Старые леди и убийство накануне венчания

И всë-таки считалось, что они дружат втроëм. Да они и дружили, просто дружба бывает разная. Белинда не любит соперничать, а Шарлотт любит — ну и пусть, кому от этого плохо?

Объяснить всё это Хоуарду Редли Белинда не смогла бы, да и не собиралась объяснять.

Они смотрели друг на друга через стол с одинаковым любопытством. Всегда интересно, как изменился товарищ по детским играм. Что ж, Хоуи повзрослел. Зачем-то отрастил усы. Стал красивым, а ведь раньше не особо выделялся среди других мальчишек. Ну, и шрам, пересекающий бровь, его украшает, придаëт облику загадочность и мужественность.

А что Хоуи увидел, глядя ей в лицо? Белинда знала: он видит чуть-чуть располневшую, чуть-чуть увядшую, чуть-чуть уставшую, но ещё молодую женщину. Такая усреднëнная внешность, как у Белинды, может быть благом: она всегда одинаковая, в любом возрасте. Никакая.

Ну, или можно врать самой себе, что это благо.

— Усы тебе не идут, Хоуи. Или как мне к тебе обращаться — инспектор Редли?

Хоуард усмехнулся.

— Тебе первой станет смешно, правда? Зови как хочешь, Бел. Мы с тобой знаем друг друга всю жизнь. А усы мои мне нравятся.

От его тона Белинда приободрилась. Увидев это, Редли строго предупредил:

— Но это не значит, что будут какие-то поблажки.

— Да уж понятно... Всё-таки Скотленд-Ярд... Ну, спрашивай.

— Что произошло с Ником?

— Как это? — опешила Белинда. — Откуда мне знать? Я там с ним не была.

— А утром зачем туда ходила? — небрежно спросил Редли.

— Я... нет, я не ходила, — испугалась Белинда.

— Сержант тебя видел, — так же небрежно бросил Редли.

Белинда даже не подумала о том, откуда этот чужой сержант мог знать, кто она такая.

— Я просто хотела... Не знаю, Хоуи... Честно, не знаю. Хотела постоять там, подумать о Нике. Но меня же не пустили.

Несколько минут Редли молча смотрел на неё. Потом спокойно продолжил:

— Ладно, вернëмся к Нику. Что ты думаешь о его гибели? Или, возможно, что-то знаешь?

— Ничего не знаю. А думаю, что это несчастный случай. Бедный Ник споткнулся в темноте и упал.

— Споткнулся на Проклятом утëсе? Бел, да мы же все с раннего детства знаем, как там опасно. И всю площадку наверху изучили до последнего камешка.

— Всякое может случиться, не правда ли? Оступиться можно и на ровном месте. Тем более в темноте.

— А зачем он туда пошёл в темноте? Накануне венчания?

— Понятия не имею.

— Это Шарлотт назначила ему свидание?

Белинда помолчала, собираясь с мыслями.

— Конечно, ты уже знаешь, что Шарлотт приехала. Но никакого свидания она ему там не назначала.

— Оно было раньше, у неë дома?

— Откуда... Ты с ней уже разговаривал, да?

— Да, Бел, — сухо ответил Хоуард. — И она рассказала много всего интересного. Но, возможно, не всё. Зачем Шарлотт приехала перед венчанием?

— Хотела попрощаться с Ником, пожелать ему счастья. Всё-таки они не чужие друг другу люди... были.

— Пожелать ему счастья?

— Ну да. У Шарлотт в Лондоне есть жених, так что она не стала бы мешать Нику и Оливии.

Хоуард смотрел на неë с непонятной жалостью.

— С Оливией она тоже встретилась? Пожелала ей счастья?

— Нет, Шарлотт решила не беспокоить Оливию перед таким важным для неë днëм.

— Откуда Шарлотт узнала, что Ник с Оливией женятся?

— Я ей написала. Мы переписываемся.

— Она попросила тебя приготовить дом к еë приезду?

— Ну... не то чтобы... Попросила прибраться, еду оставить. Тайно. Шарлотт не хотела, чтобы все знали.

— Почему?

— Сам знаешь, как люди любят сплетничать. Ещё решили бы что-нибудь не то.

— Шарлотт собиралась пожелать Нику счастья и так же тайно уехать?

— Да. А что, собственно, здесь такого? В чëм ты еë обвиняешь?

— Меня вот что интересует, — вдруг сказал Хоуард, не обращая внимания на её вопрос. — Как ты притащила садовый горшок с ирисами? Он же тяжëлый!

Белинда улыбнулась.

— В папиной машине привезла. Объехала деревню, припарковалась со стороны Старой фермы, пробралась в дом Шарлотт... Тяжеловато тащить было, да, это верно, но я хотела... я думала...

