Эмма Дженкинс

Глава 5

Па подписал необходимые бумаги для заселения у мистресс Грин и помог донести вещи до моей (уже моей) комнаты, где, к счастью, никого не было. Сама же комнатушка положительных эмоций не прибавила: вся обстановка ее — две узкие кровати, два небольших письменных стола с одинаковыми лампами, два узких шкафа да умывальник в углу– занимала почти все пространство. Небольшое окно посередине одной из стен, заключенное в рамку простеньких цветастых занавесок, света пропускало мало, и уже сейчас комната казалась темной. Я щелкнула рычажком выключателя — и под потолком вспыхнула люстра с тремя лампочками безо всяких плафонов, освещая не замеченные раньше детали: стопки тетрадей на одном из столов, развешенные по стенам вырезки из журналов, чисто выметенный, но щербатый деревянный пол, полосатые вязаные половички у кроватей.

– Ну что ж, — протянул па. – Жить можно. По крайней мере, твоя соседка чистоплотна, это большой плюс.

Он занес мои чемоданы и коробки в комнату.

– Пора, милая, проводи меня, заодно зайдешь к кастелянше за формой и дальнейшими инструкциями.

Мы спустились вниз. Я отметила, что сегодня здесь более оживленно, чем показалось мне вчера : то вверх, то вниз по ступенькам бегали ученицы и кидали на нас с па заинтересованные взгляды.

– До свидания, дочка, — па обнял меня на прощание. – Долгие проводы — лишние слезы. Пиши нам, пиши сестре. Буду звонить вашему директору время от времени. Мы любим тебя и обязательно приедем на каникулы.

– Буду ждать. Люблю вас, – улыбнулась я па и помахала ему рукой, когда он обернулся, открывая дверь.

Ну вот и все.

Тяжесть в груди, которая не покидала сегодня весь день, собралась было комком в горле, но я вовремя вспомнила, что времени страдать нет: надо получить форму, разузнать все о том, когда здесь принято ужинать (и завтракать и обедать к тому же), разобрать свои вещи. С первого пункта я и решила начать.

Мистресс Грин ждала меня в своем кабинете.

– Так, Дженкинс. Ну-ка прикинем размер. ага. Вот ваша форма.

На стол легла стопка отутюженной одежды. «Серая», – вздохнула мысленно.

– .. вот форма для спортивных занятий.

И новая стопка, на сей раз бурая.

– Вот комплект постельного белья, — третья, кипенно-белого цвета. – Белье раз в неделю сдаете в стирку, получаете взамен новое. Форму и личные вещи стираете и чистите сами. Вот еще, получите, – на стол легла металлическая бляшка, — пропуск, предъявляете на входе- выходе из школы и в общежитие. Артефакт!

Последнее слово кастелянша произнесла горделиво, подталкивая бляшку в мою сторону.

– О! - я протянула к ней руку, и в нее тут же ударил маленький, но колкий разряд. - Ой!

– Запечатлелся, — довольно кивнула эта коварная женщина. – Теперь никто, кроме тебя по нему пройти не сможет. Что еще? – и она со скучающим видом начала перечислять: «Приходить в общежитие не позже десяти вечера. Не шуметь, кавалеров не водить. Вопросы есть какие-нибудь?»

– Да. Когда тут принято ужинать? Где можно посмотреть расписание? И можно ли выходить из школы в город?

– Ужин в семь, столовая в отдельном корпусе, выйдешь отсюда и налево второе здание. Выходить новичкам можно только в сопровождении старших учеников. А расписание.. Наставника знаешь своего?

– Мэтр Далтон.

– Тогда расписание найдешь в холле главного корпуса на стенде виталистов.

Именно так здесь называли магов жизни. Поблагодарив мистресс Грин, я сложила все выданные стопки одежды и белья в одну и побрела наверх. Странные это были ощущения: носить свой ключ от комнаты, одеваться и выходить на улицу, чтобы поесть, и не иметь никого близкого и даже просто знакомого вокруг. «Демонова кочерыжка», как сказала бы Лиззи.

