой фазе горя она не желала. С другой стороны, может быть, мачеха не слишком и горюет, ведь жених падчерицы ей не близкий родственник... Вайолет украдкой взглянула на сестру и новую подругу: они обе хмурились.

Однако отступать было поздно.

Мачеха невесты оказалась пожилой неряшливо одетой женщиной с заплаканными глазами и растрëпанными волосами. Она сразу кинулась к миссис Редли, и они обнялись, не обращая внимания на ретривера, толкавшегося возле пришедших.

— Беатрис, дорогая, какое ужасное событие, — сказала миссис Редли. — Это мои гости — мисс Вордси и миссис Грэм. Мы пришли поддержать вас и узнать, чем можем помочь. Может быть, надо посидеть с Оливией?

— Как хорошо, что вы пришли! Не знаю, что делать, — затараторила Беатрис, не обращая внимания на слова миссис Редли. — А вдруг Олли... то есть Ливви... умрëт? Она в бреду, мечется. У неë жар, настоящий жар. Просто кошмарно. В голове не укладывается. Как же это всё могло произойти? Боже, Боже! Что делать? Ох, что же я... Инспектор, леди, проходите сюда, в гостиную, садитесь, пожалуйста. Баттер, не мешайся… Простите, я не слишком гостеприимна, но я действительно не знаю...

— Оливия лежит одна? — забеспокоилась миссис Редли.

— Нет, с ней сейчас доктор Хомни. Он вызвал сиделку, но еë всё нет. Да я и сама могла бы сидеть с моей Ливви, но доктор говорит, мне нужен отдых. А какой тут отдых? Как я могу отдыхать, когда Николас мëртв, а Ливви, наверное, тоже при смерти? Хоуард… то есть инспектор, умоляю, скажите, что вообще произошло, что случилось, как Николас упал с утëса?

Она всхлипывала, задыхалась, часто моргала, и все подумали, что ей и правда нужен отдых. Миссис Редли молча встала и вышла — наверняка на кухню, приготовить чай, догадалась Вайолет, но решила не помогать. Всё-таки она здесь чужая, нехорошо было бы хозяйничать на кухне.

— Именно это мы и пытаемся сейчас выяснить, миссис Хопкинс, — сказал инспектор Редли. — Давайте немного поговорим. Расскажите, пожалуйста, как прошёл вчерашний вечер.

— Вчерашний? — с удивлением переспросила миссис Хопкинс. — Ну... мы готовились к сегодняшнему событию. Ливви легла ближе к двенадцати и, наверное, скоро уснула. По крайней мере, у неë было тихо. А я не могла уснуть часов до трёх. Да, до трëх. Всё думала, думала... вспоминала Джонни... это мой покойный муж, отец Ливви, — объяснила она сëстрам. — Он мечтал повести дочь под венец... И вообще я волновалась. Потом согрела себе молока, выпила его с печеньем и после этого наконец смогла уснуть. Оно помогает — тëплое молоко. Ливви его не очень любит, но я часто...

— А сегодня? Как прошло утро?

— Ливви меня разбудила. Стыдно сказать, я заспалась, и это в такой-то день. Хотя, конечно, он теперь не такой... Но тогда мне было неловко, что я не первая встала. Ливви уже позавтракала и села подшивать фату еë матери. Знаете, я предлагала свою, но Ливви отказалась, и зря, мне кажется, кружево слишком старое, на мой взгляд. Вот она, эта фата, Ливви как раз успела еë подшить. Я унесла её из кухни, ещё запачкается там. Хотя что уж теперь…

Кружевная фата, действительно слегка пожелтевшая, но всё ещё красивая, валялась на стуле у окна. Некому было аккуратно еë убрать — миссис Хопкинс явно находилась не в том состоянии, чтобы закончить начатое дело.

Вошла миссис Редли с подносом.

— Беатрис, дорогая, вам просто необходим горячий крепкий чай. И сладкий. Пейте, я всё приготовила.

— Что же я-то сама вам не предложила чаю... пожалуйста, простите, — забормотала миссис Хопкинс, но чашку взяла и с жадностью сделала несколько глотков.

Некоторое время в неловком молчании все ждали, пока она выпьет чай.

— Знаете, Ливви ведь меня не любит, — неожиданно сказала миссис Хопкинс, понизив голос. — Это вполне естественно — когда умерла еë мать, ей было десять, достаточно большой ребёнок, чтобы помнить. Если бы еë мать умерла, когда Ливви была младенцем... ох, что за глупости я говорю. В общем, она не то что выступила против нового брака отца, нет, вслух ничего не говорила, но и рада не была. Я это видела. А я-то еë полюбила. У меня нет детей, и я думала... надеялась... мне казалось, одинокая девочка обрадуется, что в доме появилась женщина...

— Она наверняка обрадовалась, но не хотела показывать, — утешающе сказала миссис Редли. — Подростки такие... противоречивые. Сколько Оливии было лет, когда вы с Джоном поженились?

— Пятнадцать. Очень трудный возраст, правда? Но я старалась. И ради Джонни, и вообще... Мне хотелось... Иногда мы неплохо уживались. Я вспоминаю разные моменты... Да, и ведь она осталась со мной, когда Джонни не стало! Так поддерживала меня... и сейчас... мне бывает безумно одиноко, а Ливви рядом.

— Вот видите! Конечно, она вас любит. Разрешите, я взгляну?