Она осеклась.

— Что Шарлотт решит остаться? — догадался Хоуард.

— Да. Глупо, конечно, зачем Шарлотт оставаться? Но в любом случае приятно же, когда цветы...

— Твои родители знали, куда ты повезла ирисы?

— Они и не заметили, что один горшок пропал. Маме не до мелочей, сам знаешь, почему.

— Да, понимаю, — слегка смутился Хоуард. — Кстати... как Мэттью себя чувствует?

— Спасибо, что спросил, — язвительно ответила Белинда. — Он чувствует себя как обычно. Приходи — сам увидишь.

Она разозлилась, но постаралась скрыть свою злость. Редли внимания не обратил — отвëл глаза в сторону и продолжил как ни в чëм не бывало:

— Шарлотт попросила тебя сходить к Нику и передать ему просьбу прийти к ней, да? Как он отреагировал?

— Очень удивился. Прямо очень. Несколько раз повторил: «Шарлотт здесь, в Айрис-Филдз-он-Си?». Но обещал сходить и ничего никому не говорить.

— Ты должна была быть подружкой невесты?

— Да. Помогала готовить свадьбу.

— Ты считаешь, нормально, что подружка невесты просит жениха пойти на тайную встречу с его бывшей и ничего об этом не говорить невесте? Я думал, ты дружишь с Оливией.

Белинда не ожидала такого вопроса в лоб и растерялась.

— Дружу, но... А что тут такого... Я ведь и с Шарлотт дружу. Шарлотт попросила. Это же просто чтобы Оливия не подумала ничего плохого, зачем было волновать еë перед венчанием...

— Ну, Ник оказался умнее и рассказал Оливии.

Белинда вздохнула.

— Итак, ты — подружка невесты. Жених погиб перед венчанием, а ты пошла не невесту утешать, а к Шарлотт — сообщить ей новость? Булочки принесла, чтобы Шарлотт не проголодалась? Ощущение, Бел, что ты дружишь только с Шарлотт, а Оливия в твоей жизни — какое-то недоразумение.

— Ну как ты! Ну почему ты так! — вспыхнула Белинда. — Я вообще-то заходила к Оливии. Но она же без сознания. Я там и не нужна.

— Не нужна, значит. А когда ты заходила? До Шарлотт или после?

— По... после.

— Приоритеты понятны.

— Хоуард, ты мне мораль будешь читать? — внезапно возмутилась Белинда. Она и сама от себя этого не ожидала. — Какое дело Скотленд-Ярду до моих приоритетов? Какая вообще разница, что сказал Ник и была ли я у Оливии? Тебе-то что? Произошëл несчастный случай, зачем ты...

— Мы не знаем, что произошло. Я рассматриваю гибель Ника как подозрительную смерть. А она и правда подозрительна. Я расспрашиваю тебя и буду расспрашивать всех вокруг, потому что имею на это право, и ещё потому, что вырос вместе с Ником и хочу узнать, что с ним случилось. А ты? Разве ты не хочешь узнать, что с ним случилось, Бел?

Белинда сглотнула. Хоуард говорил как совершенно чужой, незнакомый человек, жëстко и сурово, и стало понятно, что всё сложнее, чем ей казалось.

— Конечно, я хочу узнать, — сказала Белинда как можно более решительно.

— Хорошо. Тогда, Бел, расскажи о подготовке к свадьбе. Ты ведь помогала, сама говоришь. Наверняка многое знаешь. Всё ли шло нормально? Как вели себя жених и невеста?

— Как жених и невеста, — Белинда поневоле ухмыльнулась. — Волновались, нервничали, в основном радовались. Но хлопот было много, конечно. Главная сложность — решить, что и как. Ну, там, чем церковь украшать, готовить ли угощение самим или нанимать людей... всякое такое, понимаешь? А выполнять потом нетрудно, если есть принципиальное решение.

— Логично... Ник с Оливией не ссорились?

— Ну нет. Они оба вообще очень спокойные, ты же знаешь. Однажды поспорили насчёт отеля в Париже, но быстро договорились.

— Что было не так с отелем?

— Всё было так, просто Оливия хотела подешевле, а Ник предлагал дорогой отель в центре. И убедил.

— Каким аргументом?

— Сказал, что медовый месяц бывает раз в жизни.

— И впрямь убедительно... Не случилось ли чего-нибудь странного в последнее время? Необычного? Не только с Ником или Оливией, а вообще в жизни деревни?

— Странного? Необычного? Н-нет. Да и что могло... Нет, ничего.

— Ты мне правду говоришь, Бел?

— Да, — ответила Белинда и посмотрела Хоуарду в глаза ясным открытым взглядом.