Столовая оказалась совершенно не похожей на обеденный зал в заведении мэтрисс Шульц – куда больше и совсем не так уютна. Отстояв длинную очередь, я немного воспрянула духом: худшие мои опасения не оправдались. Еда выглядела неплохо, и даже выбор имелся (хотя и был не очень велик: котлеты или рыба на горячее, рис или пюре из картофеля на гарнир, чай или компот в качестве напитка). Я взяла свой поднос с ужином и окинула взглядом зал — народу было много, но несколько свободных столиков еще оставалось. Вот к одному из них я и решила направиться. Так и сидела в одиночестве, наблюдая за окружающими. Но не успела осилить и трети порции, как на мой стол опустился еще один поднос.

– Привет! Ты наверное, тоже новенькая? Сидишь одна, ни с кем не общаешься. Не против, если я присоединюсь?

И, не дожидаясь моего кивка, на соседнее место вспорхнула девушка. Миловидная, отметила я мельком, светловолосая, похожая на фарфоровую куколку, которая сидела у нас в каминном зале. Даже маленький ротик так же чуть приоткрыт, словно в изумлении.

– Да, я только приехала.

– И как тебе здесь? – куколка неопределенно повела руками.

– Пока не поняла, – ответила честно.

– Зато я прекрасно поняла. Это же кошмар какой-то! И школа, и комнаты, и еда..

Девушка брезгливо посмотрела в свою тарелку.

– ..и вообще. Раньше я училась в хорошей школе в Лиденбурге, а тут, – она понизила голос до шепота, – всякий сброд, ни манер, ни представлений о приличиях.. Кстати, я Ханна, давай дружить.

Мне под нос подсунули маленькую крепкую ладошку с короткими, но тонкими пальчиками, которую я слегка пожала.

– Эмма. Очень приятно.

– Ой, я так рада, что тебя встретила. Ты хоть выглядишь. нормально. Не как эти, – она быстро оглянулась по сторонам. – Сразу видно, что из приличной семьи.

– Какой у тебя дар? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Жизни, – ответила Ханна, с таким выражением, словно это единственный приличный вариант из всех имеющихся, – третий с половиной уровень. А у тебя?

– Тоже.. наверное.

– Как это? – захлопала глазами моя новая знакомая. Но тут же переключилась на новую мысль. – Ой, так это мы с тобой учиться будем? Кто твой наставник?

– Мэтр Далтон.

– И у меня. Как я рада нашему знакомству!

К сожалению, не могла ответить ей взаимностью.

Покончив с ужином, мы вместе вернулись в общежитие. А там оказалось, что моя новая знакомая не хочет идти к себе, а полна решимости помочь разобрать мои вещи. Достойного повода отказаться от ее помощи я придумать не смогла, и еще некоторое время мы провели вместе. Я имела счастье выслушать демонову уйму причитаний об убогости фасона и материала нашей формы, а также охи и ахи по поводу некоторых моих вещей («ах, прелесть какой халатик, где ты его купила, мне срочно нужен такой же»). Так что когда Ханна все-таки ушла к себе, я почувствовала невероятное облегчение. Наконец-то я осталась одна! Я тут же ухмыльнулась – надо же, а несколько часов назад я чуть не расплакалась по той же самой причине. Вот уж, действительно, все познается в сравнении.

Остаток вечера прошел вполне спокойно, хотя и очень непривычно. Соседка моя так и не появилась. Я закончила разбирать вещи, приняла душ, а по дороге познакомилась еще с двумя девушками, живущими на моем этаже. Знакомство, правда, вышло из разряда «привет-привет, я Эмма – я Милли», но лиха беда начало. Потом я немного почитала и легла спать, думая о том, что сейчас делают мои родные.