Миссис Редли взяла в руки смятую фату, распрямила еë и аккуратно разложила на спинке кресла.

— Прекрасное кружево.

— Ливви решила укоротить. Раньше думала, что длина нормальная, а утром вдруг взялась подшивать. Я, дура, ещё укорила еë — мол, кружево плотное, край будет топорщиться. Но ведь не топорщится! Ливви очень хорошо шьëт, не то что я. А потом она попросила одолжить ей мой сапфировый браслет — ну, знаете, чтобы на невесте по традиции было что-то одолженное. Сапфиры хорошо сочетались бы с синим поясом и с букетом ирисов. Она хотела трëхцветный букет — синие, сиреневые и белые ирисы. У нас в саду такие растут. Всё было так мирно и радостно... кто бы мог подумать... ох, Николас, Николас, как же так…

— К вам никто не приходил вчера вечером или сегодня утром? — спросил инспектор Редли.

— Нет. А, вчера днëм приходила наша кухарка, миссис Рейнс, но ведь это не считается? Ещё Николас забегал днём, они с Ливви поговорили накоротке в саду. Потом никого не было. Ливви не велела Николасу приходить ещё и вечером, сказала, они увидят друг друга уже в церкви. Господи, церковь! Какая я глупая! Который час? Викарий же не знает, надо ему сообщить!

— Он знает, миссис Хопкинс, я посылал предупредить его.

— Большое спасибо, инспектор! Я-то и не подумала. Вообще не могу ни о чём думать. Да... вот как оно бывает... так готовились, ждали... церковь украшена... отель заказан… они собирались в Париж, представляете… это Николас предложил… а праздника теперь не будет. И ничего не будет, никакого Парижа, и фата не нужна. Бедная моя Ливви! Бедная Ливви! Бедный Николас!

Миссис Хопкинс зарыдала, ретривер взволнованно ткнулся носом ей в колени. Она попыталась взять себя в руки, шумно высморкалась и потерянно посмотрела на инспектора.

— Что я ещё должна рассказать?

— Вы готовились и ждали. Но все ли в деревне ждали этой свадьбы? Может быть, кто-то был против? Никто не угрожал Оливии или Николасу?

— Какой странный вопрос! Инспектор, вы... вы думаете, Николаса убили?!

— Нет-нет, я пока ничего не думаю, я задаю вопросы по протоколу. Так полагается, вот и всё, — убедительнейшим тоном сказал инспектор Редли.

— Ну, если так полагается... по протоколу... Никто им не угрожал. По крайней мере, я ни о чëм таком не знаю. Они же рассказали бы мне, да? Хотя... не обязательно. Ну, как бы там ни было, об угрозах я ничего не слышала, но ведь Шарлотт приехала!

— Шарлотт приехала?! — воскликнула миссис Редли. — Когда?

— Вчера. А вдруг она... а что, если... — миссис Хопкинс замялась. — Поймите меня правильно, я ничего такого не хочу сказать, но странно, что она приехала накануне венчания, не так ли?

— Шарлотт — бывшая невеста Николаса, — пояснила миссис Редли сëстрам.

— Да все уже и забыли! Это же сто лет назад было! — вскинулась миссис Хопкинс. — Она сама его бросила, какая она ему невеста! Вертихвостка! Сбежала в Лондон и столько лет не появлялась! Ливви... Ливви была его настоящей невестой...

Миссис Хопкинс снова начала плакать, но тут в маленькую гостиную вошëл немолодой мужчина с утомлëнным лицом, и все взгляды обратились к нему.

— Доктор Хомни, ну как она?

— Так же, — мрачно ответил доктор. — Хоуард... то есть, простите, инспектор, вы беседуете с миссис Хопкинс? Неудачное время для расспросов. Я настаиваю, что ей нужен покой. Никаких бесед!

— Мы как раз закончили, — миролюбиво сказал инспектор Редли. — Доктор, а Оливия... она будет жить?

— Очень на это надеюсь. С минуты на минуту прибудет сиделка, и я займусь вами, миссис Хопкинс.

— А я вообще-то была рада поговорить, — слабым голосом пролепетала миссис Хопкинс.

Но доктор перебил еë:

— До свидания, инспектор. До свидания, леди.

Это был даже не намëк — доктор открыто выгонял их. Ничего не оставалось делать, как только распрощаться с плачущей хозяйкой. Миссис Редли обняла еë, пообещала прийти завтра, и вся компания вышла во двор.

Вайолет невольно обратила внимание на клумбы: ирисы трëх цветов были рассажены так, что составляли красивые узоры. Женщины следили за своим садом. Что-то теперь будет и с ними, и с этими клумбами? По опрокинутому у гравийной дорожки ведру уже сейчас видно — некому сегодня следить за порядком.

— Мама, давай сходим вместе к Шарлотт, — предложил инспектор Редли. — Поможешь поговорить с ней. Во мне она, скорее всего, увидит того же мальчишку, которого знала когда-то, — вот как доктор Хомни сейчас, а в тебе — взрослого человека.

— Хитро придумал. Что ж, давай сходим.

— Простите, мисс Вордси и миссис Грэм, на этот раз вас с собой не приглашаю: вряд ли Шарлотт обрадуется незнакомым. Да вам и самим наверняка хочется немного отвлечься. Вот по этой тропинке можно выйти к морю, если решите прогуляться. Увидимся позже, уже дома, хорошо?

И они все поспешили прочь от места, где ещё несколько часов назад царила надежда на счастливую жизнь.