6

Дом Николаса Гудмена был чисто убран. Всё расставлено и разложено по местам: ни брошенного на спинку стула галстука, ни оставленной на столе чашки с недопитым чаем.

— Он всегда такой был, — сказал инспектор Редли констеблю Гритингу. — Аккуратист. Не терпел беспорядка.

Они стояли посреди гостиной. Казалось, инспектору не по себе в доме погибшего, которого он знал с детства.

— Вы с ним дружили, сэр?

— Приятельствовал. Ну, за дело. Осмотрите всë в спальне, а я проверю это бюро. И на кухню загляните, и в ванную... в общем, сами знаете.

Констебль справился быстро. Ему хотелось произвести на инспектора Скотленд-Ярда хорошее впечатление, и он старался быть внимательным, но не медлительным. Вернувшись в гостиную, Келвин Гритинг обнаружил инспектора сидящим за столом с папкой в руках.

— Здесь всё для свадебного путешествия, — пояснил он. — Паспорт, билеты на самолёт. Они в Париж собирались. Бедный Ник...

Редли помолчал, встряхнулся и взял себя в руки.

— Завещания нет. Я им завтра займусь. Интересных бумаг тоже нет. Письма от дядюшки из Уэльса — последнее двухмесячной давности. Никаких важных тем не поднимается, в основном жалобы на повышенное давление, рассказы о детях и внуках, обещания приехать погостить. Все счета в полном порядке.

— Почему родственники из Уэльса не приехали на венчание, сэр? Он их не пригласил?

— Пригласил, но дядюшка объяснил, что сын с семьёй в отъезде, а сам он слишком плохо себя чувствует. Так, что у вас?

— Всё приготовлено для венчания: смокинг, рубашка, бабочка. Туфли начищены. Нигде ничего подозрительного. Из лекарств только аспирин и капли от насморка — видимо, никаких хронических заболеваний. Но об этом, конечно, доктор Хомни скажет... — Констебль поколебался, но продолжил. — Забавно, что на прикроватной тумбочке лежит книжка о пиратах — «Капитан Блад: его одиссея». Судя по обложке, покойный читал еë не раз. Я как-то начинал читать — мне она детской показалась, бросил.

— А это как раз его детская мечта была — стать моряком, — усмехнулся инспектор Редли. — Видите, сколько здесь картин с кораблями? Правду говорят: в душе каждого мужчины живëт мальчик... Хорошо, констебль, сядьте, поговорим. Что вы думаете обо всём этом?

— О гибели мистера Гудмена, сэр? — Констебль помолчал, собираясь с мыслями. — Дом тщательно убран, и кто-нибудь мог бы сказать, что это сделано перед… последним шагом. Но вы утверждаете, что он всегда был аккуратистом. И приготовленная одежда для венчания... Разумеется, всякое бывает, человек мог решиться покончить с жизнью внезапно... но мне в это не верится.

— Мне тоже. И я не могу поверить в несчастный случай. Ник отлично знал, как опасно подходить к краю утëса. Хотя и об этом можно сказать — всякое бывает... Но нет, не верю.

— Значит, мы расследуем убийство?

— Полагаю, да, однако доказать это будет трудно. Конечно, посмотрим, что завтра сообщит полицейский хирург... — Инспектор задумался. — Я хотел вам ещё кое-что сказать, констебль Гритинг. Ещё утром собирался, но сообщили о Нике, и стало не до того. А сейчас есть время. Хочу вас предупредить.

— О чëм, сэр? — насторожился констебль.

— Вам трудно здесь придётся.

— Почему, сэр? Из-за этого происшествия?

— Нет, я имел в виду — вообще. Вы ведь человек городской, насколько я понимаю?

— Да, сэр, я из Лестера. Но мы с Мэгги всегда хотели жить в деревне, своим домом. И о море мечтали. А тут всё как раз сбылось. Здесь такая красота! Дочке раздолье будет.

Констебль был пухлощëким, румяным и выглядел моложе своих лет. Весь его облик излучал оптимизм. Инспектор Редли, будучи вообще-то человеком не мрачным, в присутствии Гритинга поневоле хмурился, но констебль ничего не мог поделать ни со своей внешностью, ни с характером.

— Когда ваша жена приезжает?

— Они с малышкой немножко задержались у тëщи, на следующей неделе прибудут. Но, позвольте спросить, почему вы думаете, что мне будет трудно?