Кажется, тревоги минувшего дня дали о себе знать, потому что завтрак я проспала. И возможно, спала бы и до обеда, если бы в моей жизни не случилась Алисия.

Сквозь мутную пелену дремы я услышала, как в замочной скважине повернулся ключ, а затем дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка. Довольно высокая, худая, но с широким костяком, в ней чувствовалась сила. Волны стриженных светло-рыжих волос едва закрывали уши. Черты лица резкие, угловатые, а чуть прищуренные ореховые глаза таили в себе насмешку. Девушка опустила чемодан, скинула туфли и накидку и звонко произнесла:

– О! Новая соседка! Ну, привет.

– Привет, – я сидела на кровати и смотрела на нее столь же ясным взором, каким смотрит на дневного посетителя зоопарка маленький совенок. Взгляд упирался то в яркие волосы, то в не менее яркое желтое платье с заниженной талией «революционной» длины — чуть ниже колена. – Ты, наверное, Алисия.

– Наверное, — усмехнулась девушка, — а ты, значит…

– Эмма, Эмма Дженкинс, — для чего-то решила уточнить я, словно тут разные новенькие Эммы стайками бродили.

– Ну и горазда ты спать, Эмма Дженкинс. Вставай, а то обед проспишь!

Алисия забралась на свою кровать с ногами и неприкрыто рассматривала меня.

– Богатенькая, — произнесла она, наконец.— И откуда ты?

– Из окрестностей Брэдфорда. И ты права, у моих опекунов хорошее производство. Денег нам вполне хватает.

– Опекунов? А родители?

– Погибли. Давно уже.

Мы немного помолчали.

– Ну а мы люди простые, можно сказать, с улицы, – в насмешливом голосе соседки слышался вызов. Светло-карие глаза смотрели с интересом. Что, мол, на это скажешь?

– Рада с тобой познакомиться, Алисия, — сказала я от души.

И мои родители, и ма с па учили меня тому, что происхождение — не главное, важно, чтобы человек был хороший. А воротить нос от тех, кому не так повезло, как тебе — последнее дело.

Девушка посидела еще немного, потом подошла к окну и приоткрыла одну из створок.

– Не против? – снова не без ехидства спросила она меня.

Я покачала головой.

– Дар какой у тебя?

– Никто пока не в курсе, – почему-то ей захотелось рассказать все как есть. – Два с половиной уровня, а ни полюс, ни даже ось определить не выходит.

– Да ну? – Вот теперь в голосе Алисии Уилби прорезался настоящий интерес. – И куда тебя определили?

– К магам жизни. Наставник — мэтр Далтон.

Девушка задумчиво хмыкнула и повернулась ко мне.

– Если уж Далтон не вытащит из тебя зачатки дара, то можешь быть уверена, что точно не виталист. Дотошней его я жизни никого не видела. Ладно, соня, пошли, отведу тебя в столовую. А то еще уснешь по дороге.

И мы пошли на обед. По дороге пришлось то и дело останавливаться. Алисия приветствовала знакомых, с некоторыми шушукалась о чем-то, с некоторыми спорила, а с одной девушкой обменялась такими солеными шуточками, что мне стало неловко. У самой столовой мы столкнулись с группой парней. Один из них – с длинной светлой челкой, падающей на глаза – противно ухмыльнулся и крикнул в нашу сторону:

– Смотрите, огневушка-поскакушка завела себе новую подружку.

– Отвали, Стен и не позорься, пора бы уже вылезти из песочницы, — презрительно бросила Алисия и слегка подтолкнула меня в спину, пошли, мол.

– Тебя тут все знают, — не смогла не отметить, когда мы поднимались по лестнице.

– О, да, этого добра мне хватает. Т-а-ак, чем нас сегодня покормят? –и мы пристроились в конец куда более длинной, чем вчера, очереди.

