Разная Я и мои депутатки

Родители уехали около семи. Мама в прихожей ещё раз сказала, что всё было очень вкусно и совершенно незачем было столько готовить. Папа забрал контейнер с курицей. Светлана выдала маме творог, который та забыла в холодильнике, нашла папину кепку и закрыла дверь.

На лестничной площадке родители ещё некоторое время обсуждали, кто вызовет лифт. Светлана стояла за закрытой дверью и ждала, пока лифт приедет. Зачем именно она ждала, было непонятно. Видимо, семейный визит считался оконченным только после полного убытия делегации.

Муж ушёл на кухню загружать посудомойку.

— Хорошо посидели, — сказал он оттуда.

— Угу, — ответила Светлана, собирая оставшиеся чашки.

— Тебе не понравилось? — спросил муж и выглянул из кухни.

Светлана хотела сказать, что всё нормально. Фраза уже практически вышла. Хорошая девочка считала её наиболее подходящей. Семья хорошо провела день, родители довольны, муж помогал, никто не сделал ничего плохого. Какие именно претензии Светлана собиралась предъявлять людям, которые просто приехали в гости и ели курицу?

— Понравилось, — сказала она наконец. — Я только устала.

— Так зачем ты столько всего делала? — спросил муж.

Вот этого вопроса Светлана не любила особенно, потому что отвечать на него было практически нечего. Никто не требовал двух салатов. Никто не просил мыть квартиру утром. Мама несколько раз сказала, что готовить не надо. Муж предложил помощь. Дочь вообще согласилась есть курицу, чем фактически аннулировала отдельную овощную программу. Светлана могла приготовить одно блюдо. Могла заказать еду. Могла попросить мужа накрыть на стол. Могла не вставать за ножом, пока папа сам не спросит, где ножи. Наконец, могла оставить грязные тарелки до вечера. Посудомоечная машина от этого не теряла профессиональных навыков и заявления об увольнении не подавала.

— Не знаю, — ответила Светлана и села на диван.

Муж некоторое время смотрел на неё, после чего спросил:

— Чай будешь?

Светлана чуть было не сказала «нет». Не потому, что не хотела чая, а потому, что муж уже стоял у чайника и как-то неудобно было создавать человеку дополнительную работу. Работа заключалась в том, чтобы налить воду и нажать кнопку, но Хорошая девочка не любила ранжировать чужие трудности по степени тяжести. Светлана поймала себя на этой мысли и тут же сказала мужу:

— Да!

— С лимоном и тремя ложками сахара, — добавила Светлана.

— Хорошо, — ответил муж и включил чайник.

Ничего больше не произошло. Муж не вздохнул, не спросил, почему Светлана не может сама включить чайник, и не объявил, что двадцать три года брака привели его именно к этому. Это было даже несколько обидно. Для такого количества внутренней подготовки событие оказалось совершенно недостаточным.

Есть внутренние законы, которые легко заметить. Они звучат достаточно громко: «Нельзя отказывать», «Нельзя ошибаться», «Нельзя тратить на себя», «Нельзя подвести». Но некоторые законы ведут себя значительно приличнее. Например: «Сначала надо сделать так, чтобы всем было удобно».

Сам по себе этот принцип выглядит почти безупречно. Замечать других полезно. Помнить, что папа не любит холодную минералку, — вполне разумно. Приготовить дочери отдельное блюдо, если хочется о ней позаботиться, — вообще никакого преступления. Уголовный кодекс по этому поводу молчит. Проблема кроется не в заботе, а в порядке очереди. Светлана учитывала папу, маму, мужа и дочь автоматически. Ей не приходилось специально спрашивать себя, что им будет удобно. Она это видела. Папе нужна вода, маме — творог, дочери — еда без мяса, мужу — отсутствие лука. Система работала быстро, без перебоев и практически без участия сознания. А вот для собственного удобства требовалось отдельное основание. Чтобы папе принести нож, достаточно было заметить, что ему нужен нож. Чтобы самой сесть, надо было сначала закончить всё остальное.

Хорошая девочка редко говорит: «Тебе должно быть плохо». Она вообще не настолько неприятная женщина. Если бы она формулировала свои предложения таким образом, с ней было бы значительно легче бороться. Она говорит гораздо разумнее: «Конечно, тебе тоже должно быть хорошо. Просто сначала давай разберёмся со всеми». А поскольку «все» имеют неприятное свойство никогда не заканчиваться, очередь иногда движется медленно или не движется вовсе.

Здесь очень легко объявить Светлану несчастной женщиной, на которой ездит вся семья. После этого мужа можно обвинить в недостаточной чуткости, родителей — в потребительском отношении, дочь — в овощах, и к концу главы получить вполне стройную систему виновных. Но семья на Светлане не ездила. Муж предлагал помощь. И мама тоже предлагала. Никто не требовал пяти блюд. Папа, вероятно, самостоятельно нашёл бы нож. Дочь пережила бы отсутствие отдельной тарелки овощей, особенно учитывая, что в итоге съела курицу и не понесла от этого заметного нравственного ущерба. Это важно. Иногда окружающие действительно требуют, давят, пользуются чужой готовностью и сердятся, когда им отказывают. Такие ситуации существуют, и удобство в них поддерживается не только изнутри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В первоначальной версии игры «МНЕ МОЖНО» место Василисы Премудрой как восьмого архетипа занимала другая героиня.