— Это деревня, констебль. Все всë друг о друге знают, обожают сплетничать, но вам никто не захочет ни о чëм рассказывать. Они и меня чураются, потому что я полицейский, хотя, казалось бы, я ведь свой — родился тут и вырос. А вы не просто полицейский — вы чужак. Да ещё и городской. Попробуйте зайти вечером в «Синий ирис» — сами увидите: все замолчат. Годы пройдут, а дружить с вами никто не захочет. И жена ваша вряд ли найдëт себе подруг. Хотя, возможно, ей всё-таки будет легче.

— Вы хотите меня напугать, сэр? — весело спросил констебль Гритинг.

— Нет, я хочу вас предупредить. Чтобы вы понимали ситуацию.

— Что ж, сэр, осмелюсь сказать, я еë понимаю. Теоретически, конечно, но всё же. Я не боюсь, я готов. Нам с Мэгги хватает друг друга и малышки, а если Бог пошлëт ещё ребятишек, так и времени на друзей не останется. Впрочем, всегда есть вероятность, что в деревне появится ещё какой-нибудь приезжий, которого тоже никто не полюбит, и тогда мы с ним будем вынуждены подружиться.

Инспектор Редли наконец-то улыбнулся.

— Да, такое возможно. В любом случае рассчитывайте на мою мать. Она всегда поможет.

— Спасибо, сэр, я уже имел честь познакомиться с миссис Редли, и она действительно предложила свою помощь в обустройстве.

— Тем более. Однако дело не только в дружеских связях. Констеблю трудно не только дружить, но — и это главное — работать в деревне. По тем причинам, о которых я уже сказал.

— Но ведь любому трудно, не только городскому, не так ли?

— Ну-у... да, — признал инспектор.

— Значит, остаётся только честно выполнять свою работу и стараться завоевать уважение жителей деревни, — просто ответил констебль Гритинг.

Инспектор пристально посмотрел на него, вздохнул и сказал:

— Надеюсь, у вас всё получится.

— Спасибо, сэр.

— А теперь вернëмся к нашему делу. Николас Гудмен дружил с Питером Мейтоном. Это садовник, он работает в нескольких домах, в том числе у моей матери. Поэтому я не хочу с ним разговаривать сам. Пойдите к нему и побеседуйте о том, как Николас себя вëл в последнее время, какое у него было настроение. Питер неразговорчив, но будьте настойчивы. Он должен был быть шафером на свадьбе. Вдруг что-то слышал... или видел... или догадался о чëм-нибудь.

— Может быть, лучше бы вы сами...

— Констебль, разве я не ясно выразился? Пойдите и побеседуйте. А потом загляните к мистеру Брэддингу и уточните, где он был вечером и ночью.

— Алиби? Но ведь он обнаружил тело! Разве он стал бы обращать на себя внимание, если бы...

— Проверить надо. Просто уточнить. Вы же знаете, что большая часть нашей работы — уточнения и выяснения, которые ни к чему не приводят. Но это тоже результат. Выполняйте.

— Есть, сэр.

По дороге к Питеру Мейтону Келвин размышлял о том, что сказал инспектор Редли. Как-то не верилось, что вся деревня будет с ним враждовать. Хотя... инспектор ведь говорил не об открытой вражде. Разумеется, неприятно, если все демонстративно замолкают при твоëм появлении. Но это придётся перетерпеть. Да и не факт, что так и будет. Жители Айрис-Филдз-он-Си кажутся нормальными приветливыми людьми. Ну, даже если так и будет — зато есть свой дом. Гритингу предоставили отличный дом — небольшой, зато с садом. Сад тоже небольшой, но это к лучшему — не надо тратить на него много времени и сил. Мэгги посадит ирисы, чтобы как у всех. А главное — море! Какое счастье жить на море!

Оптимизм охватил констебля Гритинга с новой силой, и ему даже пришлось погасить улыбку перед домом Питера Мейтона. Нечего веселиться, разговаривая с человеком, у которого только что погиб друг.

Мейтон выглядел подавленным, это естественно, однако констебль Гритинг почувствовал: человек не просто горюет — он чем-то обеспокоен. Надо было его разговорить, но садовник на все вопросы отвечал кратко, всем своим видом выражая желание поскорее распрощаться с констеблем.

— Вы помогали в подготовке свадьбы, мистер Мейтон?

— Бел всё организовывала.

— Но вы помогали?

— Готовил цветы для церкви. Со священником договаривался. Как положено.

— А букет невесты?

— Ливви сказала — сама.

— Какими цветами вы украсили церковь?

— Какая разница?

— Хочу понять, много ли пришлось трудиться.

— Какая разница? — раздражëнно повторил Мейтон. — Что вам даст, если я назову сорт лилий? Вы в этом понимаете?

— Совсем не понимаю, — признался констебль. — Как раз хотел попросить вас помочь с садом... потом, когда жена приедет. Нет-нет, не работать, а так... дать совет-другой. По-соседски.