Сегодня я ела за большим столом в окружение приятелей Алисии. Сквернословили некоторые из них ужасно, но ко мне отнеслись дружелюбно. Расспрашивали, давали советы, рассказывали разные забавные случаи и смеялись, когда я рассказывала о наших с Лиз проказах в школе мэтрисс Шульц. Ханну я тоже заметила: она шла с подносом, думая, куда бы примоститься. Когда я махнула ей рукой, приглашая к нам, она с негодованием посмотрела на меня и прошла мимо.

После обеда наши с Алисией пути ненадолго разошлись. У нее имелись свои дела, а мне нужно было посмотреть расписание.

В главном корпусе народу оказалось немногим меньше, чем в столовой. Потолкавшись минут десять, я нашла, наконец, свое расписание и аккуратно переписывала его в тетрадь, когда меня вдруг очень невежливо схватили за локоть.

– Виталисточка, значит.. ничё такая, – передо мной стоял тот самый белобрысый Стен. – Передай своей рыжей подружке, если будет выпендриваться, я ей это припомню…

Дослушивать эту проникновенную речь не стала. Молча отдернула руку и поспешила уйти. Было очень неприятно.

Прогулки ради я обошла почти всю территорию школы (за исключение полигонов) и только затем вернулась в общежитие. Завтра должны были начаться занятия, а сделать еще предстояло много. Например, привести в порядок форму. Даже в то небольшое зеркало, которое висело над умывальником, было понятно, что оно висит на мне, как на вешалке. Я крутилась и так, и сяк, пытаясь понять, как исправить такое удручающее положение. Наконец, приняла решение немного ушить платье в талии. Сказано – сделано. Небольшой дорожный набор для шитья был у меня с собой, и я незамедлительно взялась за работу. Когда я уже заканчивала, в комнату вошла Алисия.

– Ух ты, богатенькие девочки сами подшивают себе платья? – беззлобно осведомилась она.

– Они еще не на то способны, – решила отшутиться я, перерезая нитку. – Сейчас посмотрим, что в итоге вышло.

Примерка показала, что вышло чуть лучше, но до стандартов лиденбуржской моды этому платью было так же далеко, как от меня до Брэдфорда пешком.

– Да, это явно не твой цвет, – прокомментировала Алисия. – Хотя я вообще не встречала еще тех, кому бы он был к лицу. Но если сделать защипы вот тут и вот тут, то сидеть будет неплохо.

Я и заметить не успела, как девушка выхватила пару булавок из набора и ловко подколола платье в нужных местах. Мне осталось только аккуратно снять платье и подшить.

– И правда, так гораздо лучше, – вертелась я перед зеркалом полчаса спустя. – Спасибо тебе. С меня что-нибудь вкусненькое. Ну, когда смогу в город выбраться.

– Замётано! – Алисия завалилась на свою кровать и принялась листать журнал. Я тем временем собирала сумку на завтра: складывала тетради, автоперья, карандаши и прочие необходимые вещи. Затем села писать письма для ма и Лиз. Когда закончила, оказалось, что подошло время ужина, и мы снова пошли в столовую.

Вставать завтра предстояло рано, занятия начинались в восемь утра. Я немного переживала, что не услышу будильник, но Алисия меня успокоила.

– Ничего, с завтрашнего дня врубят звуковое оповещение по школе, подскочишь в семь как миленькая.

Успокоенная этим объяснением, я легла спать.

Мой сон тревожен. Я сижу на берегу реки. То зачерпываю ладонью воду, то завороженно вглядываюсь в толщу воды, желая испытать то же чувство покоя, что и камни, лежащие на дне. Эти мысли пугают меня, но кажутся такими манящими.

Я забываю о них в тот же миг, когда мой друг, светловолосый водник, садится рядом. Всегда подтянутый, аккуратный, отмеченный той обманчиво изнеженной красотой, которая предполагает вальяжность и утонченность, сейчас он не похож на себя. Льняные кудри в беспорядке, глаза уже сухие, но предательски красные, а пальцы сжаты в кулаки в бессильной злобе. Мне не нужно спрашивать о причине его плачевного состояния. Она всегда одна. Его мать неизлечимо больна, даже лучшие целители не дают надежды. А отец, сильнейший маг воды, тяготится таким положением и уже подыскивает себе новую жену. Снова слова друга доносятся до меня урывками. «…ов урод. Как можно… о своих планах… прямо при ней. Ненавижу!» .

Мне тоже тяжело. Я знаю, что родные предлагали его отцу меня в качестве невесты, и в который раз готова благодарить Источник за то, что не наградил меня даром.

Я беру друга за руку. Наши отражения в воде похожи на двух неприкаянных странников.

– Рид! Мы же никогда, никогда не станем такими, как они?

– Лучше уж сдохнуть.

Глава 6

– Подъем, доброе утро, пора вставать! – ввинчивался в уши магически усиленный сигнал оповещения.

Я подскочила на кровати как ошпаренная и душераздерающе бодрую мелодию, которая последовала за оповещением, слушала уже сидя, свесив одну ногу с кровати. Соседка моя, судя по всему, проснулась раньше и покатывалась со смеху, наблюдая за мной.

– Видела бы ты сейчас свои глаза. Размером с крону каждый! – восклицала эта юмористка. – Кстати, кто такой Рид?

– Друг, — ляпнула, не подумав.

– Друг или др-у-у-уг? — последнее слово она пропела, жеманно похлопав глазками.

– Друг, просто друг, кошмар приснился, — пояснила я, приходя в себя.

После завтрака в компании приятелей Алисии пришло время идти на первое занятие. Проходило оно, по счастью, в главном здании школы, на втором этаже, и времени добраться до нужного класса у меня было предостаточно.

Когда я вошла в класс, там уже сидело несколько учеников. В том числе Ханна. Я пожелала присутствующим доброго утра. И почти все ответили мне тем же. Только Ханна сделала вид, что не видит меня и не слышит. Минут через десять класс почти заполнился, и я с любопытством разглядывала тех, с кем мне предстоит учиться. В основном это были девушки (молодых людей я насчитала всего четырех). Общительные и робкие, уверенные и чувствующие себя не в своей тарелке, спокойные и те, кто явно нервничал. Мой сосед справа — тихий полноватый юноша в очках –что-то писал в тетради, а соседка слева — невысокая девушка с двумя смешными торчащими косичками – так и вертелась на месте от предвкушения.

Когда в класс степенно вошел мэтр Далтон, все взгляды устремились к нему, и в классе настала полная тишина. У меня были опасения, что сейчас нас ждет целый урок скучных общих сведений, но наш наставник приятно удивил. Он очень кратко рассказал нам о том, как будут проходить занятия: у нас будут и общие предметы (от истории, алгебры и рионского языка никуда не деться), и уроки магии. Некоторые занятия будут объединенными — сразу для нескольких групп. Практические же занятия и те, что касаются нашей специализации, будут проходить в таком составе, как сейчас. Чуть позже нам назначат часы индивидуальных занятий с мэтром.

А дальше преподаватель перешел к материалу нашего курса «Основы виталистики» и рассказал много такого, о чем я и не задумывалась раньше.

Вот например : несмотря на то, что виталистам свойственно более внимательное отношение к живым объектам, это никак не сказывается на их человеческих качествах. В истории известны случаи, когда маги жизни оказывались чудовищными злодеями. Они истязали своих жертв и использовали свою магию, чтобы продлить их мучения.

– А теперь давайте перейдем к первому вашему практическому заданию. На своих столах вы видите замученные морталистами побеги зимней фасоли. Мы не проходили с вами никаких формул или заклинаний, но наша с вами сила такова, что даже используя ее в «сыром» виде, мы можем помочь этому растению. Итак, попробуйте мысленно сфокусировать вашу силу в ладонях и направить ее на растение, вот так.

Мэтр сложил ладони домиком над своим образцом, и на наших глазах произошло маленькое чудо: тщедушный росток налился соком, расправил листики и даже немного подрос.

– Итак, прошу. Мистресс Дженкинс, – неожиданно обратился он ко мне, – ваша задача – делать то же самое, что и все, даже если не будет никакого эффекта, прислушивайтесь к вашим ощущениям, пытайтесь почувствовать отклик.

После этих слов почти все с удивлением уставились на меня. Еле подавив в себе желание кривенько улыбнуться в ответ, я кивнула наставнику, мол, все понятно.

– Привыкай, Эмма,– пришлось сказать себе, – кто знает, на сколько еще затянется выяснение твоего дара, может, весь год придется чувствовать себя белой вороной на каждом отделении.

Пока я размышляла, мои одноклассники активно взялись за работу. И кто-то уже получил первые результаты. Тихая девочка в очках удивила всех – ее росток позеленел, подрос и выпустил пару новых листочков. Мой сосед настойчиво повторял упражнение, и его растение очень медленно, но все же приходило в себя. Даже Ханна преуспела: ее «задохлик» пусть не позеленел, но заметно распрямился. И только я, сколько не пыхтела, не представляла, как собирается вся моя энергия в ладонях, не смогла сделать ровным счетом ничего.

Следующим по расписанию значился урок истории магии. Проходил он на первом этаже в большом классе размером с целый зал. И представлял собой то самое «объединенное» занятие. Помимо нас присутствовало еще две группы – также магов жизни и, неожиданно, морталистов.

Проходя мимо ряда ближайших к двери парт, я нечаянно смахнула с одной из них карандаш.

– Извини, — быстро сказала я, и, подняв беглеца, вернула его владелице. Ею оказалась моя одноклассница, та самая, с косичками.

– Ничего страшного, – дружелюбно отозвалась девушка, — Я Элси, мы с тобой в одном классе у мэтра Далтона. А это — она повернулась к девушке, сидящей позади нее — Шейла, морталист.

– Эмма – представилась я и с удивлением посмотрела на Шейлу. Невысокая со светло-русыми кудряшками и пухлыми розовыми щечками, меньше всего она была похожа на мага смерти.

– Историю магии у нас преподает мэтр Корнби, - наморщила лоб Шейла. — Стенли говорил, он строгий, но рассказывает интересно.

– Стенли? - меня посетило нехорошее предчувствие.

– Мой брат, — пояснила новая знакомая, – он тоже маг смерти, но учится здесь уже третий год и все знает.

– Это не такой светловолосый ?– изобразила я рукой падающую на глаза челку.

– Да-да. Так вы знакомы? – насторожилась моя собеседница.

– Пришлось, но, не могу сказать, что рада этому.

– О! – стушевалась Шейла. – Он иногда бывает таким грубияном.

– В любом случае, ты совершенно не обязана за него оправдываться, – я дружески улыбнулась кудряшке.

В класс вошел тщедушный неопрятный мужчина средних лет. Его короткие черные волосы были не очень чисты и, к тому же, взъерошены. Он спокойно прошествовал к преподавательскому столу. И я поспешила к своей парте.

– Начинаем, – неожиданно зычным голосом провозгласил преподаватель, сделал хитрый жест рукой – и в воздухе перед нами засияла известная всем схема осей и направлений магии. По партам побежала волна перешептываний: «иллюзия», «маг иллюзий». Да уж, воочию настоящего мага иллюзий не так часто увидишь.

Сама схема представляла собой привычные восемь лучей, выходящие из одного центра и образующие четыре магические оси: «земля-воздух», «вода-огонь», «жизнь-смерть» и «разум-чувства». У мага может быть активна только одна из осей. Без исключений. Но вот в пределах одной оси нередки случаи смешения дара. Например, маг воды мог развить у себя небольшой уровень магии огня, маг жизни мог также иметь небольшой уровень магии смерти. Но ведущим всегда был только один дар. Чем ярче проявлялся дополнительный дар, тем меньше становился общий уровень.